Пролог
Три года назад
Лес. Утро. Везде вокруг, стоит умиротворенная тишина, которую изредка нарушают неясные разговоры птиц, а то и насекомых. Солнечные лучи проталкиваются сквозь высокие деревья, обволакивая своим чистым светом их листья и землю. Где-то вдалеке слышится шум воды, кажется, этот шум принадлежит небольшому ручью, и мужчина, что осторожно вступает на землю, мысленно говорит себе, что после охоты стоит отыскать его и посидеть около него; так как звук воды всегда дарил спокойствие его сердцу.
Этот мужчина выглядел довольно статно, даже в той позе, когда он слегка сгибался чтобы притаиться в охоте за газелью. В его левой руке находился лук, а в правой стрела; он молниеносно прокрутил стрелу и натянув на лук, стал прицеливаться, одновременно следя за своими шагами. Чертами лица он был красив, стоит признать, а плечи его были широкие и внушающие.
— Давай, пучеглазая, давай, выходи, — тихо пробормотал он про себя.
В его голове сейчас стояла одна точная цель: попасть в добычу. Охотой он занимался крайне редко, даже два три раза в год, ибо у его отца находилось для него столько заданий, что и писать стихи он еле мог из-за нехватки времени, но была у него такая привычка; вдохновение к нему могло прийти в любой непрошеный момент и тогда он доставал бумагу и записывал все то, что приходило ему в голову.
В тот миг, когда он случайно наступил на ветку, газель вдруг неожиданно выпрыгнула из-за дальнего дерева; юноша тут же нацелился, а газель, поняв, что поймана с поличным, застыла на ровном месте боясь шевельнуться. Глаза у газели были большие, черные, невинные, пугливые и даже несколько грустные, она опасливо вертела головой в поисках своего чудесного спасения. Но охотник был настроен на добычу, и когда он натянул стрелу посильнее, в этот решающий момент, раздался чей-то голос. Не успел он попасть в цель; газель подпрыгнула на месте и убежала, скрылась от его глаз, а сама стрела вонзилась в дерево. Юноша, раздосадованный опустил голову и покачал ею.
— Эх, упустил же, — сказал он, запустив пальцы в густые черные волосы. Но тут, раздался тот самый голос, из-за которого он и упустил добычу. Он навострил уши — голос доходил с левой стороны. Он пошел по голосу, уверенный в том, что преподаст урок тому, кто помешал его охоте. Перед ним образовалась старая Ива с широким стволом, чьи косы обрамляли таинственную стену. Его сердце гулко стучало о грудную клетку, во рту пересохло. Закрыв глаза и подняв лицо к небу, он глубоко вздохнул, и с решительностью протянув руку, отодвинул косы ивы в сторону, — стена. Обошел стену пройдя влево и неожиданно... оказался в невообразимом месте.
Его глаза расширились от представшей пред ним красоты.
— Аллах Всемогущий, рай на земле? — В искреннем изумлении прошептал он.
В отличие от той земли, эта земля была покрыта яркой травой и усеяна различными цветами, а больше, ромашками. Здесь нет высоких деревьев, здесь земля под открытым небом; солнце укутывала всю эту местность, маленькие птицы щебетали во всю. Юноша вдруг улыбнулся, а затем и вовсе рассмеялся.
— О Аллах, какая красота! — Раскинув руки, крикнул он.
И снова этот голос! Это пение! Он прекратил смех и серьезно нахмурился, схватившись за кинжал пошел вперед и резко подпрыгнул на месте, когда увидел обладательницу голоса. Это была девушка, точно девушка... В черной мантии, которая покрывала ее голову и скрывала часть лица, так, что видны были только ее глаза. Но что его поразило... так это то, что она находилась в окружении животных, диких животных. Волк, со светло серой шерстью сидел у ее ног и довольный принимал ласки ее рук. С другой стороны он увидел ту самую газель, которую преследовал, и теперь она сидела неподалеку от девушки. Он присел и стал наблюдать за ними издалека.
Не рань меня, прошу тебя,
Ведь я как лань, ранима и слаба.
Отчего-то неприязнь у тебя, к родному
человеку своему,
Ты выпускаешь стрелы мое сердце не щадя
И слезы мои не трогают тебя,
А все же, я ведь дочь твоя, так почему?..
Сильная дрожь прошла по его телу от ее слов. Эти слова были обращены к родителю, сразу догадался он. Вероятно у этой девушки не очень хорошие отношения с отцом или матерью. Ему стало жаль ее. Даже забыл о своем обещании преподать урок помешавшему. Он услышал, как она всхлипнула, а затем и вовсе горько заплакала. Он встал, и прежде чем обдумать свое действие, которое может понести за собой проблемы, выскочил вперед, тем самым выдав себя. Девушка вздрогнула от неожиданности и вскочила со своего места. Волк последовал ее примеру; он вышел вперед и оскалил зубы, газель выглядела пугливее всех и держалась позади хозяйки. Юноша не хотел такого поворота, он вытянул вперед руки и на лице его отразилось искреннее сожаление.
— Прошу прощения, я не хотел прерывать вас, — произнес он несколько тихим и хриплым голосом.
Взгляд девушки стал грозным и недовольным, она не убирала руку с клинка.
— Говори кто ты такой. — Потребовала она серьезным и строгим голосом.
— Прежде всего, успокой своего волка. — Теперь не уступая ей, с нотками приказа произнес он.
Он стоял с ровной осанкой и смотрел на девушку немигающим, твердым взглядом.
— Ты потревожил меня, вторгся на мою территорию, а теперь в наглую раздаешь приказы? Знай свое место, непрошеный странник. — Искры недовольства так и плясали в ее голосе.
Юноша усмехнулся.
— Я не вступил бы на эту землю и шагом, если бы ты не помешала моей охоте. Из-за тебя я упустил свою добычу.
— Ты эту добычу имеешь в виду? — Рукой указала она на газель, юноша проследил взглядом, и снова вернул его к глазам девушки. — Ты чуть не убил мое животное.
Юноша опустил голову, вздохнул и кивнув самому себе, снова взглянул на нее.
— Как я мог знать, что нельзя касаться этого животного, если оно так свободно разгуливало в лесу? Я вышел в лес охотником и соответсвенно буду целиться. Такова природа.
Девушка наклонила голову, в ее глазах отобразилось презрение, когда она прошлась по нему этим самым взглядом. Он понял ее.
— Как тебя зовут? — Спросила она его.
Юноша гордо поднял голову и спокойно ответил:
— Алаэддин Али.
Она слегка, еле заметно покивала головой.
— Ты проявил ко мне неуважение. Извинись и покинь эту землю, больше не ступай сюда.
Алаэддин хотел заговорить, как волк сделал движение вперед, злобно оскалив свои острые зубы. Алаэддин не сдвинулся с места, он пригвоздил волка осуждающим взглядом.
— Я не знаю твоего имени, хатун, но говорю в последний раз, успокой своего волка.
Девушка окинула его недовольным и возмущенным взглядом, после чего подозвала волка к себе. Тот повернулся спиной к Али и подошел к своей хозяйке. Она слегка наклонилась к нему и погладила его по голове.
— Храбрец мой, ступай к себе, — мягким и нежным голоском произнесла она, чем заслужила молниеносный заинтересованный взгляд Алаэддина. Он подметил, как поменялся тон ее голоса; когда она говорила с ним, он был грубым, серьезным, холодным и жестким, словно зимний метель, а когда она обратилась к животному, он сделался мягким и нежным, подобно теплому весеннему ветерку.
Волк взглянул на хозяйку.
«Я не могу уйти, ты можешь пострадать» — говорили его глаза.
«Я не пострадаю. Я уйду сразу после тебя, как только укажу место этому человеку, но если ты будешь беспокоиться обо мне, то будь неподалеку, скройся за деревьями.»
Волк понял ее. Он кивнул ей, и перед тем как скрыться за деревьями, бросил предупреждающий взгляд на Али.
Алаэддин посмотрел на девушку.
— Странный он у тебя, не учуял меня.
— Это потому, что я его гладила. В остальные моменты он резкий и всегда начеку, так что не заблуждайся.
— Хорошо. Скажи мне свое имя. — Попросил он.
— Я погублю себя, если скажу тебе свое имя, странник. — Теперь ее глаза мудро улыбались. — Тебя я попрошу об одном, ты единственный, кто знает про это место, и будь справедлив, не говори никому ни обо мне, ни про этих животных, ни про это место.
Алаэддин серьезно нахмурился. Он сделал шаг вперед, не сводя глаз с девушки.
— Скажи мне, ты чего-то боишься? — Приглушенно спросил он.
Ее глаза несколько округлились.
— Чего мне боятся? — Нервно спросила она.
— Ты пела грустную пес... — не успел он высказать свою мысль, как она подняла руку и прервала его:
— Молчи. Странник...
— Аладдин, — теперь он перебил ее.
— Мне все равно как тебя зовут, для меня ты чужой. А теперь слушай меня внимательно. Тебя не должны касаться мои дела. Предупреждаю в последний раз, покинь это место, забудь меня и всё, что ты видел.
— Вряд-ли я смогу забыть тебя, незнакомая хатун. — Его глаза сверкнули огнем.
— Ты напрашиваешься на смерть?
— Сыновья Осман бея не страшатся смерти.
От его признания девушку будто хлыстом ударило. Она отшатнулась, а глаза округлились в накрывшем ее тело осознанием и страхом. Алаэддин насторожился, он подался вперед.
— С тобой все в порядке?
— Уходи... — Прошептала она.
— Что?
— Я сказала уходи! — Крикнула она.
— Но...
Девушка не стала его слушать; она свистнула, призвала свою лошадь и та прискакала; выбежала из-за дальних деревьев. Алаэддина охватило сильнейшее удивление. Он не мог поверить глазам. Пока он стоял раскрыв рот, она запрыгнула на коня и бросив на него холодный взгляд, произнесла:
— Отныне, ты в этом месте меня не увидишь, сын Османа. — Бросив ему это напоследок, она грациозно восседая на коне поскакала в другую часть леса, постепенно она скрывалась за деревьями.
Все это, все то, что произошло с ним за эти мгновения, казалось ему сущим сном. Какая-то девушка, животные, будто райское место, это все не могло быть правдой.
— Давай, Алаэддин, ты точно спишь, пора просыпаться, — сказал он самому себе, несколько раз слегка ударил себя по щеке, даже ущипнул.
Он усмехнулся и схватившись за голову присел на траве.
— Это не сон, Алаэддин Али, не сон. — Многозначительно закивал он самому себе.
Его взгляд заострился и метнулся в ту сторону, куда ускакала эта незнакомка.
— Ошибаешься, незнакомка хатун. Мы с тобой еще встретимся, и не звать меня Алаэддином Али, если я не отыщу тебя.
Он дал слово.
Клятву.
И он был уверен, что обязательно исполнит свое обещание.
Им еще предстоит встретиться... непременно предстоит.