Белые орхидеи

Утреннее солнце озаряло квартиру тёплым светом. Гермиона, поёрзав в кресле, поморщилась и отставила чашку кофе в сторону.

А вместе с тем — и ночной кошмар, не отпускающий остаток ночи и утра. Любая мелькающая тень, будь то пролетевшая мимо окон птица или случайно взметнувшийся в воздух черновик, заставляла вздрагивать.

В сон больше не клонило. Невозможность уснуть стала поводом начать поиски информации о её таинственном госте. Книги из личной библиотеки разметались по всему столику и дивану рядом.

Некоторые страницы были забросаны листами, объёмно заполненных заметок. Информации было критически мало. Каждая её теория ставилась под сомнение. Каждый из вариантов не имел стопроцентного попадания.

Во-первых, это мог быть призрак. Однако ещё со школы Гермиона знала, что эти существа не способны поддерживать полностью невидимый образ жизни.

Не может же быть то, что у неё здесь находится, постоянно в состоянии «растворения». При этом эфирная пыль, оставляемая ими, очень похожа на то, что иногда клубилось у пола.

Во-вторых, самый вероятный вариант — полтергейст. Но и здесь есть нюансы. Безусловно, поведение очень похоже на сущность полтергейста: открытые окна, оказавшиеся на полу книги и украшения; пусть и редко, но возникающие посторонние звуки.

Вот только они оставляют после себя неприятный зеленовато-жёлтый магический след, подобный ядовитому туману. Но такого не наблюдалось у неё.

Страницы книги «Сущности и их природа» шуршали под пальцами. Гермиона провела ладонью по лицу, пытаясь убрать липкую усталость с век.

— Лемуры, — шёпотом повторила она название главы и тут же фыркнула от нелепости.

Она откинулась на спинку, прикрыв веки. В ушах всё ещё звенел шёпот ночного кошмара, а в груди разрасталось беспокойство. Теории казались чересчур плоскими при столкновении с реальностью.

Спина и шея затекли от нескольких часов сидения в одной позе. Мышцы вместе с суставами гудели — невозможно не морщиться.

Гермиона сначала растёрла шею с жёстким нажимом, а затем расправила локти, облегчая боль в плечах. Случайно задетая чашка от размашистых движений полетела вниз, расплёскивая кофе на ковёр.

Она скривилась и скрипнула зубами, пока накладывала Терджио и Вентикулус для очистки и сушки. Всё идёт не так с самой ночи. Тики на лице ещё больше повышали желание начать психовать и злиться на саму себя.

Вернув взгляд к «Сущностям и их природе», Гермиона пробежалась по многослойным строкам и продолжила вслух:

— Абсурд. Нет той тёмной магии. Даже заклятия не выявили следов — только проклятые искорки у плинтусов.

Черновик с очередной теорией смялся в кулаке и отлетел в сторону. Девушка машинально потянулась к следующему учебнику, замерев на полпути. Собственное пыхтение отдавалось в ушах, как и раздражение, что продолжало кипеть.

У неё не получается разгадать столь простую загадку. Почему данные не сходятся? Может, она что-то упустила? Может, её знаний о потусторонних существах недостаточно?

— Милостивая Моргана, почему именно я? — злостно выпалила она и рывком встала с кресла.

Босые ноги шлёпали по тёплому полу, осторожно обступая магические ловушки. В камине уже тлели некоторые теории. Взмахом палочки огонь подпрыгнул, и бумага сгорела за долю секунды, теряясь из вида.

Гермиона сжала виски пальцами, аккуратно массируя. Почему сейчас? Почему не месяц назад, когда впервые её окна распахнулись, а озноб пробирался под футболку?

Мигрень продолжала пульсировать вместе с вопросами. Девушка чувствовала себя мышкой, пойманной в лапы кота. Ей игрались, не стараясь съесть. Знали, что маленький зверёк никуда не убежит, ведь неизвестно, где находится хищник.

Страха не было. Возникало совсем иное. Вязкое чувство амбивалентной одержимости постепенно обволакивало, словно дёготь.

Чем больше Гермиона пыталась стряхнуть его с плеч, тем плотнее оно прилипало к рёбрам. Это было только началом — она знала. Так происходило с каждым делом, которое она вела.

Ей следует с кем-то обсудить, проконсультироваться. Вероятно, так получится найти то, что ускользнуло от её внимания. Осталось лишь найти, с кем.

Огонь лизнул последний черновик, и Гермиона смотрела, как её надежды на тривиальное решение безжалостно сгорали.

***

Несмотря на высоту каблуков, отбивающих чёткий ритм при ходьбе, брюки всё ещё слегка касались пола. Иногда даже цеплялись за набойку под раздражённое шипение. Гермиона одёрнула чёрную мантию, чуть не застрявшую между закрывающимися прутьями лифта.

— Вот же драккл, — на громкое ругательство несколько человек скосили глаза. Её щёки окрасились от смущения, а голова опустилась к полу, скрывая лицо за волосами.

— Грейнджер, ты всегда такая громкая с утра? — насмешливый тон сбоку пошатнул тело от неожиданности.

Теодор.

Бывший сокурсник стоял к ней впритык и хищно ухмылялся. При тёплом свете вышитые узоры на рукавах тускнели и скрывали роскошь серебра. У горла виднелась брошь с маленькими рунами, вероятно, направленными на защиту.

Нет, она не вглядывалась намеренно, но голубые камни бросались в глаза, особенно в такой близости. В рабочей форме от него сочилось столько уверенности, что Гермиона, стоя в такой же мантии, совершенно терялась на его фоне.

— А я смотрю — ты подросла за вечер, — мужская ладонь легла на её макушку, и ведьма сразу же дёрнулась, освобождая голову от чужого касания.

— Руки при себе держи, Нотт.

Тот замолчал, но не отодвинулся. Грудь продолжала вжиматься в её плечо, обдавая жаром в и без того душной коробке. Волшебник никогда не соблюдал личные границы. Всегда врывался в её пространство с широкой улыбкой и попыткой коснуться её разума.

Объявление уровня магического правопорядка стало зелёным флагом, из-за которого она рванула вперёд, пропустив даже управление авроров. Поздоровается с Гарри позже.

За спиной слышалась неторопливая поступь. Гермиона почти бежала, но обгоняла лишь на пару тройку шагов. В лопатки упирался колкий взгляд, слегка напоминающий тот, что преследует её дома.

А, может, это и есть тот взгляд? Нотт в последнее время уделял ей какое-то нетипичное даже для него внимание, а излишняя навязчивость поднимала вихрь раздражения. Случайные касания не выглядели такими уж и случайными. Значит это совсем не призрак?

Гермиона тряхнула головой, словно отгоняя глупую мысль. «Тогда почему он всегда такой... странный? Может, он влюбился?» — гоняла мысли в голове она. Исступление захватывало её от чувства беспомощности.

Было непонятно, как всё так быстро изменилось, и почему паранойя настолько усилилась. Бегло оборачиваясь, она пыталась поймать глазами волшебника позади. Хотелось узнать, как именно он на неё смотрит: будет ли в его взгляде мрачный холод или разгорячённая влюблённость. Ну, или опять дурацкое любопытство.

Однако сегодняшняя обувь подвела. Только она зацепилась за его взгляд полный ехидства, как каблук накренился в сторону из-за зацепившихся о туфлю брюк. Нога моментально подвернулась.

Девушку стремительно потянуло вбок, к земле. Руки пытались ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы удержаться, но попадался только воздух. Уже прикрыв глаза, она готовилась содрать кожу, проехавшись по каменному полу. Колени почти достигли мрамора, как, взвизгнув, она оказалась в чьих-то руках.

— Мерлин! — кто-то вскрикнул, и Гермиона разжала веки, всматриваясь в лицо своего спасителя. — Зачем обувать такие туфли, если ходишь в них не можешь?

Ведьма замерла в чужих руках, вцепившись в спасителя ногтями. Она слышала только стук собственного сердца, звук которого гулко отскакивал в черепной коробке. Нотт же морщился, сжимая её талию и пытаясь что-то разглядеть в ней.

— У тебя новые духи? — горячее дыхание обожгло щёку. Её голова несколько раз отрицательно качнулась в стороны. Сегодня на её теле не было никаких духов, даже геля для душа. Только запах её кожи. — Как странно.

— Странно? — на полушёпоте переспросила Гермиона.

Теодор закусил губу, уставившись куда-то поверх её головы.

— Именно. Можешь идти?

Ответа не последовало. Гермиона продолжала держаться за его плечи, сминая ткань. Воздух вокруг Нотта зыбился от невидимого пламени, обжигая её кожу из-за столь близкого расстояния между ними — это окончательно опровергало мысль о том, что он замешан в наблюдении за ней.

И если говорить о запахах, то такой она бы точно заметила. Это были яблоки, которые Теодор ел постоянно. Такие кислые, что сводит челюсть, и случайно морщишься. О, и его духи. Там точно есть фиалка и... миндаль. Только мягкий, но это всё равно он.

Губы сжимались в тонкую линию, желая скрыть, насколько она ощущала себя дурой, поддавшейся эмоциям. Из его кармана вывалился бутон чёрного тюльпана.

Так же резко, как паранойя упала к её ногам, стремясь быть затоптанной. Никто за ней здесь не следил. Тем более Нотт. Наконец, спина перестала леденеть.

— Эй, ты в норме? — он встревоженно изучал её лицо, будто пытаясь прочесть её мысли, все секреты.

Затем, всё-таки отодвинув от себя, поставил на ноги. Одним движением подхватил упавший цветок и смял его в кулаке. Ресницы быстро хлопали, создавая лёгкое дуновение растерянности. Неловкое молчание между ними затянулось, пока Теодор его не нарушил.

— Ладно, стоять ты можешь. Вероятно, лодыжка в порядке. Но если будет болеть, то обратись к колдомедику. Нам надо идти, — мужская рука потянула вперёд. От смущения уши горели, из-за чего хотелось к ним прижать ладошки. — Иначе Стоун сожрёт нас двоих. Не хочу с утра пораньше слушать недовольный трёп.

С самого пробуждения от того сна день начался странно. Может, она просто не выспалась, и теперь так реагирует на происходящее? Словно подвисает. Шершавые подушечки слегка прошлись по её кисти, вызывая нервное покалывание.

Невозможно было не почувствовать редкие мозоли от палочки и инструментов, что постоянно виднелись в его руках. Горло на мгновение сдавило, и Гермиона резко вырвала свою кисть, обгоняя и влетая в просторный кабинет.

Несколько пар глаз устремились на неё и выходящего Нотта. Тот небрежно толкнул её плечом и прошёл мимо к своему столу, кидая приветствие коллегам.

— Кто бы мог подумать, что Грейнджер опять опоздает? — противный голос из угла обратился к ней. — А Нотт вместе с ней. Вы что, — пальцы мужчины соприкоснулись между собой и потерлись друг об друга, — это самое?

Гермиона, скривив рот, быстро взглянула на часы на стене, а затем на своего начальника — идиота Стоуна.

— Ещё три минуты до начала рабочего дня, — её подбородок был вздёрнут, а речь — спокойной. Пришлось приложить все усилия, чтобы ни на одном слове не сорваться. — Так что, фактически, я не опоздала.

— Упаси Мерлин нам «это самое», — Теодор повторил жест мистера Стоуна и изобразил рвотный позыв. — Я бы предпочёл гриндилоу, чем нашу звёздочку.

Какой же клоун.

— Ну-ну. От вас двоих можно чего угодно ожидать.

Игнорирование подобного стало привычным делом. Так что уже сидя за рабочим столом и просматривая появившиеся бумаги, девушка не поднимала голову на старческие выпады. Чем больше она обращает внимание на него, тем сильнее растёт его желание что-то добавить, задеть.

Отчёты от отдела зоологов намекали, что конец недели будет неспокойным. Придётся теперь вести переговоры с гербологами и раздражающими экологами.

Последним лишь бы впихнуть громкие и совершенно бесполезные бравады об уничтожении чего-либо руками её отдела. Но проблему надо решать, а расследование — закрывать. Они и так тянули с этим несколько месяцев.

Гермиона откинулась на спинку стула, пробегаясь ещё раз по строкам о влиянии растений на животных в Каледонском лесу. Руки то и дело тянулись к щекам и груди, оставляя тонкие линии от ногтей.

Кожа до невозможности зудела, словно под ней копошились маленькие жучки: те самые, что видела в Ливане. Тело непроизвольно дёрнулось.

Работа спасала — до обеда время летело. Анализ всех данных, назначение встреч съедали час за часом так, что даже треск под ухом с едкими замечаниями оставался незамеченным.

Лишь Келли — коллега, даже подчинённая, по направлению — тяжело вздыхала и отвлекала. Выводы её звучали по-дурацки, но в них точно что-то было.

Гермиона размяла затёкшую шею и потянулась руками к потолку. Позвоночник приятно вытягивался вместе с щёлкнувшими плечами.

— Ладно, пока закончим на этом. В понедельник встретимся с Лоренсоном и Кирком и решим, что делать дальше.

— Только не Кирк, — голова коллеги упала на сложенные руки с протяжным стоном. — Он меня ненавидит, а тебя не совсем и любит. Без Эдмунда явно сожрёт.

Это было правдой. Но выбора не было.

— Значит, возьмём ещё с собой, — глаза оглядели кабинет и остановились на Валторе, что рассматривал картинки растений, — его. К нему нормально относятся.

Так они и поступят. Её личная маленькая команда урегулирует вопрос любой ценой, пусть даже через запугивание Валтором. Пусть мужчина сейчас и выглядел как загнанная лань.

Быстрый взмах рукой привёл стол в порядок, собирая кипу бумаг в аккуратную стопку. Затем с помощью палочки она наложила заклятие для скрытия данных от посторонних.

Не хотелось бы выслушивать язвительные комментарии от Стоуна об их бестолковости. Хватало такого и без причин.

– Келли, закончи с отчётом после обеда, – она украдкой взглянула на вскочившего Теодора и направилась к выходу, сбрасывая с плеч тень накатившего беспокойства.

На секунду показалось, что её что-то будет ждать сегодня или даже сейчас. Что-то грядёт.

Возле входа в Аврорат, в том же коридоре, её встречал Гарри, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы. Очки спустились к переносице от того, как сильно наклонилась голова.

Он всегда выглядел взъерошено и даже забавно. Помнится, Джинни покупала шампунь с каким-то зельем, чтобы пригладить весь беспорядок на голове Поттера. Но подействовало это лишь на несколько часов.

– Идём? – невесомое касание о плечо перетянуло внимание с пола на неё.

Гарри быстро кивнул и зашагал в сторону лифта. Молчание не стало частью их компании.

Слегка охрипший и уставший он не мог перестать жаловаться на новое дело и окружающих людей. Проскальзывал гнев из-за вспыльчивого нрава, от чего несколько слабых ударов пришлись в бок друга, усмиряя.

– Ты не можешь так про них говорить. Это же...

– Могу, Гермиона, – её хлёстко перебили. Ведьма остановилась и вытаращилась на несколько секунд. – Ой, да ладно, ты бы тоже так реагировала.

Она хотела возразить, но в горле застрял ком. Без сомнения, он был прав. Подобное раздражало, сама правда раздражала. Она ведь в точности также реагировала и сама в последние дни.

Глаза непроизвольно закатились, и Гермиона поспешила догнать Поттера.

***

Буфет был заполнен сотрудниками министерства с разных уровней. Посуда звенела друг об друга, словно вокруг летало множество пикси.

Гермиона прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от гула звуков и голосов — они сплетались в единый рой. От нагрянувшей головной боли на лбу появилось несколько морщинок.

Всё резко затихло, будто она оказалась в вакууме. Гермиона подняла голову, встречаясь с устремившимися на неё зелёными глазами друга.

Его взгляд словно скальпель вскрывал её голову, как при легилеменции. Невозможно было сдержаться, чтобы не скривиться от боли ещё сильнее.

— Всё хорошо? — Гарри был настолько обеспокоен, что готов был наложить на неё диагностические чары. Его остановила вытянутая в протесте рука.

— Да-да. Просто голова разболелась, — она уже раскрыла бисерную сумку, выискивая нужное зелье, как по позвоночнику пробежалось ледяное касание. Словно кто-то когтем царапнул по спине в надежде обратить на себя внимание.

Жидкость из пузырька вместе с горечью скатывалась по гортани, забирая пульсацию в висках. Копошившиеся мысли путались, сменяясь между собой.

Не получалось зацепиться за что-то одно: пусть это работа, предстоящие встречи или то, что её может преследовать в стенах собственного дома. Беспомощность сковывала тело и разум, что было так нетипично для такой ведьмы, как она.

— Вот же с... — ведьма осеклась, ёрзая на неудобном стуле. Пальцы несколько раз прошлись сквозь кудри и неожиданно резко заправили их за уши.

— Что происходит, Гермиона?

— Ничего, — резко отмахнулась она. Её грубость встретилась с шокированным Гарри. Поразмыслив секунду, она всё-таки решила объясниться. — Нет, на самом деле не ничего. Пока я и сама не понимаю, в чём дело. Просто... просто ощущение, что меня преследуют.

Гермиона уловила взволнованность Поттера, пытающегося пригладить волосы.

— Почему ты не обратилась ко мне? Мы быстро найдём твоего сталкера.

— Нет, никакого сталкерства. Думаю, в квартире завёлся призрак или что-то такое. Он не приносит какого-то хаоса, кроме открывания окон. Однако мне всё равно некомфортно... жутко даже, — Гермиона оттянула ворот, и застёжка в виде Уробороса щёлкнула, распахивая верх мантии.

Серебристые руны вспыхнули и тут же погасли. Казалось, что стены давят, а духота вытесняла весь воздух из лёгких. Пальцы тянулись к лицу, с нажимом растирая веки.

— Ты вообще спишь? — голос Гарри звякнул вместе с ложкой, опустившейся на блюдце. Тени под его глазами были темнее, чем кофе в её чашке.

— За мной не надо следить, как за ребёнком, Гарри, — не опуская взгляда, Гермиона достала из сумки свёрток ткани. Ногти принялись цепляться за тонкую нитку на белоснежном платке. Она оттягивала и скручивала нити, заправляя в ткань. — А что насчёт тебя? Ты вообще спишь? — повторила вопрос.

Он фыркнул, смахнув крошки с газеты. На первой полосе улыбалась новая глава отдела Магического образования. «Прогресс и стабильность» — кричал заголовок.

— Стоун снова гнобит? — Гарри потянулся за сахаром, но зацепил край «Пророка». Стабильность разрывалась на неравные части вместе с текстом статьи, пока женщина продолжала махать на колдографии.

— Всё боится, что займу его место, — намеренно громко Гермиона поставила кружку на стол. За соседним столиком парочка министерских работников отвернули головы, замолчав.

— А ты разве не хочешь?

— Хочу, чтобы перестали считать угрозой.

— Ты не думала, что он и не считает тебя угрозой? Я слышал разговоры — его хотят переместить на другую должность. Может, даже повыше нынешней.

Вот как.

— Он меня презирает с первого дня.

Тишина повисла гуще утреннего тумана. Гарри вытер тыльной стороной ладони лицо, пропустив на щеке след от шоколада, принесённого Гермионой. Она вежливо протянула ему салфетку, указав на грязный след.

— От тебя пахнет страхом, — неожиданно мягко заговорил Гарри. — Как тогда, в палатке, когда мы искали крестражи. Ты же знаешь, что можешь положиться на меня. Я свяжусь с Луной сегодня же насчёт призраков.

— Нет! — вскрикнула она, вскочив на месте. — Это лишь небольшое переутомление. С призраком нет никаких проблем, — не удавалось перестать тараторить под быстрое биение сердца.

— Гермиона, — нежно обхватив её кисти, он поглаживал большим пальцем её посеревшую кожу, — дай мне помочь.

— Всё в порядке, — тело отшатнуло, будто от удара, и тихий стон не заставил себя ждать. Друг не отпускал её руки, держа их слишком крепко. — Гарри, всё правда в порядке.

Наконец, он отпустил её и выдохнул, проводя по шраму на лбу — привычный жест, словно опять что-то чувствовал.

— Ладно, — сдался тот. — Но ты же точно завтра придёшь?

Получив лёгкий кивок, Гарри сел на место.

Он не спускал с неё глаз, пока она собирала вещи и делала последний глоток кофе. Сразу заметил, что она опять ничего не съела, а лишь размазала еду по тарелке. Однако сегодня решил промолчать.

— Если тебе... — начал Гарри, но замолчал, заметив, как она трёт предплечье. Там, под рукавом, прятались следы, не подвластные ей.

Когда она ушла, на столе под тарелкой Гарри заметил белый платок. Поттер развернул его — по краю блеснула серебристая нить, тонкая, точно паутина. Он дёрнулся, будто коснулся пламени, и судорожно смял ткань, убирая в карман брюк.

***

Стопка книг летала из стороны в сторону, следуя за Грейнджер. Её тонкие пальцы проходились по книжным корешкам, что стояли на заполненных полках, в поисках того, что может стать ответом на происходящее в её квартире и жизни.

Магазин был почти пуст, в отличие от того, что находился через дорогу. Во «Флориш и Блоттс» всегда были толпы, но сегодня из-за встречи с автором популярных книг совсем не протолкнуться.

А здесь её сопровождало тихое шарканье продавца, шелест страниц между полками и несколько любопытных глаз, изредка поглядывающих на неё. К роли героини войны и подруги Гарри Поттера она привыкла, от чего к подобному вниманию от незнакомцев — только в небольшом количестве — привыкла. Стало легко абстрагироваться от чужих взглядов и перешёптываний: «Это та самая Гермиона Грейнджер!».

Очередной стеллаж, набитый учебниками, заставил разочаровано выдохнуть. И, поманив палочкой стопку за собой, девушка двинулась вперёд, всё ещё не отрываясь от расставленных книг.

Она и подумать не могла, что информации о призрачных сущностях так мало — всё ограничивалось школьной программой и чем-то банальным, что она и так знала. Раздражение уже кипело в венах и сгущалось вместе с тем, как Гермиона уходила вглубь, куда не добирались солнечные лучи. В ней играли те же тени, что и на стенах от света ламп.

Книжные лабиринты затягивали и, наконец, за несколько дней давали ощущение умиротворения. Здесь словно не существовало её гадкого начальника, постепенно нарастающих проблем и паранойи. Среди полок и бумаги её не преследовал колючий взор, а когда она прикрывала веки, — не видела серых глаз. Её грудь не сдавливал страх.

Она продолжала оглядываться, как вдруг среди ярких бумажных обложек её внимание привлёк блеклый томик пурпурной кожи наверху. Даже со своего роста можно было заметить осевшую пыль. Выдавленные буквы можно сравнить с золотом по ценности.

То произведение точно было ей знакомо. Она его искала ещё в библиотеке Хогвартса, бродя по ней вечерами. Удивительно было найти его именно здесь. Гермиона лишь слышала, о чём там написано, но никогда не читала.

«Песнь Ариадны» была несбыточной мечтой. Тем, до чего не получалось дотянуться даже сейчас из-за высоты полки. Взмах палочки позволил зафиксировать левитирующие книги недалеко от неё, чтобы те не упали на пол.

— Моргана милостивая! — встав на носочки на и без того неудобных каблуках, она попыталась дотянуться и ухватиться за корешок.

Кончики пальцев дотронулись до обложки, но ногтями не удавалось уцепиться из-за мешающих плотно стоящих по обе стороны книг. Втянув живот, девушка вытянулась ещё сильнее.

Грудь уже больно впивалась в дерево, как над её головой возникла мужская ладонь и схватила то, что должно было достаться ЕЙ. Гермиона с громким стуком опустилась на пятки, оглушая даже саму себя, и резко повернула голову в сторону, впившись взглядом в похитителя её книги.

— Нотт, она моя! — не рассчитав громкость голоса, вскрикнула она. — Отдай её сейчас же!

Книги, парившие в воздухе, рухнули, некоторые даже раскрылись. Только она потянулась за «Песнью» — его рука взметнулась к потолку, не давая забрать. Теодор поджал губы, сдерживая усмешку, и сделал шаг назад.

— Знаешь, — он вертел роман, мимолётно поглядывая на него, — я собирался лишь помочь тебе достать...

— Так отдай, — перебила Гермиона, в требовательном жесте сжимая и разжимая пальцы на открытой ладони.

— Забавно. Ты уже столько лет живёшь в магическом мире, а до сих пор лезешь наверх сама, а не используешь Левиосу.

— Я удерживала их, — она пальцем ткнула на уже аккуратно собранную горку. А он даже не стал опускать взгляд, будто его это вообще не интересовало. Её челюсть плотно сжалась, пряча искрившуюся злость.

— «Песнь Ариадны», — Теодор задумчиво прочитал название и вытянул руку ещё сильнее из-за назойливых попыток забрать книгу. — Наконец-то перешла с «Истории Хогвартса» на что-то более интересное?

Она не ответила, буравя его взглядом и сжимая кулаки. Не хватало только топнуть ногой.

— С кем себя ассоциируешь? — наконец его зрачки уставились на её лицо, а голова склонилась на бок. От недостатка света его радужка теряла голубой оттенок, становясь бесцветной. Прямо как в её сне. С ней явно играло воображение, ведь это точно не мог быть он. Она отмела эту идею ещё днём. Больше никакой ухмылки, губы распахнулись на выдохе, словно он опасался упустить её реакцию, и ждал ответа с жадным интересом. — С Телесфором, изгоем общества, жертвующим собой ради свободы и разрушения тирании? Его гордыня такая губительная... А, может, Идрисом, чьё «благо для всех» лишь вид тирании? — он словесно щёлкнул по носу, припоминая историю её геройства во времена войны — хотя она никогда не была героем — и историю с ГАВНЭ на четвёртом курсе. — О, или всё-таки сама Ариадна? Ты моральный ориентир?

Она потупила взгляд в пол, как только Нотт осторожно вложил «Песнь» в её руки. Её душил стыд, хватая за горло.

— Я её не читала никогда.

— Вот как... — его, кажется, совсем не беспокоил этот факт. — Тогда тебя ждёт очень захватывающий миф. Ты же знаешь, что текст частично меняется в зависимости от эпохи и самого читателя?

Теодор перекатывался с носка на пятку, исследуя стеллажи и книги у ног, пока их топила тишина. Его не смущало молчание, уходить он тоже не собирался. Просто стоял и раскачивался.

Его точённое лицо выражало лёгкий интерес, а кудри неаккуратно спадали на лоб. Почему-то его никогда не упрекали за беспорядок на голове. Хотя стоит признать — его кудряшки не выглядели гнездом, как у неё в школе. Даже тогда при всей его небрежности он выглядел идеально. Истинный чистокровный лорд. И, в отличие от его друзей, он не был с ней груб.

Подшучивал над её занудством, когда встречал в библиотеке или на уроках. Даже оскорбления Малфоя или Паркинсон мог перевести в шутку, на секунду до этого задумавшись. Он часто поглядывал прищурившись, как и сейчас.

— Призраки? Я не помню, чтобы у нас были какие-то задачи с ними. Зачем тебе они?

Гермиона в недоумении хлопала ресницами, прижимая к груди «Песнь».

— Личный интерес.

— Интересно... — магия подняла один из справочников, сразу переворачивая несколько страниц. Лениво изучая оглавление, он свёл брови у переносицы и закусил губу. — Что там есть такого, чего не знает сама Гермиона Грейнджер?

— Ищу сущность, которая может сочетать в себе признаки призрака и полтергейста, — честный ответ казался самым верным. После нескольких лет работы с Ноттом в ней окрепла уверенность, что волшебник может помочь. Просить она, правда, не умела прямо.

— Вот как значит, — на секунду её ответ озадачил, отчего его волосы упали на бок от того, как склонилась голова. Было заметно, как в его голове раскручивались шестерёнки. — И что же делает твоя сущность?

— Ничего такого. Окна открывает и кажется, что постоянно наблюдает, — выпалила Гермиона на одном дыхании, не задумываясь о том, что слишком открывается.

Захлопнув рот, она ногтями ненамеренно прошлась по шее, после оставляя лёгкую боль. Но зуд продолжал увеличиваться и переходить на челюсть, а затем и щёки.

Нот же крепче сжал книгу и подхватил остальные с пола, разворачиваясь на каблуках. Он что-то пробормотал, но расслышать было сложно — хотелось переспросить. Однако, не решившись, Гермиона продолжила стоять на месте, концентрируясь на почёсывании.

— Здесь ты вряд ли найдёшь что-то подходящее. В Мэноре есть несколько фолиантов, — его обычно беглый темп речи замедлился. Рот слегка искривился, пряча ухмылку, а затем быстро вернулся к прежнему задору. Магией палочки он выхватил роман из её ладони, двинувшись вперёд к солнечному свету. — Отправлю вечером их тебе.

— Меня упрекаешь в маггловских методах, а сам несёшь мои книги без магии, — хмыкнула Гермиона, догнав коллегу.

— Благодарить ты явно не умеешь.

Она мигом обогнала его, преграждая путь, и вздёрнула нос:

— Что ты делаешь, Нотт?

Он щурился от яркости закатного солнца, блики играли на его скулах и кудрях, отливая золотом. Его рукав задрался, обнажая уродливый шрам от ожога — всё, что осталось от Тёмной метки.

Гермиона отшатнулась, стараясь сдержать изменения в лице, но, кажется, не получилось. Нотт сразу же махнул рукой, пряча метку.

— Помогаю тебе, Грейнджер, — в его глазах застопорилась такая знакомая эмоция. Её она встречала первые пару лет, когда люди узнавали о пережитом, о её родителях, которым так долго не удавалось вернуть память. Жалость. — Опусти поводья. Или хочешь, чтобы все разбежались, как твой рыжий щенок?

Кровь отхлынула от лица. Она вспомнила одну из многих ссор в путешествии: Рон швырнул её расписанный план с экскурсиями. «Ты душишь нас обоих!» — кричал он на весь номер.

Хлопок! Гермиона шлёпнула Теодора по руке, и книги вновь рухнули на пол. В луже света возникла тень, не принадлежащая им. Но когда она подняла взгляд, то никого за ней не было.

— Не смей так говорить, — словно шипение змеи заменило её речь. — И Рон не сбежал, чтоб ты знал.

Он почти припал к её ступням, собирая всё, что уронил, под её пыхтение от переизбытка раздражения. Всё то время у пола он не произносил ни слова, осматривая страницы на наличие повреждений. Он выпрямился, возвысившись над ней, как скала, и с немигающим взглядом произнёс:

— Извини, не думал, что выйдет так грубо, — уголок его губ потянулся вверх, но он сдержал сожалеющую улыбку.

— Что ты делаешь здесь?

— Ты какая-то слишком подозрительная, — неожиданно очень громкий смех в глухой тишине заставил вздрогнуть. Его реакция была не к месту. — Решил скоротать время перед встречей с другом. Смотрю, а тут сама героиня войны! — обхватив стопку одной рукой, вторую он приложил к сердцу и наигранно надул губы. — Уже и поболтать нельзя.

— На работе не наболтался? — она не отступала, делая шаг вперёд.

Солнечные лучи грели спину, не давая мышцам напрячься. Гермиона потянулась к книгам, но Нотт резко повернулся в сторону, обхватывая их крепче. Он мотал головой в стороны, давая понять, что у неё ничего не выйдет.

— Знаешь, Грейнджер, — запах мятной жвачки ударил в лицо, и ноги повели её машинально назад, — Стоун придирается к тебе не потому, что он мудак. Мне, конечно, жаль, что он так относится к тебе, но знание, что ты займёшь его место, заставляет его быть более придирчивым.

Чушь. Это личная неприязнь, а не что-то иное. Она развернулась, направляясь к кассе.

— Тебе легко судить, не тебя он пытается унизить в любую удобную минуту. — Её ответ нарочно был совсем тихим.

У кассы он медлил, до неприличия аккуратно раскладывая книги в каком-то особом порядке. Ей не удавалось уловить замысел подобного действия.

— А тебе бы стоило хоть иногда расслабляться и не поддаваться на его выпады. И тогда, о чудо, жизнь станет приятнее.

Неожиданно вдоль позвоночника прошёлся неприятный скребок, из-за которого невозможно было не поёжиться. Пришлось даже обнять себя, лишь бы скинуть неприятное ощущение. Волосы на руках сразу же встали дыбом. Она опять чувствовала его. Прямо здесь, не дома.

Он заставлял её скованно стоять без возможности пошевелиться. Она вскинула взгляд на Теодора, тарабанившего длинными пальцами по кожаной обложке в ожидании. Это точно не его пристальное внимание. Точно не его взгляд.

Ком в горле продолжал нарастать — не удавалось сглотнуть. Могло даже показаться, что солнце скрылось, и они остались стоять в тени. Всё начинало сереть от нарастающей тревоги. Гул в ушах усмирил мягкий голос справа и касание к предплечью.

— Грейнджер, ты в норме?

Нотт какое-то время всматривался в её уязвлённое лицо, крепче сжимая и обжигая руку. Затем несколько раз мотнул головой, поглядывая за её спину, на улицу.

В её тело словно впились тоненькие иголочки, пропитанные гневом. Макушку точно прожигали взглядом, но повернуться не хватало смелости.

— Да.

Она медленно вывернулась из хватки и достала несколько монет из маленькой сумочки, передавая неизвестно когда появившемуся продавцу. Вот только приняли не все, точнее, не за все книги. Её брови поползли вверх от удивления и непонимания, пока Нотт небрежно не бросил монеты на «Песнь Ариадны». «Подарок» — всё, что сказал он.

— Мог бы тогда и всё оплатить, — всё так же тихо бормотала Гермиона, косясь на парня.

— Ещё чего! Бесполезные книги я точно не буду спонсировать. А вот обсудить стоящие — буду рад. Мне интересно, что раскроется перед тобой. Какие пороки можешь скрыть? — он на несколько секунд задержал взгляд на романе, затем развернулся и покинул её компанию.