Богатые тоже плачут

Марианна понимала, что скандал, спровоцированный Эстер за обедом, служил по-своему и оправданием Эстер. Да, конечно, жена Луиса Альберто в чем-то и права: она, Марианна, жила в доме сеньоров Сальватьерра, на их иждивении и уж, конечно, голоса не имела права поднимать. Так получилось – нервы не выдержали и у нее. Хотя дон Альберто на следующий день, по приезде в офис, успокаивал ее, говорил, что она права и, будь его воля, давно бы уж и сын, и его жена жили отдельно. А еще сеньор говорил ей, что если не давать Эстер отпора, она бог знает до чего дойдет. И в следующий раз – если повторится скандал – Марианна должна вести себя так, как того Эстер заслуживает.– Ты защищаешь свое достоинство, должна стоять на своем и не складывать крылья – ты недооцениваешь себя, девочка, – как всегда ласково сказал ей дон Альберто, – ведь ты моя приемная дочь, а потому и права у тебя в доме, как у других членов нашей семьи. Не сомневайся в этом: пока я хозяин в доме, ни один человек не скажет тебе плохого.А вообще надо больше заниматься делом, решила Марианна. Вот дон Альберто доволен ее успехами в учебе – вчера сеньорита Мартинас, очень хвалила ее, говорила, что она примерная ученица. Марианна видела по выражению лица сеньора, что ему приятно это слышать, а она со всей страстью к знаниям впитывала в себя то, чему учили ее. Как она сожалела порой, что столько лет прошли даром и теперь она, как маленькая девочка, все начинала с азов. Смущает ее, конечно, только Диего. Все последнее время только и разговоров, что о женитьбе: выходи да выходи за него... И ранчо-то он для них купит, и все-то он знает про хозяйского сына – что она его любит и что намерения Луиса Альберто самые низменные, не такие серьезные, как у него, Диего Авилла; что она никак не может оставаться в этом доме, а он даст ей все – семью, покой, наконец, детей: она ведь любит детей, не так ли?.. И она ответила ему прямо, без утайки: дети хороши от любимого, а его, Диего, она не любит, он ей так... нравится. Ушел, вроде расстроенный, но перед уходом почему-то бросил такую фразу вне связи со всем предыдущим разговором: «Эстер тебя ненавидит», на что она ответила, что для нее, Марианны, это не новость.Фраза же эта была последним козырем Диего в том разговоре с Марианной – других доводов у него просто не было и этот он считал самым сильным. Убедился же Диего в истинности своих слов в этот же день, перед встречей с Марианной. Он пришел, когда Марианна занималась с учителем. Спустилась из своей комнаты Эстер, пригласила его присесть, подождать. И ни с того, ни с сего стало вдруг предлагать Диего оказать ему добрую услугу – уговорить Марианну уехать с ним. Но тут же, взамен этого предложения, попросила Диего о взаимной услуге: ей нужна помощь врача. И не особенно щепетильного. Словом, этот доктор должен, разумеется, не бесплатно, найти основания, которые помешают Луису Альберто развестись с ней. Да, да, ее муж по-прежнему влюблен в Марианну, а она в него...И Диего Авилла обещал ей в этом помочь. Одно условие поставила Эстер: все, о чем они говорили, должно остаться в тайне, между ними.Эстер шла ва-банк: она чувствовала, как и без того далекий Луис Альберто становится все отчужденнее, неприязнь его к ней уже давно стала явной и выливалась в такие оскорбительные формы, что даже она не выдерживала – проливала горькие слезы. Но отнюдь не от любви к нему. От досады: уплывали надежды на богатую свободную жизнь, какую мог дать Луис Альберто, его деньги. И, если не появится ребенок, он немедленно начнет дело о разводе. Она это понимала, пускала в ход всевозможные уловки, жалостливо спрашивала его, неужели он не питает никаких чувств к будущему дитя. Нет, жестко ответил он, не испытывает. Упрекал снова и снова ее в том, что она воспользовалась удобным случаем, чтобы заполучить деньги... Беспомощный лепет Эстер, что она его любит, не трогал его. И как отрезал, сказав, что у них нет будущего, что ничего путного из их отношений выйти не может. Она обрела положение, состояние? Все! И ни на что большее она рассчитывать не вправе.Совершенно опустошенный и разбитый после очередного разговора с Эстер, Луис Альберто, уходя из дома, встретился в дверях с матерью. Она грустно, молча посмотрела на него, посетовала, что почти не видит его дома. Великовозрастный сын понимал, что мать болеет за него душой, близко к сердцу принимает все его чудачества и неприятности. А он так часто, не мог не признаться себе Луис Альберто, незаслуженно обижал ее, бывал резок, несправедлив по отношению к ней. И смягчилось на сей раз его сердце, тронул такой беззащитный взгляд матери, обращенный к нему, что захотелось сесть рядом, взять ее руки в свои, успокоить хоть как-то.– Что же делать, мама? Нужно как-то отвлечься, забыться...– Скажи, что тебя мучает, сынок. Я пойму!– Ты же знаешь, мама...– Ты действительно так сильно любишь Марианну?– Не понимаю, о чем ты говоришь? Что значит сильно, не сильно... Я люблю ее!– Не понимаю тебя...– Я тоже себя часто не понимаю. Но это так, и я не могу справиться с собой.– Сынок, у меня появилась идея... А что если вам с Эстер на время уехать отсюда? Ты постепенно забудешь Марианну, понемногу привыкнешь к своей жене, ведь ты должен любить только ее одну.– Послушай меня, мама. Скажи, ты любила когда-нибудь в своей жизни?– Да, но... – растерялась донья Елена под взглядом сына.– Ты чувствовала необходимость быть рядом с любимым человеком, ощущать его, видеть? Постоянно, всегда? Это единственное, что волнует меня в этом мире, остальное не имеет никакого значения.– Луис Альберто, ты пугаешь меня.– Да, конечно, я тебя пугаю. Что ты знаешь о моей любви, мама?И вдруг донья Елена поняла, что только искренний ответ поможет приблизить к ее душе сына, снова обрести его, нежного, понимающего. И она воскликнула:– Как мне помочь тебе, что сделать, Луис Альберто?– Главное, не унывай, мама. Такое положение, как теперь, не может продолжаться вечно. Все в конце концов образуется, встанет на свои места. Я уверен.Ирма чувствовала, что Диего отдаляется от нее, использует каждый момент, чтобы не быть с нею, толкнуть в объятия Фернандо. Но, боже, как интуитивно опасалась она этого человека... С другой стороны, так сложились обстоятельства, что ни с кем, кроме Фернандо, посвященного во все ее дела, она не имела возможности и словом перемолвиться. В то же время Фернандо обладал качествами, которых совершенно был лишен Диего, – изощренным умом, мужской хваткой, волей в достижении цели.– У меня такое чувство, что Диего избегает меня, раздраженно и в который раз повторяла при встрече Ирма. – Как-то странно он себя ведет. Я заметила, он постоянно ищет повод, чтобы увильнуть.– А моей компании, дорогая, тебе уже недостаточно?– Нет, нет, Фернандо, что ты, я не об этом, мне очень хорошо с тобой... Меня беспокоит другое. Диего должен был уладить одно дело, которое я затеяла, и до сих пор никакого результата.– Ты мне не доверяешь? Поделись, что это за дело, может быть я смогу помочь?– Что ты, конечно, доверяю. Но нужно подождать, когда Диего достанет одну бумагу.– Я вижу, Ирма, ты женщина умная и решительная. К тому же ты мне нравишься, я хочу быть откровенным. Вероятно, нужно было сделать вид, что мне ничего неизвестно, и подождать, пока ты сама обо всем расскажешь. Но не хочу лгать: я давно знаю все, что касается Марианны.– Вот как! Это Диего тебе сказал? Да? Тогда зачем он лжет, притворяется, что ты ничего не знаешь?– Потому, что он тебя предал еще раньше. Диего встретился с Марианной и теперь хочется жениться на ней, чтобы заполучить ее наследство, – он с удовольствием наблюдал за эффектом, произведенным его словами. – Хочешь выпить? Успокойся, Ирма!– Меня все это бесит, Фернандо! – Зубы Ирмы стучали о край бокала. – Этот негодяй обманывал меня.– У Диего столько самомнения, не переживай – все мужчины таковы.– Зачем ему это было надо? Если ему нужны были деньги, я бы дала сколько угодно. Боже!..– Пожалуй, кроме денег, мне кажется, его привлекает Марианна. Тебе не приходила в голову эта мысль?– Я его уничтожу! – глаза Ирмы метали молнии. – Когда он появится здесь? Ты меня еще не знаешь, Фернандо...– Но, Ирма, не лучше ли притвориться, что ты ни о чем не догадываешься? Успокойся. И представь, как только Диего поймет, что ты обо всем узнала, он тут же уедет куда-нибудь с Марианной и оттуда сообщит тебе о завещании ее отца.– Думаешь, он способен на такое?– Думаю, да. Полагаю, что у него нет другого выхода.– Это верно, – после недолгого раздумья тяжело вздохнула Ирма. И тут она увидела, как заблестели глаза Фернандо.– Слушай, а что если я займусь этим делом?– Каким образом? Вместо Диего?..– Знаешь, чем сидеть тут в духоте зала, не лучше ли пойти ко мне в кабинет? Сейчас сюда набежит много народу – время такое – и мы не сможем все спокойно обсудить. Ситуация же требует этого. Ну, что, пойдем?..Дон Альберто, чувствующий себя не очень бодро, видел, что последние дни Елена мучается головной болью. Иноща ловил ее жалостливые, полные тоски взгляды, бросаемые тайком на сына. «Жалеет, сочувствует» – с грустью думал сеньор Сальватъерра. Но ведь для матери родное дитя, какое ни есть, остается всю жизнь ребенком, с этим ничего не поделаешь...Мария подала кофе, и дон Альберто, осведомившись, как чувствует себя донья Елена, подвинул ей чашку.Марианна с жалостью посмотрела на сеньору.– Хотите я принесу таблетку? Сильно болит голова?– Нет, девочка, спасибо. Не сильно. Вот выпью кофе! Над столом витали спокойствие и тишина, и это не было затишьем перед бурей, – просто люди отдыхали от малых и больших забот; хотелось расслабиться и говорить только о приятном.– Я рад, дочка, учительница снова говорила, что ты делаешь успехи по истории.– О, дон Альберто! Еще столько нужно прочитать! Как жаль, что я поздно начала учиться. – Марианна взяла кофейник и наполнила чашки сеньоров.– В твоем возрасте, дочка, ничего не поздно. С годами хочется узнать как можно больше. По себе знаю.– Знаете, в будущем мне хотелось бы стать учительницей, я люблю детей. Жаль, вот только, что ни брата, ни сестры у меня не было. Помню, когда к нам на ранчо приходил какой-нибудь батрак с детьми, мне ужасно нравилось с ними играть.– Но учительницей тебе стать не поздно. Ты молода. – Помнишь, Елена, когда мы поженились, тебе было столько же лет, сколько Марианне теперь.– Правда, сеньора? Вам было столько же? – оживилась Марианна.– Да, девочка! – кивнула Елена.– А вам, дон Альберто?– Я был постарше.– А ему тогда было столько же, сколько сейчас Луису Альберто.– Удивительно, правда?.. Донья Елена поднялась.– Пойду прилягу. Альберто, мне все же что-то нездоровится. И кофе не помогло.– Хорошо, Елена, отдохни.– Спокойной ночи, дочка, – ласково сказала сеньора, почувствовав желание назвать Марианну «дочкой».– Спокойной ночи, донья Елена.В этот вечер Марианна впервые ощутила, что отношение к ней доньи Елены изменилось. Чем объяснить это, девушка не задумывалась. Вот и дочкой назвала. Как дон Альберто.Фернандо сразу, едва появился в ресторане Диего, увидел, что за ним хвост. Его подозрения тут же подтвердил официант, узнавший в человеке, следящим за Авилла, сыщика из частного бюро. И когда Диего поздоровался с Фернандо, тот сообщил ему об этом, посоветовал быть осторожным, с Ирмой не встречаться, ей разумнее вообще на время покинуть Мехико, уехать на ранчо, пока не выяснится причина интереса сыскного бюро к Диего. Да, да – он, Фернандо, этим займется.На следующий день, вопреки предостережениям Фернандо, Диего все же явился к нему. Днем. Заверив, что хвоста не обнаружил... И тут Фернандо сообщил, что еще вечером Ирма дожидалась Диего в клубе, что он сказал ей о занятости Авилла. Она страшно рассердилась!.. Но утром подтвердила, что хочет уехать на ранчо. Нет, нет, Диего не должен провожать, чтобы и на нее не навлечь лишних подозрений: он, Фернандо, сам отвезет женщину на вокзал. Это решено.С этими словами хозяин клуба «Две тысячи» вышел в ресторан, а в кабинет неожиданно заглянула Ирма. Переступив порог кабинета, благо никого не было рядом, Ирма стала упрекать Диего в том, что он обманщик, что водит ее за нос, морочит голову с Марианной, что ей опротивел Фернандо, его наглая физиономия. Она, Ирма, ставит Диего жесткое условие: если через месяц он не сделает и не узнает ничего конкретного, она сама займется поисками как в воду канувшей наследницы. Все! Это ее последнее предупреждение.Неприятности сыпались на Диего одна за одной.У входа в зал Диего нос к носу столкнулся с Луисом Альберто. Куча угроз посыпалась на голову незадачливого Авилла: он немедленно должен прекратить свидания с Марианной, иначе молодой Сальватьерра набьет ему морду... Так прямо и пригрозил! Лишь появление Фернандо спасло на сей раз от кулака Луиса Альберто.– Спокойно, господа, – урезонивал он. – Мое заведение приличное! Вы удивляете меня, сеньор Сальватьерра, дворянин, кабальеро, а такие несвойственные вам грубости... Я угощаю... Официант – виски... Ну, не сердитесь более!..В день подписания контракта дон Альберто был утром заметно взволнован: как-то все сложится... Это видела и донья Елена и Марианна. Девушка искренне выражала ему свою поддержку, проявляла неподдельный интерес к его делам.– Ой, как бы хотелось, дон Альберто, чтобы вы подписали сегодня контракт!– Не торопись, дочка, многое будет зависеть от того, как поведет себя архитектор Медисабаль.– Надеюсь, вы договоритесь, – успокаивала донья Елена.– Это было бы неплохо, но убедить его трудно. Проект еще в стадии разработки, можно сказать – только на бумаге. Нелегко найти человека, тем более специалиста, готового вложить в него деньги.– Вам, дон Альберто, потребуется очень много людей?– Да, дочка! Крайне важно сейчас найти преданного человека на место главного конструктора такого объекта.– А почему вы не предложите этим заняться Луису Альберто? – предложила Марианна.– Луис Альберто не справится, мне ведь нужен хороший инженер, – засомневался сеньор Сальватьерра.– Подучи его, ты ведь знаешь, какой он способный... – с надеждой посмотрела на мужа донья Елена.– Нужен такой специалист, который хорошо читает чертежи. У него должно быть техническое образование.– Но ведь до начала строительства еще есть время, а Луису Альберто надо просто кое-что вспомнить, он ведь этому учился когда-то, вы говорили, – настаивала девушка.– Да, справедливо, Альберто. Марианна права, ты никогда не предлагал сыну ничего конкретного.– Верно, не предлагал. Потому, что он человек безответственный.– Но чтобы отвечать за что-то, нужно сначала иметь дело?.. Ведь так, дон Альберто?– Нет, кандидатура сына не подходит. К тому же, думаю, ему бесполезно предлагать, он не согласится.– Да вы еще ни разу не пробовали предлагать! – обезоруживала Марианна сеньора Сальватьерра простотой своей логики.– Спасибо за добрые намерения, Марианна, ты добрая душа, но ты не знаешь моего сына.– Простите, дон Альберто! Но по-моему, это вы его не знаете.– Хорошо, – поднялся дон Альберто, чтобы ехать в контору. – Посмотрим... До свидания. – Посмотрим, – в раздумье сказал еще раз, перед тем как за ним закрылась дверь.– Марианна... дочка. – Спасибо тебе. – Донья Елена обняла девушку. – Как я хочу надеяться, что отец изменит свое отношение к Луису Альберто.Марианна осталась дома, решив посвятить его занятиям. Но едва она с удовольствием разложила свои учебники, тетради, как в дверь, постучавшись, вошел Луис Альберто.– Отвлекись, Марианна, ненадолго... – Он помялся. – Можно сказать, я смирился со своей судьбой, но мне трудно, потому что... я люблю тебя.– Прости, Луис Альберто, не заставляй меня лишний раз страдать. Я не хочу об этом ни говорить, ни слышать.– Ты все еще любишь меня? – с надеждой прошептал он, склонившись к Марианне.– Теперь это неважно – как ушат холодной воды, обрушилось на него, – не хочу чтобы нас видели вместе. К хорошему это не приведет.– Но если мы будем жить под одной крышей, нам волей-неволей придется видеться, пусть даже по-дружески. Именно как друг я и хочу с тобой поговорить.– Хорошо. Я слушаю тебя, Луис Альберто. – Взгляд девушки был холоден.– Марианна! Я намного старше тебя и потому опытнее. Верь мне, Диего не тот человек...– Не понимаю, чего тебе дался этот Диего? – перебила она. – У нас никогда ничего не было с ним, мы просто друзья.– Возможно, но у него к тебе интерес совсем иного свойства.– Почему ты о других всегда думаешь плохо?– Поверь, я знаю таких людей, как Диего. Они ни на что хорошее не способны. Сейчас ты, может быть, ничего к нему и не чувствуешь. Но он все время будет добиваться цели и в конце концов сломит тебя.– Что ж, спасибо за совет! И раз уж мы заговорили об этом, позволь и мне тебя просить. Почему ты не хочешь начать работать? Твои родители хоть и не говорят об этом вслух, переживают за тебя. – По отношению к ним это несправедливо.– А как они со мной поступили?– Ты сам во многом виноват, потому что живешь, как тебе заблагорассудится. Твоего отца спасает работа, ему некогда думать о любимом сыне. А вот мать... Ей-то каково? Она всю жизнь отдала тебе, ты для нее все.– А для меня все – это ты, Марианна! – с каким-то отчаянием произнес Луис Альберто. – Ради тебя я готов был на многое. Но раз ты моей не стала, незачем менять жизнь.– Ты ужасный эгоист, Луис Альберто. Думаешь только о себе и забываешь, что вокруг тебя люди, близкие, родные... Подумай иногда и о них. Прошу тебя.Самые худшие опасения дона Альберто оправдались; недаром у него с самого первого появления этого человека в их доме портилось настроение: Диего Авилла, как сообщил ему сеньор Баскес из сыскного бюро, нигде не служил, обедал в дорогих ресторанах, посещал ночные клубы и чаще всего – клуб «Две тысячи», пользующийся довольно сомнительной репутацией, хотя и считался в столице одним из роскошных. Но что еще более расстроило сеньора Сальватьерра, это сообщение о том, что именно в ресторане клуба «Две тысячи», не далее как вчера вечером, сеньор Баскес стал свидетелем безобразной сцены, почти драки между Авилла и сыном дона Альберто! – Да, да, не удивляйтесь, сеньор, именно с ним!.. Причина? Сеньору Баскесу удалось услышать разговор между молодыми людьми: Луис Альберто требовал, буквально с кулаками, чтобы известное лицо перестало посещать дом сеньоров и оставило в покое сеньориту Марианну...О многом заставляло задуматься это сообщение дона Альберто, но, как он мысленно ни прокручивал в который раз ситуацию, ни к какому выводу прийти так и не мог. Диего и Луис Альберто. Не надо торопиться, успокаивал он себя, Баскес продолжит свои наблюдения, и наверняка что-то в ближайшее время прояснится.Между тем Фернандо, у которого был нюх на подобного рода дела, врожденная интуитивная способность предчувствовать опасность, оперативно наведя кое-какие справки, решил, что ему еще много придется повозиться с этим Авилла. Стоит ли игра свеч, в который раз задавал Фернандо себе вопрос. Станет ли он обладателем хотя бы части того состояния, о котором пока даже не подозревает и сама его владелица, эта симпатичная, как говорят, сеньорита Марианна?.. Когда терпение его истощалось, он был настроен весьма решительно и говорил Ирме, все еще не уехавшей на ранчо, что надо только дождаться момента, когда Диего наконец вступит в интимную связь с Марианной. И тогда тотчас убрать их обоих... Как? Ну, это не должно беспокоить Ирму... Несчастный случай...Очень просто! Конечно, он услышал от Ирмы упреки о безжалостности, холодном расчете, но, что поделаешь?..Когда на следующий день у него в заведении снова появился Диего, планы Фернандо претерпели уже некоторую трансформацию: Авилла необходимо срочно пристроиться на службу. Сказано – сделано. Договорившись с влиятельным приятелем, чтобы тот взял его подопечного к себе на фирму, он тотчас сообщил об этом Диего. Да, он незамедлительно должен явиться в контору фирмы и получить постоянную работу. Тот, кто следит за Диего, получит о нем самую положительную информацию и реноме сеньора Авилла не пострадает.О, как Диего благодарил Фернандо за заботу о нем!.. Правда тотчас попросил еще об одном одолжении: у него установились приятельские отношения с женой Луиса Альберто. Так вот она нуждается во врачебных услугах. Нужен доктор, который, как сказала она, «умел бы хранить тайны». И Фернандо тотчас дал ему телефон клиники такого доктора. Итак, Диего пойдет в следующий раз к сеньорам Сальватьерра не с пустыми руками: в кармане лежал телефон никому неизвестного доктора Гомеса.Донья Елена долго раздумывала над словами мужа о Луисе Альберто. В них, к ее сожалению, было много правды: сын брался за разные дела, но остывал слишком быстро. Все ему было неинтересно. Зато с явным удовольствием, после того как бросал очередное начатое дело, предавался кутежам и пьянству, заводил беспорядочные романы, к великому стыду сеньоры, кончающиеся не всегда мирно и интеллигентно. Было отчего приходить в отчаянье донье Елене. Но все же она надеялась. Как надеется любая любящая мать, что ее великовозрастный сын, – придет момент – возьмется за ум, и она будет им гордиться... Вот и теперь блеснул луч такой надежды. Марианне, казалось, удалось своей безыскусной простотой и незатейливой жизненной логикой поколебать дона Альберто в твердом решении – уже более никогда не иметь дел с собственным сыном. И донья Елена была несказанно рада, счастлива и благодарна этой необыкновенной девушке. Сердце доньи Елены теперь было открыто для Марианны, и девушка это сразу почувствовала, когда вечером сеньора зашла к ней в комнату и со слезами на глазах благодарила за заботу о сыне. Когда же чуть позже зашел падре Адриан, донья Елена и ему со счастливой улыбкой говорила о том, как успешно его протеже Марианна служит в конторе дона Альберто, уже стенографирует деловые встречи, помогает фирме чем может, всегда рядом с Альберто.– В последнее время, падре, она сделала для нас столько доброго. Замечательная девушка. Я была когда-то неправа в отношении к ней, – чистосердечно призналась донья Елена. – Обидно, что она не появилась в нашем доме раньше. И, знаете, уж не представляю, как благодарить мне Марианну и еще за одно доброе дело: когда вчера Альберто сказал нам, что ему нужен помощник на строительстве нового объекта, девушка посоветовала ему взять на это место Луиса Альберто.– Мне кажется, предложение Марианны очень разумным. – Добрые глаза падре улыбались Елене.– Да, наш сын сейчас особенно нуждается в доверии отца. Как было бы хорошо, чтобы Альберто предложил, а сын согласился и начал работать!.. Я была бы счастливейшей женщиной в мире...– А что Луис Альберто? Чем он занимается сейчас?– Знаете, падре, он меня очень беспокоит, иногда целыми днями лежит на постели, не выходя из своей комнаты, только вечером иной раз спустится поужинать с нами или отправляется куда-то...– Не могли бы, донья Елена, попросить его теперь прийти сюда, в библиотеку? Мы бы поговорили с ним...Падре Адриан был дружен с семьей Сальватьерра очень давно, знал Луиса Альберто с пеленок, мальчик рос у него на глазах, и поэтому он считал себя вправе всегда говорить ему только правду, как бы горька она ни была. Луис Альберто не всегда спокойно воспринимал советы священника, хотя в душе понимал, что это делается из добрых побуждений, из желания помочь ему. В одну из таких бесед падре даже признался, что прежде чем посвятить себя церкви, он в молодости прожигал жизнь ничуть не менее легкомысленно, чем это делал теперь Луис Альберто. Конечно, прийти к богу было совсем непросто, это досталось ему ценой страданий и искупления грехов. Этот путь, понимал падре, не годился для молодого сеньора Сальватьерра. И сколько он ни говорил сегодня о серьезном отношении к своим близким, жене, матери, будущему ребенку, Луис Альберто оставался безучастным, дерзил, говорил, что ему все безразлично... Да, недавно, признался он, в нем проснулось острое желание начать новую жизнь, – появился стимул. Но судьба обошлась с ним сурово и пропало жгучее желание что-либо менять. Что это был за стимул, Луис Альберто так и не сказал падре. И тем не менее священник видел, что в доме многое изменилось к лучшему, и это радовало его.Он уже собрался уходить, когда вернулась из офиса Марианна. Девушка, он видел, менялась на глазах. За какие-то несколько месяцев без следа исчезли угловатость, вульгарные манеры... И падре не преминул ей сказать о том, как она похорошела, как изменилась в лучшую сторону. О, это все благодаря сеньорам! – счастливо засмеялась Марианна. – Спасибо, падре! Сеньоры решили одеть меня, как королеву, – вот и изменилась.Она проводила падре до калитки сада, закрыла за ним дверь и тотчас увидела рядом Луиса Алъберто. Обязательно надо поговорить с ним, тотчас решила Марианна: ведь донья Елена надеется на нее, говорит, что только она может уговорить обоих мужчин.– Знаешь, – начала Марианна, когда они вошли в библиотеку и прикрыли за собой дверь, – твой отец начинает строительство нового объекта? Вчера он сказал, что ему нужен надежный человек. Вот мы и подумали с доньей Еленой – этим человеком вполне мог бы быть ты.– Марианна, – Луис Альберто был изумлен, – неужели ты думаешь, что мой отец согласится? У него ведь могут из-за меня испортиться отношения с кем-нибудь из компаньонов. Но я уже и так счастлив, потому что ты поверила мне. Но мой отец будет против...– Ну вот и нет! – тряхнула головой Марианна. – Ты абсолютно неправ! Дон Альберто считает, что ты не согласишься. Попроси его об этом сам, он будет просто счастлив. Попроси как следует!– А ты тоже этого хочешь? – с надеждой поднял он глаза на Марианну.– Конечно!– Почему? Ответь мне! Почему?– Ой, да потому, чтобы все поняли наконец Луис Альберто, какой ты способный человек. Просто талантливый! И в будущем, я уверена, можешь стать прекрасным специалистом. Просто до сих пор ты никому еще не доказал этого.– Я попробую, Марианна. Ради тебя! – Он молча смотрел на девушку, потом вдруг неожиданно обнял.– О, Луис Альберто! Оставь меня. Ради бога! Больше не делай этого никогда! Мы же договорились быть друзьями...Предчувствия не обманули Марианну – нет, нельзя ей уединяться с Луисом Альберто даже для коротких серьезных разговоров, как сегодня. Нужно было разговаривать в холле, куда постоянно кто-то приходил, уходил, где все время то Мария, то Пачита, то Максимо... Что теперь получилось? Луис Альберто неожиданно заключил ее в объятья, она вырвалась и, тут же выбежав раскрасневшаяся из библиотеки, столкнулась нос с носом с Пачитой. Та с явным любопытством оглядела смущенную сеньориту, а когда следом вышел Луис Альберто со словами: «Марианна, прошу тебя!..» – тут же юркнула в кухню. Теперь начнется, подумала девушка, но это ей впредь наука!.. И какая!..Не прошло и часа, как у нее в комнате и в самом деле появилась Мария и рассказала, что в доме все вверх дном: Пачита только что рассказала о виденном Марии, это случайно услышала Рамона и передала Эстер. Жена Луиса Альберто с возмущением кинулась к донье Елене и потребовала призвать мужа к порядку – ведь тетка готова оправдать любой поступок своего сыночка, даже самый неприличный...– Тебя, Марианна, в самом деле поцеловал молодой сеньор? – в ужасе спросила Мария. – Ой, разве так можно?Видя, что Марианна, не отвечая ей, озабоченно что-то ищет среди своих вещей, выдвигает ящики шкафа с одеждой, Мария решила переключить разговор на другое, видя бесполезность попыток в чем-то урезонить девушку: она надеялась, что сегодняшний случай как-то образумит ее, заставит быть осторожней. Оказалось, что Марианна ищет одну из любимых своих блузок, подаренную в самом начале ее пребывания в доме сеньора Альберто. «Нет, как сквозь землю провалилась!» – констатировала Марианна. – Просто наваждение какое-то!Это и в самом деле было похоже на наваждение. Полчаса спустя, когда девушка зашла на кухню к Марии, вдруг ей стало плохо: закружилась голова, сильно заболела шея – так, что она и повернуть ее была не в силах, побледнела – это сразу заметила Мария. В голове почему-то мелькнуло абсурдное предположение – пропажа блузки, обморок?.. Но когда она вышла на звонок открыть дверь, то чувствовала себя уже лучше. О, опять Диего, как ни просила она его появляться реже в этом доме. Почти теми же словами, что недавно Луис Альберто, он с порога стал уверять ее, что молодой Сальватьерра – подонок, негодяй и соблазнитель, что, пройдя огонь и воды, он готов на все, лишь бы добиться от Марианны желаемого... А он, Диего, повидал не мало в своей жизни, его предложение Марианне объясняется желанием вырвать ее из этого ада... В который раз девушка резко оборвала его, сказав, что не любит и что ему не на что надеяться.Расстроенный Диего пошел через сад к выходу, и тут его тихо окликнула Эстер, сказав, что давно поджидает.Доктор найден, без энтузиазма сообщил Диего. Вот его телефон: она должна позвонить и договориться. Диего слегка замялся. Правда, одно время этот Гомес за то, что преступил закон, был лишен профессиональной практики... Но это не беда, это ее не смущает, разуверила его Эстер, это как раз то, что ей нужно. А в отношении Марианны – о, пусть он будет уверен – она продолжает делать все, чтобы ее пребывание в доме стало совсем невыносимым!Хотя Эстер не делилась со своей кормилицей планами, как она предполагает этого добиться, Рамона, преданная своей капризной взбалмошной хозяйке, желала всеми силами души приблизить день, когда соперница Эстер, – а она считала Марианну именно соперницей, – навсегда покинет этот дом. Тогда, может быть, наладится жизнь молодой пары. Рамона все еще надеялась и делала все возможное для этого. И даже невозможное... Вспомнив уроки матери, она даже прибегла к колдовству. У них в селении, где Рамона прожила до своего совершеннолетия, колдовали на все случаи жизни. Вот и она, тайно похитив любимую блузку соперницы Эстер, оставшись одна в своей крохотной комнатушке, отведенной ей, взывала при свечах ко всем злым и добрым духам, требовала справедливого возмездия. Она призывала на голову Марианны все недуги, о которых только знала... Но Рамона была женщиной умной, и в душе совсем не одобряла действий Эстер, не раз предупреждая ее, что еще никогда обманным путем нельзя было добиться счастья на земле. Слова ее были впустую, она это с горечью осознавала: уж, если ее девочка закусила удила, то пойдет ва-банк до конца, пока не достигнет цели. Вот и старалась, добрая только в отношении к своей Эстер, Рамона помогать ей, часто, вопреки собственному желанию и совести, потворствовать лжи и обману. А как она перепугала кухарку Пачиту, пригвоздив ее взглядом своих черных пронзительных глаз к стене, и та в испуге поклялась сообщать все, что узнает о Марианне. И тут Рамона шла против своей совести: она видела, как Пачита – в шоке – согласилась на это предложение-ультиматум... Но что ни сделаешь ради любимого ребенка?! Она пригрозила Марианне, понимая, что в доме многое стало зависеть последнее время от нее, пригрозила, сказав, что употребит все свои силы, чтобы помешать Марианне во всем.Неприятный осадок остался в душе девушки после этого предостережения. Что-то в облике Рамоны и в самом деле было зловещее, потому что в течение следующего дня перед нею не раз возникали ненавидящие глаза кормилицы Эстер, обращенные на нее. Даже радостные перемены в отношениях с доньей Еленой не изгладили из памяти Марианны грозных предостережений. Но радости все равно было больше, и она затмила на какое-то время разговор с Рамоной.