Трёхглавый змей

Помещение, в котором они оказались, было большим, круглым и абсолютно пустым.

— Это выглядит... подозрительно, — заметил Дамиан, вертя головой.

Комната напоминала арену: её пол был идеально отполированным, без единого изъяна. По краям её окружности было выгравировано восемь одинаковых печатей, слегка светящихся тусклым золотом.

— Восемь символов... — проговорила Мара, медленно подходя к ближайшей, и склонилась, чтобы рассмотреть её. Гравировка была сложной и детализированной: извилистые линии, круги, завитки.

— Знаешь, — подал голос Дамиан, проходя вдоль стены, — это похоже на что-то вроде ключей или слотов. Как будто сюда нужно что-то положить.

— Но что? — задумчиво спросила Мара, оглядывая комнату.

Её взгляд интуитивно вернулся к порталу, который на этот раз не исчез. Над ним, прямо в каменной кладке стены, была выгравирована надпись:

— «Чтобы добиться цели, нужно уметь идти против правил», — прочитала она. Её голос эхом отозвался по комнате.

Пол задрожал. Откуда-то сверху раздался низкий, гулкий рокот как отдалённый гром. Они оба быстро развернулись и посмотрели вверх.

Потолок начал раздвигаться.

— Это уже совсем нехорошо... — пробормотал Дамиан, принимая боевую стойку.

В следующую секунду ему показалось, что темнота из образовавшегося отверстия падает прямо на них. Но у этой темноты было восемь мохнатых лап и восемь сверкающих глаз.

Паук. Колоссальных размеров паук обрушился на арену и ударился о землю так, что пол под их ногами заходил ходуном. Он был такой огромный, что занял собой всё помещение, а его мохнатые лапы, толщиной с дерево, почти касались стен.

От пронзительного визга Мары у Дамиана заложило уши. Он едва успел выставить щит, зарываясь от хлынувшего из её рук огненного шторма. Пламя охватило голову монстра и его передние лапы, но когда оно развеялось, стало понятно, что огонь не нанёс ему ни малейшего вреда. Паук только вздрогнул, его огромное тело наклонилось вперёд, и он щёлкнул жвалами.

— Он не горит! — закричала Мара, едва уворачиваясь от огромной ноги, с грохотом обрушившейся на каменный пол.

Дамиан сконцентрировал в руке огромный огненный шар и запустил прямо чудищу в морду. Но оно лишь недовольно отряхнулось и даже не повернулось в его сторону.

— Он охотится только за тобой! — догадался Дамиан, отправляя всё новые снаряды, которые также не возымели никакого эффекта. — Эй ты! Я здесь, уродина!

Помещение осветилось несколькими пурпурными вспышками и свистом эфирных лучей.

— Моя магия его тоже не берёт! — срывающимся голосом вопила Мара.

Гигантские жвала обрушились на её щит с такой силой, что она упала на каменный пол. Воздух вышибло из лёгких, и голова закружилась. Паук тут же отступил на долю секунды, приготовившись нанести следующий удар. Даже если её магический щит выдержит, он просто раздавит её.

Но вдруг монстр издал пронзительный визг и повалился на спину, отчаянно молотя огромными лапами воздух. Мара отползла к стене и вжалась в неё, стараясь не попасться под удар.

А затем паук затих. Его ноги судорожно прижались к телу и замерли.

На мгновение Мара застыла, пытаясь понять, что произошло, и попыталась отыскать глазами Дамиана.

К её ужасу, он стоял на коленях на противоположном конце арены, уперевшись ладонями в пол.

Поскользнувшись, Мара рванула к другу, но он остановил её, вытянув руку. Казалось, его вот-вот стошнит.

— Что произошло? — тихо спросила она, опускаясь рядом на колени.

Но он только мотал головой, не поднимая лица. Его била крупная дрожь.

Не обращая внимания на его попытки отстраниться, Мара положила руку на его плечо и наклонилась, быстро осматривая его на предмет ранений. Крови нигде не было видно, и на первый взгляд он был цел.

— Это было... ужасно... — с трудом выдавил он наконец. — Это было... о, боже... что я наделал...

Дамиан откинулся назад и закрыл лицо руками.

Мара придвинулась ближе, продолжая поглаживать его по спине, и обернулась на чудище, скорчившееся на полу. Паука не брал ни один вид магии. Дамиан сделал единственное, что могло его остановить. Он убил его, используя магию крови. Разорвал его сердце.

Она перевела взгляд на Дамиана. Он убрал ладони от лица, и теперь отстранённо смотрел на свои руки с выражением абсолютного отвращения и безграничного ужаса.

Мара снова огляделась по сторонам. Новый портал не появился, значит, испытание ещё не завершено. Но старый портал, через который они пришли, всё ещё зиял в стене, клубясь белым туманом.

— Давай уйдём, — тихо предложила она, чувствуя, как опустошённость заполняет каждую клеточку её тела. — Как ты и говорил. Забудем обо всём. Оставим Башни...

Но Дамиан тряхнул головой, как будто избавляясь от последних остатков слабости.

— Нет. — Его голос прозвучал чётко.

Он тяжело поднялся на ноги и подошёл к одной из печатей, не оборачиваясь на Мару.

— Их восемь, — пробормотал он наконец, медленно качнув головой в сторону.

Мара взглянула на паука, а затем на восемь печатей, которые находились по кругу арены.

— И?

— Как и ног. А они... они стоят точно по тому же периметру, как и ноги паука, когда он был жив.

Его голос звучал с тяжёлой уверенностью, словно у него не было ни малейшего сомнения в этой страшной догадке. Он взглянул на Мару, и в его глазах читался приговор.

— Думаю, что в эти печати нужно поместить паучьи лапы.

Мара открыла рот, чтобы возразить, но не смогла. Вместо этого она снова посмотрела на тушу. Она казалась невероятно массивной, каждая лапа была толще неё самой.

— Как мы это сделаем? — наконец спросила она, надеясь, что кто-то другой сейчас вмешается и предложит менее жуткий план.

Дамиан выдохнул и потёр затылок, из чего стало ясно: он понятия не имел, как именно они это провёрнут.

— Он же огромный, — продолжила она. — Как мы будем двигать его ноги?

— Ты знаешь, как двигаются пауки? — вдруг спросил он, и в его голосе послышалось что-то странное — то ли раздражение, то ли тень сарказма, замешанная с усталостью.

Мара покачала головой.

— У пауков нет мышц, — объяснил он, проводя ладонью по лицу. — Они двигаются, регулируя давление крови в конечностях.

Мара в ужасе замерла, начав понимать его мысль.

— Всё это чёртово испытание, — он широко обвёл руками арену, — построено на магии крови. Именно этого хотел Аэллард. «Чтобы добиться цели, нужно уметь идти против правил».

Дамиан указал на надпись над выходом.

На какое-то время они оба замолкли, стоя посреди арены, окружённые тишиной, нарушаемой только странным эхом их шагов. Они смотрели на тушу монстра в попытках морально подготовиться к тому, что придётся сделать.

— Сначала нужно перевернуть его на брюхо, — сказала Мара, разрывая молчание.

Дамиан кивнул.

— Ты что-нибудь умеешь? — спросила она, не сводя взгляда с мёртвой твари.

— Немного, — нехотя признался он. — Я тренировался с гравитацией. Могу попробовать поднять его, а ты его перевернёшь с помощью магии воздуха.

Она кивнула, облизав пересохшие губы.

Дамиан сел на пол, положив обе ладони на холодный камень. Сначала ничего не произошло. Но затем громадное тело стало медленно подниматься над поверхностью, словно всплывая вверх.

Мара со своей стороны аккуратно создавала потоки воздуха под тушей. Осторожно, будто передвигая по воде хрупкую лодку, она начала переворачивать массивное тело. Когда у неё получилось развернуть его как нужно, паук с глухим звуком упал на брюхо, его лапы теперь торчали в стороны, как поломанные ветки дерева.

Дамиан рухнул на локти, тяжело дыша, его лицо было покрыто потом.

Мара бросилась к нему:

— Ты... ты в порядке?

Он мотнул головой и пробормотал:

— Пожалуй... После этого я не буду колдовать целую неделю. И питаться только сладкими булочками.

Она облегчённо хмыкнула, но в её взгляде оставалась тревога.

Паук был перевёрнут, но самое трудное оставалось впереди.

— Теперь лапы, — выдохнула она, закатывая рукава.

Дамиан тут же остановил её, поднимая руку.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Это слишком... отвратительно. Я сделаю это сам.

Мара нахмурилась.

— Вообще-то, это моё испытание, — возмутилась она. — Тебя тут вообще быть не должно.

Он не стал отвечать, просто стиснул зубы и шагнул к туше паука, но, едва подняв руку, замер. Секунда, другая..., но ничего не происходило. Дамиан сжал кулаки так, что суставы захрустели.

— Дьявол... Я не могу, — выдохнул он, его голос задрожал от злости на самого себя.

— Тогда я, — Мара шагнула вперёд.

— Нет, — повторил Дамиан, и Мара почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Его глаза метались, наполненные ненавистью — к себе, к этому месту, к проклятой магии.

— Ты это уже сделал, — упрямо отозвалась она, сложив руки на груди. — Ты уже сделал свой выбор, Дамиан. Почему думаешь, что можешь забрать мой?

— Потому что я... — он запнулся, не находя нужных слов, но его взгляд сказал за него всё.

Он развернулся к пауку, собираясь что-то предпринять, но снова остановился, стиснув зубы.

Он попытался было ещё раз поднять руку, но она застыла, будто в воздухе перед ним висел невидимый барьер, который он не мог пересечь.

Мара вглядывалась в его лицо, пытаясь проникнуть под внешнюю маску упрямства, которую он так отчаянно стремился сохранить. Её сердце колотилось от напряжения, но она знала, что оставаться в этом тупике значит просто сдаться.

— Давай вместе, — вдруг сказала она.

Он стоял неподвижно, не сводя с неё взгляда. Наконец, Дамиан шумно выдохнул, и что-то в его лице изменилось.

— Вместе, — произнёс он тихо, повторяя её слово. — Ладно. Вместе.

Мара подняла руки, сосредоточилась, и...

Она не испытывала ничего более мерзкого в своей жизни. На долю секунды ей показалось, что она рухнула в гнилое болото. Густая, разлагающаяся жижа сомкнулась вокруг неё, просочившись во все поры её кожи. Но это было гораздо хуже, чем физическое ощущение. Гнилостный смрад разложения, липкая, вязкая сущность смерти словно просачивалась в каждую клеточку её тела, в каждую молекулу всего её существа.

Касаться холодной, густой, застывшей, мёртвой крови чудовища было совсем, совсем не тем же самым, что касаться живой, пульсирующей теплом крови Дамиана.

Мара отшатнулась, попятилась и ударилась спиной о стену. Перед глазами всё плыло, по телу пробежал неконтролируемый озноб. Её руки будто покрылись невидимой коркой — холодной, липкой, как слой высохшей слизи, которую невозможно оттереть. Её не стошнило только потому, что всё её тело парализовало на мгновение.

— Я же говорил, — тихо произнёс Дамиан.

Мара подняла взгляд на него. В его голосе слышалась боль и усталость, в глазах — сочувствие. Но больше ничего. Он позволял ей столкнуться с последствиями её собственных решений.

Она тряхнула головой, отчаянно пытаясь вернуться к реальности.

— Мы должны это сделать, — сказала она неестественно высоким, дрожащим голосом. — Иначе всё это было зря.

Дамиан кивнул. Они снова приступили к работе.

На этот раз Мара была готова. Её руки дрожали, но она знала, что отступать больше нельзя. Она приняла всю мерзость того, что должна была сделать. Ритуал не стал менее отвратительным от этого. Волна гнилостной, липкой тьмы накатывалась с каждым движением, но она продолжала.

Одна за другой, их усилиями, лапы были помещены в печати. Иногда Мара перехватывала на себе взгляд ставших чёрными глаз Дамиана. Эти взгляды были короткими, но говорили о том, что он понимает. О том, что он сам борется с каждым движением, с каждой секундой, проведённой в этой гадости. Но и о том, что они оба слишком далеко зашли, чтобы останавливаться.

Последняя лапа. Её магия прижала конечность к печати, и наконец Мара отстранилась, дрожащая, вымотанная до предела. Она привалилась спиной к стене, пытаясь отдышаться, чувствуя, как грудь болезненно сжимается от недостатка воздуха.

— Ну? — прохрипела она, обращаясь к пространству.

Несколько секунд не происходило ничего.

И вдруг печати поочерёдно зажглись мягким фиолетовым светом. Это сияние распространилось по всей арене. Каменные стены содрогнулись, и напротив них открылся новый портал. Белый туман закружился за арочным проходом, указывая путь вперёд.

Дамиан, всё ещё тяжело дыша, выпрямился и посмотрел на портал. Несколько мгновений он молча стоял, затем повернулся к Маре и протянул ей руку.

— Пошли, Сейр, — сказал он тихо. — Скоро всё закончится.

***

Мара и Дамиан шагнули через портал и сразу ощутили прохладный, неземной воздух Хранилища.

Они остановились, невольно оглядываясь. Это место было больше предыдущих — огромное куполообразное помещение, освещённое мягким, мерцающим светом. Он исходил от сотен крохотных эфирных звёзд, наполняя всё пространство прозрачным голубоватым сиянием.

— Здесь... красиво, — наконец тихо произнесла Мара. Но её голос прозвучал слишком маленьким и слабым, утонув в необъятности комнаты.

— Слушай, Сейр, — вдруг спросил Дамиан, останавливаясь и кивая назад, в сторону портала. — Торн и Ардонис... они тоже приходили через такой же портал? Или использовали какой-то другой?

Она удивлённо посмотрела на него, осмысливая его вопрос.

— Нет, через такой же, — кивнула Мара. — И портал в Хранилище всегда оставался открытым...

Дамиан задумался, потерев подбородок.

— Похоже, порталы ведут... куда-то ещё. Возможно, они открываются только тогда, когда ты проходишь испытание.

— И ты думаешь, кто-то может прийти сюда сейчас? — напряжённо уточнила Мара.

Дамиан криво усмехнулся.

— Не знаю. Торн и Ардонис должны быть далеко отсюда, но они могли послать кого-то ещё. Портал создан эфирной магией. Что, если ты можешь его закрыть?

— Закрыть? — Она неуверенно подняла ладонь к раме. — Но я никогда не...

Дамиан махнул рукой.

— Попробуй. Вдруг получится.

Мара сглотнула и медленно положила руку на один из витков рамы. Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Туман за рамой начал закручиваться быстрее и быстрее, становясь плотнее, пока не исчез вовсе. Осталось только гладкое, чёрное зеркало, в котором отразились их размытые, бледные лица.

— Ух ты, — пробормотала Мара, опуская руку. — Это... сработало?

— Похоже, — Дамиан подался вперёд, чтобы рассмотреть зеркало. Лёгкая улыбка промелькнула по его губам. — Удивительно, что иногда ты меня даже слушаешь.

Мара закатила глаза и, устало вздохнув, прислонилась к холодной стене и медленно сползла по ней вниз, пока не уселась на пол. Дамиан устало опустился рядом.

Несколько долгих секунд они молчали, наслаждаясь новым чувством — чувством безопасности, каким-то даже немного неуместным, учитывая, что они были заперты неизвестно где. Но никто не ворвётся сюда. Никто не сможет их достать. Здесь их точно никто не тронет.

— Ну и денёк, Сейр... — пробормотал Дамиан наконец. — Скучно же я жил, пока тебя не встретил.

Мара фыркнула.

— Даже не начинай, Дамиан, — отозвалась она. — Ты сам хотел пойти со мной.

Он только хмыкнул, откинул голову на стену и прикрыл глаза, позволяя себе хотя бы минуту просто ничего не делать.

Мара молчала некоторое время, уставившись в пространство перед собой. Её тело расслабилось, тишина в Хранилище окутывала их мягким одеялом. Даже холодный каменный пол казался неожиданно комфортным после всего, что они пережили.

Она тихо вздохнула и опустила голову на плечо Дамиана. Он повернулся к ней, но ничего не сказал.

— Дамиан... — вдруг тихо заговорила она. — Скажи честно... когда ты касался моей крови... это было... так же мерзко, как с этим пауком?

Его голос прозвучал мягко, почти с нежностью:

— Нет, конечно, нет. Совсем не так.

— Правда?

— Когда я касался твоей крови... это было почти... Приятно, — уголки его губ приподнялись в почти мечтательной улыбке. — Это было... как будто касаешься чего-то тёплого и живого. Знаешь, что-то вроде... Как нагретые на солнце змеи.

— Змеи?! — возмутилась она, глядя на него с выражением ужасного оскорбления. — Ты только что назвал меня змеёй?

Он хмыкнул.

— Ты, наверное, никогда не трогала змей, — он ни капли не смутился. — Они такие тёплые... живые... сильные.

Она закатила глаза, всё ещё возмущённо, но уже с намёком на улыбку.

— Так что да, Сейр. Ты ощущаешься абсолютно точно, как змея.

Она тяжело вздохнула, окончательно сдавшись.

— Комплименты от тебя — это что-то невероятное... — пробормотала она, возвращая голову на его плечо.

Они снова замолчали, и это молчание было почти уютным. Оба переваривали сказанное и несказанное, каждый в своих мыслях.

Через несколько секунд Дамиан выпрямился и бросил на неё короткий взгляд.

— А я? — тихо спросил он, наконец нарушив тишину.

— Ты — что?

Он отвёл глаза, разглядывая стены Хранилища с наигранным безразличием.

— Как я ощущался? — уточнил он, почти не поднимая голоса, но в нём послышался едва уловимый оттенок неловкости.

Мара прикрыла глаза, пытаясь придумать достаточно хорошую метафору. Но теперь ей казалось, что лучше тёплых змей ничего быть не могло.

— Ты когда-нибудь держал руку на трубе с горячей водой? Когда кажется, что вот-вот обожжёшься, но она не кипящая..., а просто приятно горячая, такая, что тепло буквально пульсирует в твоих пальцах.

Дамиан выглядел не слишком довольным.

— Хм, значит, я «труба с водой»? Хотя бы не ржавая труба, я надеюсь?

— Эй! — Мара рассмеялась. — Это было не так уж плохо.

Они посидели так ещё некоторое время. Наконец, Дамиан, крякнув, встал, опираясь на колени.

— Ладно, — сказал он, по-хозяйски оглядывая хранилище. — Хватит рассиживаться. На нужно успеть вернуться до того, как Весперис отправит за нами кавалерию.

Пока Мара нехотя поднималась вслед за ним, Дамиан взял с постамента книгу и открыл на первой странице. Прочистив горло, он начал читать, театрально передразнивая Аэлларда на манер мудрого старца:

— «Возможности эфирного заклинателя практически безграничны. Эфир — это чистая сила творения, ключ к переписыванию самой ткани реальности. Обладая этой силой, ты не просто можешь изменять мир — ты можешь создавать его заново».

Мара двинулась вдоль полок, разглядывая содержимое. На этот раз здесь было гораздо больше непонятных предметов и пыльных мутных сосудов, чем книг.

— «В этом заключается суть эфирной магии: не улучшение, а перерождение. Она превращает тебя не в ученика законов природы, а в их творца. Ты не просто часть этого мира. Ты становишься тем, кто пишет его законы».

Дамиан запнулся, скользнув глазами дальше по строчкам, и покосился на подругу.

— «Это делает эфирного заклинателя буквально богом,» — его голос утратил прежний сарказм. — «Но становление богом невозможно, пока ты остаёшься человеком».

Прикусив губу, Мара вытерла пыль с одного из больших сосудов и поднесла лицо ближе. В сосуде плавало нечто странное, похожее на змею, но покрытое панцирем. И на хвосте у существа было что-то, напоминающее жало скорпиона.

— «Мораль — это инструмент большинства, направленный на то, чтобы удерживать силу меньшинства в рамках. Этика — это маска для страха. Правила — это цепи, которые надевают боги прошлого на горло своих последователей. Но эфирный заклинатель? Он не принадлежит к их числу. Он не ведомый, а ведущий. Его долг — отринуть всё людское, отринуть все остальные божества, которые пытаются заявить о своей власти над ним».

В соседнем сосуде был кролик. Его глаза закрыты, но пасть разинута, и из неё торчали хищные клыки.

— «Эфирный заклинатель — это не просто маг. Он мастер творения. Ты можешь создавать материю, но материя — это только начало. Ты можешь создавать жизнь. Не просто копировать то, что уже существует, но строить нечто совершенно новое. В тебе нет пределов. Твои руки — инструменты мироздания. Ты способен переписать весь мир, если лишь захочешь».

То, что было в следующем сосуде, Мара не взялась бы описать. Это не было похоже ни на одно живое существо, которое она когда-либо видела в жизни или на страницах энциклопедий. Его точно не должно было существовать в природе.

На какое-то время повисла тишина. Мара пыталась сопоставить и переварить всё, что она только что увидела и услышала.

— Ты собираешься стать богом, Сейр? — раздался голос Дамиана у неё за спиной.

Он стоял, опершись одной рукой о край стола, а другой всё ещё держа книгу с записями Аэлларда. Сложно было понять, что у него на уме. Его тон был задумчивым, немного настороженным.

Мара моргнула и оторвалась от сосудов.

— Чтобы создать жизнь? — она усмехнулась, но её улыбка получилась неровной. — Женщине для этого не обязательно быть богом.

Дамиан наклонил голову, усмехнувшись в ответ, но не сводил с неё глаз.

— А что насчёт переписывания реальности? — спросил он.

Мара провела пальцем по стеклу, оставляя на пыльной поверхности тонкую, неровную линию. В этих ужасных созданиях, как бы это странно ни звучало, всё-таки были логика и замысел.

— Скажи честно, — произнесла она, не оборачиваясь к нему. — Разве тебя это не искушает?

Дамиан долго молчал. Она чувствовала, как тяжесть его взгляда ложится ей на спину.

— Вопрос в другом, — сказал он. — Не искушает ли это тебя?

Мара замерла, но продолжала смотреть на сосуд. Весь этот разговор, всё вокруг казалось ей таким же неестественным и странным, как существо, плавающее внутри.

— Ты эфирный заклинатель, Мара. Не я, не кто-то другой, только ты, — его голос был ровным, но с каждой фразой в нём звучали то тревога, то едва уловимая мягкость. — Только у тебя есть настоящая возможность стать богом.

Мара, наконец, подняла на него глаза. Он смотрел на неё так, словно в ней уже начало зарождаться что-то чуждое и могущественное, не поддающееся никаким законам. В его взгляде было многое. Опасение. Осторожность. И восхищение.

— Ну хорошо, а ты разве не хотел бы иметь в друзьях целого бога? — она улыбнулась.

Дамиан хмыкнул.

— Ты уходишь от ответа, Сейр. Меня немного пугает, что ты сразу же не сказала «нет».

— Я не знаю, ладно? Ты вываливаешь на меня это всё, и ещё эти штуки... И вообще всё это... — она махнула руками сначала на сосуды с существами, а потом обвела всё помещение. — Я не знаю!

— Хорошо, извини, я... — Дамиан опустил голову и поспешно спрятал книгу в сумку, как будто вместе с ней он мог спрятать и возникшие вопросы. — Извини. Давай возьмём всё, что сможем унести, и уберёмся наконец отсюда.