Трёхглавый змей

Бабушка оказалась права.

Мара спала беспокойно, поэтому наутро стук во входную дверь её моментально разбудил.

— Здравствуйте! Миссис Сейр? — донёсся приятный мужской голос снизу.

— Мисс Сейр, вообще-то. — Голос бабушки прозвучал холодно как лёд. — Я никогда не была замужем.

— Прошу прощения! Я думаю, вы знаете, зачем я здесь.

— Мара! — раздался крик бабушки, но Мара уже была на ногах. Она схватила первое, что попалось под руку, и, даже не взглянув на себя в зеркало, полетела вниз по лестнице.

Когда она спустилась, то увидела в дверях невысокого мужчину в круглых очках в тонкой оправе. Он был полностью седой, но его лицо ещё не выглядело старым, а в глазах светилось что-то юношеское.

Завидев Мару, он улыбнулся через плечо бабушки.

— Вы позволите? — спросил он вежливо. Бабушка, поджав губы, отступила и пропустила его. Она бросила на Мару полный неодобрения взгляд и указала гостю в сторону кухни.

Мужчина прошёл внутрь и сел за стол. Бабушка осталась стоять у плиты, скрестив руки на груди и карауля закипающий чайник. Её глаза, не отрываясь, смотрели на гостя.

— Привет, Мара, — начал мужчина, его голос был тёплым и мягким, как если бы он обращался к старому другу. — Меня зовут профессор Эдвард Рэнсом. Я преподаватель теории стихий в академии Эльфеннау. К нам поступил запрос из Отдела по контролю магии о том, что появился незарегистрированный маг. Как я понимаю, ты уже сдавала экзамены на вступление в Эльфеннау, когда тебе было восемь?

Мара кивнула.

— И, как я понимаю, у тебя не обнаружили тогда никаких магических способностей?

Её взгляд потяжелел. Она снова кивнула.

— Несмотря на то что ты дочь Аврелия и Эванжелин Д...

— Не смейте упоминать эту семью в моём доме! — резко прервала его бабушка. Её глаза метали молнии. — Я воспитывала её с восьми лет. Она Сейр, как и я.

Профессор поднял руки в примирительном жесте и не стал спорить.

— Что ж... — Видимо, неожиданная атака бабушки сбила его с толку. — По множеству разных причин, многие из которых нам не известны, способности могут проявиться позже. Но важно то, что они проявились сейчас. Образование обязательно для всех магов без исключения.

— Но как же... — робко возразила Мара. — Мне ведь уже почти шестнадцать. Разве не поздно начинать обучение?

Профессор мягко улыбнулся.

— Учиться никогда не поздно, Мара, — ответил он. — Поскольку ты редкий случай, мне поручено определить уровень твоих способностей, немного подтянуть и выяснить, на какой курс обучения тебя отправить.

Мара чуть не задохнулась от эмоций. Её глаза широко раскрылись, хотя в них всё ещё мелькала тень недоверия.

— То есть... я поеду учиться прямо сейчас?

Она пыталась подавить радость, чтобы не показаться слишком наивной.

Профессор улыбнулся ещё шире.

— Нам придётся поторопиться, но да. — Он наклонился вперёд. — Ты приступишь к учёбе вместе с остальными ребятами первого сентября.

Мара замерла, ощущая, как волна счастья накрывает её с головой.

— Начнём с малого, Мара, — мягко сказал профессор.

Он открыл свой чемоданчик, аккуратно достал оттуда четыре предмета и расставил их перед Марой на столе. Свеча, гладкий камень, бутылочка с водой и детская вертушка — они выглядели настолько простыми, что Мара на мгновение почувствовала себя неловко. Разве это те предметы, которые помогут проверить её магические способности?

— Мы должны определить, как ты взаимодействуешь с четырьмя основными стихиями. Выбери, с чего начать.

Мара замерла, её взгляд пробежал по предметам, лежащим перед ней. Огонь, земля, вода, воздух. Каждый из этих элементов был частью магии, которую она всегда мечтала освоить. Но теперь, когда момент настал, её охватило сомнение. "А если вчерашнее было просто случайностью?" — мелькнула мысль в голове. Она протянула руку и выбрала свечу, её пальцы сомкнулись на мягком воске.

Сделав это, девушка ощутила на себе предостерегающий взгляд бабушки. Его заметил и профессор Рэнсом. Он наклонился к Маре и сказал:

— Не волнуйся. Ты в безопасности рядом со мной. Если что-то пойдёт не так, я подстрахую тебя. Я здесь, чтобы помочь.

Мара вдохнула глубже. Она решительно щёлкнула пальцами, и внутри всё сжалось в ожидании провала. Но крошечный огонёк послушно вспыхнул на фитиле. Мара застыла на мгновение, глядя на маленький танцующий язычок пламени.

Профессор Рэнсом улыбнулся, его глаза засияли.

— Отлично, Мара! Ты справилась. Теперь давай попробуем что-то сложнее. Сделай огонь побольше. Дай ему свободы.

Сжав зубы, Мара, сконцентрировалась на пламени и попыталась направить свою магию так, как это случилось вчера, но на этот раз сознательно. Она ощутила, как тепло разливается по её телу, и огонь послушно начал разрастаться, становясь всё больше и ярче.

— Очень хорошо, Мара, — тихо проговорил Рэнсом, глядя на неё с одобрением. — Теперь давай сделаем следующее: возьми огонь в руку. Не бойся, он не причинит тебе вреда, если ты будешь его контролировать.

Мара колебалась. Но профессор смотрел на неё с такой уверенностью, что она решила попробовать и протянула руку к пламени. Огонь живо откликнулся на её движение. Он мягко скользнул с фитиля на её ладонь, обвиваясь вокруг пальцев, как маленькая змейка из света и тепла. Она перевела огонь в воздух, где он завис, пульсируя, и вернула на фитиль. Щёлк — и пламя погасло.

Мара взглянула на профессора, ожидая его реакции.

— Превосходно, Мара, — сказал он, его голос был полон искреннего восхищения. — Ты очень хорошо чувствуешь огонь. Давай посмотрим, как ты справишься с другими стихиями.

Следующей Мара выбрала воду. Профессор велел ей заставить жидкость вытечь из бутылочки, а получившуюся лужицу — принимать разные формы. Когда Мара по его просьбе подняла пузырь воды в воздух и обратила его в лёд, Рэнсом зааплодировал.

На очереди был камень. Он лежал перед ней, тяжёлый и грубый, совсем не похожий на гибкую и податливую воду. Рэнсом объяснил, что её задача — разобрать камень на мельчайшие частицы, заставить их кружиться в воздухе, а затем собрать обратно. Это задание показалось ей более сложным, но камень подчинился.

Профессор удовлетворённо кивнул.

— Ты молодец. Теперь осталось последнее — воздух.

Мара чувствовала себя уверенно, пока не взяла в руки вертушку. Из всех стихий она ожидала, что воздух дастся ей легче остальных. Профессор предложил ей заставить потоки воздуха крутить вертушку сначала в одну сторону, а потом в другую, но это оказалось не так-то просто. Сначала не получалось ничего — вертушка не двигалась с места.

Мара шумно вздохнула, её ладони вспотели. Лишь с третьей попытки она смогла направить воздух, и вертушка начала крутиться в нужную сторону.

— Не волнуйся, Мара, это вполне нормально, — успокоил Рэнсом, увидев её разочарование. — Каждый волшебник владеет стихиями в разной мере. У всех есть та, которая поддаётся хуже, чем другие.

Несмотря на это, профессор остался полностью доволен результатами.

— Что ж, ты управляешься с магией на уровне пятого курса! — воскликнул он с гордостью в голосе.

— А сколько курсов всего? — Мара ощутила лёгкое беспокойство. Ей всегда казалось, что за любой похвалой кроется подвох.

Профессор хохотнул, откинувшись на спинку стула.

— Всего десять. Твои сверстники в этом году пойдут на восьмой курс.

Мара поникла. Её сердце, которое ещё минуту назад радостно колотилось, сжалось. Она отставала так сильно, что догнать своих ровесников казалось почти невозможным.

Но профессор не унывал.

— У нас с тобой целых пять дней! — сказал он с уверенностью. — Я убеждён, что ты справишься с программой восьмого курса, если будешь усердно тренироваться. Конечно, тебе придётся брать дополнительные уроки, чтобы догнать однокурсников, но тебе это под силу!

Мара не верила своим ушам.

— Это значит... я буду учиться со своими ровесниками?

— Именно так, — кивнул Рэнсом, снова улыбнувшись.

Мара почувствовала, как волнение охватило её целиком. Её мечты, наконец, становились реальностью. Магия была в её руках, а путь в академию — открыт.

Профессор теперь повернулся к бабушке и, глядя на неё с лёгким укором, но и с уважением, произнёс:

— Я останусь здесь до сентября, чтобы подготовить Мару к восьмому курсу.

Бабушка Сейр молча смотрела на профессора. Её взгляд был тяжёлым, но она не могла возразить. Она знала, что если Мара — маг, удерживать её здесь было невозможно.

— Делайте что хотите. — Она отвернулась и демонстративно зазвенела посудой.

***

— Ну что, начнём тренировки? — профессор Рэнсом энергично хлопнул в ладоши.

Мара, всё ещё ошеломлённая произошедшим за последние несколько часов, пребывала в лёгком оцепенении. Она кивнула, внутренне пытаясь собраться с мыслями.

— Скорее всего, будет непросто, но мы с тобой справимся, — обнадёжил её Рэнсом и двинулся к заднему двору.

Мара последовала за ним. Вместе с бабушкой они успели привести всё в порядок, но задний двор выглядел пустым и голым — только чёрная, выгоревшая земля.

Профессор подошёл к самому центру двора и обернулся к Маре, сложив руки на груди.

— Прежде чем мы начнём твоё обучение, Мара, есть кое-что, что ты должна усвоить. Это важнейший принцип, которому каждый маг обязан следовать.

Мара остановилась перед ним, приготовившись внимательно слушать.

— Колдовство за пределами магических резерваций строго запрещено, — сказал он строго. — Меня наделили ограниченными полномочиями на время твоих тренировок, но никто не должен об этом узнать.

Мара кивнула. Бабушка всегда старалась избегать этой темы, но она знала достаточно, чтобы понимать: в прошлом магия была причиной многих бед.

— Четыреста лет назад наши предки развязали войну против людей, и эту войну проиграли, — продолжал Рэнсом. — Те немногие, кто выжил, были изгнаны в резервации, в которых мы живём и по сей день. Порознь.

— Но ведь... это было так давно.

Рэнсом снова вздохнул и посмотрел на неё серьёзно.

— Это не так просто, Мара. Наша сила пугает людей, потому что они не могут её контролировать. Они предпочитают делать вид, что нас не существует, и мы платим им той же монетой. Но если мы нарушим этот хрупкий мир... Ты ведь сама видела, что случилось вчера.

Мара глубоко вздохнула. Она всегда думала, что магия — это дар, нечто светлое и чудесное.

— Поэтому, — профессор отступил на шаг, — первое, что я сделаю — скрою нас от посторонних глаз.

Он поднял руки над головой, сложил пальцы и принялся чертить в воздухе невидимые фигуры.

— Что вы делаете? — с придыханием спросила Мара, не мигая наблюдая за его действиями.

— Воздух может создавать оптические иллюзии, — отвечал он, не отрываясь от своего занятия. Его движения были плавными и изящными. — Искажать объекты, делать их больше или меньше, или даже невидимыми.

— Невидимыми? — благоговейным шёпотом повторила она.

Профессор улыбнулся.

— Да. Такими иллюзиями невидимости скрыта академия Эльфеннау, и другие магические поселения. Но не только иллюзиями. Ещё существуют чары, способные отпугивать обычных людей, или заставлять их немедленно развернуться и уйти.

— Это какая стихия может так влиять на разум? — Мара нахмурилась.

— Вы задаёте правильные вопросы, мисс Сейр, — в голосе профессора послышалось нескрываемое одобрение. — Верный ответ — никакая.

Он перестал чертить, опустил взгляд на неё и продолжил:

— Раньше, когда ещё не было ни солнца, ни звёзд, когда не было ни огня, ни воды, ни земли, ни воздуха, единственным, что существовало, был эфир. И из эфира появилось всё, что ты можешь видеть. Когда-то давно, в начале времён, маги могли управлять эфиром так же, как мы сейчас управляем стихиями. Это была могущественная сила. С помощью эфира маги возводили целые города за одно мгновение, творили чудеса, которые тебе даже не снились. — Он сделал паузу, возвращаясь из древних времён в реальность. — Так был построен и Эльфеннау.

Мара смотрела на него с ошеломлением. Она никогда не слышала про эфир.

— Но по какой-то причине со временем маги утратили способность управлять эфиром, — тяжело вздохнул Рэнсом. В его глазах мелькнула тень сожаления. — Поборники "чистоты стихий" считают, что это произошло из-за браков с не магами или из-за межстихийных союзов. Но правда в том, что никто не знает точно. Сейчас у нас остались лишь отголоски эфирной магии: телепортация, чтение мыслей и управление разумом. Но и этим способен овладеть не каждый волшебник.

Она молчала, пытаясь переварить сказанное, но её слух зацепился за термин, который даже интуитивно не могла понять.

— "Чистоты стихий", сэр? — переспросила Мара нахмурившись.

Профессор встрепенулся, вспоминая, что разговаривает с кем-то, кто почти ничего не знает о магическом мире. Его взгляд смягчился, и он посмотрел на Мару с лёгким сожалением.

— Я забыл, что тебе ещё многое предстоит узнать. У каждого волшебника есть доминанта — стихия, которая даётся ему лучше всего.

Мара нахмурилась сильнее, пытаясь уловить суть.

— Но что тогда значит "чистота"?

Лицо профессора помрачнело.

— Существует мнение... что при "смешивании" стихий доминанта "разбавляется" и теряет свою силу. Поэтому представители древних "чистых" семей — семей с поколениями магов одной стихии — против того, чтобы их дети вступали в браки с представителями других стихий. — Он сделал паузу, подбирая слова. — И, конечно, они ещё более категорично настроены против браков с обычными людьми. По их мнению, в таком случае магическая кровь смешивается с "пустой" кровью, что, по их словам, может привести к вырождению магии.

Рэнсом тяжело вздохнул.

— В последнем, к сожалению, они правы. В результате таких браков часто рождаются дети без магических способностей, как твоя бабушка.

Мара опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Всё детство она мечтала о магии, в то время как бабушка пыталась отгородить её от всего, что связано с этим миром. Теперь она понимала, почему бабушка всегда так категорично говорила, что она не волшебница. Бабушка сама была одной из тех, кого магический мир отверг.

— А правда ли тогда, что доминанты разбавляются? — тихо спросила она.

Профессор отрицательно покачал головой.

— Доминанта неразрывно связана с характером волшебника и является врождённым качеством. Конечно, довольно часто у родителей с доминантой огня рождаются дети с такой же доминантой. Но не всегда. Если бы теория "разбавления" была правдой, — продолжил он, нахмурившись, — то потомки так называемых "чистых" семей были бы гораздо сильнее тех, кто этих взглядов не придерживается. — Профессор развёл руками. — А это не так. На самом деле, доминанта, как и её сила, зависит только от самого волшебника, и больше ни от чего.

Какие-то звоночки звенели у Мары в голове. Она читала что-то такое в тех книгах из бабушкиного чемодана. Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе ускользающие обрывки воспоминаний. Что же то была за фамилия?

— Крейн? Крон? — Задумчиво перечисляла она, не заметив, что рассуждает вслух.

— Кроин. Кирейн Кроин, — подтвердил Рэнсом, и казалось, что от одного этого имени его передёрнуло. — Это очень могущественный маг воды, который жил около четырёх сотен лет назад. Говорят, что именно он изобрёл теорию "чистоты стихий". Правда это или нет — но он точно был самым главным её поборником.

Мара слушала его внимательно, её голова наполнилась новыми вопросами. Кроин... Почему это имя кажется таким важным?

— Некоторые его потомки живы до сих пор. Семья Мор — его прямые и единственные наследники, — добавил Рэнсом, глядя на неё пристально. — Но их репутация... всегда была, скажем так, неоднозначной. Их приверженность к идеям чистоты стихий — это только верхушка айсберга. Много лет ходили слухи... — он замялся, будто боялся сказать больше, чем нужно, — что семья Мор, помимо своей фанатичной приверженности традициям, всегда имела... определённое увлечение тёмной магией, как и сам Кроин.

Мара вздрогнула. Она знала, что тёмная магия существует, но слышать о том, до сих пор есть целые семьи, которые ей увлекаются, было неожиданно тревожно.

— Разумеется, это всего лишь слухи, — добавил Рэнсом. — Но одно можно сказать с уверенностью: их взгляды на магию и на мир в целом всегда были радикальными. Они верят в превосходство чистых линий, в могущество "истинных" магов. И они не стесняются продвигать эти идеи. Будь осторожна с такими людьми, Мара. Они играют по своим правилам, и не всегда эти правила совпадают с теми, что нам известны.

Ненадолго повисла тишина. Мара пыталась переварить внезапно обрушившуюся на неё информацию. Профессор Рэнсом, казалось, думал о чём-то своём.

— Но, — встрепенулся он. — Историю лучше давайобсудим за чаем, а сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы догнать твоихбудущих одноклассников.