Глава 42
Вивиана
— Так что это за противостояние между вами?
— А что? – прикалывается Джейден. – Ты не читала документы в папке?
Я закатываю глаза и падаю на спину рядом с ним.
— Говорила же, что не читала.
— Я знаю. – Он умолкает, чтобы посмотреть на меня, но потом продолжает: – Когда-то Хосслеры и Ричары управляли этим городом вместе. Они были самыми могущественными семьями и вдвоем были сильнее, чем поодиночке. Все происходило только по их разрешению, и они не связывали себя узами с другими семьями, особенно теми, кто приезжал сюда. Их проверяли и только после этого давали «зеленый свет» на то, чтобы жить здесь и растить детей. Работу получали только по блату. Это было их личное маленькое королевство.
— До тех пор, пока…
— До тех пор, пока сын Хосслера не решил, что хочет стать гангстером. Хосслеры и Ричары уважали из-за того, кем они были и какую власть здесь имели, но для тех Хосслеров этого стало мало. Они захотели, чтобы их не только уважали, но и боялись. В конце концов так оно и получилось.
— Как они этого добились?
— Кровью и деньгами. Численным превосходством. Именно тогда в клан вошли наши семьи. Хосслеры были верхушкой, а Малкари стали их правой рукой. Во времена моего прапрадеда в клан вошли семьи Купа и Брайса. Четыре семьи стали одной. Вскоре империя Хосслеров полностью вытеснила Ричаров.
— То есть руководили всем Хосслеры, а ваши семьи на них работали?
— Фактически да, но они считались единой семьей. Они все были Хосслерами, как мы теперь.
— Чем они занимались на самом деле?
— Все они обладали властными полномочиями, и по сей день ничего не изменилось. Судьи, адвокаты, инженеры. Они помогают держать город под контролем. Следят за уровнем преступности, контролируют банды, все такое. Мы тоже стали заниматься этим, как только власть перешла в руки отца.
— Каким образом?
— Мы узнаем кое-что, а потом делаем так, чтобы люди платили за свои поступки. Наводим порядок, если можем.
Стоп…
— Тот учитель. Это ваших рук дело?
Он кивает.
— В прошлом году он съехался с ее матерью. С тех пор он каждый день подвергал ее сексуальному насилию по дороге в школу.
Внутри у меня все переворачивается. Господи боже.
— Как вы это выяснили?
— Сами мы ничего не знали. Нам оставили улики, как оставили Брайсу обменную карту, когда Брайса на почту Купа. Тогда нас предупредили, что у той девчонки, на шею которой ты накинула шланг, есть нежелательное видео.
— Она сказала, что оно испортит вам сезон. Как?
Джейден думает, не соврать ли мне, – я вижу это по его глазам. Но он не делает этого.
— Наш тренер хороший человек. Просто он любит не ту, кого должен любить.
— Значит, на видео…
— Был он и делал то, чего не следовало делать, особенно если учитывать тот факт, что дома у него жена.
Я слегка отстраняюсь.
— Зачем вы скрыли это? Позволили бы жене узнать! Он кусок дерьма, и его нужно наказать.
Джейден смотрит мне в глаза.
— Она шантажировала его, Вивиана. А год назад заставила его жениться на ней и заполучила все его деньги. – Он всматривается в мое лицо. – Он не любит свою жену, но любит ту девушку на видеозаписи. Кому бы испортили жизнь, если бы видео было предано огласке? – Джейден качает головой. – Уж точно не жене.
— Вы святые! – шучу я, хотя, если честно, меня это даже немного восхищает. Он смеется.
— А что с Ричарами, Ричардсом?
Он стонет, изображая недовольство, переворачивает меня на бок и прижимается к моей спине.
— Ричардс и есть Ричар. Мы и наш отец – последние из наших семей, точно так же последние в их семье он, его мать и его дедушка. Если мы знаем, что можем быть мерзавцами, и не скрываем этого, то Ричары опасны: они притворяются благородными, хотя на самом деле это далеко не так. Помнишь того офицера, который обыскивал нас на площадке в тот день, когда мы нашли тебя там с травкой? Он их главный подручный, если можно так сказать. Его значок полицейского позволяет ему добывать информацию, которую Ричары потом используют для шантажа. Он не член семьи Ричаров и не член семьи их клана, они просто хорошо платят ему. Ричардс – самый отчаянный из Ричаров, таких уже давно не было. Он все время бросает нам вызов, но мы сильнее.
Джейден утыкается лицом в мою шею.
— Вы, ребята, оказались замешаны в войне.
— Мы родились, чтобы стать армией. – Он поднимает мое колено, и кончики его пальцев спускаются вниз по моему бедру и проскальзывают под шорты.
— Стой… – Я ахаю, когда в меня проникает его палец.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с его губами.
— Больше никаких вопросов, – шепчет он, и я целую его.
Движения Джейдена медленные, он не торопясь сводит меня с ума. Моя киска сжимается вокруг его пальца. Он поднимается на локте, его язык так глубоко проникает в мой рот, что я задерживаю дыхание.
Джейден добавляет второй палец, сгибая костяшки, и увеличивает темп, его большой палец надавливает на мой клитор.
Я начинаю вжиматься в его руку, и он отводит большой палец назад и проводит по моему клитору ногтем большого пальца. Его поцелуй заглушает мой стон.
Моя рука находит его член, и я начинаю поглаживать его, проводя кончиками пальцев по головке.
Зарычав, Джейден отрывается от меня и ложится сверху.
Его штаны спущены, мои шорты сдвинуты, и в следующую секунду он уже внутри меня.
Джейден перемещает мои ноги так, что мои коленки упираются в его ребра, и трахает меня в сумасшедшем ритме.
Я хватаюсь за изголовье кровати, чтобы удержаться на месте, чтобы чувствовать каждое прикосновение к своему клитору.
Мое лоно начинает сжиматься вокруг его члена. Джейден просовывает под меня руки, хватает за плечи и увеличивает темп.
Мы занимаемся сексом громко и неистово.
— О боже…
Я издаю стон, откидываю голову на кровать. Каждый мускул в моем теле напрягается, и оргазм обрушивается на меня всепоглощающей пульсирующей волной. Мое тело дрожит, но Джейден не отпускает меня, не снижает ритм. Он трахает меня еще сильнее, и я чувствую новую волну.
Он выходит из меня, и я жалобно протестую.
Джейден склоняется, целует мой живот, а потом берет мой клитор в зубы. Он кусает его, посасывает, вращает языком, и я снова начинаю дрожать, поднимая колени к его ушам и сцепляя ноги за его шеей. Но он не дает мне кончить, а переворачивает меня на живот, поднимает мою попу и входит сзади.
Три глубоких толчка, и он, хрипло застонав, проводит ладонью вдоль моего позвоночника, а я едва стою на дрожащих коленях. Он выходит из меня, раздвигает мои ягодицы, и его горячая сперма льется между ними и скатывается к щелочке, где перемешивается с моей собственной влагой.
Джейден проводит по мне членом, растирая по мне наши жидкости, а потом, шлепнув меня по попе, падает рядом.
Я лежу, уткнувшись в подушку лицом, и он усмехается, слегка задыхаясь.
Через минуту раздается громкий стук в дверь.
— Вы закончили? Надо поговорить.
Простонав в подушку, я смотрю на Джейдена и выгибаю бровь.
— Ты сможешь еще раз, по-быстрому?
Он ухмыляется и ложится на мою спину, утыкаясь членом в мою попу.
— Я могу еще раз, и еще раз, и еще раз, Белоснежка. Но мне нравится знать, что ты снова хочешь почувствовать в себе мой член.
Внутри меня разгорается пламя, и Джейден смеется, словно знает, что со мной происходит.
— А ты думала, что сможешь забыть такое, – самоуверенным тоном говорит он.
Я ошарашенно смотрю на него, а потом начинаю смеяться.
Джейден ухмыляется, выходит из комнаты, оттолкнув Купа, который пытается проскользнуть мимо, и закрывает за собой дверь.
Я снова смеюсь, беру чистую одежду и иду в душ.
Я спускаюсь по лестнице в полной уверенности, что мальчики уже закончили свое маленькое совещание, но все трое сидят на диване и сразу поднимают на меня глаза, стоит мне появиться.
Я замедляю шаг.
— Что?
— Вчера Ричардс подкараулил тебя в туалете? – спрашивает Джейден с каменным лицом.
— Да, – признаюсь я. Нет смысла врать, раз они и так уже все знают.
— Черт подери! И ты ничего нам не сказала?
— Нет… – Я смотрю на Джейдена, вдруг засомневавшись, правильно ли я сделала. – Я не сказала вам не специально, просто как-то даже не подумала об этом.
— Ты сейчас серьезно? – резким тоном спрашивает Куп и вскакивает на ноги. – Ты, блин, даже не подумала? Ты не подумала, что мы наверняка захотим узнать, что кусок дерьма, который постоянно пытается испоганить нам жизнь, полез теперь и к тебе?
Я смотрю на них, а в ушах звенят презрительные слова моей матери. Они, словно яд, обволакивают меня, сжимают ребра и, осмелюсь сказать, даже орган, что бьется под ними.
«Глупая, никчемная, она недостойна и половины того, что дала ей жизнь».
Я поднимаю свой рюкзак, брошенный за диваном, и направляюсь к двери.
— Я не буду вашей маленькой крысой, так что если вы надеялись, что я буду стукачить… что ж, найдите для своих игр кого-нибудь другого.
Я толкаю дверь, выхожу на улицу и, прислонившись к джипу, жду этих придурков.
Брайс выходит почти сразу за мной.
Он смотрит на меня через капот, и когда я, как настоящая стерва, делаю большие глаза, отводит взгляд.
— Не отталкивай нас только потому, что чувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала.
— Не понимаю, о чем ты.
— Нет, ты прекрасно все понимаешь. И чтобы ты знала – это все потому, что мы заботимся о тебе. А не потому, что нам нужно все знать. Если кто-то докучает тебе, угрожает или вдруг причинит боль – мы хотим знать об этом.
Входная дверь распахивается, Брайс наконец открывает машину, и я залезаю в салон.
Мы едем в молчании сначала до лавки с пончиками, потом и до школы.
Погруженные каждый в свои мысли, мы вчетвером выходим из машины и направляемся в школу.
Я замечаю Винна, который привалился к моему шкафчику, и отделяюсь от группы, но Джейден хватает меня за руку и дергает обратно.
Брайс и Куп отступают назад, но не уходят.
Все, кто есть поблизости, замедляют шаг. Десятки пар глаз смотрят на его руку, сжимающую мой локоть, и на мое рассерженное лицо.
Тогда Джейден притягивает меня к себе, обнимает рукой за талию и наклоняется ко мне. Я отодвигаюсь от него.
Он говорит тихо, но с таким напором, какого мне еще не доводилось слышать:
— Теперь я, на фиг, сделаю все, чтобы дойти до этой точки.
Взгляд Джейдена становится жестче.
— Какой точки?
— Той, где я буду знать, где ты, с кем и о чем говоришь. И это не имеет ничего общего с желанием разозлить тебя, а только с тем, чтобы сохранить мой рассудок.
— Осторожнее, здоровяк, – шепчу я, и вдруг у меня начинает стучать в висках. – Это очень похоже на падение короля. Только вот земля у меня под ногами не очень мягкая.
Он наклоняется еще ближе, его рот почти касается моего, и я прикусываю язык, чтобы не сделать или не сказать что-нибудь глупое.
— Я справлюсь.
— Может быть, я этого и не хочу.
— Лгунья, – шипит он и отпускает меня. – У тебя две чертовы минуты, Белоснежка. Не нарывайся.
Я отталкиваю его, не обращая внимания на косые взгляды, и иду к Винну, стараясь выровнять пульс, но у меня такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Вин переводит взгляд с Джейдена на меня.
— Даже не думай, – предупреждаю я его, открывая свой шкафчик, чтобы взять учебники для первых уроков и положить их в рюкзак. – А я думала, что ты занес меня в черный список.
— У меня нет черного списка.
— Значит, это список под названием «Избегать их, чтобы жить спокойно». Одно дерьмо. – Я прислоняюсь к металлу и смотрю на него. – Что случилось?
Винни хмуро смотрит на свои крутые армейские ботинки, потом поднимает на меня глаза.
— О тебе спрашивают. Хотят, чтобы ты снова стала драться. Обещают большие деньги.
Большие деньги. Они могут мне понадобиться, потому что я отдала матери почти все свои сбережения, но…
Я не могу.
Я качаю головой, нахмурившись и поджав губы.
— В этот раз я пас.
— Сомневаюсь, что будет следующий.
Мы с Винном оглядываемся в коридор. Джейден наблюдает за нами, прислонившись к стене и не обращая внимания на остальных учеников, которым приходится обходить его.
— Спасибо за предложение, но нет.
Вин кивает, отталкивается от шкафчика и уходит.
Я не оборачиваюсь в его сторону, потому что продолжаю смотреть на Джейдена, который уже идет ко мне.
Он останавливается передо мной, и я снова прижимаюсь спиной к холодному металлу.
— Что ему было нужно?
— Не волнуйся, здоровяк. Этот разговор прошел не так, как ему хотелось.
Куп с Брайсом уже стоят рядом с нами. Я перевожу взгляд на Купа и киваю в сторону класса.
— Готов?
Не дождавшись ответа, я ухожу, и через минуту Куп догоняет меня. Он не забрасывает руку мне на плечо, как обычно, не устраивает шоу. Он вообще не произносит ни слова.
Я опускаюсь на свое место и задаюсь вопросом, с каких пор я стала принимать решения, которые неудобны мне, но укладываются в правила, которые установили для меня эти три парня.
Это нехорошо.