5. Всё решила
Когда я забегаю в раздевалку, там уже нет никого из моих однокурсниц, что даже радует. Не хочу сейчас никого видеть и притворяться, что в моей жизни совсем ничего не происходит. Потому что происходит, и даже слишком многое! Я просто хочу свободы, я просто хочу спокойствия... ну, зачем он снова лезет в мою жизнь и всё рушит?! Я так прекрасно жила без него, я так прекрасно... себя обманывала. Как до знакомства с ним, так и сейчас. Чонгук лишь упёрто ломает эту хрупкую иллюзию счастья, каждый раз оставляя после себя лишь осколки, иглами вонзающиеся в без того израненное сердце. Я устала восстанавливаться, я не хочу снова начинать сначала.
Обнимаю себя руками и опускаюсь на лавочку у стены. Не плачу, просто пытаюсь хоть немного успокоиться и занять голову чем угодно, лишь бы вытеснить из неё мысли о Чоне. Он хочет меня вернуть. А не поздно ли? Конечно, хорошо, что Чонгук тогда позволил мне уйти и больше не искал возможностей встретиться, ведь это могло быть опасным для его жизни... Но об этом знала только я, а он... Просто отпустил меня, а ведь обещал этого никогда не делать... Господи, я совсем запуталась. Сама не знаю, чего хочу. В одном уверена точно – всё должно остаться, как есть. Это сохранит не одну жизнь, а я не хочу рисковать никем.
Кое-как справившись с собой, я встаю с лавочки и быстро снимаю с себя форму, чтобы переодеться. Только успеваю стянуть штаны, оставшись в одном нижнем белье, как в раздевалку заглядывает Чонгук. Мы замираем друг напротив друга, играя в немые «гляделки». Я не спешу прикрываться, сжимая в одной руке чистую майку, а парень не закрывает дверь, взглядом скользя по моему телу, скрытому лишь тканью нижнего белья.
Так же не сговариваясь, мы делаем пару шагов навстречу друг другу, и вот уже Чон прижимает меня к холодной стене, терзая грубым поцелуем податливые губы. Он не медлит, как Джин, вторгается горячим языком в приоткрытый рот и грубо, яростно целует, каждым касанием вызывая волны мурашек и приятную дрожь по всему телу. Подхватывает меня под ягодицы, приподнимая над полом, и на пару секунд заглядывает в глаза, не прекращая дикой борьбы языков, не прерывая жадные, глубокие поцелуи. Меня всю трясёт от одного только взгляда, проникающего в душу, и я слишком быстро прикрываю глаза, сосредоточившись лишь на этих ощущениях, на жарких прикосновениях и на чувствах к парню, которому вообще не стоило бы быть рядом сейчас.
Знаю, насколько неправильно я поступаю, но уже ничего не могу поделать, вместе с чувством стыда теряя и рассудок. Крепче обхватываю его ногами и прижимаюсь всем телом, выгибаясь под сильными руками и цепляясь ногтями за плечи. Хочу. Плевать, что всего пять минут назад я запрещала себе о нём даже думать. В глубине души я и тогда понимала, насколько бесполезна без него эта жизнь на самом деле. Чонгук на мгновенье отстраняется, и я стягиваю с него футболку, кончиками пальцев касаясь накачанного торса и уже полюбившейся татуировки в виде феникса. Как же безумно я скучала.
Парень тянется к застёжке бюстгальтера у меня на спине, и только в этот момент в голове проноситься мысль, что это будет нечестно. Если не по отношению к Чону, жизнь которого могу снова поставить под угрозу, так точно по отношению к Джину, которого сейчас я фактически предаю. Я не могу поступить с ним так эгоистично.
Мычу что-то нечленораздельное и неуверенно пытаюсь оттолкнуть Чона. Но он ловко перехватывает запястья и прижимает их к стене по обе стороны от моей головы. Перерывает поцелуй, лишь для того, чтобы прикоснуться губами к нежной коже на шее.
— Чонгук, — зову его я, бесполезно пытаясь остановить. С губ срывается первый протяжный стон, а поцелуи парня становятся всё настойчивее, даже чуточку жестче. Он прихватывает кожу зубами и снова целует, непроизвольно сильнее прижимая запястья к стене. — Гук... — выдыхаю со стоном, запрокидывая голову. Мысли путаются, а неконтролируемое желание затмевает необходимость остановить его. — Ммм... Пожалуйста... Чонгук... Чонгук... — шепчу, ощущая, как он опускается поцелуями к груди, зубами оттягивая ткань бюстгальтера. — У меня есть парень! — выкрикиваю в отчаянье, хватаясь за остатки здравого смысла. Если не остановлю его сейчас – я пропала. Никогда не прощу себе этого. — Пожалуйста, — повторяю, пытаясь выровнять совсем сбившееся дыхание.
Брюнет чуть отстраняется и несколько секунд неотрывно смотрит мне в глаза, будто бы пытаясь понять, действительно ли я говорю правду или снова решила его обмануть.
— Брось его, — произносит, наконец, изучая моё лицо потемневшими то ли от злости, то ли от желания глазами.
Бросить? Чтобы папа тут же опять узнал о Чоне? Чтобы начал на него охоту? Мы ведь всё равно не сможем сбежать, всё равно не будем вместе. Этой дурацкой любовью я делаю только хуже для него. Я нас обоих мучаю. Не выдержу больше, не смогу ещё раз всё потерять. Чонгук прав – я очень слабая. Я не умею бороться.
— Не могу, — качаю головой, жмурясь, чтобы сдержать непрошенные слёзы. Не могу снова подставить его под угрозу. — Я сделала свой выбор полгода назад. Менять не намерена, — отрезаю жестко, снова открывая глаза и тут же пугаясь этого холодного взгляда, коим Чон изучает моё лицо. Верно, выбор я сделала. Я выбрала его жизнь, разрушив при этом свою. Сейчас мне удалось собрать кое-что по кусочкам, но если я снова совершу ошибку – меня уже не склеить.
— Бросишь, — рычит он, в ответ на что я снова качаю головой. Я всё решила.
Чонгук смотрит на меня ещё пару секунд, после отпускает запястья и опускает на пол. Я в испуге продолжаю смотреть на него, ожидая, что же последует дальше. Вдруг парень резко ударяет кулаками по стене с обеих сторон от моей головы, от чего я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать полный ужаса вскрик, и, развернувшись, выходит из раздевалки, громко хлопнув дверью. Всё такой же импульсивный.
Я молча сползаю вниз по стенке и лишь в этот момент даю волю слезам, накопившимся за последнее время. Боль выходит наружу безудержными рыданиями, громкими судорожными всхлипами и бессвязным хриплым шепотом, хоть я сама не могу понять, к кому обращаюсь. Я всё так же зажимаю рукой рот и крепко сжимаю в кулак руку, вонзаясь ногтями в кожу, бессмысленно пытаясь физической болью перекрыть душевную. Никогда ещё не чувствовала себя настолько слабой, разбитой и сломленной. Второй раз я отталкиваю того, без кого себя не представляю, кому хватает одного взгляда, чтобы заставить сердце быстрее биться в груди, от чьих прикосновений я с ума схожу, забывая кто я. Второй раз и снова для его блага. Я просто хочу его уберечь. Ну, почему это так сложно?!
Постепенно мне удаётся унять эту истерику. Я ведь сильнее, чем все считают. Не позволю одному дурацкому чувству всё испортить. На первом месте свобода, потом карьера, а любовь можно убрать в дальний ящик. Мне всего лишь семнадцать... совсем ещё ребёнок. Только кажется, что я безумно влюблена, а на самом деле это всего лишь подростковое увлечение. Оно пройдёт, когда я повзрослею, обязательно. Нужно только перетерпеть, нужно только... дожить до восемнадцати.