Глава двадцать четвёртая
Девушка, подняв согнутую в локте правую руку на уровне головы, приняла ею удар биты, не позволив ей встретиться со своим виском. Её тело не шелохнулось, в глазах не сверкнул огонь боли, несмотря на то, что боль всё-таки пронеслась от руки и по всему телу; лишь пыль, осевшая на её одежде и вокруг неё в радиусе полуметра.
«Этот приём... — подумал Рюгудзи. — Я его уже видел! Эта стальная стойка, эта поднятая рука, этот взлёт волос после удара... Точно как у Камикадзе! Но ведь... — он раскрыл рот, глаза его расширились удивления. — А что, собственно, Касуми здесь делает?.. Откуда она об этом знает вообще?! Майки точно не мог сказать, так как знал, как и все остальные, что она занята первые дни августа и связаться с ней будет тяжело. Стоп! — и тут его осенило: — Занята первые дни? Схожие приёмы с Камикадзе? Появление в первые дни месяца «Истребителей» в городе? Не может быть...»
— Касуми!.. — прошептала Татибана, прикрывая ротик руками. — Касуми!
— Успокойся, Хината, — усмехнулась девушка. — Этот слабый удар мне ничего не сделает.
— Чё? Слабый?! — выкрикнул Киёмаса. — Совсем, что ли, девчонка, страх потеряла?!
— А у меня его никогда и не было! — прорычал Фудзимото.
Касуми сделала пару шагов, присела, прыгнула и с разворота ударила подошвой кроссовка парня по лицу, тем самым подкинув его слегка вверх, а затем — назад.
— Ты чё творишь?! — проорал один из людей Киёмасы.
— Совсем ахринела?! — вопил второй.
— Чего?.. — девушка выпрямилась, посмотрела на них исподлобья взглядом убийцы. — Ахринела? Это я-то?! Это я-то ахринела?! Хотите сказать, что это я пырнула ни за что про что человека и сбежала с места преступления?!
— Ничего себе правильная... — прошептала Сано-младшая.
Девушка кивнула в неё строгий взгляд.
— Ой! — пискнула она и закрыла рот.
«Лучше буду молчать...», — подумала Эмма.
— Чё ты несёшь... Дракен предал нас и всё на том! — прошипел из-за боли в лице Киёмаса.
— Ой, да идите вы в пизду, — цыкнула Фудзимото. — Буду я с вами ещё тут возиться...
Парни широко раскрыли глаза от страха, некоторые даже сделала пару шагов назад. Но даже это им не помогло: девушка в два счёта уложила их всех, отправив их во временный сон.
К окончанию её «работы» подъехала машина скорой помощи, из которой тут же выскочил Док и подошёл к пострадавшему. Двое людей вышли вслед с носилками.
— Док, — заговорила Фудзимото, — всё как надо сделай и положи его в «особенную».
— Понял, — без лишних вопросов, мужчина сделал кивок, выполнил все свои начальные обязанности, и через пару секунд Рюгудзи находился в скорой помощи, подключённый к специальным аппаратам.
В машину так же сели Ханагаки, которому обрабатывала раны прямо во время дороге сорокалетняя женщина с ярко-рыжими волосами, корни которых блистали серебром седины; её добрые карие глаза успокаивали и приводили в себя. Эта женщина — медсестра, помощница Дока, которая так же, как и он, ухаживал за Касуми в детстве, пока та лежала в больнице. Несколько лет назад её хотели повысить, но она отказалась, сославшись на то, что хочет и впредь оставаться медсестрой чисто для того, чтобы ухаживать за Касуми.
Вернёмся к остальным: Эмма и Хината тоже поехали, так же как и Касуми. На удивление, они все поместились в этой на вид обычной скорой помощи, которая внутри была намного больше.
Медсестра — Кора-сан — хотела сначала перевязать руку Фудзимото-младшей, но та отказала и сказала, чтобы сначала привели в порядок Ханагаки: она, Касуми, она же и Камикадзе, способна и перетерпеть такую жалкую боль.
По приезде в больницу Док вместе с Кеном отправился в операционный кабинет. За время операции медсестра долечила Ханагаки, накормила Татибана и Сано-сладшую (опять же, прежде чем заняться Касуми), и только после этого перебинтовали правую руку Фудзимото, одними лишь глазами спросив, в порядке ли та. Девушка в ответ улыбнулась и кивнула, сказав:
— Не беспокойся, от такого маленького синячка я не умру! — чем заставила ещё больше восхищаться Ханагаки собой.
«Удивительно... — подумал он. — Я ведь даже забыл ей написать или позвонить — за это надо будет извиниться. Но дело не в этом... Она как будто знала, где мы будем!», — парень подошёл к ней.
— Касуми...
Юная певица посмотрела на него.
— Что?
— Как ты узнала, где мы?
В этот момент на них с любопытством посмотрели две девушки.
— Предугадала ваш путь отступления по карте. Слава богу, что верно! — она посмеялась.
— Невероятно... — прошептала Татибана. — Касуми, да ты нечто!
— Да не такое уж и «нечто», — Фудзимото почесал затылок. — Просто дочь Садаэки Фудзимото.
Пояснять, что это значит, она не стала. Просто накинула на плечи медицинский халат, встала перед дверями в операционную и стала ожидать, когда оттуда выйдет Док с хорошими известиями.
Ждать пришлось, по сути, не так уж и долго, но даже эти сорок минут-час заставили потрепать всем нервы. Ближе к окончанию операции в больницу, о которой сообщил главе банды Ханагаки, прибежали остальные «Свастоны»; правда, большая их часть осталась на улице, к самому кабинету подошли: Майки, Мицуя, Чифую, Бадзи, Хаккай, Улыбашка, Злюка и (командир пятого (?)). Казалось бы, никто и не удивился тому, что тут присутствовала Касуми: ведь это больница того самого Дока, о котором говорила девушка (правда, те, кто её ещё не знал лично, а только по слухам, что именно Hope является девушка Майки, просто не обратили на неё своего внимания, или обратили, но не стали зацикливаться на ней, так как их беспокоил другой факт); однако Мандзиро Сано был одним единственным, кто показал удивление: он подошёл к ней и тихо спросил:
— Что ты тут делаешь?
— Глупый вопрос, не думаешь? — девушка посмотрела на него краем глаза, и в этом коротком взгляде читалась любовь и заботу.
— Ты тоже была там? — продолжил задавать вопросы Сано.
— Ты о битве на автостоянке? — и, не дождавшись ответа, продолжила: — Да, только не на самой автостоянке. Я перехватила их на пути. Мне сообщил Такемити, — она кивнула в сторону Ханагаки; мальчик из будущего же, слов в взгляд девушки, понял, что она сказала главе, и понял, что надо, в случае чего, ей подыграть. — Вызвала Дока, после чего мы все оказалось здесь.
— А рука? — и это он приметил.
— Ты бы сейчас о Кен-чике беспокоился — Фудзимото перевела взгляд на двери. — Хотя... тут и так всё понятно.
— В каком смысле?! — глаза парня расширились.
— В обычном: Кен-чик выживет, с ним всё будет хорошо.
Вот только на этом разговор их закончился: из кабинета вышел Док — он взглядом позвал девушку к себе.
— Я сейчас, — прошептала она Мандзиро, после чего скрылась в кабинета.
После её ухода в коридоре повисла нагнетающая тишина, атмосфера стала так себе. Все замолчали, каждый боялся сказать хотя бы слово. Всем было страшно за друга...
Однако волновались и боялись они зря: Касуми же сказала, что с Кен-чиком всё будет хорошо, значит — всё будет хорошо.
— Зачем ты меня позвал? — спросила Фудзимото, встав у самого выхода.
Мужчина подозвал её рукой к себе и кивнул в сторону пациента.
— Рана была смертельной, — начал он тихо, но так, чтобы девушка слышала его. — Если бы опоздали буквально на пару минут, его было бы уже не спасти.
— Я это и без прекрасно понимаю, — она кивнула. — Зачем мне это говорить?
— Просто... действительно ли вы изменили с тем мальчиком будущее? — мужчина посмотрел ей в глаза.
— Тебя волнует этот вопрос?
— Почему-то да, — по его выражению лица было понятно, что он взволнован. — Я переживаю за тебя.
— В каком смысле? — юная певица скрестила руки на груди, нахмурила брови и слегка наклонила голову набок.
— С такой жизнью, как у тебя... Боюсь, проживёшь ты не так долго, как хотелось бы, — и, чтобы девушка не начала возражать, продолжил: — Либо ты умрёшь из-за своего хрупкого тела, либо тебя убьют, либо... ты просто свихнёшься и — не дай бог — покончить жизнь самоубийством.
— Чего? — цыкнула она. — Не неси ереси! У пеня появился смысл! Я нашла, ради чего и кого жить! И потом, — Касуми вздохнула, успокаиваясь. — У меня есть ты, который сможет меня спасти и вытащить из могилы.
— Ты уверена, что я смогу это сделать? — Док нахмурился. — Вспомни последний раз: я еле тебя вытащил, еле-еле привёл твой мозг в здоровое состояние. Если бы я начал на сутки позже, тебя бы уже не было! Ты бы отправилась ща тем парнем вслед! — чуть громче сказал он.
— Не ори на меня... — прошептала девушка.
— Я не ору. Солнышко, я...
— Не время и не место разговаривать на эту тему. «Тосва» ждёт результатов, — и, повернувшись на пятках, горло направилась к двери.
«Вот же ж характерная девчонка...», — подумал Док, после чего отдал приказания отвести больного в «особенную» палату.
Девушка вышла из кабинета, злая и недовольная, но, слов в на себе любопытно вопросительные взгляды, улыбнулась и весело сказала:
— Чего вы тут такие хмурые поникшие? Я же сказала, что с Кен-чиком всё ок, — она показала соответственный знак рукой. — Жив он, правда, немного не здоров, — и слегка посмеялась. — Идите обрадуйте тех, кто на улице сейчас его перевезут в палату.
Началась небольшая суматоха: некоторые, кто остались тут, последовали за носилками, чтобы узнать, в какой палате будет лежать Рюгудзи. Оказалась, что так называемая «особенная» палата — личная палата Касуми, о которой та говорила. Пара человек ушла вниз рассказать остальным «Свастонам» о радостном известии: крик счастья и восхищения стоял громкий и долгий (пришлось даже разгонять). И во всей этой суматохе затерялся Мандзиро Сано. Точнее, он совсем пропал. Касуми нашла его только благодаря Такемити, который пошёл его искать и нашёл: парень сидел на улице, прислонившись спиной к стене больницы, а по щекам его текли слёзы.
— Майки... — прошептал Ханагаки и сделал шаг к нему, но девушка его остановила, положив ему на плечо руку.
— Такемити, — она улыбнулась. — Можно я?
— Конечно! — он кивнул и отстранился, улыбнувшись.
Девушка прошла вперёд тихими шагами приближаясь к Сано. Фудзимото села перед ним на корточки, улыбнулась и дотронулась до его волос, привлекая к себе внимание. Парень поднял мокрые от слёз глаза и посмотрел в её очи.
— Касуми... — прошептал он, слабо улыбнувшись. — Я так испугался... Ты не поверишь... очень сильно... И я так рад... так рад...
Касуми не ожидала такой искренности от Мандзиро, поэтому слегка опешила, однако, придя в себя, она села на колени и обняла его, прижав голову парня к груди. Говорить ничего не стала, лишь продолжала слушать:
— Когда я увидел его раненным, я готов был разнести там всё... Если бы не Такемути, я бы всех там уложил... Но он успокоил меня тем, что донесёт Кен-чика до больницы... А когда я увидел тебя перед операционной, то всё понял: сразу же, без лишних слов... — он обнял девушку в ответ, моча её плечо своими слезами. — И то, что ты там тоже была и сражалась за Кен-чика, и то, что это ты вызвала Дока... именно Дока, а не другого врача... Спасибо вам обоим... тебе...
— Майки, — наконец прошептала Фудзимото, зарывая нос в его волосах, — всё хорошо, — она гладила его по спине и целовала в макушке. — Уже всё хорошо...
— Спасибо... — продолжал шептать юноша.
Касуми осталась на ночь у Мандзиро, не сказав ни слово ни отцу, ни брату — об этом знал только Док. Она провела всю ночь рядом с Сано, поглаживая светлые волосы и любуясь сонным лицом парня. Девушка не переставала улыбаться ни на секунду, несмотря на то, что знала: утром её ожидает выговор.
И ведь точно: с утра, когда Майки проснулся, она коротко сказала, что ей надо идти домой (семейные дела) и что позвонит сразу же, как освободиться. Однако за весь сегодняшний день парень не получил ни сообщения, ни звонка. Он понимал, что Касуми ушла с чего-то важного ради спасения его лучшего друга, и именно из-за этого она не выходит на связь. Он понимал, но всё же не мог успокоить в себе страх, в то время как Касуми, явившись домой и сразу же направившись в кабинет отца, первым делом, что сделала, это села на колено перед столом, за которым, повернувшись спиной к пришедшей, сидел Садаэки Фудзимото, преклонила голову, закрыв глаза, и стала ожидать слов отца.
— Я крайне удивлён и разочарован... — с этого начал Садаэки, повернувшись на кресле к ней лицом, — твоим поступком, Камикадзе.