Мой Питер Паркер

Сегодня на площади перед Ратушей, в самом центре Нью-Йорка, было очень людно. Множество людей, столько, что даже по пальцам не пересчитать, пришли в этот день сюда, чтобы увидеть церемонию вручения награды храброму полицейскому, спасшему жизни, при этом, чуть не погибнув от пуль. Многие пришли с шариками или в футболках с изображением героя. Всего за один день о нем узнал весь мир и восхищался. Тот самый пример, когда обычный человек способен на подвиги, не имея суперспособностей. Где-то в этой толпе можно было заметить и услышать скрипачку, которая играла музыку для заработка денег. Кто-то, может быть, подумал, что она должна играть неплохо, ведь почти все уличные музыканты имеют скрытые таланты и потрясающие способности. Однако, такое впечатление сразу же с треском рушилось, стоило лишь услышать её игру и как она подпевает.

— Челове-ек-Пау-ук, – скрипачка ужасно пела, явно не имея слуха, — Челове-ек-пау-ук, – и даже на скрипке, что та держала в руках, водя смычком по струнам, тоже играть вовсе не умела. — Делае-ет всё-ё, что может Пау-ук: плетё-ёт паутину-у любого размера-а, ло-овит воров, просто-о как му-ух.

Любопытные подходили, чтобы взглянуть на уличную скрипачку, но им уж точно не нравилась ни её песня, ни игра, больше похожая на какую-то непонятную какофонию. Они смеялись над ней, но монеты всё равно кидали в разложенный от скрипки футляр, тем самым обеспечивая женщине-музыканту хоть какую-то прибыль.

— Челове-ек-Пау-ук, – снова протянула она. — Он о-очень сильный Пау-ук. И у него-о радиоактивная-я кро-овь. Уме-ет висеть на паутине Пау-ук.

Пока скрипачка играла, обращая на себя внимание некоторой части людей, на площади места становилось всё меньше. Было совсем не протолкнуться.

— Челове-ек-Пау-ук. В ночно-ой темноте-е он как све-ета лу-уч.

Среди этих людей, пришедших на награждение, были не только Бэт и Питер, но и родственники того самого офицера Дэвиса. Обещали придти Нед и Венди, однако среди такого количества людей они бы вряд-ли смогли пересечься с Уотсон и Паркером, как бы сильно не захотели.

— Челове-ек-Пау-ук, Челове-ек-Пау-ук. Весь райо-он спокоен, спасибо-о ему-у. Богатство-о и слава-а его-о не волну-уют. Челове-ек-Пау-ук, весь райо-он спокоен, спасибо-о ему-у. Богатство-о и слава-а его-о не волну-ют. Его-о жизнь как поро-оховая бочка-а. Приключила-ась беда-а –
Пау-ук тут как тут!

Закончив петь, она сделала поклон под редкие хлопки и скрививщиеся лица, а были и те, кто откровенно зажимал уши руками. Но её это не волновало. Убрав скрипку в футляр и захлопнув его, она пошла пробираться сквозь толпу, чтобы сменить место и подзаработать ещё.

Молодая женщина с чуть смуглой кожей и приятным, улыбчивым лицом шла под руку с сыном, который уже достигал ростом её саму. На ней была одета белоснежная блузка, как раз для торжественных случаев, и коричневая юбка длиною чуть ниже колен. Темно-каштановые волосы аккуратно заплетены в пучок, лишь пара прядей свисала по бокам. Стуча невысокими каблуками по каменной площади, она бросала взгляды, в которых сияли невыразимая гордость и восхищение, на своего мужа, взволнованно шедшего рядом. Он не показывал, как волновался, но это было видно. Прожив с ним столько лет, Рио успела вдоль и поперёк узнать Джефферсона Дэвиса.

Они остановились, когда практически дошли до нужного места.

— Вот выход на сцену. Мы будем напротив, – с ободряющей улыбкой произнесла Рио, глядя на своего мужа.

— Похоже, придётся говорить перед целой толпой народу, – голос Джефферсона немного дрожал. Он оглядывался по сторонам, кажется, пытаясь подсчитать, сколько же здесь людей.

— Ты справишься, милый.

Полицейский издал нервный смешок, поправляя фуражку на голове.

— В последний раз я держал речь старшеклассником. Мисс Стейнберг влепила мне тройку.

Майлз, их сын, засмеялся. Вот уж он не думал, что его отец когда-то плохо учился и не умел перед кем-то выступать в школе.

— Вот бы мисс Стейнберг была здесь сейчас, – сказала Рио, имея ввиду, что если бы его учительница увидела своего бывшего ученика, то непременно бы сильно удивилась.

— Пап, всё получится, – тоже постарался приободрить его Майлз, засовывая руки в карманы темно-синих джинс. — Ты же спас людей, что автоматически делает тебя супергероем.

— Супергероем? Нет... Просто я тот, кто не сдаётся.

— Поэтому ты и здесь, – Рио дотронулась до его плеча.

Было бы у них больше времени, они бы ещё поговорили, но из колонок на сцене, позади которой висел огромной плакат с изображением серьёзного профиля Джефферсона Дэвиса, полилась музыка, дающая сигнал к началу. Ему уже нужно было подниматься туда.

— Удачи, дорогой! – пожелала ему от всей души Рио, целуя в губы и отстраняясь. Майлз улыбнулся, подняв большой палец вверх.

Встряхнув плечами, полицейский развернулся к ним спиной и начал подниматься по ступенькам на сцену, где он сначала должен постоять в стороне вместе с остальными, слушая речь мэра, который сегодня вручит ему награду.

На сцену, к микрофону, вышел темнокожий мужчина в сером костюме, являющийся заместителем мэра. При виде него люди оживились и приветственно засвистели. Он окинул их всех быстрым взглядом и поднял руку, помахав им с улыбкой.

— Добро пожаловать! Прежде чем дать слово нашему многоуважаемому мэру, я бы хотел кое-что сказать лично от себя.

Все замолчали, подняв на него глаза.

— Нам повезло, что в городе появился супергерой по имени Человек-Паук. Но ещё больше Нью-Йорку повезло с его выдающимися гражданами. Каждый из вас может оказать помощь этому городу. Я рад, что могу с гордостью смотреть на вас всех! Рад, что нью-йоркцы истинные герои!

Стало шумно, так как раздались оглушительные хлопки, из-за чего не слышно было и музыки. Заместитель коротко кивнул и отступил, давая, наконец-то, слово мэру. Его изумрудно-зелёный костюм отлично гармонировал с такого же цвета галстуком и чёрной обувью, а рыжие волосы были красиво уложены набок, покрытые лаком.

— Спасибо, Джим. Что ж, я бы не смог сказать лучше. Но попробую. Некоторые из вас уже знают, чем будут заниматься. Но кто-то из вас этого не знает. Или, может быть, знал раньше, но сейчас сомневается в правильности своего выбора. Я скажу вам так: не сомневайтесь. Кем бы вы ни хотели быть, это будет правильно, потому что именно вы сделали этот выбор. У многих из вас когда-либо наступал переломный момент в жизни. Вы хорошо знакомы с этими моментами – это когда, к примеру, Индиана Джонс перебарывает свой страх перед прыжком в кучу змей. В жизни все так или иначе сталкивались с такими определяющими моментами. Жизнь – это вообще одна большая череда таких решающих моментов. Один из таких моментов случился с офицером Джефферсоном Дэвисом, ясно показывая, что он выбрал правильный путь и сейчас находится там, где и должен быть. Мы все знаем, что офицер Дэвис является героем. За его выдающуюся отвагу, за сохранение жизни граждан, я с радостью награждаю офицера Джефферсона Дэвиса медалью за мужество!

Люди кричат. Люди аплодируют. Люди свистят. Рио с Майлзом в том числе. Они смотрели на их храброго полицейского, не в силах отвести от него глаза. Такая гордость наполняла их. Такие радость и счастье за близкого человека, который смог всем доказать давно известную истину: обыкновенные люди тоже могут быть героями.

Мэру протянули коробочку с бархатной, красной подушкой, на которой лежала золотая медаль с лентой, символизирующей флаг США. Он взял медаль и попросил мистера Дэвиса наклониться, чтобы помочь тому надеть её через голову.

Заместитель наклонился к мэру, пробормотав тому на ухо:

— Сэр, вам звонок.

— Я сейчас немного занят, Джим.

— Сэр, это срочно.

Мэр вздохнул, взяв телефон, который передал ему его заместитель.

— Ладно, – сказал он, взглянув на Джефферсона с улыбкой. — Мои поздравления, – похлопав того по плечу, он ушёл со сцены под охраной, пока толпа наблюдала и слушала речь героя, из-за которого все здесь собрались.

— Эм, спасибо, мистер мэр. Это честь для меня, моей жены Рио и сына Майлза. Без их поддержки я бы ничего не достиг. Семья – самое главное в моей жизни. Когда-то я прочитал цитату: "Если вы живете каждый день так, как будто он последний, когда-нибудь вы окажетесь правы". Она произвела на меня впечатление, и с тех пор, когда я смотрю в зеркало каждый день, то спрашиваю себя: "Если бы сегодняшний день был последним в моей жизни, захотел ли бы я делать то, что собираюсь сделать сегодня?". И как только ответом было "Нет" на протяжении нескольких дней подряд, я понимал, что надо что-то менять. Сейчас я стою перед вами после выбора, который изменил мою жизнь. Я не боюсь смерти лишь потому, что мне есть что терять. Да, именно так. Вы не ослышались. Рискуя собой, спасая жизни, я в первую очередь понимал, что спасаю и своих родных. Боязнь потерять свою семью – самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни. Надеюсь, что ваша самоотверженность поможет всем нам построить светлое и справедливое будущее!

За разговором мэра по телефону наблюдала Бэт, стоя рядом с Питером. Они пришли также, как и многие другие, взглянуть и послушать героя. Что-то в глубине души не давало Уотсон покоя. Если у Питера это называется Паучье чутье, то у неё шестое чувство, которое никак не объяснить, оно просто возникало и всё. Только с чего бы?

— Тебе ничего не кажется странным? – поинтересовалась она, привлекая внимание Питера, дотронувшись до его локтя. Сегодня он был одет в черную куртку с замком, под ней выглядывала белая футболка с надписью "Эйнштейн" и каким-то рисунком химической структуры, руки он держал в кармане джинс, покачиваясь при этом на носках в старых, уже износившихся кроссовках.

Он посмотрел на неё вопросительно.

— Ну... твоё чутье? – намекает Бэт, начиная всё сильнее нервничать, глядя на мэра, у которого лицо будто окаменело и посерьёзнело в один миг.

Питер перевёл взгляд в ту же сторону, искренне недоумевая, из-за чего она так переживает. Разговор точно был не из приятных, судя по гневным словам, слетающим с губ мэра, и его бурной жестикуляции руками. Заместитель тоже выглядел всё более мрачным. Охрана начала поглядывать на толпу, словно кого-то в ней выискивая.

— Может, неудачные переговоры, – предположил Питер, поправив очки на носу.

Бэт вздохнула, ничего не говоря. Наверное, она и вправду просто себя накручивала. Паучок положил руку ей на талию, притягивая к себе ближе. Склонившись, чтобы поцеловать свою любимую в висок, он произнёс:

— Не волнуйся. Пока я жив, я никогда, никогда не позволю никому причинить тебе вред.

От его слов её сердце учащенно забилось. Как же она его любила! И с каждым днем всё больше, не переставая восхищаться им.

— Сходим потом в кафе выпить кофе? – Уотсон с улыбкой заглядывает ему в глаза.

Это было бы замечательным продолжением этого дня. Они давно никуда не ходили вдвоём просто посидеть.

— Мы могли... могли бы вместо кофе поужинать, – Питер говорит об этом так неловко, как в их первые дни знакомства, что было довольно мило. — Я даже могу сам приготовить. Или, знаешь, можем пойти в недорогой ресторан и поесть нормальной еды. Сваренную поварами.

Бэт смеётся, глядя на Питера с нежностью. Только он мог так предложить сходить на очередное свидание. Вдруг, она замечает, как мэра уводят с площади в окружении охраны. Это было более чем странно. Вот так взять и уйти сразу после награждения? В ту же секунду Питер замирает, как вкопанный, и его карие глаза моментально обращаются на сцену. Он отходит от Бэт, делая шаги ближе. Она окликает его, но тот будто не слышит её. Он крутит головой и его взгляд в кого-то упирается. Уотсон проследила за направлением, куда смотрел Питер, и тоже утыкается во что-то подозрительное. Несколько людей расходятся по разным сторонам площади и останавливаются, доставая из карманов своей одежды какие-то непонятные устройства, похожие на клубки проводов. Прежде чем в голове Бэт успевает ярким осознанием вспыхнуть "Бомба!", раздаётся взрыв.

Майлз, который был совсем рядом со сценой вместе со своей матерью, кричит, указывая своему отцу куда-то позади него:

— Пап!

Джефферсон оборачивается и успевает предпринять решение, бросаясь и отталкивая человека с привязанной к груди бомбой. Сам он, как в замедленной съёмке, потому что каждая секунда была важна, отталкивает других людей со сцены, но не успевает отскочить далеко, чтобы его не задело при повторном взрыве.

— Ложись! – оглушительный крик Питера отдался в ушах Бэт и она не успевает ничего понять, как тот толкает её на землю, а его сносит в сторону ударной волной, отбрасывая куда-то.

Майлз, которого тоже откинуло взрывом, лежал, с трудом пытаясь держать глаза открытыми. Он видел лишь серое небо и продолжал слышать взрывы на фоне, от которых отскакивали искры. Всё его тело стало вмиг ватным и непослушным. Подняться он не мог, оглушенный. Затем, чьи-то руки поднимают его и начинают тащить назад. Подросток слышит голос своей матери, как сквозь толщу воды:

— Майлз!

Он стонет, часто моргая, чтобы прогнать чёрные точки перед глазами, которые всё никак не уходили.

— Майлз, ты живой?!

Судя по тому, что он был в каком-то мало мальском, но сознании, то, по видимому, да. Он был ещё жив. Повернув голову, Майлз видит, как люди бегут, кого-то тащат или просто плачут, сидя на земле и схватившись за голову.

Ещё взрыв неподалёку, но его мама, лишь мельком оглянувшись назад, не перестаёт идти.

— Майлз?

Его, наконец-то, укладывают на асфальт. Кажется, что-то мокрое течёт по его виску...

— Майлз, ты в порядке?! – над ним склоняется обеспокоенная мама. Вся в пыли и в пепле она волновалась только за своего сына, не переставая звать его.

Голова Майлза поворачивается вправо, так как слух уловил чьи-то крики и возгласы. Недалеко от него люди положили ещё одного бессознательного парня, с которым рядом падает на колени светловолосая девушка, обхватив его лицо ладонями.

— Питер! – умоляюще зовёт Бэт. По её щекам начинают течь слезы, не переставая. Он опять спас её. А как же он сам?! — Очнись! – просит она, гладя его лицо, покрытое пеплом.

Майлз смутно пытается вспомнить, почему этот парень кажется ему знакомым. Не встречались ли они где-то? Ещё и это имя. Питер... Девушка держит его за руку, потом снова обхватывает лицо. По ней было видно, в какой панике и отчаянии она находится, не зная, как помочь своему парню. Подросток искренне сочувствовал ей.

— Нет, нет, нет, нет, – трясёт она головой, закусив губу.

Руки матери бережно, но с дрожью обхватывают лицо Майлза, отворачивая его от созерцания плачущей девушки.

— Майлз! Майлз, я здесь... только держись... держись...

Её голос постепенно возвращал его в действительность, как путеводная звезда.

— Ох... мам...

Рио всхлипнула, придерживая сына и помогая ему немного привстать. Майлз чувствовал, как кровь, стекающая по виску, дошла дорожкой и до губ, отчего во рту он теперь ощущал металлический привкус. Неприятно.

— Слава богу... малыш... – облегчение слышится в голосе его матери. Она ведь за него сильно испугалась.

Майлз тяжело приподнимается, опираясь назад поцарапанными в кровь ладонями об асфальт. На фоне он всё ещё слышал ту светловолосую, не перестающую терять надежду.

— Ты меня слышишь? Питер! Если слышишь, то сожми мою руку!

Должно быть, она думала, что его оглушило, а открыть глаза сил просто нет, поэтому просила хоть как-то подать ей знак, что он слышит её.

Звук проезжающей пожарной машины свидетельствовал, что помощь прибыла и скоро начнут тушить возникшие в результате теракта очаги огня. Майлз наблюдает, как мама поднимается и говорит ему: 

— Жди здесь! А я пойду искать папу.

Ему только оставалось смотреть, как мама исчезает в поднявшемся облаке пепла и груды металлолома.

— Питер! – не перестаёт Бэт звать своего любимого. — Очнись, Питер! Скажи что-нибудь!

Но тот по прежнему был без сознания. Если бы он мог, то открыл глаза, чтобы успокоить свою девушку и сказать, что с ним всё в порядке, но, увы, волна от взрыва была слишком сильной. Ему знатно досталось. Даже будучи Человеком-Пауком он не всегда был защищён от такого. Регенерация клеток помогала. Оставалось надеяться, что поможет и в этот раз...

Майлз поднялся, держась за бок, который кололо, и осмотрелся. Мама ушла искать папу и он не мог её оставить, не мог не помочь. Вдруг, он найдёт его первее. Попробовав сделать осторожные шаги, он убедился, что перед глазами ничего уже не кружилось и чёрные пятна исчезли, и тогда пошёл вперёд. От сцены мало что осталось. Её рухнувшие очертания едва виднелись из-за дыма и смога. Всё было каким-то серым, с неба падал пепел, будто зима наступила раньше срока. Неожиданно он заметил, что спасатель пытается кого-то вытащить из-под рухнувшей небольшой конструкции, и узнал свою мать. Подросток тут же оказался рядом.

— Мам!

— Майлз!

После того, как он помог спасателю освободить маму, та схватила его за руку. Обеспокоенность исказила её прекрасное лицо.

— О, Господи. Зачем ты пошёл за мной? Я же просила!

— Ты в порядке? – спрашивает Майлз, не реагируя на её упрёк. — Точно всё хорошо?

— Да, – она кивнула, осматривая его на наличие травм, потому что он мог пораниться, пока шёл за ней, — я буду в порядке. А ты?

— Нормально. Ладно, слушай, я... мне нужно найти папу.

Он осторожно отцепляет её руку, выдавливая улыбку, и встаёт с колен. Окидывает глазами завалы, напряжённо думая, где бы мог быть его отец сейчас. Всё ли с ним хорошо.

— Нет! Майлз!

Но он оставляет маму на спасателя, который начал задавать ей вопросы о самочувствии и ощупывать ногу, которая была зажата под конструкцией. Майлз всем сердцем надеялся, что папа найдётся, что он не пострадал. Этот ужасный день же должен был когда-нибудь закончиться. Когда всё успело так повернуться? Зачем кому-то понадобилось взрывать себя, лишь бы устроить теракт на людной площади? Как-то не верилось в теорию, что это могло быть просто ради огромной шумихи. Нет. Тот, кто это устроил, точнее, подговорил этих людей, точно знал, чего хотел – сорвать церемонию награждения. Так как его отец был полицейским, значит ли это, что из-за мести к нему?

Он приближается к лестнице, там же рядом была и трибуна. Металл, полыхающий огонь. Всё смешалось. По его лбу тёк пот, но он, вытерев его тыльной стороной ладони, бежит, заметив своего отца, лежащего на боку.

— Папа! – восклицает он, оказываясь рядом и переворачивая его на спину, стиснув зубы. — О... папа...

Под ним расползлось кровавое пятно. Майлз испачкался этой кровью, но не обращал внимания, продолжая трясти отца, чтобы привести в чувство, услышать от него такое родное "Сынок". Однако, Джефферсон не открывал глаза. Он не дышал.

— Папа, нет! Очнись, пап... Очнись! Очнись...

***

Неделю спустя

Похороны. Я надеялась, что в моей жизни будет как можно меньше вот таких моментов, но никогда не знаешь, когда это всё таки случится снова. Обычный день, как и многие другие. Хотя нет, не самый обычный. Ведь тогда состоялось награждение офицера Джефферсона Дэвиса, который помог Питеру и спас людей от пуль, загородив их машиной, где он сам находился. Он не побоялся, что может умереть. Для него важнее был его долг, не собственная жизнь. И как это нелепо, глупо, что он умер не тогда, а в день своего награждения, пик славы и всемирного внимания. Взрыв, как по щелчку пальцев, оборвал в тот день не только жизнь мистера Дэвиса, но и несколько десятков людей, которые присутствовали на награждении. Питер спас меня, оттолкнув от взрывной волны, однако сам пострадал. Помню, как молила кого угодно лишь бы он очнулся и не покидал меня. Прибывшая после пожарных бригада скорой помощи увезла его в больницу, где он пришёл в себя довольно скоро. Самое страшное обошлось. Ему действительно повезло, что он необычный человек, иначе бы последствия были куда серьёзнее.

Стоя под чёрным зонтом, по которому вниз стекали капли осеннего дождя, я держала руку на локте Питера и смотрела на фотографию Джефферсона с чёрной лентой в уголке. Рядом стоял венок из красных роз. У деревянного гроба, засыпанного цветами, мэру передали флаг. Он же подошёл к печальной Рио и вручил его ей. Затем похлопал Майлза по плечу в знак поддержки и пошёл в сопровождении охраны к выходу из кладбища. В дань уважения храброму полицейскому, теперь уже посмертно, на хмуром, облачном небе пролетели вертолёты, а коллеги отдали честь.

Когда церемония похорон прошла, у гроба остались четверо: Майлз, Рио, Питер и я. Мы стояли рядом с вдовой Джефферсона, принося ей свои искренние соболезнования. Она с печальной улыбкой вспомнила Питера, который раньше был частым гостем у них на ужине. Я же представилась его девушкой. Рио расспрашивала нас об учёбе и многом другом. Её и вправду это интересовало, но также разговоры сейчас помогали ей держаться, поэтому отказать в беседе не могли.

В какой-то момент я бросаю мельком взгляд на Майлза, понуро опустившего голову. Он не отходил от гроба с телом его отца. Терять кого-то на столько близкого очень тяжело. Особенно в раннем возрасте. Дети наивно верят, что их родители будут с ними всегда, но это не так. Надо быть готовым однажды расстаться с ними. Только так жаль, что Майлзу приходится переживать это сейчас. Интересно, сколько ему? Когда я впервые его увидела, он был совсем маленьким.

Питер тоже всё понял, поэтому, извинившись, покинул нас с Рио, подойдя к Майлзу. Они были недалеко, поэтому отсюда мы прекрасно слышали разговор.

— Мои соболезнования, – произносит Питер.

Майлз поднимает на него взгляд, нахмурившись. Разумеется, он не узнал его.

— Мы знакомы?

— Я – Питер Паркер. Я знал твоего отца. Ты тогда был ещё маленьким. И я был у ратуши во время взрыва... Слушай... Ты меня, наверное, совсем не помнишь. Я просто хотел сказать...

Но Майлз бесцветно перебивает его: 

— "Я знаю какого тебе".

Питер непонимающе смотрит на него.

— Ты ведь это хотел сказать, да? – не интересуется подросток, а ставит перед фактом. — Или "со временем станет полегче" или... знаешь... "таков замысел божий".

Его можно было понять. Взрослые всегда так говорят, чтобы поддержать, на самом деле ничего не понимая и не пытаясь вникнуть в суть проблемы. С виду не скажешь, что Майлз приверженец к какой-либо религии, но ему наверняка сейчас помогали мысли об этом: что душа его отца нашла заслуженный покой на небесах.

Питеру становится неловко.

— Прости, я просто...

Снова взгляд Майлза, как стальной кинжал, пронзил его.

— "Пытался помочь".

Он смотрит на Питера ещё какие-то секунды и разворачивается, тяжело выдыхая:

— Ну, да...

Питер растерянно остался стоять на месте, смотря ему вслед. Кто, как ни он, знал, какого это – потерять родителей. Майлзу нужно было дать время побыть одному, его состояние понятно.

Мы с Рио, держа зонты, подходим к Питеру.

— Я прошу прощения, – извиняется его мать. — Не знаю, что мне делать с ним.

Она чуть кивает головой, прощаясь с нами, и ускоряет шаг, чтобы догнать одиноко идущего Майлза. Гнетущая тишина и покой, на удивление, не нервировали. Но лучше всегда слышать смех и голоса, чем шелест деревьев, похрустывающую под ногами листву и завывание ветра на мёртвой земле...