🕷ТАЙНА🕷
— Добро пожаловать в Оскорп, меня зовут Бэтти Уотсон, я учусь в университете Эмпайр-Стейт и являюсь старшим помощником доктора Коннорса. Сегодня я провожу экскурсию для вас.
Самой не верилось, что мне доверили проводить экскурсию для школьников старших классов. Когда мне сообщили об этом, я прыгала по квартире от радости и позвонила Питеру, чтобы рассказать. Он был очень рад за меня. Жаль, что он не мог видеть меня сейчас, так как был занят работой в своём отделе.
— От меня ни на шаг. Такие правила, – предупредила я и добавила: — Соблюдайте их и всё будет нормально. А если забудете...
— Стойте, пустите! Пустите! – раздался чей-то крик с первого этажа.
Посмотрев туда, я увидела, что охранники выпроваживают молодого человека.
— Скажите, что это я! Родриго Геваро! Позвоните наверх! Скажите, что я – Родриго Геваро!
Вдруг, мой взгляд зацепился за знакомое лицо, которое затерялось в конце толпы ребят. Недоуменно нахмурилась, покачав головой. Надо же, Питер здесь. Так это он умудрился взять бейджик этого бедного парня. Он заметил мой взгляд, направленный на него, и уголки его губ немного приподнялись.
— Ну вот, – я натянула улыбку, — видите, что у нас бывает с опоздавшими.
Все неловко заулыбались в ответ.
— Итак, начнем?
Развернувшись, я повела их по проходам, через несколько лабораторий и других комнат. Зайдя в очередную лабораторию, отличавшуюся размером, со странного вида стойками и аппаратами на ней, я остановилась.
— Встаньте вот здесь, пожалуйста, – попросила я, указав на свободное место немного сбоку от входа.
В отдалении открылась полукруглая стеклянная дверь, из которой вышел мужчина в белом халате. Это был доктор Коннорс. Ни для кого не было секретом, что он родился в городе Корал Гейблс, штат Флорида. Был талантливым хирургом, который поступил на службу в армию США и был отправлен на войну. В качестве полевого доктора, Коннорс проводил хирургические операции на полях сражений, оказывая помощь солдатам, пока не получил серьёзное ранение правой руки при взрыве. В скором времени руку пришлось ампутировать. После возвращения к гражданской жизни в качестве исследователя-технолога, Коннорс стал одержим идеей раскрытия тайн регенерации конечностей у рептилий.
— Здравствуй, Бэтти, – произнёс он, улыбнувшись мне.
— Доктор Коннорс, – улыбнулась я.
— Приветствую, – доктор обратился ко всем. — Меня зовут Кертис Коннорс, и да, вы правильно заметили, я левша.
Он кивнул на то место, где у него не было руки. Раздалась пара смешков.
— Я не калека, я ученый. Ведущий в мире специалист по серпентологии. Но как больная Паркинсоном, которая в ужасе наблюдает, как её тело предает её... или человек с дистрофией сетчатки, который с каждым днем теряет зрение, я мечтаю излечиться.
Речь его была воодушевленной и решительной. Он точно знал, чего хочет добиться, от чего моё уважение к нему только возросло.
— Я хочу создать мир без изъянов, – в его глазах горел огонь. — Кто-нибудь догадался каким образом? – задал он нам вопрос.
Кто-то с передних рядов поднял руку.
— Да?
— Стволовые клетки!
— Перспективно, но я нашел решение более... радикальное.
Все задумались, включая меня. Связанное с серпентологией? Ящерицы отращивают свой хвост, это логично. Но как? Разве возможно передать ДНК человеку? Или он имеют ввиду какой-то другой способ?
— Скрещивание видов? – спросил Питер и все повернулись к нему.
Я всё ещё не понимала, зачем он решил затесаться среди школьников. Неужели только из-за того, чтобы поддержать меня и увидеть, как я провожу экскурсию?
Питер же, расценив всеобщее молчание как возможность говорить дальше, решил продолжить свою мысль:
— При болезни Паркинсона отмирают клетки мозга, вырабатывающие допамин, но у рыбок Данио есть способность... отращивать клетки на заказ. Надо как-то... передать способность той, о ком вы говорили, и она сама себя вылечит.
— Ну да, только у нее плавник на шее вырастит, – сказал кто-то насмешливо. Другие тоже засмеялись.
Доктор Коннорс внимательно вгляделся в Питера.
— Как вас зовут, молодой человек?
Вот же... Черт. Надо спасать его.
— Это Питер Паркер, один из лучших выпускников Мидтаунской школы, – произнесла я.
— Правда? – на губах доктора появилась слабая улыбка.
— Да, второй в своём классе.
— Второй? – переспросил Питер, ухмыльнувшись.
— Да, – самодовольно ответила я.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Наш разговор прервал звонок телефона Кёртиса Коннорса.
— Извините, долг зовет, – виноватым тоном сказал доктор. — Оставляю вас в компетентных руках мисс Уотсон. Рад был познакомиться.
Вслед за его уходом посреди зала появилась голограмма, похожая на дерево, от которого отходили ветки в виде эволюции, разделяя животный и растительный миры. Вслед за голограммой раздался мягкий женский голос:
"— Перед вами древо жизни Оскорп. Древо жизни нашей планеты весьма ветвисто, в одной лишь видовой генетике Оскорп... "
Я улыбнулась и быстро проговорила:
— Подождите меня здесь, пожалуйста. Мне нужно разобраться с кое-какой проблемой. Ничего не трогать!
Направилась к Питеру, который уже собирался уходить и, взяв его за руку, оттащила к каморке со швабрами. Оглядываясь по сторонам, втолкнула его туда и зашла следом. Каморка была небольшого размера и двое людей здесь в тесноте, но помещались. Развернувшись к Питеру лицом, поняла, что мы находимся почти вплотную прижатыми к друг другу.
— Зачем ты забрал пропуск у Родриго? – спросила я шёпотом. — И вообще, что ты здесь делаешь?
Паркер запустил руку в волосы.
— Ммм, ну да, Родриго... Хороший парень.
— Ты следишь за мной?
— Нет! Что ты... даже не думал. Я не слежу за тобой.
Я приподняла брови, но промолчала. Питер вздохнул и признался:
— Я проскользнул, чтобы увидеть доктора Коннорса. Гарри столько о нем рассказывал. Ну, и ещё я люблю науку. Как я мог удержаться от того, чтобы не попасть на твою экскурсию?
— Ладно, Питер. Я должна вернуться к группе. Только не подставляй меня. Держись с остальными. Ты и так уже выделился. Смотри, чтобы Гарри не узнал об этом.
— Конечно. И... Бэт?
Я уже прикоснулась к ручке, поворачивая её, когда он остановил меня.
— Да?
— Тебе идёт этот халат, – сказал Питер. Даже в полутемноте я могла отметить, что у него появился небольшой румянец на щеках.
— А вам эти очки, мистер Паркер, – не осталась я в долгу, сделав ему комплимент.
Не удержавшись, прижалась губами к его и тут же отстранилась, но Паучок с неожиданной властностью притянул меня за талию обратно, увлекая в настойчивый поцелуй. Его губы жадно сминали мои, будто он изголодался по ним, как дикий зверь. Возможно, так оно и было, потому что последние пять дней я засиживалась в Оскорп допоздна, а остальное время занимала учёба в университете. Я просто приходила в квартиру никакая и ложилась спать прямо в одежде. Даже для Бэтти Уотсон совмещать стажировку и учёбу было тяжело.
Питер оттеснил меня к стене и, прервав поцелуй, прижался к шее, доступ к которой я ему предоставила. Откинувшись головой назад, прикусила губу, чтобы не застонать. Могут услышать.
"Черт! Группа!"
— Питер... – я потянула его за волосы, заставляя посмотреть на меня. — Питер, меня там ждут. Нужно идти.
Он в последний раз целует меня и с разочарованным вздохом отпускает, помогая привести одежду в порядок. Пригладив волосы, я бросаю на него многозначительный взгляд и выхожу из каморки. Посмотрев на своё отражение на стеклянных дверях, я возвращаюсь к уже заскучавшим школьникам.
— Простите, что задержалась. Проблема была решена.
Минуту спустя в помещение за мной зашёл Питер, как ни в чем не бывало вставший рядом с другими. Засунув руки в карманы толстовки, он посмотрел на меня.
— Итак, сейчас я покажу вам первые разработки заменителя искусственной кости, которые заменят привычные нам импланты, протезы из пластика и металла.
Мы зашли в соседнюю лабораторию. Кто-то не удержался от вопроса:
— Что же это за материал?
— При создании нового пластика использовалось два вещества: минерал гидроксиапатит. Это вещество, присутствующее в настоящих костях и отвечающее за обеспечение их жесткости, устойчивости к внешним нагрузкам. И полиэфир поликапролактона. Данный материал уже известен медицине. Он представляет собой биосовместимый полимер, наделяющий искусственные кости высокой эластичностью.
Видя шокированные лица, я с удовольствием продолжила:
— На полимерную часть приходится всего десять процентов, но этого вполне достаточно, чтобы наделить протезы высоким уровнем эластичности. Кости, импланты, созданные из представленного материала, можно растягивать на тридцать-шестьдесят процентов от их длины без риска разрушить структуру. Еще одно несомненное достоинство материала – высокая пористость. Около половины объема «искусственной кости» составляют микропустоты. В эти пустоты проникают клетки организма, осуществляя регенерацию. С течением времени в искусственных костях разрастаются кровеносные сосуды, появляется натуральная костная ткань. На следующем этапе регенерации поликапролактон разрушается до воды, углекислоты и капроновой кислоты, а внутри имплантата остаются только клетки организма и минеральная часть.
— А опыты уже проводились?
— На данный момент эксперименты проводились только на животных. Время наблюдения за реакцией организма исчисляется только неделями, но прогнозы весьма перспективны – организм не просто принимает материал, но быстро «принимает его за своего», и имплант в скором времени обрастает клетками и сосудами. А сейчас прошу следовать...
Экскурсия продолжалась ещё три часа, пока уставших и проголодавшихся школьников не пришлось отвести в столовую. К слову, еда там тоже была не совсем привычная для человека. Многое осталось точно таким же, как гамбургеры, хот-доги и прочее, но также можно было взять попробовать небольшие пластиковые упаковки с зелёным желе внутри. Настоящим желе это, конечно же, не являлось. А полноценным завтраком, обедом и ужином. Да-да, несколько ложек зелёной жижи и есть не захочешь целый день. На вид не очень, зато сколько пользы! Правда, я сама ещё это не пробовала...
Проводя школьников до выхода из Оскорп, я вернулась к своим обязанностям. Как и Питер. Не успела я присесть за своё рабочее место и помассировать виски от ужасной головной боли, как Фиби (ещё один стажёр из Колумбийского университета и по совместительству моя коллега) окликнула меня, сообщив, что доктор Коннорс ждёт в своём кабинете по какому-то срочному делу.
— Ни минуты отдыха, – прошептала я, со вздохом поднимаясь.
Надеюсь, что дело не такое уж и срочное. Может, сделать кофе или что-то вроде. Перед тем, как войти, я постучала. Даже, если звали, всё равно нельзя забывать о правилах вежливости.
— Войдите, – раздалось с той стороны.
— Звали, доктор Коннорс? – спрашиваю я, убрав руки за спину.
До этого, я ни разу не была у него в кабинете, так как ученый всё время был где угодно, но не здесь, поэтому со скрытым любопытством осматривала всё. Моё внимание привлекла куча изобретений, расставленных в шкафах, на столах и даже на полу. Его кабинет был как одна моя квартира.
Кертис улыбнулся мне, сидя у себя за столом с белой кружкой в левой руке.
— Я слышал, что экскурсия была замечательная. Ты хорошо справилась, Бэтти.
— Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя, как в груди всё расцветает от его похвалы.
— Ты довольно просто объяснила действие искусственной кости и я подумал, что...
Дальнейшие его слова я постыдно пропустила мимо ушей, так как скосила глаза на странный аппарат, который стоял за защитным стеклом позади него. Вопрос сам сорвался с языка:
— Что это?
Доктор Коннорс приподнял брови и, чуть обернувшись, посмотрел в ту сторону.
— Ах, это. Аппарат Ганали. Идея максимально проста. Кладёшь сюда антиген и он выпускает облако, которое может поглотить весь район. И даже город. Теоретически за один день лечится полеомелит. Но не все были согласны. А вдруг в аппарат будет заложен токсин. А те, кто против прививок, куда они скроются от облака. Вот он и стоит здесь, собирает пыль. Жаль, что мы с Ричардом столько сил вложили в него, а никто этого не оценил.
— Ричард... Ваш коллега?
— Больше, чем коллега. Он был моим другом.
На его губах появилась грустная улыбка.
— Он больше не работает с вами? – спросила я.
— Ричард умер тринадцать лет назад.
"Тринадцать лет... " – пронеслось у меня в мыслях. "Неужели бывают такие совпадения?"
Но я уже привыкла к тому, что в моей жизни совпадений не бывает и потому, боясь подтверждений своим догадкам, уточнила:
— Как его звали?
— Паркер. Ричард Паркер.
В висках застучало сильнее, будто по голове ударили тяжелым молотком. Мои предположения оказались верны. Перед глазами встал серый могильный памятник и белые лилии, которые я положила рядом. И образ печального Питера, с такой болью рассказывающего, как погибли его родители. Он не знал, что его отец работал в Оскорп и был знаком с доктором Коннорсом? Ну, конечно. Как он мог знать, ведь тогда ему было всего шесть лет. Вряд-ли он запомнил, кого видел в день их похорон. Но меня интересовало другое. Если доктор Коннорс был другом отца Питера, почему не пытался с ним как-то связаться?
— А вы знали... что у него был сын? – спросила я, чувствуя, как холодный пот стекает по шее за шиворот халата.
— Вы знали Ричарда? – удивился Кёртис.
— Ответьте на мой вопрос, – с нажимом сказала я, добавив: — Пожалуйста.
— Знал ли я, что у него был сын? Да, я знал. Но Ричард никогда не упоминал, как его зовут. В день похорон я хотел поговорить с ним и предложить свою помощь, но его родственники не хотели меня видеть. Они обвинили меня в том, что это я виноват. Я тогда должен был лететь в Швейцарию, а не Ричард, но обстоятельства сложились иначе.
Было видно, что слова давались ему с трудом. Потерять друга нелегко. Ещё и быть косвенно виноватым в его смерти... Нет, я не винила его. Я понимала тётю Мэй и дядю Бэна в тот момент.
— Если бы вы могли увидеться с ним... с сыном Ричарда... вы бы этого хотели?
— Больше всего на свете, – отвечает Коннорс, бросая задумчивый взгляд в окно, за которым уже вечерело. — Я не могу вернуться в прошлое и отговорить Ричарда поехать вместо меня. Я, наверное, никогда не смогу искупить свою вину. Но я бы хотел извиниться перед ним.
Я кивнула своим мыслям и направилась к двери, считая, что на этом могу быть свободной. Однако, я замерла у ручки и чуть повернув голову, произнесла:
— Может быть, вам выпадет такой шанс, доктор Коннорс. Всего доброго.