Мой Питер Паркер

Будильник на телефоне противно завибрировал и включилась мелодия скрипки. Но я проснулась задолго до него. Не спала практически всю ночь, потерянным взглядом глядя на потолок своей комнаты и прокручивая в голове приближающийся день. Мой мозг просто не может заставить себя перестать планировать самый важный день за мои восемнадцать лет. Да, он всё таки наступил. Я еду в университет. И не какой-то там обычный, а самый престижный. Чего только стоило мне увидеть кто учился там. Норман Осборн окончил Университет Эмпайр-Стейт, получив степень по естественным наукам на пятом курсе. Он изучал химию и электротехнику, а также ряд курсов делового администрирования. Он подружился со своим учителем профессором Менделем Штроммом.  Работая вместе, они создали Osborn Chemical, которая позже стала известна как компания Оскорп. 

После того, как я узнала, что Питер Паркер – это Человек-паук, то вскоре он рассказал мне кто на самом деле являлся Зелёным гоблином. Я не могла поверить своим ушам. Им был никто иной, как мой кумир с детства – Норман Осборн. Вот почему тогда в музее, когда мы заговорили о стажировке и Гарри Осборне, давнем друге Питера, то Паркер отреагировал так странно. Ведь получается, что он был в каком-то смысле виновен в смерти его отца, который сошёл с ума. Питер винил себя за это до сих пор, но я убедила его, что по другому поступить он не мог. Не пронзи Гоблина собственный глайдер, тот бы и дальше творил беспредел и хаос. Конечно, это было ужасно, скрывать такое от единственного сына. Надеюсь, что Гарри не узнает об истинных причинах смерти своего отца.

В день, когда пришло письмо, сообщавшее о моем поступлении в  университет, я была на седьмом небе от счастья. Я гордилась тем, что не зря старательно и прилежно училась все эти годы, и что в конце концов мой изнурительный труд полностью оправдался. Сейчас я поняла, что вся моя жизнь была подготовкой к этому дню. Вместо того, чтобы гулять и выпивать, как мои ровесники, я занималась и училась. Мне было легко просидеть в обнимку с учебником целый день. Подавала документы в разные заведения Нью-Йорка, но я никак не ожидала, что за меня будут бороться. Университет Эмпайр-Стейт был лучше других, это признанный факт, и, разумеется, я ответила согласием на их предложение. Увидев размер стипендии, я, мягко говоря, подавилась воздухом. Я таких даже карманных денег не получала. Доход нашей семьи был средним, как и у многих американцев, поэтому такая выделенная сумма стипендии сводила к минимуму затраты на обучение.

— Бэт!

Слышу, как мама зовёт меня, и со вздохом закрываю лицо ладонями. Хотя бы минутку ещё полежу, соберусь с мыслями так сказать.

— Бэтти Джейн Уотсон!

Проклинаю всё на свете и скатываюсь с такой уютной, нагретой постели, обувшись в мягкие тапочки. Медленно оглядела свою комнату. Завтра эта спальня перестанет быть моим домом. Нужно было начинать жить отдельно.

— Бэтти! Ну, сколько можно тебя звать!

— Встала я! Встала! – кричу я в ответ.

Направляясь в ванную, я чувствую, как живот скручивает, а голова будто бы кружится. Естественно, что я волновалась. Это совершенно обычное состояние. Но больше меня самой волновались разве что родители. Даже доводы о том, что со мной в университете будут учиться Нед и Питер, их особо не убедили. Было бы здорово, учись с нами ещё и Венди. Считай, что и не расставались бы. Ведь наша Четвёрка вместе навсегда? Купер поступила в Колумбийский университет, выбрав факультет журналистики, что меня нисколько  не удивило. Обучение там стоило очень дорого, поэтому её родители подали документы на финансовую помощь. Ну, и помимо этого можно рассчитывать на гранты и стипендию, которые покроют больше половины расходов. Наши университеты находились не так далеко друг от друга, так что был шанс иногда всем вместе собираться, если появится время.

Смотря на себя в зеркало, что висело в ванной, я невольно задумываюсь о том, как сильно изменилась. Не только внешне, но и внутри. Мне захотелось осветлить и без того светлые, пшеничные волосы, и теперь они были золотисто-пепельного цвета. Светлая кожа так и не загорела, потому что по генетике это передалось мне от отца, ну и почти бледные веснушки на щеках смотрелись точно также, как и всегда. Привожу себя в порядок, сделав утренние процедуры, и спускаюсь вниз, почти успокоившись. Знаю, что родители переживают, как бы я не опоздала на первое знакомство с университетом, но этот день представлялся мне ни один раз, и даже не два, всё было обдумано наперёд. Честно говоря, кусок в горло не лез, но под непоколебимым взглядом мамы пришлось всё съесть. Она то знала, что скорее всего я ем нормально в последний раз, ведь вместе с поступлением мне придётся переехать на квартиру, которую сняли недалеко от университета в районе Гринвич-Виллидж.

Чтобы не ударить в грязь лицом, я выбрала кремовую блузку, клетчатую юбку и туфли-лодочки чёрного цвета. Волосы убрала в пучок, скрепив их заколкой. Сделала лёгкий макияж и повесила на плечо новую сумку, купленную специально под тетради и учебники.

"Ты там будешь не одна, Бэт. Придут же ещё Питер и Нед. Значит, и волноваться ни к чему?"

Но знакомые виды города не подействовали на меня успокаивающе или что-то в этом роде. Я была полностью погружена в планы и мечты. Кажется, что родители о чем-то болтали, наверное, пытаясь меня приободрить и поддержать, но я мало что могла уловить из их слов в данный момент. Всё моё внимание привлёк университет.

— Вот мы и на месте! – негромко воскликает мама, когда мы въезжаем на территорию через главные ворота.

В жизни здание университета было более внушительным, чем в брошюре и на главном сайте. Масштабы немного пугали. Можно и  потеряться среди этих дорог и корпусов, но я надеюсь, что через несколько недель смогу здесь полностью освоиться. На мощенной каменной площади стояла целая толпа народа: родители, которые также, как и мы, приехали сюда в первый раз со своими детьми первокурсниками, ребята по старше, одетые в легкие свитера с логотипом университета. Вокруг было столько зелёных насаждений, скамеек и  большой фонтан, что глаза от непривычки разбегались, чтобы охватить всё и сразу. Сегодня был солнечный, ясный день, настраивающий на позитивный лад, но настроение у меня всё ещё стояло на отметке "пойдёт".

— Просто поверить не могу!

Голос мамы вывел меня из задумчивого состояния. Вопросительно посмотрела на неё.

— Что ты уже студентка, – ответила она. — Моя маленькая малышка – студентка! Просто поверить не могу! – мама вскидывает голову кверху, быстро моргая, чтобы не потекла тушь и не испортился макияж.

— И будет жить отдельно, – добавляет папа, на что мама, уже не сдерживаясь, всхлипывает в голос.

Лёгкий, теплый ветерок пронесся ласкающим порывом. Я глубоко вздохнула, чувствуя ком в горле. Плакать не входило в мои планы. Не хватало ещё разреветься тут вместе с ней. Поэтому я подошла, взяв её руку в свою, и крепко сжала, выражая этим, что стою рядом и пока никуда не ушла.

— Послушай, – произнес отец, подойдя к нам. Он опустил свои ладони мне на плечи. — Всё будет хорошо. Ты заслужила здесь учиться. Мы тобой очень гордимся.

В его глазах заблестели слезы.

— Пап, – сказала я, чувствуя ком в горле.

— Это же твои друзья? – спрашивает мама, глядя куда-то в сторону.

Я поворачиваю голову и вижу Питера с Недом. На Паркере была белая рубашка и серые штаны, пиджак он держал в руках, потому что на улице было жарко. На Неде тоже был костюм, такой же как и на выпускном. Они оба выглядели так по взрослому. Прошло ведь только три месяца. У Питера даже лёгкая щетина появилась... Невольно покраснела, думая о том, как колоться будет при поцелуе.

"Хватит. Хватит. Хватит."

— Иди к ним, – говорит папа, подталкивая меня легонько в спину.

— Позвонить не забудь, когда у вас всё закончится! –  уже кричит мне мама, когда я побежала к Питеру и Неду.

Я врезалась в Питера и тут же была подхвачена им, и крепко стиснута в объятиях. Паучок дышал мне в макушку, щекоча волосы своим дыханием.

— Привет, – мягко произнёс он и отстранился, чтобы взглянуть на меня. — Я скучал, – признался он, переплетая наши пальцы.

— Я тоже скучала, – ответила, убирая другой рукой прядь волос с его лба.

Мы не виделись с ним с конца июня. Так уж получилось, что тётя Мэй решила навестить родственницу в Бруклине и Питер был вынужден поехать с ней. То то теперь там преступность снизилась. Я следила за каждым выпуском новостей по телевизору и с жадностью смотрела на кадры с Человеком-пауком. Разумеется я переживала. Но Питер вернулся и мы снова будем вместе. 

— Может, прекратите так смотреть друг на друга? – пробормотал Нед, которому явно было неудобно. — Я вообще-то тоже скучаю по Венди и вы своими гляделками словно по живому режите.

Мы неловко отвели глаза в сторону.

— Прости, – сказала я. — Думаю, нам надо всем вчетвером собраться как-нибудь, как в старые времена. Что скажите?

— Было бы здорово, – согласился Питер, а Нед часто закивал. Кому как ни ему хочется видеться с Купер по чаще. Как я знаю, они созваниваются по телефону почти каждый день. И выходят на связь по Скайпу. Прямо неразлучные голубки.
Но я их прекрасно понимала. Сама изнывала от тоски по Питеру. Только редкие переписки с ним и спасали. Трудно было удержаться от того, чтобы не поцеловать его сейчас.

Тряхнув головой, улыбнулась парням и мы втроём направились ко входу в университет, где уже у ступенек лестницы столпились любопытные студенты первого курса. Пожилая женщина в строгом бордовом костюме и пучком седых волос представилась нам как миссис Хилл – одна из преподавателей, а также заведующая по устройству студентов. В её обязанности входило организация ознакомления с университетом, своего рода экскурсия, ответы на интересующие нас вопросы, выдача персонального расписания и многое другое.

Университет изнутри поражал также, как и снаружи. Всё такое архитектурное. По словам миссис Хилл, мэр Нью-Йорка выделил им три года назад средства на закупку новых технологий для обустройства компьютерных и обычных аудиторий. Была куплена и новая мебель с инвентарем для химико-биологических исследований. В общем, университет оснастили очень даже хорошо по нынешним меркам. Его можно считать одним из самых технологичных и современных. Нам показывали аудитории, рассказывали о том, какие занятия там проходят. Воистину впечатляющим был монумент памяти в холле, на первом этаже. На нем выгрированы знаменитые преподаватели и студенты, которые выпустились из Эмпайр-Стейт. Среди них заметила знакомое имя и фамилию – Норман Осборн.

Почему такие люди, как он, то есть, имеющие высокий интеллект и такие способности, желают чего-то большего? Впрочем, эта жажда невозможного понятна и ясна, но до сих пор не приводила к чему-то хорошему. Превращение Осборна в Зеленого гоблина тому доказательство. Это свело его с ума и он закончил свою жизнь не так, как бы того хотел. Да и Питер чувствует себя виноватым. Но он ни на минуту не сомневался в своем решении скрыть правду. Он не хотел, чтобы люди считали Нормана злодеем и проклинали даже после смерти. Лучше пусть для всех он останется великим учёным и отцом. Пусть для Гарри он будет хорошим человеком.

После монумента нас проводили в библиотеку, которая находилась в другой части университета. Она была большая и на столько заполнена книгами, что глаза разбегались от всего этого разнообразия. Нам разрешили походить по рядам и осмотреться. Питер взял меня за руку и повёл куда-то вглубь библиотеки, что я и удивиться не успела. Оглядываясь назад, я боялась, что нас кто-нибудь окликнет, но другим не было никакого дела до нас, как и миссис Хилл, которая оживленно болтала с библиотекарем.

— Куда ты меня ведёшь? – спросила я у Питера.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором что-то промелькнуло, а затем я оказалась неожиданно прижата к стеллажу. Одной рукой Питер обнял меня за талию, чтобы смягчить удар и не причинить мне боль, а другую поставил рядом с головой. Наклонившись совсем близко, он низко прошептал:

— Я больше не могу.

Непонимающе на него посмотрев, я собралась было спросить что на него нашло, но его губы впились в мои так грубо и горячо, что все вопросы, готовые слететь с языка, просто забылись. Отвечая ему, я зарылась рукой в его волосы, притягивая ближе. Питер забрался пальцами под мою блузку, касаясь кожи на спине, и я тихо застонала, с трудом сдерживая себя. Оторвавшись от моих губ, Паучок перешёл на шею, осторожно прикусывая чувствительную и тонкую кожу. Но именно в этот момент в моей голове почему-то некстати всплыл вопрос. Положив ладонь на плечо Питера, я мягко даю понять, чтобы он посмотрел на меня. Когда его затуманенные карие глаза встретились с моими, я произнесла, жутко покраснев:

— Я тут подумала... А как ты стреляешь паутиной?

Питер, тяжело дыша, спросил:

— Почему ты интересуешься?

— Просто любопытно. Меня этот вопрос давно волнует.

— После укуса генетически модифицированного паука стрельба паутиной из запястьев – это побочный эффект, который дает мне такую способность.

— То есть, у тебя паутина сама что ли прямо из желёз выделяется?

— Давай не будем это обсуждать, – неохотно сказал Питер.

— А ты только из запястий стреляешь или ещё… из каких-нибудь других мест?

Паучок подавился воздухом, уставившись на меня.

— Какой грязный у тебя рот.

— Я не имела ввиду ничего такого! – возмутилась я, сравнявшись цветом с помидором. — Вполне себе понятное любопытство. Ты же не говорил мне об этом.

Питер снова наклоняется, хриплым голосом вызывая у меня табун мурашек:

— Как-нибудь я тебе покажу... откуда ещё могу стрелять.

Сглотнув, я потянулась к его манящим губам, но оклик Неда вернул в действительность:

— Ребята! Эй, вы где? Нам уже пора идти!

Мы с Питером впервые были солидарны во мнении, что Нед был лишним в эти минуты. Но с другой стороны, если бы он не пошёл искать нас, я бы точно ещё долго не смогла оторваться от губ Паркера.

Вернувшись к остальным как ни в чем не бывало, мы продолжили нашу экскурсию по университету. Где-то через три часа миссис Хилл снова сопроводила нас в холл на первом этаже, где, наконец, вручила каждому расписание занятий и аудиторий, в которых они проводились. Теперь мы были свободны и могли расходиться по своим делам: кто в кампус общежития, который находился буквально недалеко, кто также, как и я, возвращался на съёмную квартиру. Пообещав написать Питеру сообщение, как я устроилась на новом месте, поехала с родителями в Гринвич-Виллидж.

Этот район находился в западной части Нижнего Манхэттена и ограничен Бродвеем, 14-ой улицей, Западным Хьюстоном и рекой Гудзон. Если практически весь Манхэттен похож на шахматную доску с его прямыми углами и ровными улицами, то улицы в Гринвич-Виллидже кривые и могут пересекаться под острыми углами.
Эта часть города сыграла важную роль в творческой истории США. Здесь появилось много новых музыкальных жанров и талантов, таких как Боб Дилан и Нил Даймонд.
А ещё именно в этом районе в одном из домов жила героиня Керри из сериала "Секс в большом городе". Изюминкой и особенностью этого района являются маленькие уютные бутики и магазинчики. Только увидев их за стеклом машины, я захотела выделить целый день на шоппинг вместе с Венди.

Съёмная квартира, в которой я буду жить на всё время учёбы, находилась на втором этаже, правая дверь в конце коридора. Родители помогли перетащить мои вещи в коробках. Их оказалось не так уж и много, я думала, что будет больше. В этом я сейчас находила однозначный плюс. Не пришлось ещё несколько раз подниматься и спускаться обратно. Ремонт здесь был неплохой, комнат всего две: это спальня и небольшая гостиная. Горячая вода только в рабочие дни, то есть на выходных начну закаляться. Помогая мне обустраиваться, родители не переставали говорить, какая я у них взрослая и так скоро упорхнула из домашнего гнезда. Пролетит время и найду себе парня, с которым захочу семью. Я пока не задумывалась об этом, но того самого парня, кажется, нашла...

Родители посидели со мной до вечера. Мама всё не хотела отпускать меня. Отцу пришлось чуть ли не затаскивать её на плечо и выводить из квартиры. Ну, это всё не буквально, конечно. Но примерно так это и выглядело. Обняв их на прощание, я впервые осталась сама по себе, одна в полной тишине. Вспомнила, что должна была написать Питеру и решила, что лучше будет позвонить ему. Разговаривая с ним, я чувствовала  что ещё никогда не была так счастлива тому, что судьба свела нас вместе. Хотелось верить, что навсегда.