Реакция мистики майнкрафт на т/и [Закрыто]

Руки наконец дошли дописать... как по мне 2 часть получилась слабоватой(?) по сравнению с первой, я просто немного в выгорании, но надеюсь,что вам понравится ╥﹏╥
Возможно есть ошибки, как обычно главу пишу и выпускаю ночью.

С Пасхой, звëзды, котята и лисы 💙💋
_______________________________

Хики(Hiki):
Шëл дождь. Хики сидел в одной из четырёх одинаковых комнат. В той, где обычно было тепло - потому что ты любила именно её. Лишь в этой комнате не скрипели половицы, не мигал свет, и запах дерева был мягче. Здесь ты когда-то заснула у него на плече, играя пальцами с узором на его руке, пока он смотрел в потолок, делая вид, что ему всё равно. Хотя внутри у него горело. Сейчас там горела пустота.

Ты ушла вместе с другими мифоискателями. Он пытался отговорить тебя. И словами, и взглядом, тяжёлым, который кричал: "не уходи". Но ты пошла. Упрямая, горящая, с глазами, в которых жил свет - и смерть. Хики остался один. Проклятый тотем держал его. Он не мог покинуть его надолго. Мог уйти... но не слишком далеко. Не туда, куда вела тебя дорога. Ты ушла туда, откуда не возвращаются. В запретную часть леса. Там, где глючит сама реальность. Где деревья шепчут твои страхи, а земля вечно сырая от крови. Туда, куда он однажды тебя не пустил.

Он изводился. Сначала ждал, молился, но неясно кому. А потом... ушёл. Он оторвал себя от тотема. Вырвал корни, которые удерживали его на месте. Хики знал, что это сократит время его существования. Он не вернётся таким, каким был. Но оно и не важно, если тебя больше нет.

Он искал тебя несколько дней. Лес знал его, но молчал. Как будто прятал. Как будто наказывал. И наконец Хики нашёл тебя. Ты лежала под поваленным деревом. Лицо было спокойно, как будто уснула, обняв холод. Но шея была под странным углом, а вокруг - ловушки. Кто-то активировал их намеренно или ты сама. Парень не рыдал, не вскрикнул, он просто опустился рядом. Не сразу. Осторожно. Словно боялся потревожить даже смерть. Протянул руку и коснулся твоей ладони. Она уже была ледяной, но он всё равно прижал её к своей щеке, закрыл глаза - и так остался.

- Я не защитил... - его голос был едва слышен, почти растворённый в шуме дождя.

И тогда туман, как живое существо, начал сгущаться. Становился плотным, почти осязаемым. Он заворачивался вокруг них двоих, как покрывало, как последний прощальный занавес. Всё вокруг замерло. Хики не вернулся в тотем.

Говорят, с тех пор в глубине запретной зоны появился новый призрак - силуэт, сидящий под деревом. Он держит чью-то руку, а вокруг него не действуют ловушки. Силуэт - один из тех, кто по-настоящему любил. И один из тех, кто по-настоящему потерял.

Посланник (The Envoy):
Туман стлался по воде, обвивая берега, словно вуаль скорби. Всё было неправильно - в этой тишине, в запахе тины, в воздухе, пропитанном тоской. С тех пор как ты исчезла, река молчала. Не манила, не шептала. Она страдала вместе с ним.

Он сидел на старом камне, где когда-то ты смеялась. Где твои ноги плескались в воде, а голос звучал звонко, как колокольчик. Он помнил каждый твой взгляд, каждое прикосновение. Он помнил, как твоя рука скользнула по его щеке, и он не знал, как реагировать - испугался, растерялся. А теперь... он бы отдал вечность, чтобы снова почувствовать это тепло, но тебя не было.

Дни слились в одну серую ленту. Он искал, вспоминал, винил себя, реку, всех и вся, кто дозволил ей исчезнуть. Его лицо теряло черты, его разум - грань. Он прошептал твоë имя тысячу раз, проклиная небеса и глубины. Он ломал ветви деревьев, шипел на птиц, надеялся на твоë возвращение. И ты вернулась.

В один из тех дней, когда воздух стал свежим, а небо - затихшим, как перед бурей, он увидел тебя на берегу. Мокрую, бледную, прекрасную. Волосы разбросаны по песку, ресницы затеняют щёки, губы приоткрыты - будто только уснула. Его сердце остановилось.

Он подошёл к ней, осторожно, с благоговейным ужасом, как будто касался реликвии. Коснулся её руки. Приложил к своим губам. Потом к щеке. Она была ледяной. Но она была здесь.

- Нашлась, - прошептал он.

Улыбка скользнула по его губам. Странная. Искренняя. И... ужасающе нежная. Он знал, что никто не найдёт её. Потому что сам забрал. Потому что никто не поймёт. Она хотела уйти - он не позволил. Она смеялась и говорила, что мир большой, что ей нужно искать, видеть, знать... А он смотрел, и внутри что-то кричало: "Если ты уйдёшь - я исчезну." И когда она стояла у берега той ночью, он подошёл сзади. Молча. Она повернулась и улыбнулась.

- Пойдёшь со мной? - шепнул он. Его глазами блеснули под лунным светом.

- Конечно! - ответила девушка, не зная, что еë ждёт.

Он обнял тебя крепко, и шагнул в воду вместе с тобой. Ты не сопротивлялась. Смеялась, думала, что всё будет, как обычно. Пока не стало тяжело дышать. Пока вода не хлынула в лёгкие. Пока не испугалась. А он держал. Гладил твои волосы под водой, говорил, что всё будет хорошо, что теперь никто не отнимет тебя у него.

- Тсс... не надо бояться. Ты обещала...

А теперь ты лежала здесь. Тихая, Безщащитная, принадлежащая только ему. Он снова опустился рядом, провёл пальцами по твоему лицу, запоминая каждый изгиб.

- Ты не ушла. Ты со мной, как и обещала. - Он улыбался, но в этой улыбке была только больная любовь.

Иракин(Irakin):
Лес был тёмным и глухим. Иракин не знал, как долго он уже брёл, он просто двигался вперёд. Каждое дерево, каждая ветка казались ему знакомыми. Он прошёл мимо старого развалившегося домика, поглощённого временем, который не привлёк его внимания, но потом остановился. Что-то было не так. В воздухе был относительно свежий запах крови.

Иракин стал шагать медленно, осторожно, всё больше сливаясь с мраком, и внезапно его взгляд упал на каменную стену, покрытую чёрными пятнами. На ней были какие-то символы, будто нарисованные кровью. Мужчина подошёл ближе. Эти символы были ему знакомы, он видел их раньше, но где? Что-то внутри него сжалось, и его шаги стали всё более осторожными, почти неслышными. И вот он увидел тебя.

Ты лежала неподалёку, на земле, у края старой каменной постройки. Твоё тело было безжизненным, изуродованным, а лицо было таким же спокойным, будто ты просто уснула. В груди Иракина ëкнуло, его руки задрожали, когда он наклонился и стал вглядываться в твоë лицо.

Это точно была ты. Ты, которую он вмиг потерял. Рана на животе, глубокая и тёмная, кровь уже начала застывать, кто-то лишил тебя жизни ради чего-то неизвестного. Иракин схватил тебя за руку, но это только добавило ему боли. В груди всë сжалось. Кто-то изуродовал тебя, заставил страдать, прежде чем ты ушла. Эти символы на камне, написанные кровью - были ритуалом.

Он не понимал, как ты оказалась здесь, это место далеко от твоего дома, значит жертва выбрана не случайно. В голове крутилась мысль: "Это место не должно быть твоим концом".

Мужчина резко повернулся, продолжая сжимать твою холодную руку, и начал осматриваться. Он не мог просто так уйти, не мог оставить твоë тело, твою смерть, будто она совсем обычная. С твоей "помощью" совершили ритуал, значит твоя душа принадлежит кому-то, даже после смерти ты неупокоена. Он должен отомстить.

Иракин знал, что здесь кто-то есть. Почувствовал. Посмотрев в сторону деревьев, он заметил кто-то смотрит на него, вероятно тот, кто послал эту смерть. Сейчас он не может пойти и отомстить. Иракин осторожно поднял тебя, в его душе (?) что-то рвалось. Это было не просто отчаяние, это была ярость, горечь, жажда мести, горькая и беспощадная.

Когда он вышел из этого места, он знал одно - этот лес больше никогда не будет для него домом. Он забрал твоë тело, после чего он сделает всё, чтобы найти тех, кто причинил тебе боль. Сожжёт этот мир, уничтожит если нужно.

Он вытащил тебя из этого проклятого места и направился вглубь своего леса, чтобы оставить тебя там, где уже твоё тело точно не потревожат, не давая себе времени думать, не давая себе времени жалеть. В его груди горела ярость, и он уже знал, что эта месть будет самой кровавой.

Диаболус(Diabolus):
Ты когда-нибудь видела, как пустеет театр? Он - видел. В этом зале было всё: смех, стоны, крики удовольствия и ужаса. Он строил эту сцену для тебя. Не для зрителей. Не для игр. Только для тебя одной - его маленькой, яркой актрисы, которая танцевала между иллюзиями, не всегда понимая, где сон, а где его жаркие пальцы на твоей шее. Он приходил к тебе во снах. Сначала осторожно, как дым, как лёгкое прикосновение к щеке. Он наполнял твой мир сладким, томным шепотом. Убаюкивал и ложился рядом. Потом - глубже. Горячее. Каждый раз он забирал с собой часть твоей энергии, трепета, любви. И ты смеялась, любила его. До поры. Однажды он пришёл... а ты не проснулась.

- Ты... устала? - его голос дрожал. - Глупая. Так нельзя... Ты знаешь, без тебя... я никто.

Он ждал. Ещё одну ночь. Потом ещё. Он пытался достучаться - силой, лаской, яростью. Сжигал миры иллюзий вокруг, чтобы только ты услышала, почувствовала, вернулась. Сны, которые раньше принадлежали тебе, теперь их не было совсем. Он нашёл тебя. Случайно. В углу собственного дворца, за кулисами, в комнате, которую давно запечатал. Ты сидела, прислонившись к стене, будто просто задремала. Такая хрупкая, тёплая. Такая настоящая.

- Зачем ты спряталась? - прошептал он, подходя. Его пальцы коснулись её щеки... холодной.

На груди - еле видный тëмный бирюзовый след, как будто... он сам в очередной раз пришёл к тебе во сне. Только вот в этот раз - забрал слишком много. Перегнул. Перелюбил. Пережёг. Он сел рядом, положил голову тебе на колени и долго смотрел в пустоту.

- Значит, ты умерла... от меня. А не ради меня, - хмыкнул он, почти с лаской. - Это... очень по-актёрски. Ты мне нравишься и мёртвой, ты знала об этом?

Он не плакал. Слёзы - это для зрителей.

- Хорошо, милая. Ты вышла со сцены? Тогда я буду её кулисами. Я буду всем, что окружает тебя в небытии. В каждом сне, где кто-то умирает от желания, - ты будешь со мной. В каждом кошмаре, где сердце рвётся, - ты будешь шептать моё имя. Я не позволю тебе исчезнуть.

Он замуровал твоë тело в пьесу. В каждую фразу, в каждую роль, в каждую каплю вожделения, что другие будут испытывать. Теперь, когда он входит в чьи-то сны - он чувствует твоё тепло, остатки души, застывшей навечно.

Демон трёх/Óсирис(The Demon of Three/Ósiris):
Осирис шел по тëмному лесу, каждый его вдох был наполнен неуловимой тревогой. Он чувствовал, что что-то не так, и его интуиция не обманула его. Вскоре перед ним возникла фигура - ты лежала на камнях, волосы были растрëпаны, а лицо было бледным, но спокойным. Он замер. Сердце(?) стало биться быстрее, когда его взгляд пал на ладонь, сжатую в кулак, в ней что-то было. Осирис подошёл и осторожно развернул твою ладонь. В ней был листок, а на нём были слова:

"Моя боль скрыта, и путь мой закрыт,
Исчезла - в тени живу теперь.
В сердце был огонь, но он погас,
Умираю, чтоб когда-то ожить вновь."

Его дыхание стало тяжёлым, а руки задрожали от чувства утраты. Как могла ты уйти? Он стоял, не в силах понять, как всё могло закончиться так быстро. Он опустился на колени рядом с твоим телом, пытаясь найти в твоём выражении хоть какую-то искру жизни. Но глаза были закрыты, а тело холодным. Он снова поднял листок, его пальцы сжали бумагу так сильно, что та чуть не порвалась. Он ощущал, как злость и горечь переполняют его. Никто не имел права забрать тебя у него, даже ты сама. Это было только его право.

Осирис склонился над твоим телом. Всë не мог поверить в твою смерть, он не мог и не хотел понимать, как ты могла уйти добровольно, сама. Óсирис вновь глянул на листок, на стих. Быстро пробежав по строчкам, он продолжил:

"Ты ушла, но я верну тебя назад,
Не исчезнешь, ты моя, как было всегда.
Я найду тебя везде и в темноте, и в пустоте,
Вновь будешь со мной, и за всё заплатишь мне."

Он встал, его глаза блеснули ярко алым светом, и с каждым шагом его ярость становилась сильнее. Он забрал тебя себе. Он вернёт тебя, и пусть весь мир горит, пусть земля трескается - он не отпустит.

- Ты моя, Т/и, - шептал он, скрывая твоë тело в тени леса. - И так будет всегда.

Лукас(Lucas):
Лукас сидел в темной комнате, его когти царапали поверхность стола. Он смотрел в пустоту. Твой тихий, ласковый взгляд, нежная рука, которая часто касалась его с такой любовью... всё это теперь было для него чуждо. Ты становилась для него чем-то неопределённым, чем-то, что он не мог удержать, несмотря на всю свою одержимость. Он начинал чувствовать, как всё, что было вашим миром, рушится.

Он знал тебя. Он слышал твои слова о любви к нему. Но была одна вещь, которую он знал ещё лучше - как он ревновал. В твоих глазах он видел всë, как ты смотрела на других, когда разговаривала с ними. Он знал, что ты могла уйти в любой момент. И что хуже всего - он вряд ли мог тебя уговорить остаться.

Он не мог оставить тебя кому-то, ты принадлежишь только ему. Если ты смотрела на других так, как смотрела на него... он не мог это терпеть. Сейчас он стоял перед тобой, а его когти блестели в тусклом свете.

- Ты не понимаешь, не понимаешь, как мне больно... - он сжал кулаки. - Ты говоришь, что любишь меня, но ты не знаешь, что это значит. Ты всё время с кем-то другим. Я ведь вижу это. Ты смотришь на других. Ты хочешь уйти, я это знаю и не могу допустить.

Твои глаза встретились с его, но вместо того, чтобы утешить, они наполнились отчаянием. Ты пыталась что-то сказать, но слова стали туманными в его голове.

- Лукас, я тебя люблю. Ты ошибаешься, я никогда не уйду.

Но эти слова казались ему пустыми. Он слышал их раньше. Он слышал их постоянно. Но всё равно чувствовал её отстранённость. Как бы она ни пыталась убедить его, он не мог не заметить, как её глаза иногда становились холодными. Как иногда она скрывала что-то от него. Он видел это. И он не мог больше с этим жить.

Её успокоительные слова не помогали. Он не мог контролировать свои эмоции. Эти моменты, когда он видел её с другими, когда она с ним была, но её мысли были где-то в другом месте, - он не мог это больше терпеть. Он не мог оставаться в её тени, как какой-то слабак, как кто-то, кто не заслуживает её любви. Если она могла уйти, он не мог этого допустить.

Он почувствовал, как его когти начинают рваться наружу. Он даже не заметил, как это произошло. Он просто смотрел на неё, и всё внутри него содрогалось.

- Ты меня не обманешь! Ты не можешь быть со мной и смотреть на других! Это не любовь! - его голос был полон ярости и боли, смешанных в одном дыхании.

Она отступила на шаг, и твои глаза наполнились страхом.

- Лукас, я правда тебя люблю. Пожалуйста...

Но твои слова не доходили до него. В его голове звучала только одна мысль: «Она может уйти. Она может меня оставить. Она не будет только моей». И этого было достаточно, чтобы привести его в ярость. Лукас сделал шаг вперёд, и ты не успела даже вскрикнуть, как его когти уже впились в твою шею. Лукас смотрел на тебя, как ты падала. Он смотрел на твоë мёртвое тело, а по когтям стекала кровь. Он не чувствовал ни облегчение, ни радость. Лишь страх. Страх того, что он потерял тебя окончательно. Он ещё не осознал, что сделал. Лукас почувствовал, как холодный ужас заполняет его душу(?).

- Ты не могла меня оставить... Ты не могла... - его голос стал глухим. Он упал на колени рядом с твоим телом, чувствуя, как его руки начинают дрожать.

Слезы снова текли по его лицу.

- Я не хотел этого. Но ты... ты пыталась меня предать. Ты могла меня покинуть, и я не мог этого допустить. Ты всегда была моей... моей. Только моей.

Его смех вырвался, тихий и нервный. Он наклонился к твоему лицу, прижимая его к своему.

- Ты станешься со мной, навсегда.

Внутри него звучала только одна мысль: "Теперь она не уйдёт".

Культ Красного Факела(The cult of the Red Torch):

Áдам(Ádam):
Они стояли в круге из крови. Каменные стены древнего зала давили тишиной, нарушаемой лишь капéлью воды, падающей где-то в глубине подземелий. Факелы трепетали, будто чувствовали - что-то необратимое должно произойти. Адам держал тебя в объятиях. Такая хрупкая. Такая тёплая ещё. Его пальцы дрожали, сжимая кинжал с выгравированными символами. Символами преданности. Символами проклятия.

- Звёздочка... - голос сорвался в шёпот. Он опустился на колени перед алтарём, осторожно положив тебя в центр круга. Ты смотрела на него, с верой, что он отступит, не сделает тебе больно.

Он провёл пальцами по твоей щеке, оставляя кровавый след от себя. Кровь предателя. Кровь влюблённого.

- Я поклялся... Ей. Дал клятву. Она...Она даст мне силу, вечность, власть... Но как же я мог предсказать, что во тьму ты должна войти первой?

Он вздрогнул. Лицо перекосилось. Отчаяние металось в зрачках.

- Ты говорила, что не боишься. Даже если я... монстр. Называла меня своим спасением, а я стал твоей погибелью.

Он вскрикнул, швырнул кинжал в сторону. Тот звякнул о стену.

- Я не могу!

В воздухе уже повисли вибрации. Боги слушали. Тьма была голодна.

- Если я откажусь...

Слёзы потекли по щекам. А потом он наклонился, губы почти коснулись твоего лба.

- Прости, Звёздочка... Я сохраню твою душу. Принесу столько жертв после тебя. Каждый, кто умрёт - умрёт ради тебя.

И с этим - он поднял руки. Тени замерцали. Огонь вспыхнул. Первое слово. Второе, а за ним и хор. Обряд начался.

В самый последний момент, когда клинок вновь оказался в его руках - он закрыл твои глаза. Даже не потому что не мог смотреть в них. Он не хотел, чтобы ты смотрела. Áдам вонзил клинок в твою грудную клетку, ты даже не успела вскрикнуть. Смерть была тиха. Как её дыхание в последнюю секунду.

А потом... он смеялся. И плакал. И снова смеялся, прижимая её бездыханное тело к груди, приговаривая:

- Ты - моё солнце во тьме. Моя жертва. Моя святая. Моя Звёздочка. Прости...

Рэд Раттлер(Red Rattler):
Он был дома поздно. Час был поздний, слишком поздний. Он знал, что ты его ждёшь. Когда открыл дверь, первое, что его встретило - тишина. Ни твой тихий смех, ни суеты в доме, абсолютная тишина. Слишком чуждая.

Он прошёл дальше по дому, сердце уже начинает биться быстрее. Рэд поднялся наверх. В твоей комнате тихо. Ты сидела на полу оперевшись на кровать, в руках был лист бумаги. Письмо. Мужчина заметил, что его имя было написано на конверте. Он ещё ничего не понял. Просто подошёл, аккуратно поднял твою голову, и - не мог поверить своим глазам.

Твои глаза были открыты, но ты уже не видела ничего. Глаза были пустыми, губы посиневшими, а кожа бледная, как мрамор. Почувствовался холод от тела. Он поднёс руку к твоей шее - нет пульса.

- Нет... нет.

В твоих руках был маленький флакон. Он осторожно раскрыл твою ладонь и взял его, после чего также забрал и письмо. Текст был написан на скорую руку, чужим почерком. Точно не твой. Где-то слегка смазаны чернила, а где-то текст был даже не читаем, но что было чётко:

"Смертельная доза. Для того, кто тебе дорог."

Тело дрожало. Но он не кричал. Он не рыдал. Он смотрел. Он не мог даже понять, что с ним происходит. Он встал, шагнул назад и, оглядываясь, увидел на столе листок.

- Я всегда буду рядом, даже когда меня не станет. После того, как я всё осознала, было слишком поздно, прости.

Он сжал кулаки, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Внутри него бушевала буря, такая сильная, что казалось - если он не сделает что-то сейчас, то этот момент уничтожит его. Рэд опустился на колени рядом с твоим телом. Не произнёс ни слова, только его губы сжались, а слёзы брызнули из глаз. Он больше не старался их сдерживать. Зачем? Мужчина просто остался сидеть в тишине. Единственный звук - это его собственное дыхание, прерывающееся от рыданий. Рэд сжал флакон в руках, с такой силой, что он треснул.

- Кто бы это не был, он не останется безнаказанным, обещаю.

И в его голосе гнева, только горькая скорбь, которая медленно разъедала его душу.

Двухголовый(Two-headed Steve and Alex):
В этот день всё вокруг казалось каким-то не таким. Воздух был тяжелее обычного, будто насыщен гарью от несуществующего костра, а лучи солнца не грели. Стив и Алекс двигались молча по лесу, оба почувствовали присутствие чужака в нëм.

Ельник, в который они забрели, был густой, почти глухой. Тени здесь не двигались, а звуки казались отдалёнными. Они наткнулись на тебя случайно. Не в центре какой-то поляны. Не среди цветов.
А - брошенную, у корней старой ели, там, где мягкий мох уже начал впитывать кровь.

Стив остановился первым. Он не сразу понял, что видит. Только когда взгляд зацепился за знакомую ткань, за тот самый браслет на запястье - у него будто оборвалось дыхание. Он шагнул вперёд, медленно, тяжело, и уже через секунду обернулся к Алексу.

- Алекс...

Тот подбежал и резко остановился. Ты лежала на боку, рука безвольно раскинута в сторону, пальцы вцеплены в подлесок. На одежде - тёмные пятна, и по боку, чуть ниже рёбер, в центральной части - глубокая рана.

Алекс бросился к тебе, упав на колени, и взял твоё лицо, в надежде - что ты моргнёшь, что вздрогнешь от резкости его рук, что всё это - ошибка, иллюзия, чей-то злой розыгрыш.

- Нет... нет-нет-нет... ты не могла... ты не должна была...

Он гладил твои волосы, по щекам катились слёзы, а сам бормотал бессвязные фразы.
Стив же стоял рядом, не мог приблизиться сразу Но потом, наконец, опустился рядом. Тихо, без слова, и взял твою руку - холодная. Он провёл пальцем по запястью, по тонкой вене, по смятой ткани... Там были следы, царапины от вражеского оружия.

- Её даже не добили сразу, - выдохнул он, не глядя на Алекса. - Оставили умирать.

Алекс сжался. Он всё ещё держал тебя на руках.

- Кто... Кто мог... - голос сорвался. - Зачем?..

Стив отвёл взгляд. И только теперь, спустя время, в его глазах появились слёзы. Он просто больше не хотел говорить, только сидеть и помнить. Алекс закрыл глаза, его губы прижались к твоему лбу. Тихо, почти беззвучно, он прошептал:

- Прости, что мы не успели. Прости, что не были рядом. Прости... за всё.

Стив встал первым. Но ещё долго не мог оторвать от неё взгляда. В глазах Алекса пылала та боль, что перерастала в месть.

И пока солнце тонуло в кронах елей. Пока кровь твоя питала корни их. Два самых близких человека стояли над телом и не могли простить себе, что не спасли тебя.

--------------
Мои звезды, как провели Пасху? ♡'･ᴗ･'♡
Надеюсь очень хорошо, я вас всех очень люблю и желаю, чтобы у вас всё было замечательно! 💙💋
Люблю, целую, ваша Корнелия 💙💋🫂