В темноте ночи

Изуку вышел из Альдеры, сжимая в руках папку документов. Он наконец-то сделал это. Теперь он больше никогда сюда не вернётся.

Недавно Норио рассказывал, что он закончил школу раньше, чем другие. А всё благодаря возможности сдать выпускные экзамены раньше при подаче специального заявления. Воспользовавшись общественными компьютерами в библиотеке, Изуку изучил информацию об этом подробнее. Оказывается, такая система действительно существовала. Она была разработана специально для детей, обладающих умственными причудами, которые опережали своих сверстников, и, чтобы не сидеть зря в школе, могли сдать этот экзамен. Другие дети, не обладающие такими причудами, но тоже способные к обучению, также могли сдать этот экзамен, однако это встречалось реже. По этой системе, ученик, сдавший экзамен, получал точно такой же документ об окончании среднего образования, который получали и другие студенты, не сдававшие экзамен. Отличались они лишь небольшой пометкой о том, что экзамен был сдан раньше. А если ученик провалил экзамен, он оставался в том же классе, но на год лишался права подать повторное заявление.

Также, по правилам, если ученик подавал заявление на сдачу этого экзамена, школа не имела права отказать. И, что самое главное, экзамен оценивали независимые эксперты, не знавшие данных ученика. Это проводилось во избежание фаворитизма для более честной оценки способностей студента. Школа лишь получала конечные результаты.

Стоит ли говорить, что Изуку моментально принял решение? Уже на следующий день он вошёл в кабинет директора Средней школы Альдера, положив на его стол документ с идеально подделанным почерком Мидории Инко и её подписью в самом низу с просьбой провести для её сына этот экзамен.

Директор, конечно, отнёсся к этому весьма презрительно, однако отчасти он был даже рад избавиться от такого беспричудного неудачника, как Деку, если у того всё же получиться сдать экзамен. Не то чтобы он в него вообще верил.

Однако уже в конце дня Изуку получил свой диплом об окончании средней школы и бумагу с результатами сданного им экзамена. На ней гордо красовались ровные сто баллов за каждый из предметов. Наконец-то он получил честные оценки за свои тесты. Он был уверен, что, знай в проверяющей комиссии то, что у него нет причуды, результаты были бы раза в два меньше.

Директор лишь презрительно фыркнул, пробормотав что-то о списывании — что было абсолютно невозможно в условиях строгой проверки, — и, швырнув в Изуку его документы, чуть ли не пинком выставил его за дверь.

Изуку не смог сдержать ехидной ухмылки, ожидая такой реакции. Он был безумно счастлив.

Его личный ад наконец-то закончился.

...

Как только первые лучи утреннего солнца пробрались сквозь грязные стёкла автобуса и коснулись веснушчатых щёк Изуку, его зелёные глаза распахнулись. Когда он пришёл ночью после патрулирования, то уснул, как только его голова коснулась твёрдых сидений.  Он даже не потрудился стянуть с себя грязную толстовку, о чём теперь жалел.

Этой ночью его патрулирование было непривычно мирным. Он не наткнулся ни на одно преступление, и лишь проследил за редкими прохожими, чтобы они безопасно добрались до дома. Вдалеке Изуку даже видел силуэт Сотриголовы, и ему удалось умело избегать героя в течение всего патруля. Ему даже казалось, что вчерашний день, а затем и последующая за ним ночь, были слишком прекрасны для него.

Почувствовав на груди лёгкое давление, Изуку опустил голову и встретился взглядом с блестящими чёрными глазами-бусинками. Амон раскрыл свой маленький клювик и тихо каркнул, прыгнув вперёд, цепляясь коготками за ткань толстовки Изуку.

Парень улыбнулся и, взяв воронёнка в руки, принял вертикальное положение.

— Привет, — тихо прошептал Изуку, и тут же поморщился. Горло всё ещё болело, но уже не так адски, как раньше.

Сегодняшнее утро было особенным. По всем исследованиям, которые он провёл, изучив бесчисленное множество книг по биологии, анатомии и медицине, именно сегодня ему предстояло снять повязки с крыла Амона. К этому времени оно уже должно было полностью срастись и восстановиться, если он всё сделал правильно. А он очень боялся, что что-то могло пойти не так. Вдруг травма была более серьёзной, а он не смог определить это без специального оборудования? Или вдруг он криво закрепил крыло, из-за чего лишь усугубил ситуацию? Что, если из-за него Амон никогда не сможет летать? Изуку не смог бы себе этого простить.

Ему не дал окончательно запаниковать только сам воронёнок, который мягко клюнул его в руку, вытаскивая из тревожных мыслей.

«— Всё будет хорошо... Всё будет хорошо...» — попытался успокоить себя Изуку.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он переложил Амона на свободное сидение, он принялся аккуратно разматывать повязки на его крыле. Когда он закончил, то взял крыло в руки и осторожно ощупал, затаив дыхание. Кость оказалась сросшейся правильно, и Изуку чуть не заплакал от облегчения.

Затем он вышел из автобуса, всё ещё держа Амона в руках. Птенец возбуждённо махал крылом, которое больше не удерживали повязки. Утреннее солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая свалку в золотисто-оранжевые тона.

— Ну что, попробуем? — тихо прошептал Изуку, протягивая ладонь вперёд.

Воронёнок колебался. Коготки цепко держали ткань его рукава, а перья взъерошились то ли от возбуждения, то ли от лёгкого ветра. Но спустя несколько секунд он, движимый инстинктами, наконец сделал короткий, неловкий прыжок вниз. Крылья расправились, воздух мягко подхватил его. Амон пролетел всего пару метров и снова опустился на песок, хлопнув крыльями.

— Молодец... — выдохнул Изуку, подбегая к нему и снова поднимая на руки, чувствуя, как сердце сжимается от радости.

Птенец издал милый звук, чуть поёрзав в ладонях Изуку, и снова расправил крылышки, подпрыгнув. На этот раз он взмыл чуть выше. Линия крыльев дрожала, но он удержался в воздухе несколько секунд, после чего Изуку подхватил его.

Амон пробовал снова и снова, и с каждым разом прогресс был всё заметнее. Когда он в который раз оказался в воздухе, то уже более уверенно размахивал крыльями. Воодушевлённо каркнув, он сначала покружил над Изуку, а затем описал неуверенный круг вокруг автобуса.

Изуку следил за ним, не дыша. Горло сжалось, а в глазах защипало. Вот и всё. Теперь он может лететь, куда захочет. Изуку ему больше не нужен...

Но когда Амон, описав ещё несколько кругов, вернулся и плюхнулся ему прямо на голову, устроившись между прядями волос, и победно каркнул, Изуку не выдержал. Слёзы хлынули сами собой.

— Ты... полетел... — прошептал он, глотая рыдания. — И ты остался.

Маленький клюв легко коснулся его щеки, будто подтверждая это. Изуку просто упал коленями на песок, взяв Амона в руки и прижимая к себе.

Уже ближе к вечеру Изуку направился в парк, чтобы набрать воды из общественного крана. Его запасы быстро подходили к концу, так что ему нужно было как можно скорее их наполнить.

На обратном пути он заметил в одном из переулков выброшенную подушку. Она была неожиданно чистой, будто кто-то выбросил её сразу после покупки, и Изуку не удержался и взял её.

Он шёл домой неспешно, глядя, как небо постепенно приобретает всё более яркие оттенки оранжевого и жёлтого. В руке покачивалась найденная в переулке подушка. Амон, удобно устроившийся в его волосах, изредка переступал лапками, перебирая маленькими коготками пряди волос Изуку, и поправлял крылья, которые теперь могли свободно двигаться.

Он пересёк очередной перекрёсток, когда из ближайшего к нему переулка услышал короткий, глухой удар, после которого раздался смех.

Изуку замер.

Ещё один удар. А за ним тихий стон.

Он вздрогнул всем телом. Перед глазами вдруг вспыхнули знакомые картины: тесный школьный коридор, смех, ухмыляющиеся лица...

«— Ты всегда будешь никем, беспричудный урод!»

Пальцы непроизвольно сжались, впиваясь в подушку.

Он не раздумывая направился прямиком к источнику звуков.

Переулок был совершенно обычный. Узкий и тёмный, пахнущий мусором и сыростью. Трое подростков лет пятнадцати стояли полукругом, а у стены, прижав ладонь к лицу, сидел парень с лиловыми волосами. Кровь тонкой струйкой стекала из носа, оставляя пятна на воротнике его рубашки.

— Уродец, — пренебрежительно процедил один из троицы. — Твоя причуда просто отвратительна. Таких, как ты, никогда не возьмут в UA.

— Да у него нет ни шанса, — засмеялся ещё один, пнув лежащий рядом рюкзак. — Пусть идёт работать где-нибудь уборщиком. А ещё лучше прыгнет под поезд.

И Изуку сорвался с места.

Не помня себя, он в ярости налетел на того, кто стоял к нему ближе всех — высокого тощего парня с какой-то дурацкой причёской. Изуку прыгнул ему на спину, вцепившись в его волосы, и повалил на землю, успев ударить ботинком в живот.

— Ты ещё кто такой? — вскрикнул один из них.

Вместо ответа Изуку подскочил к нему, схватив его за запястье и выкрутив его так, что парень вскрикнул, вцепившись в него. Другой двинулся на него, но в этот момент сверху громко каркнул Амон, метнувшись вниз. Воронёнок налетел прямо в лицо нападавшему, громко крича и размахивая крыльями прямо перед глазами парня.

— Чёрт! — тот взвизгнул и замахал руками.

— Валим отсюда! — крикнул своим дружкам самый первый парень, который уже успел подняться, но теперь держался за живот.

— Грёбанные психи! — сплюнул один из них, и все трое выбежали из переулка прочь.

Воцарилась тишина.

Изуку тяжело дышал. Сердце его неистово колотилось, но внутри словно разливалось какое-то странное удовлетворение. Изуку никогда раньше не давал отпор хулиганам. Лишь молча принимал все их издёвки и удары. Но сейчас он просто не смог так сделать. Его тело действовало быстрее, чем он успевал подумать.

Он перевёл взгляд на парня у стены. Тот уже медленно поднялся, вытирая рукавом кровь на лице. Его волосы цвета индиго выбивались в разные стороны, словно бросая вызов гравитации, а под глазами у него залегли глубокие мешки. Почти такие же, как у него самого.

Он пристально посмотрел прямо на Изуку, изучая его.

— Зачем ты это сделал.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Голос был глухой и уставший, но довольно приятный, и будто с каким-то эхом за ним.

Изуку моргнул, но не ответил.

«— Похоже, его причуда связана с голосом... Возможно, он активирует её, когда ему отвечают?» — пронеслось в его голове.

И он просто слабо улыбнулся.

Парень нахмурился.

— Ты знаешь о моей причуде, — снова не вопрос. — Значит, пришёл поиздеваться, да, — его голос стал холоднее.

Глаза Изуку округлились. Он яростно замотал головой, подняв руки.  От этого Амон возмущённо каркнул, на несколько секунд поднявшись в воздух, а после снова уселся ему на голову, недовольно клюнув его в макушку. Второй парень, кажется, немного впал в ступор при виде этой сцены.

— Тогда почему ты молчишь, если не знаешь, в чём она заключается, — парень, похоже, не верил ему.

Взяв себя в руки, Изуку через силу выдавил из себя:

— Не... могу... — его голос хрипел, и Изуку тут же закашлялся.

Решив, что это всё же плохая идея, он быстро достал свой блокнот и дрожащей рукой быстро вывел несколько строчек:

«Прости, что не отвечаю. Моё горло болит, и я не привык говорить. Я просто не мог пройти мимо. Они не имели права трогать тебя.»

Он протянул записку парню, и когда тот прочитал её, на его лице отразилось что-то похожее на удивление. Какое-то время он колебался, а после протянул руку, глядя куда-то в сторону.

— Хитоши Шинсо, — проговорил он. — Спасибо... что помог.

Изуку растерянно моргнул, но всё же улыбнулся и неуверенно пожал руку в ответ. Для приличия он достал из кармана свой именной бейдж, который ему дал Хаяси-сан, и показал его Шинсо. Тот уставился на имя «Деку», выведенное на нём, а после поднял взгляд на него. В его глазах промелькнуло понимание.

Амон в этот момент встрепенулся у Изуку на голове, принявшись чистить свои пёрышки. Шинсо не выдержал и тихо фыркнул:

— Ладно. Ты странный, но... милый, наверное, — он улыбнулся и вернул бейдж Изуку.

Изуку тоже не смог сдержать лёгкую улыбку. Он достал из кармана толстовки пачку салфеток и протянул одну Шинсо. Тот молча принял её, прикладывая к носу, и они оба вышли из переулка. Солнце уже почти село, и Изуку планировал немного поспать перед патрулированием.

Шинсо остановился, неловко потирая шею.

— Я, наверное, пойду. Ещё раз спасибо за помощь, правда, — он посмотрел Изуку в глаза. — Надеюсь, эм... мы ещё встретимся.

Изуку не думал, что Шинсо захочет видеть его, если узнает о его беспричудном статусе, но ему было так приятно думать, что они могли бы стать друзьями, что он невольно улыбнулся и кивнул.

Шинсо бросил последний взгляд на воронёнка в волосах Изуку и ещё один на подушку у него в руках, и, тихо попрощавшись, развернулся и пошёл в противоположную от Изуку сторону. Тот ещё какое-то время смотрел ему вслед, а затем тоже пошёл прочь от переулка, направляясь на пляж.

Когда он добрался до автобуса, солнце уже окончательно опустилось за горизонт. А из-за высоких гор мусора на пляже было довольно темно.

Изуку вошёл внутрь своего импровизированного убежища, как вдруг заметил кое-что. На сидениях, где он спал, лежал аккуратно сложенный конверт, белый цвет которого ярко выделялся в полумраке автобуса. Этого конверта определённо не было, когда Изуку уходил.

Его сердце тревожно забилось, когда он медленно приблизился к конверту, и, взяв его в руки, открыл.

На сиденье что-то высыпалось, и когда Изуку взял это, чтобы посмотреть, у него перехватило дыхание.

Это были фотографии.

На одной из них был запечатлён он, выходящий из кафе. Это было несколько дней назад.

На другой тоже был он, но уже в костюме линчевателя. Снимок был тёмным и нечётким, но он точно видел свой силуэт на одной из крыш. Это был его вчерашний патруль.

Третья фотография была сделана всего час назад. На ней был он и Шинсо, стоящие у выхода из переулка.

Дыхание Изуку было на грани паники. Кто-то следил за ним. И этот кто-то знал о его личности линчевателя. Но, что было самым страшным, этот кто-то знал, где он живёт.

Руки Изуку тряслись, когда он заглянул в конверт, и обнаружил там сложенный лист бумаги. Сглотнув, он достал его и развернул. На нём красивым и чётким почерком было написано:

«Ты помешал мне и привлёк внимание героев. По законам этого мира, с тобой следует поступить как с вредителем. Но твоя воля... восхитительна. Ты, беспричудный, заставил считаться с собой целый район. Ты — живое опровержение той убогой системы, в которой мы все существуем.

Но даже самую крепкую волю можно сломать, стоит лишь найти её источник.

Однако я предлагаю сделку.

Приходи завтра ночью на крышу заброшенной многоэтажки на окраине района Шиоя, и мы поговорим. Откажешься — начнём с твоего нового знакомого.

Буду ждать тебя там. Не ошибись. Ты ценен, но не незаменим. Однако я единственный, кто знает твою истинную ценность.

Куратор».

Изуку рухнул на пол, дрожа всем телом от ужаса.

...

Бакуго Кацуки был в бешенстве.

Сегодня он пришёл в класс и узнал, что Деку вчера забрал свои документы и покинул школу. Все сразу же разразились радостными криками и аплодисментами, а вот он пришёл в ярость. Неужели этот тупой ботаник думает, что он может так просто сбежать от него? Считает себя таким умным? Хрена с два!

Он подошёл к дому семьи Мидория и несколько раз постучал в дверь.

Никакого ответа.

Он постучал сильнее.

— Эй! Деку! — крикнул он. — Открой, чёрт возьми!

Сначала снова было тихо, но затем по ту сторону послышался какой-то грохот. После этого дверь распахнулась.

В нос Бакуго ударил резкий запах алкоголя, такой, что он поморщился и невольно отшатнулся.

На пороге стояла Инко Мидория. Бакуго едва узнал её. Конечно, его семья давно не общалась с Мидориями, но Бакуго с детства помнил тётю Инко. И у женщины перед ним не было с ней практически ничего общего.

Её красивые зелёные волосы сейчас были грязными и спутанными. Футболка вся была в каких-то странных пятнах, а в руке она крепко сжимала бутылку дешёвого алкоголя. Её сильно шатало из стороны в сторону, так что она еле стояла на ногах.

Бакуго оторопел.

Инко Мидория, тем временем, опустила на него мутные глаза и стояла так несколько секунд.

— А ты... ик... ещё кто? — пьяно спросила она.

— Я... э-э-э... Де- Изуку дома? — Бакуго впервые в жизни не знал, что ему говорить. Почему-то вся его злость в один момент испарилось, и в груди поселилось какое-то неприятное чувство.

Инко ещё раз сильно качнуло, и ей пришлось схватиться за дверь.

— Не... Ик!... Не знаю таких... — она еле связывала слова между собой.

— Что? — глаза Бакуго в шоке округлились. — Но... Это же твой сын...

— У меня нет... ик... никакого сына, — промямлила она. — Проваливай, мелочь!

Она попыталась закрыть дверь, но Кацуки был быстрее. Он успел подставить ладонь, не дав ей это сделать.

— Что ты несёшь?! — рявкнул он, срываясь. — Это твой грёбаный сын! Изуку Мидория!

— Пошёл... к чёрту, — прохрипела она, не глядя на него.

И дверь перед носом Бакуго с силой захлопнулась, так, что он не успел её удержать.

Он остался в одиночку стоять на пороге с открытым от шока ртом. Мир вокруг будто стал в несколько раз тише. Она... не помнила, что Изуку был её сыном?.. Нет, не могло такого быть. Инко, которую знал Кацуки, любила своего сына больше жизни. Для неё он был целым миром. По крайней мере, он точно помнил это, пока...

Чёрт!

Пока у Деку не диагностировали беспричудность...

Бакуго не мог в это поверить. Да, ботаник был слабым и никчёмным, но не могла же его собственная мать забыть о его существовании...

Но, получается, если Деку больше не появлялся в её доме, то...

То где тогда, чёрт возьми, он сейчас живёт?!

__________________________________

П/А:
Хулиганы: *издеваются над Шинсо*
Изуку: Ну уж нет! Я не позволю так поступать с другими! Люди могут издеваться только надо мной!
Изуку: *яростно прыгает в драку*
Хитоши: Чёрт возьми, мне нравится этот парень!

Вот и глава, как и обещала ;)
Я вот думаю, добавлять ли мне в этот фф ШинДеку? (◕‿◕) Я слишком их люблю, но хочу услышать ваше мнение: делать их парочкой или же просто друзьями?

Вопрос: уже смотрите 8 сезон?
(я вот лично не смотрю, а просто рыдаю с каждого их слова. Каждая серия затягивается на час из-за моих истерик..)