Глава 112.
— Папа.
— А-ба-а-ба...
— Нет-нет, надо сказать «папа».
— А-ба...
Линь Цюн сидел на ковре, обнимая пухлого малыша. Он серьезно смотрел на его мягкое личико и легонько коснулся его носика:
— Надо сказать «папа».
Маленький толстячок радостно замахал ножками, увидев, что папа играет с ним вблизи. Его большие глазки, как черные виноградинки, блестели от восторга, а когда он улыбнулся, показались два крошечных белых зубика. Он восторженно захлопал ладошками:
— А-ба-а-ба!
Линь Цюн был в восторге от этой милоты. Он наклонился и осыпал пухлое личико поцелуями. Малыш радостно захихикал и, в попытке приблизиться к папе, обнял его за одежду, но вместо этого заляпал его лицо слюнями.
Линь Цюн: ...
Он сел у панорамного окна и упрямо продолжил попытки научить сына говорить.
— Толстячок.
Малыш узнал знакомое прозвище и откликнулся:
— А-а!
Линь Цюн с улыбкой повторил:
— Толстячок.
— А-ии... а-а...
— Толстячок. Папа.
— Дя-дя...
— Папа.
— Да...
— Папа.
Тут Линь Цюна внезапно прижали к широкой груди.
— А-а! Дя-дя! — радостно закричал малыш и стал тянуться к мужчине за спиной Линь Цюна, разжимая и сжимая ладошку.
Фу Синъюнь с усмешкой взял сына за руку и поцеловал Линь Цюна в ухо.
Тот смущённо увернулся:
— Поаккуратнее, Толстячок ведь рядом.
— Он ничего не понимает, — ответил Фу Синъюнь, бросив взгляд на сына.
Малыш невинно наблюдал за ними, словно маленький зверёк.
Фу Синъюнь сел рядом, и Толстячок тут же, как колобок, перекатился к нему. Мужчина поднял сына на руки, не сводя взгляда с Линь Цюна:
— Чем вы занимались сегодня?
— Пытался научить говорить «папа» и «дядя».
— Рано ещё, — заметил Фу Синъюнь, глядя на сына.
— А ты не хочешь услышать, как он тебя зовёт? Я уже сам радуюсь от одной мысли.
Фу Синъюнь прошептал ему на ухо:
— Если бы ты так звал меня в постели, я бы радовался ещё больше.
Линь Цюн покраснел:
— Ты... ты опять говоришь всякое! — он виновато посмотрел на сына.
Толстячок не понял, что случилось, но потянулся мягкой ручкой к покрасневшей щеке папы.
— А-а-а...
Сердце Линь Цюна тотчас растаяло, и он снова поцеловал пухлое личико малыша. Тот заулыбался во весь рот.
Фу Синъюнь с усмешкой:
— Так любишь Толстячка?
Линь Цюн кивнул.
— А кого ты больше любишь — его или меня?
Как будто услышав, малыш тут же прижался к Линь Цюну, стараясь быть милым.
— Люблю обоих, — сказал Линь Цюн.
— Надо выбрать одного.
Он смутился, взглянул в глаза сына, а потом прикрыл ему ушки и прошептал Фу Синъюню:
— Конечно, тебя.
Фу Синъюнь довольно ушёл переодеваться, а Линь Цюн тут же прижался к уху малыша и прошептал:
— Папа любит тебя больше всех.
— Пу-пу... — будто в ответ сказал малыш, и оба тут же рассмеялись.
⸻
На следующий день у Толстячка было раннее развивающее занятие. Фу Синъюнь специально освободил время, чтобы пойти с ними. Он проснулся, посмотрел на часы и, поняв, что ещё рано, прижал Линь Цюна к себе с намерением немного «пообниматься», но всё быстро перешло в другое русло.
Линь Цюн, проснувшись, задышал тяжело, лицо покраснело:
— Перестань, Толстячок скоро проснётся.
— Он рано не встаёт.
Пока Линь Цюн пытался сопротивляться, раздался стук в дверь:
— Господин, молодой господин проснулся.
Фу Синъюнь застыл, а Линь Цюн с трудом сдержал смех. Фу Синъюнь тяжело выдохнул. Малыш снова испортил ему момент. Линь Цюн обвёл пальцем его мускулистую руку:
— Сегодня вечером, ладно?
Фу Синъюнь неохотно согласился.
— Вечером, хорошо? Папа, — шепнул Линь Цюн, и мужчина с довольным видом отправился в ванную.
С рождения Толстячка они наняли няню и домработниц, чтобы Линь Цюн не уставал, ведь он ещё и работал.
После сборов Линь Цюн зашёл в детскую. Там малыш лежал и играл с игрушкой, висевшей над кроваткой, периодически издавая радостные звуки.
Линь Цюн вошёл, улыбнулся и вдруг воскликнул:
— Доброе утро, Толстячок!
— А-а! А-а-а!
Малыш заулыбался, замахал ручками и ножками. Линь Цюн взял его на руки и стал кормить приготовленным заранее молоком. Малыш пил с удовольствием.
Однажды, когда ему дали обычную порцию, он начал плакать, и никакие уговоры не помогали. Домашний врач осмотрел малыша, но ничего не нашёл.
Тогда няня предположила:
— Может, он не наелся?
Добавили молока — и Толстячок сразу успокоился.
— Даже не знаю, в кого он такой, — вздохнул врач.
Линь Цюн молча взглянул на Фу Синъюня.
Тот: ...
После завтрака они втроём поехали на раннее развитие. Линь Цюн надел маску, шляпу и очки. Толстячок глупо улыбался.
Фу Синъюнь нес сумку с детскими вещами, одной рукой держал сына.
В лифте малыш произнёс:
— Па-па...
Оба замерли.
— Ты слышал? — воскликнул Линь Цюн.
Фу Синъюнь кивнул.
Хотя это могла быть случайная комбинация звуков, Линь Цюн был счастлив.
— Умница, Толстячок!
На занятии в группе было всего трое детей. Преподаватель объяснил, что с ребёнком останется один из родителей, другой может сесть в стороне.
Остальные две мамы были одни, поэтому Фу Синъюнь ушёл назад.
Когда Линь Цюн сел на коврик, одна из мам удивлённо спросила:
— Это вы... Линь Цюн?
— Да.
— Боже, вы настоящий... Я не верю...
— Вы тоже на раннее развитие пришли?
— Да.
Они посмотрели на малыша:
— Какая у вас милая дочка, глазки точь-в-точь как у вас.
— А-ба-а-ба! — сказал Толстячок.
— Правда?
— Да, красавица.
— На самом деле, это мальчик, — улыбнулся Линь Цюн.
— Ой, простите...
— Всё в порядке, ваш малыш тоже милый.
Когда началось занятие, мамы взглянули назад — и увидели высокого и красивого мужчину, снимающего Линь Цюна на видео.
Позже в интернете появилось сообщение:
«До сих пор не верю, но я сегодня была с малышом на пробном занятии — и рядом со мной сидел Линь Цюн! Он в жизни ещё красивее, чем в кадре! Малыш тоже супер милый. Просто идеальная семья!»
В комментах:
— Ты встретила моего молчаливого мужа?!
— Плак-плак, я тогда так удивилась, когда он сказал, что у него есть ребёнок.
— Теперь понятно, почему с ним женился сам Фу-далао.
— Эта семья обязана пойти на шоу!
— Где фото малыша?
— У меня нет, но у Фу-далао в телефоне точно есть. Он всю дорогу снимал Линь Цюна.
— Фу Синъюнь даже не отрывал глаз от мужа всю лекцию...
— Божественная пара.