Когда цветёт сирень

- Что ж за день сегодня такой?

Фёдор спрятал лицо руками. Гул на улице заглушали его собственные мысли. Внутренний голос так и кричал: «Дело – дрянь. Беги, пока можешь!». Куда бежать? Если он это сделает, все труды пойдут насмарку. Его опять нарекут предателем и закроют въезд в столицу. А что будет с маленьким Ярославом? Он ведь и его убьёт. Ему нет разницы, старик или дитё. Может, даже баронство сожгут к чертям.

Переживания барона были весьма уместны. Если он не поддержит Михаила в том, чтобы отправить де Ража в Урарту, его повесят на центральной площади. Если всё-таки отправит Антана в стан врага и его там убьют (а вероятность этого события очень большая), тогда Фёдора умертвят в ночи бомонские последователи.

Зато, Михаил, напротив, ходил весьма довольный. Хвалил солдат. Отчего те находились в лёгком замешательстве. А сейчас сидел и с большим удовольствием ел кровяную колбасу с хлебом и разглагольствовал о своей вампирской сущности.

- Вот говорят все за пределами империи, что вампиры пьют кровь. Ерунда, отвечу я им! – Михаил жадно откусил колбасу. – Они пробовали сырую кровь? Это же гадость! Если ещё и животина больна чем-то, так это вообще кошмар! Другое дело приготовить её. Вот у нас в стране более 150 рецептов с кровью. И супы, и колбаса, и салаты... Много чего. Для нас кровь – необходимость, источник жизни, без которого мы долго не протянем. Как вода для большинства. Без крови мы становимся, как дикие животные, кидаемся на всех... Это наш способ пополнять силу, пусть и жестокий. Зато мы быстрые, сильные. Более того! Мы бессмертны и не стареем после тридцати!.. Чего ты такой унылый?

- Я переживаю из-за отправки де Ража в Урарту, – Фёдор поднял глаза. – Не слишком ли это рискованно?

Михаил на миг посерьёзнел. Его глаза угрожающе наливались кровью. Как бык, перед которым машут красной тряпкой. Так же резко он снова стал улыбчивым и весёлым.

- Тебя это волновать не должно.

- Я – Ваш советник. Любой недочёт с моей стороны может привести к Вашей смерти.

В душе стало смешно. Это кто ещё находится в смертельной опасности? Фёдор надеялся хоть на каплю оставшегося благоразумия Михаила. Где-то там внутри он понимал, что это гиблое дело, но надежда была, хоть и мизерная.

- Он сам вызвался, – кратко ответил Михаил. – На время забудь о нём.

- Как тут забыть, если он поселился в соседней палатке? – Фёдор тихо вздохнул. – О чём Вы говорили с миледи Анютиной?

- Рабочие моменты. Ничего большего, – Михаил задумался, стоит ли доверять свою тайну Фёдору. – По правде говоря, в конце я спросил её о браке.

- Мне казалось, Вы уже отошли от этой затеи.

- Как можно разлюбить Марьям? Она ведь так прекрасна! – Михаил потянулся рукой к уходящему солнцу. – Сама Дева Мария не сравнится с её красотой!

- И что же она ответила?

- Мол, она уже замужем и любит своего мужа... Ерунда всё это! Ещё и мать её померла. Сам понимаю, что при трауре никаких отношений не хочется... Но представляешь, она предложила остаться друзьями! У меня всё ещё есть шанс.

- Боюсь, она не это имела в виду... - Фёдор старался говорить как можно мягче.

- Ой, ничего ты не понимаешь! А потом ещё и этот чёртов де Раж.

Михаил затих. В его голове возникло воспоминание. Вот он говорит с Марьям, и тут странный шум снаружи. Когда император вышел на улицу, его сердце учащенно забилось. Перед ним, там вдалеке, стоял Мюргис, помолодевший лет на сто. Те же движения, та же мерзкая улыбка и тот же до мурашек пугающий взгляд. Холодный блеск его глаз вызывал истинный страх. Он смотрел на него.

Небольшой акцент и чрезмерная язвительность. Всё в нём было от де Ража. Словно после смерти его сознание перешло в более молодое тело. И это отвратное «бонжур» и «мерси». Рядом с ним Михаил полностью потерял свой контроль.

- Я хочу его убить...

- Боюсь, на данный момент это невозможно.

- Невозможно это, невозможно то! – Михаил в ярости закричал. – Я – император! И если я это захочу, то так и будет!

- Хорошо, – Фёдор усадил Михаила на кресло. – Я сегодня просто устал и не представляю, как это сделать. Давайте обсудим его смерть завтра? Лучше скажите, что Вы делали в «мертвом» секторе?

- Я часто туда хожу, – отвлёкся Михаил. – Они благодарят меня за то, что я остаюсь рядом с ними до конца. Говорят, что я – хороший император. Я рад, что они это понимают...

- То есть, Вы ходите туда, чтобы почтить память павших солдат?

- Я? – Михаил широко улыбнулся и придвинулся к барону. – Меня так привлекает запах их крови. Интересно смотреть, как они умирают, как корчатся от боли. Страдают. Это так приятно. Каждый раз, как я вижу, что их жизнь уходит из тела, меня пронзает странное чувство наслаждения. Интересно, как они все закончат... Хотелось бы сделать также.

- Умереть? – испуганно спросил Фёдор.

- Убит,. – всё с той же улыбкой ответил император. – Это чувство, словно ты бог... Я ведь он и есть? Я могу дать жизнь: женщина может родить от меня дитя. Могу и забрать жизнь любого, убив. Я могу распоряжаться их жизнями, как хочу. Так, может, я – Бог?

- Я не могу ответить на этот вопрос, – Фёдор встал из-за стола, больше не в силах слушать эти бредни. – Но Вам стоит помнить, что однажды один ангел думал также, и для него это закончилось не очень хорошо.

Михаил никак не ответил. Фёдор и не хотел от него ничего слышать. Он тихо попрощался и выбежал из палатки, вопреки всем правилам этикета. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Параноидальные мысли вновь окружили его. За этот побег ему может быть не сладко, но это уже будет потом. Сейчас просто хотелось обнять Ярослава и поиграть с ним в его любимые игры. Быть как можно дальше от всего этого безумия.

Но с приходом к Ярославу долгожданного спокойствия так и не случилось. Федор увидел своего сына с Антаном де Ражем. Они сидели возле палатки и играли. Ребёнок с любопытством рассматривал хвост нового друга, гладил его.

- Что это вы здесь делаете?

- Мы играем, – гордо ответил Ярослав. – Это мой друг - дядя Антан.

- Почему ты на земле? Испачкался весь!

- Простите, – Антан встал в полный рост и поднял мальчика на ноги. – Я просто подумал, что будет лучше, если Вы увидите нас на улице, чем в Вашей палатке.

Безымянный поднял голову вверх, желая успокоиться. Ругать сына было уже бесполезно. Для начала нужно его переодеть. Фёдор зашёл в палатку и достал новые брюки из сундука. Ярослав недовольно стал переодеваться.

- Прошу прощения, – снова извинился Антан, – Вам не стоит так из-за него переживать.

- По-вашему, я должен сохранять спокойствие, когда рядом с моим сыном стоит мой теоретический враг с кинжалом за поясом?

- О! Вы не поймите неправильно! – Антан приподнял руки, словно он сдаётся. – Это церемониальный кинжал.

- Ну это совсем другое дело! – саркастично огрызнулся Фёдор.

- Это наша традиция, – пытался объяснить де Раж. – Когда мальчику в Галлии исполняется десять, эму дарят кинжал. Это символ взросления. У девочек это лента для хвоста. В зависимости от цвета, материала и узора можно узнать, что родители желают своим детям в будущем.

- Это очень мило, но кинжал – всё ещё весьма опасное оружие.

Антан слабо улыбнулся. Этот наглый бомон протянул руку, чтобы попрощаться с Ярославом. Мальчик добродушно ему ответил. Палатка Безымянных опустела, но Фёдор всё ещё продолжал крепко обнимать сына.

Начинало понемногу темнеть. После привычной сказки на ночь Ярослав уснул, а к Фёдору пришла его верная подруга - бессонница. Он крутился на кровати, и ничего ему не помогало. Его охватил странный страх того, что вот-вот придёт Михаил и... Об этом лучше не думать. Такое событие всё же было весьма маловероятным. Но как это объяснить своему организму? Фёдора раздражало всё: ругань солдат, стрекотание кузнечиков, небольшие вспышки света от зажигающихся свечей. Безымянного то бросало в холод, то, наоборот, в жар. Даже биение собственного сердца мешало уснуть.

В конце концов, Фёдор не выдержал и вышел на улицу. Он где-то читал, что если постоять на холоде, а затем вернуться в тёплую постель, то тогда спится намного лучше. Снаружи было и вправду холодно. В воздухе приятно пахло свежестью, а в небе загадочными огоньками блестели звёзды.

- Не спится?

Этот вопрос застал Фёдора врасплох. Он даже не сразу понял, с какой стороны его окликнули, и ему ли был направлен этот вопрос. Повернувшись вбок, барон едва не вскрикнул от испуга. Темнота смотрела на него двумя светящимися глазами.

- Что-то не так?

Безымянный, поскольку был чернокнижником или, просто говоря, колдуном, был весьма привычен к разного рода магии. И всё же, его удивил и даже напугал говорящий чёрный кот. Он был явно больше своих обычных сородичей. Сзади из стороны в сторону игриво вилял большой пушистый хвост. Кот в целом обладал весьма длинным мехом и больше походил на шар. Животное сидело на бочке и с любопытством смотрело на Фёдора.

- Помимо говорящего кота, всё хорошо.

Кот наклонил голову набок и засмеялся. В ту же минуту его лапы стали удлиняться, а шерсть становиться короче. Фигура смахнула с себя пыль от грязной бочки.

- Я не хотел Вас напугать, – Антан слегка кивнул головой.

- Что Вы делали в такое время?

- Я спал, – невозмутимо ответил де Раж. – Вечером заснул вон в том ящичке под бочкой, а тут Вы.

- Вы спали в ящике? Есть ведь кровать!

- Я и там буду спать, просто этот ящик такой удобный. Я в него прекрасно помещаюсь так, что не остаётся и лишнего миллиметра! – Антан сел на бочку. – Вампиры ведь спят в гробу? Это так же. Можно сказать, что у котов и вампиров есть нечто общее, правда?

- Почему Вы это у меня спрашиваете?

- Вы ведь вампир! – удивлённо произнёс Антан. – Разве нет?

- Я – чернокнижник – это раз. Вампиры не спят в гробах, это два.

- Тогда где они спят?

- Они не спят вовсе. Физически не могут.

- Какая печальная участь. Я вот люблю поспать. У нас по всему дворцу разложены подушки для спанья, на которых каждый может вздремнуть, – Антан вильнул хвостом. – А Вы тоже не умеете спать?

- Ну как сказать... - замялся Фёдор – Умею.

- Так почему не спите?

- Не могу.

Антан слез с бочки и вплотную подошёл к Фёдору, обошёл его кругом, обнюхал. Худые пальцы коснулись века и оттянули его. Дальше де Раж приложил ухо к груди Фёдора и простоял так в полной тишине пару минут.

- У Вас есть головные боли? Стресс? Головокружения? Проблемы с концентрацией?

- Да... Откуда Вы...

- Как часто Вы не можете уснуть?

- Честно признаться, регулярно.

Антан хлопнул в ладони. Его хвост радостно извивался, как змея. Парень метнулся в палатку и стал рыться в своей сумке. Через минуту он вернулся с небольшим пузырьком в руках.

- У Вас явная хроническая бессонница. Нужно убрать стресс и подобрать комфортную обстановку.

- Проще сказать, чем сделать.

- Именно поэтому я отдаю Вам это, – Антан протянул непонятное снадобье Фёдору. – Это валериана. Очень хороша от Вашего недуга! Разбавьте небольшое колчество в стакане воды и выпейте. Эффект почувствуете сразу же.

- Я немного сомневаюсь в Вашем лекарстве, – Фёдор прищурился. – Сами понимаете.

- Никаких обид! У меня нет цели Вас убить. Это чисто врачебный интерес. У меня ещё не было таких пациентов. Могу я Вас наблюдать?

- Если желаете... - Фёдор взял лекарство. – Вы желали кого-то усыпить?

- Это аптечка первой необходимости, – Антан развёл руками. – Некоторые препараты работают на бомонов другим образом. Например, валериана вызывает возбуждение.

Фёдор скептически посмотрел на своего нового лекаря. Тот заметил этот взгляд и широко улыбнулся.

- Никогда не знаешь, что может понадобиться. Вам нужно быть здоровым, – Антан кивнул в сторону палатки Безымянных. – За ним глаз да глаз нужен. Берегите себя и не стойте на холоде.

Фёдор внимательно смотрел на своего собеседника. Как бы он ни старался увидеть подвох в сказанных словах, у него не получалось. Антан был как никогда искренним. Место подлости есть всегда, но в тот раз так хотелось поверить.

- Будь осторожен. Михаил не оставит тебя в покое, пока ты жив.

Антан удивлённо поднял брови. Фёдор и сам не знал, что на него нашло. Кивнув напоследок, он удалился. В палатке было значительно теплее, чем на улице. Холод вместе м дрожью выходил из его тела.

Лекарство имело резкий запах. Стакан воды. Несколько капель. Фёдор сел на кровать и посмотрел на Ярослава. Тот мирно спал, не подозревая о дилемме своего отца. Начало клонить в сон. Тепло, уют, родные стены. Как этого порой не хватало. Так хотелось вернуться назад в детство, когда его любили просто за то, что он был. Самым тяжёлым выбором было съесть первой конфету с орехом или с карамелью.

Чувство вины постепенно рассеивалось, уступая место сну. Но оно обязательно вернётся утром, чтобы напомнить, что он плохой друг и барон. Он уничтожил имя семьи, это он отправляет на верную смерть молодого юношу, по его вине умер лучший друг, а второй навечно обречён сидеть в тесных стенах своего дома, по его вине Михаил так жесток, по его вине все эти солдаты умирают, он виновен в том, что детство его собственного сына проходит здесь. Он недостоин жизни, но ему так сильно хотелось жить, даже будучи таким ничтожеством. Да простит его душу Дева Мария.