Полет
Москва. Аэропорт Шереметьево.
—Мы без вещей, куда ты нас привёз?! - с ходу стала возмущаться Саша, пока ее почти силой из машины доставал итак ошарашенный Зима, — вы что придумали? Вы почему все за спиной делаете? Вы бесите меня все!
Девочки действительно пребывали в полнейшем шоке от происходящего, и хоть парни и не были в курсе плана Цыгана, держались уверенно, будто все так и должно быть. Фитиль был слаб и даже не имел возможности возмутиться, когда его буквально затолкали в машину, и увезли в неизвестном направлении.
Есения удивлённо расширила глаза, когда при входе в аэропорт, она краем глаза заметила Лизу, Леру, Макса, Фитиля, и Фаину, что испуганно оглядывала своего брата. Девушка в последние несколько часов будто находилась в прострации, поэтому увидев друзей, была почему-то ошарашена, особенно тому, что Фаина летит с ними. Саша же не переставала задавать кучу вопросов Грише, который непринуждённо рассматривал все вокруг, лишь бы не отвечать на претензии Семерки, которую еле сдерживал Зима. А Валера в этот момент держался рядом с Есенией, подавляя мысленно свои головные боли, что не утихали. Как только компания подошла к ожидающим друзьям, кто-то стал обниматься, кто-то задавать вопросы, а Цыган в это время стал неторопливо доставать из своей барсетки паспорта, из которых торчали авиабилеты. Как только он протянул документ Саше, ее глаза округлились, и она захлопала ресницами, непонимающе смотря на строку имя.
—Пелагея? Я похожа блядь, на Пелагею?! - возмутилась она, и Зима еле сдержал смешок, дабы не доводить любимую ещё больше, — я сдаюсь, мы с Кавериной больше не главные юмористы и мастера приключений. Я передаю эту награду Цыгану.
—Я Сергей, норма, - произнес Фитиль, всматриваясь в паспорт, — только вопрос, как ты на такую толпу столько паленых паспортов замутил?
И снова тишина и молчание от взрослого мужчины, что умудрился спасти всю шайку и поиграть в "игрушки" с гранатой и автоматами. Каждый стал изучать своё имя, и смешки не утихали, ведь Саша-Пелагея, это не самое страшное, что могло с ними произойти.
—Агриппина?! - воскликнула Лиза так громко, что некоторые прохожие косо на нее посмотрели, — я не горела в том доме, я не хочу быть Агриппиной ещё и Милославской!
—Сделаем вид, что ты умерла от истерии, - пробурчал под нос Цыган, и в этот момент Макс довольно сильно напрягся, и сам того не замечая, сделал шаг вперёд в сторону мужчины. Ему не нравилось, когда Лизу задевали, ему казалось, что делать это может лишь он сам.
—Я Полина Красовская, - прикусывая нижнюю губу, заявила Есения, и подняла глаза на Валеру, а затем заглянула в его документ, где красовалась такая же фамилия, — Цыган, мы че сестра с братом?
—Муж с женой, - сразу же произнес Гриша, победно улыбаясь, — хоть где-то вы станете официальной парой, а то парень у тебя тормоз еще тот.
Возмущения не утихали, и в конце концов, как только обьявили посадку, весь состав отправился в нужное место. Вопрос с вещами был открыт, но как оказалось, и его уважаемый Григорий Цыганов закрыл без колебаний. Чемоданы были, сумки тоже, он будто готовил этот план не последние несколько часов, а последние несколько лет.
Борт самолета Москва - Адлер.
Места были довольно интересными, и как бы кто не пересаживался, соседи были все равно не подходящие, по крайней мере, так считала Саша. Около окна сидела Фая, в центре Цыган, и рядом Саня, что поглядывала на Зиму, с которым ее разделял проход. Рядом с Вахитом сидел Валера с Есей, Лиза,Фитиль и Лера сидели впереди, а Макс и вовсе находился между двух болтающих бабулек, которые надоели ему спустя две минуты после входа на борт.
Валера пристегнул Есению, и как в первый их совместный полет, уложил свою широкую ладонь ей на бедро, но в этот раз без сексуального подтекста. Ему просто хотелось дать уверенности возлюбленной, что переживала из-за турбулентности. Все успокоились, и самолёт взлетел, а мужчины, что сидели позади ребят, стали бурно обсуждать внешность Еси, что хоть и выглядела не важно, все еще не растеряла своей натуральной красоты.
—А она ничего такая, - произнес седовласый мужчина, посматривая на Каверину, через щель между сидениями, и при этом не видя лица Валеры, — молоденькая киска.
Эту речь слышали все сидящие на ближайших местах, поэтому Валера сразу же напрягся, а на его лице стали ходить желваки.
—Он сейчас хлебнёт свежего воздуха без парашюта, - проговорил Турбо хриплым голосом, и уже собирался вставать с места, как рука девушки легла ему на плечо, — ты меня не остановишь. Он обсуждает тебя.
—Пусть обсуждает, я с тобой, поумерь, - проговорила Еся, хоть сама уже хотела вонзить нож в горло мужику, что осматривает ее как тело для сексуальных утех. Но сейчас было не время для разборок, поэтому она старалась усмирить любимого, — сядь пожалуйста, мне страшно.
Манипуляции над Валерой были сильной стороной Есении, поэтому как только она состроила грустную гримасу, Валера осел на место, и уложив голову на плечо возлюбленной, постарался унять гнев внутри себя, и желание снести башни всем, кто косо смотрит на Есению.
—Что-то мне весь этот движ не нравится, - вдруг заговорил Фитиль, чьё лицо оставляло желать лучшего. Лерочка же не на секунду не отпускала руку мужа, которого чуть не потеряла.
—Ты умер, представь, что тебя нет, - проговорил Цыган, оставаясь с закрытыми глазами.
—Круто ты придумал, братан, - фыркнул Костя, и поцеловав Белоснежку в макушку, устроился поудобнее.
Саша же не переставала ерзать на месте, вертеться в разные стороны, и грызть ногти. Ее пугала новая жизнь. Новые паспорта, новое место жительства, а особенно ее пугало спокойствие остальных. Ей в голову сразу же пришли воспоминания их с Вахитом квартиры в Казани. Она скучала по их совместным завтракам на уютной кухне и милым вечерам в постели.
—Откуси, - шикнул Цыган, поднося булочку к носу девушки, — откуси говорю, чего грустная такая?
—Что он пьет, раз такой спокойный? - вскрикнула Саша, уже не выдерживая поведения Гриши.
Никто не ответил на этот вопрос, мысли были забиты другим. Еся нежно погладила кудрявую макушку, и поцеловала Валеру в висок.
—Все налаживается, правда? - тихо спросила она у возлюбленного.
—Почти, Красавица, - ответил Валера, поглаживая бедро Есении, — скоро все будет хорошо.
В голове зеленоглазого возникло воспоминание с нового года восемьдесят девятого года, когда он хотел сделать подарок Есении, но не успел. Он не хотел давать ей надежду перед своим уездом, потому что был не до конца уверен в том, что сможет вернуться живым.