27. Перед Бурей
Разбудило меня лёгкое поглаживание моей талии и луч солнца, свалившегося прямо мне в глаз.
Приоткрыв глаз я заметила Мариуса, который смотрел на меня. Любовался что-ли?
Он лежал рядом, опираясь на локоть, а его пальцы лениво скользили по моей талии, очерчивая невидимые узоры. В глазах застыло что-то тёплое, почти умиротворённое, но в то же время изучающее, будто он пытался запомнить каждую черту моего лица.
— Ты давно не спишь? — мой голос прозвучал хрипло после ночи, полной страсти.
Мариус чуть усмехнулся, кончиками пальцев заправляя выбившуюся прядь за ухо.
— Достаточно давно, чтобы убедиться, что ты не исчезнешь, как в тот раз.
Я моргнула, задержав дыхание, но затем лишь фыркнула, притворяясь, что его слова не задели меня.
— Теперь ты следишь за мной во сне? Это уже переходит границы, Мариус.
— Возможно. Но ты же знаешь — мне нравится нарушать правила, — его губы тронула хитрая улыбка, но взгляд оставался серьёзным.
Он снова коснулся моего лица, чуть наклонился ближе.
— Я не позволю тебе исчезнуть снова, Розалия.
От этих слов в груди кольнуло что-то странное, но я лишь молча наблюдала за ним, не отводя взгляда. Потому что знала — сегодня утром всё изменилось.
Я вздохнула и приподнялась, облокачиваясь на его грудь. Прохладный воздух комнаты слегка касался моей разгорячённой кожи, но меня больше волновало не это. Я знала, что должна спросить, что должна наконец-то услышать от него правду.
— Почему ты был с Фелицией в том кафе? — мой голос звучал спокойнее, чем я ожидала.
Мариус взъерошил волосы, словно заранее знал, что этот разговор неизбежен.
— Ты читала мои последние письма?
Я напряглась. Нет, он не мог...
— Я их сожгла, — призналась я, не отводя взгляда.
Он усмехнулся — тихо, почти насмешливо, но в его глазах не было злости.
— Конечно. Ты всегда так поступаешь, когда боишься услышать правду.
— Я не боюсь, — бросила я, но его взгляд говорил, что он мне не верит.
Он провёл рукой по моему обнажённому плечу, лениво, как будто в этом не было никакого умысла, но я чувствовала, как этот жест отдаётся где-то глубоко внутри.
— Я встретился с Фелицией, потому что она помогла мне найти мою сестру.
Я нахмурилась, пытаясь переварить его слова.
— Твою сестру?
Он кивнул.
— Да. Фелиция знала, где она сейчас живёт, с тем рыцарем, с которым сбежала. Я... я должен был увидеть её, убедиться, что с ней всё в порядке.
Я молчала, в голове лихорадочно прокручивались мысли. Столько времени я надумывала, злилась, страдала...
— Я была уверена, что между вами что-то есть, — прошептала я, не зная, почему вообще признаюсь в этом.
Мариус усмехнулся, обхватил мою талию, притягивая ближе.
— Если бы ты читала мои письма, то знала бы, что кроме тебя мне никто не нужен.
Я сглотнула. Эта откровенность сбивала с толку.
— Ты уверен? — тихо спросила я.
Он не ответил сразу. Вместо этого его рука скользнула по моей спине, а губы чуть коснулись виска.
— Если хочешь, можешь снова сжечь мои письма, но от меня ты уже не избавишься так просто.
Я отвела взгляд, собираясь с духом.
— Прости... — мой голос был тише, чем я ожидала. — Я должна была выслушать тебя сразу, а не додумывать.
Мариус лишь улыбнулся, лениво скользнув ладонью по моей спине.
— Ты такая упрямая, Розалия. Но это даже к лучшему.
Я села на кровати, придерживая простыню у груди, словно это могло вернуть мне ощущение контроля. Но я знала, что Мариус не даст мне его удержать.
— А что насчёт Анны Дюверже? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мариус рассмеялся, его взгляд потеплел, в нём не было ни капли вины.
— Ты чертовски привлекательна, когда ревнуешь, знаешь?
Я нахмурилась, но он только сильнее ухмыльнулся, откинувшись на подушки.
— Анна — моя старая знакомая. Мы дружили с детства, но между нами никогда ничего не было, — спокойно пояснил он. — Да и быть не могло. У неё жених в Аргентуме.
Я смотрела на него, анализируя его слова, его выражение лица, но не находила в них ни капли лжи.
— Значит, я зря...
— Зря, — перебил он, затем, ухватив край простыни, уверенным движением стянул её с моей груди.
Я ахнула, но он лишь довольно улыбнулся, глядя на меня с тем самым взглядом, от которого у меня слабели колени.
— Больше не прячься от меня, Розалия.
Я почувствовала, как он снова прильнул ко мне, его губы горячо скользнули по моей шее, а руки жадно обхватили талию, будто он не мог насытиться.
— Мариус, — прошептала я, пытаясь вывернуться.
— М-м? — промурлыкал он, продолжая осыпать меня поцелуями.
Я резко отстранилась, схватив с пола корсет.
— Время раннее. Дворец скоро проснётся. Нам повезло, что служанки ещё спят, — сказала я, сосредоточенно разглядывая завязки.
Мариус тяжело выдохнул, одёрнув себя, и нехотя сел на кровати.
— Ты умеешь рушить моменты, — с насмешкой заметил он, натягивая рубашку.
Я улыбнулась, но, стоило мне попробовать завязать корсет самостоятельно, как я поняла, что ничего не выходит. Завязки ускользали из пальцев, и я раздражённо выдохнула.
Не успела я вновь попробовать, как Мариус оказался у меня за спиной. Его пальцы, тёплые и уверенные, легко справились с работой.
— Вечно тебе нужно доказывать, что ты можешь всё сама, — прошептал он у самого уха, медленно затягивая корсет.
Я невольно задержала дыхание, ощущая, как его руки скользят по моему телу, чуть дольше задерживаясь на моей талии.
— Привычка, — хрипло ответила я.
Мариус усмехнулся. Завязав последний узел, он развернул меня к себе, его взгляд задержался на моих губах.
Я мягко улыбнулась и, прежде чем он успел сказать хоть слово, оставила на его губах лёгкий, почти невесомый поцелуй.
— Я пошла, пока нас не поймали, — прошептала я, отстраняясь.
Мариус закатил глаза.
Я остановилась у двери, не решаясь уходить. Всё ещё ощущая тепло его рук на своей коже, я посмотрела на Мариуса, который лениво застёгивал рубашку.
— Что будет дальше? — мой голос был тише, чем хотелось бы.
Он поднял на меня взгляд и с таким же невозмутимым выражением лица произнёс:
— Предложение руки и сердца.
Я резко выдохнула, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Он говорит об этом так спокойно...
— Ты серьёзно? — мой голос дрогнул.
Мариус усмехнулся, подходя ко мне. Он склонился чуть ниже, и его губы на мгновение коснулись моего виска.
— Конечно, — прошептал он.
Я закрыла глаза. Это было так неожиданно, так безрассудно... и так правильно.
Но страх тут же охватил меня.
Отец. Дариус. Их реакция. Я знала, что это вызовет бурю. И что семья Мариуса тоже не примет эту новость с радостью.
Но разве у нас есть выбор? Мы не можем вечно скрывать наши чувства.
Я сделала шаг назад, пытаясь взять себя в руки. На губах заиграла легкая улыбка.
— Ты сумасшедший, — сказала я, и прежде чем он успел ответить, я быстро поцеловала его в щёку и выскользнула за дверь.
Сердце вырывалось из груди.
Я едва сдерживала смех, пока неслась по коридору. Казалось, что даже воздух стал легче, что каждая клеточка моего тела вибрировала от счастья.
До своих покоев я добралась быстро.
И на своё счастье, никого не встретила.
Но облегчение продолжалось не долго. Зайдя в свои покои,я увидела Дариуса, который дожидался меня.
Дариус был в ярости. Его тёмные глаза метали молнии, а голос звенел от гнева и чего-то ещё — тревоги?
— Где ты была!? — он шагнул ко мне, а я инстинктивно отступила, упираясь спиной в дверь.
Кажется, я влипла.
— Так получилось, что я заснула в малом дворце, — я попыталась говорить спокойно, но голос дрогнул. — Немного перебрала с алкоголем.
На миг в его взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование, но тут же сменилось ещё большей яростью.
— Ты хочешь опозорить нашу семью!? — он схватил меня за плечи, чуть встряхнул. — Что это за наряд вообще!? Тебя хотя бы никто не обесчестил!?
Я вздрогнула. Его хватка была не сильной, но сам факт, что он так себя ведёт, заставил сердце сжаться.
Ему страшно. Он злится, потому что переживает.
— Я была с Феликсом и Фелицией, — быстро сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ничего страшного не произошло.
Дариус тяжело дышал, его пальцы медленно разжались. Он провёл рукой по лицу, явно пытаясь успокоиться.
— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? — его голос стал ниже, но всё ещё дрожал от эмоций.
— Да, — тихо ответила я.
Он прикрыл глаза, отступил, будто давая нам обоим пространство.
Теперь моя очередь.
— Дариус, я не ребёнок. Мне не нужно опекунство.
— Это не опекунство, Розалия, это здравый смысл! — его голос снова повысился, но теперь уже не было той ярости, только усталость. — Это не твои привычные светские приёмы, ты вообще понимаешь, куда ты пошла?
Я молчала.
— Почему ты мне не сказала? — он уже говорил тише.
— Потому что ты бы меня не отпустил, — честно ответила я.
Дариус сжал губы, явно признавая правоту моих слов.
— Я не могу так, — он глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам. — Я не хочу потерять тебя.
— Ты и не потеряешь.
Я сделала шаг к нему и осторожно положила ладонь ему на плечо. Он взглянул на меня — всё ещё напряжённый, но уже без той ярости, что была в начале.
— Обещаешь? — тихо спросил он.
Я кивнула.
Он тяжело выдохнул и, кажется, наконец-то позволил себе немного расслабиться.
- Ну ничего, придет время,и мы станем счастливыми.
Я замерла, глядя на Дариуса в полном ошеломлении.
— Что? — только и смогла выдавить я.
Его слова повисли в воздухе, наполняя комнату каким-то тревожным напряжением. Он смотрел на меня серьёзно, с каким-то странным, даже одержимым выражением в глазах.
— Ты же знаешь, что я — единственный, кто тебя понимает, — его голос стал мягче, почти ласковым. — Единственный, кто сможет сделать тебя по-настоящему счастливой.
Он осторожно коснулся моей щеки, проводя по ней пальцами, и я даже не сразу отстранилась — слишком ошеломлена, чтобы двигаться.
— Дариус... что ты несёшь? — тихо спросила я, всё ещё не веря своим ушам.
Но он не отступил. Наоборот, его губы тронула улыбка — мальчишеская, искренняя, почти радостная.
— У Бладвордов был такой опыт... — продолжил он, как будто объясняя что-то очевидное. — Смешивание крови.
Он серьёзно?
У меня пересохло в горле. Я не могла даже сглотнуть, осознавая смысл его слов.
— Мы с тобой — особенные, Розалия, — его взгляд скользнул по моему лицу. — Мы могли бы сделать друг друга счастливыми. И рано или поздно... ты это поймёшь.
Я резко отстранилась, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — голос мой сорвался.
— Я понимаю, — он ответил спокойно, уверенно, и это только усилило мой страх.
Я не знала, что сказать. Не знала, что делать. Только одно было ясно — Дариус не просто несёт чушь. Он действительно в это верит.
Я всё так же стояла, не в силах пошевелиться, будто меня заковали в ледяную броню.
Он хотел, чтобы я была его?..
Эта мысль ударила по сознанию, заставляя желудок сжаться от отвращения. Вся сцена только что была похожа на дурной сон, но ощущение его руки на моей щеке было слишком реальным.
Как он мог?..
Передо мной будто стоял не мой брат. Не тот Дариус, которого я знала. Не тот, кто защищал меня, кто шутил со мной, кто всегда был моей опорой.
Как он мог такое предложить? Как он мог хотеть меня... как любовницу?!
Я сжала руки в кулаки, пытаясь собраться с мыслями. "Смешивание крови"... Что за бред? Разве Бладворды действительно практиковали нечто подобное? Или он просто нашёл какое-то древнее оправдание своему... своему безумию?!
Меня передёрнуло, и я сделала шаг назад, как будто стараясь отдалиться даже от воспоминания о его словах.
Нет.
Это невозможно. Это просто не может быть правдой.
Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с рвущейся наружу паникой. Что теперь делать? Как смотреть ему в глаза? Как вести себя с ним после этого?
Я должна была успокоиться. Должна была... хотя бы сделать вид, что ничего не произошло.
По крайней мере, пока не разберусь, что именно творится в его голове.
-Отдохни перед состязаниям между рыцарями, сестра,-он взял меня за руку и вышел из комнаты.
Я смотрела на свою руку, чувствуя на коже призрачное тепло его ладони. В голове всё ещё звучал его голос — полный уверенности, почти ласковый, но от того только более жуткий.
Я нахмурилась.
Я не могла оставить это просто так.
Дариус был моим братом, и я знала его всю жизнь, но сейчас передо мной стоял кто-то другой. Кто-то, кого я не понимала.
Я резко вдохнула, собираясь с мыслями.
Я должна была поговорить с отцом.
Он единственный, кто мог поставить всё на свои места. Единственный, кому я могла доверять.
Я быстро подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что на мне не осталось следов этой ночи. Волосы немного спутаны, на коже всё ещё лёгкий румянец. Я провела ладонью по шее, вспоминая горячие поцелуи Мариуса.
Нет. Сейчас не об этом.
Я переоделась в более скромное платье, собрала волосы и, глубоко вдохнув, направилась к покоям отца.
Я быстрым шагом направлялась к покоям отца, но мысли путались, мешая сосредоточиться. Слова Дариуса продолжали звучать в голове, заставляя сердце сжиматься от тревоги.
Как он мог сказать такое? Как он мог даже подумать об этом?
Я уже подняла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг отворилась сама, и передо мной появился отец.
Я невольно замерла.
Он был одет в парадный камзол, его осанка оставалась прямой, но что-то в нём было... неправильное.
Его лицо казалось чужим, будто застывшим в странной, отсутствующей маске. Глаза...
Я вздрогнула.
Глаза были стеклянные, безжизненные. Как у куклы.
— Отец... — Я выдавила из себя это слово, силясь справиться с дрожью, пробежавшей по спине.
— Что ты хотела? — Его голос был ровным, но каким-то пустым, будто произнесённым без настоящего интереса.
— Я хотела поговорить насчёт Дариуса... — Я сжала руки в кулаки, пытаясь унять нарастающее беспокойство.
— Поговорим позже. Сейчас мне нужно отъехать.
Ни единого лишнего слова. Ни капли тепла или привычного раздражения.
Просто... заявление.
Он развернулся и ушёл, его шаги звучали глухо по каменному полу.
— Отец! — окликнула я его, но он даже не остановился.
Я осталась стоять у дверей, чувствуя, как сердце всё сильнее бьётся в груди.
Что с ним?
Он свернул за угол, и в тот же миг я заметила...
Что-то.
На стене скользнула странная тень, слишком высокая, слишком вытянутая, слишком неестественная.
Я заморгала, но её уже не было.
Будто и не существовало вовсе.
Я осталась стоять в пустом коридоре, а внутри меня разливался холод.
Служанка уже ждала меня в покоях, и, как только я вошла, она тут же принялась за подготовку к турниру.
Тёплый воздух был наполнен тонким ароматом масел, которыми она осторожно натирала мою кожу, но я почти не замечала её прикосновений.
Мысли не давали мне покоя.
Что с отцом?
Что с Дариусом?
Вчера всё было нормально.
Мы вместе ехали в императорский дворец, разговаривали, шутили... Даже несмотря на то, что опаздывали.
Но теперь...
Я сжала пальцы в кулак, и вдруг грудь пронзила острая, неведомая боль.
— Ах! — вырвалось у меня.
Я рефлекторно схватилась за грудь, но боль исчезла так же быстро, как и появилась.
Служанка обеспокоенно подняла на меня взгляд.
— Миледи?
Я медленно выдохнула, заставляя себя расслабиться.
— Всё в порядке. Просто... усталость.
Но внутри меня всё ещё оставалось странное, тревожное ощущение.
Будто что-то изменилось.
Будто что-то ушло из-под моего контроля.
Служанка ловко заплетала верхнюю часть моих волос в сложные, изящные косы, переплетая их тонкими серебряными нитями, а нижние пряди оставила распущенными, чтобы они мягко струились по спине.
Зеркало отразило моё бледное лицо, но следов усталости больше не было — слуги умело скрыли их с помощью лёгкой пудры и румян, возвращая коже здоровый вид.
Затем мне подали платье.
Оно было создано для благородной леди, чьё место — на почётных местах, наблюдая за схватками лучших рыцарей.
Лёгкий, почти воздушный шёлк глубокого сапфирового цвета переливался при каждом движении, словно драгоценный камень. Корсет был расшит серебряной нитью, изображая изящные узоры в виде древних гербов. Рукава ниспадали свободно, их украшали полупрозрачные вставки, создавая ощущение утончённой грации.
Образ завершил венок из серебристых цветов и тонких ветвей, искусно сплетённых так, что они напоминали настоящий венец.
Я взглянула на себя в зеркало.
В отражении была благородная леди, дочь герцога, достойная своего положения.
Но только мне одной было известно, как сильно сейчас билось сердце и как тревожно сжималось что-то внутри.
Феликс вошёл в мои покои с явным недовольством на лице. Он сложил руки на груди, оглядывая меня с головы до ног.
— Ты хоть могла предупредить, что уходишь? — его голос был раздражённым, но в глазах читалось скорее беспокойство, чем злость. — Где ты вообще была? Дамиан так и не сказал мне.
Я быстро собралась с мыслями и решила придерживаться заранее придуманной версии.
— Напилась и заснула в какой-то комнате, — сказала я как можно более небрежно, надеясь, что он не заметит, насколько сильно я напряглась.
На секунду Феликс просто моргнул, а затем расхохотался так громко, что мне пришлось зажать ему рот рукой.
— Тише ты! — зашипела я.
Но он уже согнулся пополам, держась за живот.
— Розалия, ты... ты серьёзно? — он отстранился и смахнул слезу с уголка глаза. — Господи, я думал, что ты как минимум устроила тайную дуэль с кем-то из придворных.
Я закатила глаза и со всей силы толкнула его локтем в бок.
— Ой, да ладно тебе, сестрёнка! — он всё ещё посмеивался, но наконец взял себя в руки. — Просто ты себя обычно так не ведёшь.
— Ну, бывает, — я пожала плечами, надеясь поскорее закончить эту тему.
Феликс внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая, стоит ли копать глубже, но потом только вздохнул.
— Знаешь, Дариус был в бешенстве. Я даже не шучу. Он швырял всё подряд и грозился кому-то свернуть шею.
Я почувствовала, как моё тело напряглось.
— Он... э-э... что-то говорил?
— Только что убьёт того, кто посмеет тебя обесчестить, — Феликс пожал плечами. — И что ты его позоришь.
Я отвела взгляд, вспоминая утренний разговор с братом.
— Что с ним вообще творится? — пробормотала я себе под нос.
— Если узнаешь — скажи мне, — отозвался Феликс. — А то мне начинает казаться, что в нашей семье резко сошли с ума все, кроме меня.
Я натянуто усмехнулась, но внутри меня росло беспокойство. Отец, Дариус... всё это было слишком странно.
Но пока нужно было сосредоточиться на турнире.
— Идём, турнир вот-вот начнётся, — я сделала шаг к двери.
Феликс протянул мне руку, и я, глубоко вдохнув, взяла её.
— Пошли, благородная леди, — усмехнулся он.
Я ответила ему слабой улыбкой, но мысли мои были далеко.
Турнирная арена раскинулась передо мной, величественная и грандиозная. Высокие деревянные трибуны были украшены бархатными драпировками и гербами великих домов. Флаги гордо реяли на ветру, наполняя воздух цветами и символами дворянских фамилий. Я сразу же нашла взглядом знамя нашей семьи — алый щит с золотым грифоном, который сверкал на солнце, возвышаясь над ложей, где нас ожидали места. Неподалёку развевался штандарт Валмеров — чёрное полотно с серебряным драконом, грозным и величественным.
Запах свежей земли смешивался с ароматами дорогих духов и пыльцы цветов, которыми устлали дорожки для знатных дам. Со всех сторон доносился гул голосов — приближённые и гости судачили о фаворитах, обсуждая предстоящие бои.
В центре арены рыцари готовились к турниру. Блестели начищенные доспехи, звон металла разносился в воздухе, когда оруженосцы подавали своим господам мечи и копья. Шлемы, покрытые гербами, скрывали лица, но я знала — среди них был и он.
Сердце забилось чаще.
Я прижала ладонь к груди, будто пытаясь унять этот предательский ритм. В этот момент мои глаза наткнулись на фигуру, что готовилась к состязанию. Он стоял уверенно, его длинный плащ развевался на ветру, а гравировка на его кирасе выдавала происхождение.
Мариус.
Каждое его движение было выверено, каждый шаг — исполнен достоинства. Даже здесь, среди десятков других воинов, он выделялся. Мне казалось, что он чувствовал мой взгляд, потому что внезапно повернул голову в мою сторону.
Наши глаза встретились.
Мне не нужно было слов, чтобы понять, что он мысленно говорил мне: Смотри на меня. Это для тебя.
Я сжала пальцы в кулак, заставляя себя оставаться невозмутимой. Но внутри... внутри я знала, что этот турнир для меня станет самым важным из всех, что я видела.
Феликс быстро побежал в амбар,где хранились доспехи и копьё ,он тоже желал участвовать.
Я заняла своё место в ложе, где уже сидел Дариус. Он лишь коротко поприветствовал меня и вернулся к беседе с каким-то мужчиной, явно не намереваясь вовлекать меня в разговор.
Подняв взгляд, я заметила на возвышении императора Эдрика II. Почтительно поприветствовав его, я огляделась. Вскоре мои глаза нашли Элианору и Айзека. Они, завидев меня, тепло улыбнулись, и я, не раздумывая, помахала им в ответ.
Я перевела взгляд на рыцарей, выстроившихся на поле. Доспехи сверкали в солнечном свете, а кони нетерпеливо перебирали копытами, ощущая приближение боя. Вскоре мой взгляд наткнулся на знакомый силуэт. Дамиан? Так он тоже участвует? Я не ожидала, но это не было удивительно — у него хватало амбиций и упрямства, чтобы доказать свою силу даже здесь.
Но моё сердце вдруг застучало сильнее, когда я увидела среди участников Мариуса. Он держался ровно, его тёмный доспех выделялся среди остальных. Казалось, что ни один мускул на его лице не дрогнул, но я знала — он знал, что я смотрю.
Внезапно он направил коня прямо к моей ложе. Толпа тут же оживилась, предвкушая зрелище. Я прижала ладони к коленям, чувствуя, как взгляд окружающих сосредоточился на нас.
Мариус подъехал, снял шлем и, склонив голову, сказал:
— Моя леди, даруете ли вы мне знак вашей благосклонности?
На мгновение я застыла, но потом сжала пальцы на ленте, украшавшей моё запястье. Легко сняв её, я потянулась вперёд и привязала её к его наручу. Наши взгляды встретились.
— Сражайся достойно, — тихо сказала я.
Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, и он вновь водрузил шлем на голову. Толпа зашумела, обсуждая этот момент, а я всё ещё ощущала тепло его руки, когда он принял мой подарок.
Теперь оставалось только ждать, чем всё закончится.
Я чувствовала множество взглядов, устремлённых на меня. Любопытные, завистливые, одобрительные и осуждающие — всё смешалось в гуле толпы. Но один взгляд я ощутила особенно остро. Пронзительный и хмурый, он буквально прожигал меня.
Дариус.
Я не повернула головы, но знала — он смотрит. Его молчание говорило громче любых слов. Он не устроил сцену здесь, на виду у всех, но по тому, как напряжены его плечи, как сжаты губы, я поняла: мы ещё поговорим об этом.
Я перевела взгляд и заметила ещё один взгляд — холодный, изучающий. Адриан Валмер.
Отец Мариуса не задержал его на мне долго, едва заметно нахмурился и отвернулся. Будто даже не хотел признавать того, что только что увидел.
Я сжала пальцы в кулак, но быстро расслабилась, выровняв дыхание. Пока ничего не случилось. Пока что.
На поле уже объявляли первые пары для поединков, и я сосредоточила взгляд на участниках. Турнир только начинался, а я уже чувствовала, как накатывает напряжение.