осторожно с желаниями 18+
Его колено настойчиво втиснулось между ног, горячее дыхание опалило кожу губ, отчего те задрожали вместе со всем телом. Серёжа, мучительно краснея, попытался свести ноги, сжал крепкие плечи Олега, держась за него. Он ощущал себя болезненно открытым, словно оголённый нерв. До отчаянных вдохов, до судорожных выдохов чувствительным.
— Серёж, — ухо обожгло дыханием, а в голове словно взорвалось миндалевидное тело. По собственному телу словно прошёлся ток. — О чём мы с тобой договаривались, милый?
Выдохнув и гулко сглотнув, Серёжа приподнял голову, трясясь и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не опереться на альфу полностью. Задержал дыхание, только бы не чувствовать, не дышать его ароматом. То, о чём они договаривались, уже напрочь вылетело из головы. Неважно. Всё это неважно.
— Не касаться, милый. Руки опусти, — голос зазвенел сталью, активируя древнейшие инстинкты. Слово альфы — закон для его омеги.
Руки опустились сами собой. Пальцы сжались на подоле рубашки, та, смявшись, чуть выправилась из брюк, что абсолютно точно не укрылось от цепкого взгляда Олега.
Альфа всё дразнил его своим дыханием. Опускаясь ниже, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием через тонкую полупрозрачную ткань рубашки. Подул там, где ткань обрисовывала набухший сосок, провёл рукой близко-близко к бедру и шлёпнул по внутренней стороне, контролируя Серёжу.
Ноги почти совсем отказывались его слушаться. Ослабли и дрожали от возбуждения. Серёже очень хотелось скатиться по стенке чуть вниз и потереться о колено Олега. Поэтому запрет заставил его зашипеть невольно, а после заскулить от рычания на ухо:
— Не смей. Ты сам так захотел.
Серёже невдомёк было, что Олег с таким энтузиазмом примет это предложение, поэтому и не рассчитывал на такую реакцию собственного тела. Оно уже готово было распластаться под альфой, сделать абсолютно всё, что тот пожелает. Но Олег, как назло, ничего сейчас не желал, лишь делал. Невесомо ласкал, не касаясь, доводя Серёжу до скулежа, до тихих сорванных стонов, до отчаянного желания.
— Мой, Серёж. Ты весь мой, — брови жалобно изогнулись от этих слов, а с ноющих без поцелуев губ сорвался жалкий стон.
В паху болезненно тянуло. Серёжа ощущал влагу между ягодиц и ноющую пульсацию внутри, заставляющую его нервно двигаться в поисках трения. Боги, какое же это оказалось мучение.
Вскрикнув, омега распахнул глаза, взглянув вниз. Олег присел перед ним и подул на оголённый участок кожи между рубашкой и штанами. Самый низ живота, где уже давно всё скрутило от возбуждения.
— О-олег, не мучай, — тоненько попросил Серёжа, неуверенно расстёгивая пуговицы.
— Ты прав. Тебя надо раздеть и уложить, — добро улыбнувшись, Олег взялся за пуговицы сам, справляясь куда быстрее серёжиных дрожащих пальцев. — Вот так, родной.
Стянув с Серёжи трусы, альфа так и не коснулся его кожи ни разу, даже к постели не подвёл. Переступив через собственную одежду, омега сам подошёл к кровати и лёг поверх покрывала, выгибаясь и всеми силами завлекая альфу к себе. Олега долго упрашивать не пришлось. Спустя доли секунд он навис сверху, голодным взглядом оглядывая серёжино тело, а после припал губами к его груди.
Серёжа захныкал, так и не ощутив прикосновения. Все они были рядом, на грани, когда ощущаешь некое прикосновение, однако оно фантомное, не настоящее.
Облизнув губы, он раздвинул ноги и поднял голову, обнажая помеченную шею. Попытался сосредоточиться на ощущениях, чтобы скорее кончить и почувствовать, как Олег сминает его собой, вдавливая в постель, и трахает до звёзд перед глазами.
Рука альфы совсем рядом с текущим для него входом, невесомо оглаживает, собирает густую смазку так осторожно, что не касается кожи. А потом омега видит, как пальцы альфы скользят в рот, как он пробует её, сладкую и ароматную. Олег глаз с него не сводит, одним лишь взглядом придавливает к постели. Таким жадным и вожделеющим, что смазки внизу становится ещё больше, а Серёжа стонет и скулит только от дыхания на чувствительных местечках.
Горячее, оно внезапно ощущается даже на налившемся члене. Омега инстинктивно вскидывает бёдра, раскрываясь перед желанным альфой сильнее. Требует его себе, зовёт. Но альфа слишком стойкий, искушённый.
— Мы не продолжим, пока ты не кончишь, — словно мучая, продолжает Олег, с характерным пошлым звуком облизывая пальцы.
Колено вновь оказывается между бёдер. Олег нависает над ним тёмной тенью, оглаживает тело ладонью, всё ещё отказываясь коснуться, и внезапно капает смазкой на чувствительный сосок. В отсутствие прикосновений это ощущается обжигающим удовольствием, рвущимся с губ. Серёжа столь чувствителен, что и этого хватает.
— Ты так течёшь, Серёж. Мне это нравится. Постарайся для меня ещё немного, любимый, — шепот касается мочки уха, вновь и вновь прогоняя табун мурашек от загривка по позвоночнику.
Серёжа хватается за покрывало, сминая вместе с ним и одеяло. В голове не остаётся мыслей даже о том, когда закончится эта пытка. Он столь близок, но одновременно и столь же далёк.
— Не могу. Не могу, — зажмурившись, шепчет и стонет громче, ощущая прохладную каплю собственной смазки на члене. Она мучительно медленно стекает вниз, и это мгновение тянется целую вечность, пока Олег не отвлекает его, вновь обдав грудь горячим дыханием.
— Можешь, малыш. Ты у меня умница.
Пальцы на ногах поджимаются от этих горячих слов, а тело внезапно гнёт в оргазме. Губ касаются сладкие пальцы. Серёжа инстинктивно лижет их, не соображая, жадно пропускает в рот, засасывая. И ликующе воет в ответ на сжавшиеся на бедре пальцы, настойчиво отодвигающие ногу в сторону, чтобы Олег мог удобнее войти.