Развлечения Для Серёжи

Надо же, ты набрал ровно 300!:
Волков касается своим кончиком носа Сережиного. И начинает тихо смеяться, зажмурившись. Сережа тут же расслабляется и шумно сглатывает. Он наконец понимает к чему все идет. От осознания сердце в груди начинает биться с такой силой, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, а дыхание спирает от волнения. Но он не хочет останавливаться. Слишком долго он молча любовался Олегом и всеми силами пытался привлечь его внимание, чтобы сейчас отказаться от желаемого.

— Можно? - руки Олега на ремне его штанов, а он просит разрешение снять их.

Сережа кивает лихорадочно. Пока Олег расстегивает ремень, звякая пряжкой, а затем и пуговку с молнией, Сережа, кажется, не дышит. Разумовский помогает себя раздеть, приподняв таз, чтобы Олег мог стянуть с него штаны. Ему неловко, хоть раньше они и видели друг друга не то что в белье, но и полностью голыми, сейчас были совсем другие обстоятельства, которые вгоняли в краску. Но как бы не было неловко, он все равно смотрит на то, как и Олег избавляется от части своей одежды, как сбрасывает все на пол, чтобы не мешалось.

Волков устраивается между его ног и для удобства закидывает ноги Сережи себе на плечи. У Сережи ноги стройные и бледные, покрытые рыжими волосками. Олег целует острые коленки, каждую по очереди, глядя на то, как нервно улыбается взволнованный Сережа, теребящий пальцы своих рук, сложенных на груди.

Олег приподнимает его таз, пахом вжимается в промежность. У Сережи мурашки бегут по коже, он вздыхает, прикрыв глаза. Он не знает, что ему делать: пищать от восторга или плакать от волнения?

Волков нагибается к его лицу, практически складывая Сережу пополам. Ему хочется на него смотреть, хочется его целовать, хочется трогать. Внутри него бушует поток эмоций - радость, страх, желание.

— Можно? - Олег стесняется озвучить просьбу полностью, даже глаза отводит, надеясь, что Сережа поймет. — Я осторожно.

— Олег... - шепчет Сережа перед тем, как поцеловать его в очередной раз. И собственное имя из его уст звучит для Олега как музыка. Он никогда не слышал его так нежно и трепетно.

Сережа под ним ерзает, подставляясь под немного неловкие, но столь желанные ласки. Холодные пальцы резво пробираются Волкову под майку, намереваясь снять, но на секунду останавливаются, ощущая под собой разгоряченное тело. Нет, ему и до этого приходилось касаться Олега. Они иногда обнимались и часто спали в одной постели, когда были маленькими и Сережа вскакивал посреди ночи от кошмаров. Но сейчас все было по-другому. По-особенному.

Олег приподнимается с Сережи, поняв, что тот собрался делать, и сам стягивает с себя майку, открывая парню больший простор для действий. Подрагивающие руки скользят по накачанной груди, и одна ладонь накрывает отчаянно бьющееся под ребрами сердце. Волков кладет свою ладонь сверху, чуть сжимая и сильнее вдавливая его ладонь в свою грудь.

Сережа, не успевший раздеться, тянется к полам своей растянутой футболки, намереваясь избавиться от нее. Но Олег перехватывает инициативу, понимая, что Сережа попросту в ней запутается и перенервничает. Волков легко подцепляет мягкую ткань и тут же стягивает ее с юноши. По сравнению с Олегом, который всегда любил спорт, и оттого был в хорошей форме, Сережа на его фоне выглядел худощавым, угловатым и нескладным. Застеснявшись, он попытался прикрыться руками.

— Не прячься от меня, - Волков перехватывает его руки, в глаза доверительно заглядывает. — Ты красивый. Я хочу смотреть на тебя.

— Ты тоже красивый, - смущаясь, возвращает комплимент. Олег усмехается, отводя рыжую непослушную прядь от порозовевшего лица.

Разумовский расслабляется и уже сам тянется вперед за очередным поцелуем. Отвечая ему, Олег проводит руками по чужому впалому животу. Олег наклоняется ближе, чтобы продолжить дорожку поцелуев от нежной кожи шеи до покрывшейся алыми пятнами груди. Волков вылизывает его шею и ключицы и, наклонившись ближе, проходится шершавым языком по чувствительному розовому соску, заставляя Сережу под ним задушено всхлипнуть. От такого прекрасного звука мурашки бегут вдоль позвоночника, и сам Олег понимает, что все делает правильно.

Парень уже бесконтрольно мечется и ерзает под Олегом, непослушными руками тянется к резинке трусов, собираясь наконец избавиться и от них, но внезапно замирает. Приподнимается на локтях и осоловело заглядывает в карие глаза напротив.

— У нас же нет…

— И подумал об этом ты только сейчас, - парень ухмыляется, изогнув бровь. Он бы хотел пожурить Сережу немного, но замечает, как у того начинает дрожать губа. — Эй, тише. Не плачь!

Волков резво вскакивает на ноги, чуть не наступив в лужу разлитого Сережей пива. Он чуть ли не подлетает к своей тумбочке и, покопавшись там, возвращается с полупустым тюбиком смазки и презервативом. От такого у Сережи глаза, ставшие чуть влажными, округляются.

— Откуда у тебя это? - от возмущения голос становится выше и звонче. Сережа смотрит на парня как сурово, что кажется прожжет в нем дырку. — Ты с кем-то уже спал?!

Олег шикает на него и накрывает рот, растянутый в недовольной гримасе ладонью. Пусть их комната и достаточно далеко, пусть они закрылись, но это их не спасет, если Сережа будет так шуметь. Волков чувствует сначала как тот слюнявит его ладонь, пытаясь сказать еще что-то, а затем чувствует, как тот ощутимо кусает ее, не переставая, уже молча, испепелять его гневным взглядом.

— Я ни с кем не спал, - успокаивающим тоном, убрав руку со рта, произносит Волков.

— Ну да, конечно, а это все у тебя случайно в тумбочке оказалось, да? - Сережа, все еще заведенный от разгоревшейся внутри ревности, смешно морщит нос, и Олег едва удерживается, чтобы не засмеяться. За такое Разумовский даст ему такого леща, что голова отлетит.

— Нет, не случайно. Со смазкой удобней дрочить, - начинает объяснять Олег как маленькому ребенку. — А презик нужен, чтобы ничего не запачкать. Понимаешь?

Сережа смотрит на него, чуть прищурившись недоверчиво, но уже спокойно.

— Все хорошо? - Волков тянется ладонью к его лицу, гладит ласково.

— Да, - Волков подается вперед, прикасаясь к губам Сережи.

— Тогда продолжим.

Олег легонько пихает его в грудь, толкая на кровать, заставляя лечь обратно на тонкий матрас. Сережа смотрит, жадно и нежно, совсем забывает про стеснение, а оттого не пытается больше прикрыться. Олег этим пользуется и, подцепив резинку нижнего белья с небольшим мокрым пятнышком смазки, легко стягивает его с парня.

Волков им откровенно любуется, стараясь запомнить каждую деталь. Сережа, распластавшийся под ним на кровати, такой мягкий и зацелованный, с бледной кожей, милыми веснушками, нежным румянцем и сверкающими от возбуждения глазами выглядел лучше всех тех произведений искусства, которые показывал ему Разумовский в своих книжках, рассказывая обо всем с восторгом.

Погладив осторожно юношу по бедру, Олег берет в руки тюбик смазки. Ему самому волнительно от предстоящего. Он понимает, что у него нет права облажаться: удовольствие Сережи зависит от него. Он выдавливает на пальцы гель.

— Сережа. Если будет больно, даже если просто очень неприятно, скажи мне сразу, - он говорит тише, чем до этого, гораздо мягче и нежнее. Сережа чувствует его волнение и беспокойство за него. — Скажи, хорошо?

Не найдя в себе сил ответить, Разумовский лишь кивает. Олег чмокает его припухшие губы и улыбается ласково.

Волков осторожным движением дотрагивается до сжатого входа, наблюдая за тем, как Сережа под ним вздрагивает от столь интимного прикосновения, но тут же успокаивается, доверяясь Олегу. Он прислушивается к своим ощущениям.

Дождавшись, пока Разумовский в его руках полностью расслабится, парень первый раз на пробу толкается внутрь одним пальцем. Совсем чуть-чуть, лишь на одну фалангу, и тут же переводит взгляд на Сережу, проверяя его реакцию. Тот лежит, спрятав лицо в сгибе локтя, но даже так было заметно, что у него зажмурены глаза.

— Сережа? Больно? - Олег пугается, он готов сейчас же остановиться и прекратить все это.

— Себе палец в задницу засунуть попробуй, - Сережа фыркает смущенно, зыркает на Олега, который тут же выдыхает облегченно и улыбается. — Не больно. Просто непривычно. Ты продолжай.

— Ты только руку убери, - просит Олег. — Хочу видеть тебя.

— Так лучше? - наигранно недовольно спрашивает, открывая лицо, а сам улыбается.

— Лучше, - отвечает, коротко целуя Сережу в приоткрытые губы.

Уверившись, что Сережа в порядке. Олег продолжает. Он проталкивает палец дальше, внимательно наблюдая за изменениями в лице Сережи, которых, к его облегчению, нет. Как только палец входит до упора, Волков на пробу двигает им пару раз, пробуя проникать в чужое тело под разными углами, расслабляя тугие мышцы.

— Олег, давай смелее. Все хорошо, - подбадривает его Серей.

Олег медленно добавляет второй палец, на это раз разводя их ножницами, растягивая девственно сжимающийся вход. В какой-то момент Сережа вскрикивает. Он выгибается, жмурит глаза и ломает брови трогательно.

— Тише. Как ты?

— Сделай так еще раз! - парень под ним заходится равными вдохами. — Потрогай там снова! Пожалуйста!

Олег послушно вновь двигает пальцами, чувствуя, как давит на небольшое уплотнение. Он склоняется ближе к Сереже, глуша в поцелуях последующие стоны, которые продолжал издавать парень. Пару минут провозившись в таком темпе, Волков отстраняется, вопросительно заглядывая в глаза напротив, безмолвно спрашивая разрешения, на что получает энергичные кивки. Чужие бедра подаются охотно навстречу ритмичным движениям.

Третий палец проскальзывает значительно легче. Сережа, распробовавший новые ощущения, не зажимается, а Олег успел приноровиться и понять, как делать, чтобы парню было приятно. Продолжая зацеловывать любимые губы и ловить с них стоны, Олег еще некоторое время растягивает его. От обилия смазки по комнате разносятся пошлые хлюпающие звуки, от которых у Олега краснеют кончики ушей.

— Прекрати. Остановись, - задыхаясь, просит Сережа, чуть отстранивший Олега от себя. — Хватит, я готов, больше не выдержу. Давай уже. Олеж…

Олег вынимает пальцы, быстро, но осторожно, чтобы не причинить боль. Он избавляется от белья, торопливо рвет серебристую упаковку и раскатывает презерватив по члену. Он и сам уже на грани от осознания, что все это происходит с ним: он достоин наблюдать за скулящим от удовольствия Сережей, насаживающимся на его пальцы, он хочет его.

Олег замирает на мгновение. Ему страшно сделать что-то не так, ведь Сережа казался таким хрупким, нежным. Удобно пристроившись между широко раздвинутых ног парня, Олег пообещал себе быть как можно более чутким и осторожным.

Сережа весь напрягается, чувствуя головку Олега у самого входа. Он сжимает в кулаках простыни, прекрасно понимая, что член — это не то же, что и пальцы, ощущения будут отличаться, делает глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь расслабить мышцы, пропуская Олега в себя.

Олег неуверенно толкается внутрь. С губ Сережи тут же срывается писк, брови складываются домиком, он жмурится крепко, а все тело напрягается. Внутри Сережи горячо и узко, от того, как тот сжимается, у Олега глаза начинают закатываться. Ему хочется войти глубже, хочется выйти и толкнуться еще раз. Но от замирает.

— Больно, - тихо всхлипывает Сережа. Он открывает глаза, затянутые пеленой слез. Крохотная слезинка скатывается по щеке, и Олег тут же ловит ее губами.

— Я сейчас выйду, - как бы хорошо не было ему хорошо, Сережино удовольствие важнее. Он не может делать ему больно, поэтому будет лучше остановиться.

— Нет, стой! Подожди! - Сережа выпускает простынь из рук, он хватает Волкова за плечи, удерживая, чтобы тот даже не думал попытаться отстраниться. — Подожди. Просто дай мне немного времени привыкнуть. Пожалуйста…

Они смотрит друг на друга. Олег бережно убирает от любимого лица влажные пряди, прилипшие ко лбу. Губами Олег зацеловывает сначала бледные веснушки на щеках, а затем спускается к шее. Они никуда не торопятся. Если будет надо, Олег и всю оставшуюся ночь проведет так. Ничего страшного, главное, чтобы его Сереже было хорошо.

— Олеж. Олеж, мне кажется, ты можешь продолжить, - Разумовский улыбается ему, прижимается своими губами к уголку его собственных. — Давай, мой хороший.

Олег плавно выходит из парня почти полностью, а затем толкается обратно внутрь, срывая наконец с уст Сережи долгожданный стон. Разумовский подается навстречу его толчкам, жмурит глаза от удовольствия. Ему не больно и не страшно, в теле нет неприятно напряжения. Только приятное чувство наполненности и чужая пульсация внутри.

Волков начинает двигаться уверенней, постепенно наращивая темп.  С каждым новым толчком у Сережи перед глазами загораются звезды. Еще немного и он кончит. Олег и сам еле держится.

— Олеж, - выдыхает Разумовский, чувствуя, как член внутри напрягся. Волков сделал несколько резких, неритмичных движений.

Звезды перед глазами сменяются яркими фейерверками. Олег вжимается пахом в его промежность. Дрожь прошибает все тело, и Сережа громко стонет, обмякая в чужих объятиях, под тяжестью навалившегося на него тела.

Оба довольные и уставшие. Олег накрывает их покрывалом, которое сдергивает со своей кровати. Сережа прижимается к его груди, утыкается носом ему в шею доверчиво, щекотя своим дыханием. Волков обнимает его крепко, пытаясь притянуть его еще ближе, путает нежные поцелуи в растрепавшихся волосах на макушке.

— Поверить не могу, что все то, что произошло, правда, - делится шепотом Олег с уже засыпающим Сережей.

— А ты поверь, - парень почти мурлычет, тянет гласные и растягивает зацелованные губы в улыбке. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже. Отдыхай.