повязка 18+
— Олег, подойди ко мне, — на телефон приходит сообщение от мужа и Олег, оторвавшись от просмотра какого-то ролика на ютубе, действительно идет в соседнюю комнату.
С тех пор, как он практически вернулся с того света, Сережа вообще не оставлял Волкова ни на секунду, всегда маячил где-то на периферии поля зрения, а то и вовсе нагло усаживался на чужие бедра и работал прям так. Потому что спокойнее. Потому что сердце Олега прям под его и бьются они в унисон, пока мужчина прижимается ближе к супругу.
Олег и не против. Как он вообще может быть против, когда Сережа, его Сереженька так волнуется за новый шрам на теле, не давая напрягаться от слова совсем. Это Разумовского лучше сейчас не тревожить, а то не дай прихватят нервы.
— Серый, ты звал, — не вопрос, утверждение, ибо, конечно, звал.
— Да, Олеж, приляг на кровать пока… — немного нервно закусывает губу Сережа, мимолетом скользя взглядом по чужому телу, а после вовсе устремляет глаза в пол.
Волков даже плечами не пожимает, беспрекословно выполняя порученное действие, потому что перед Сережей его уже на поводок садить можно и на улицу выводить. Разумовский приходит совсем скоро, как последний монитор выключается, а вся подсветка становится тускло фиолетового цвета, чтобы не напрягать глаза.
— Знаешь, в последнее время, мне часто снится сон, — парень продолжает пожевывать свою губу, и Олег клянется, что если муж продолжит это делать, то он его точно поцелует. На рефлексах. — Короче, ты помнишь те руки, которые тебя в другой мир утащили? Я думал, они мне сердце наживую вырвали.
Волков напрягается всем телом, не особо понимая, куда парень ведет свою мысль, но на всякий случай накрывает нервно мотающуюся по кровати руку своей. Подносит губам, запечатляя легкий поцелуй, и поглаживает большим пальцем. Сережа же только улыбается на такое, поднимая до этого бегающие глаза на Олега.
— Они тебя так трогали и… Нет, Олеж, я, конечно, понимаю, что ты все еще только мой и это ничего не значит. Я же не настолько конченый, но эти сны же что-то значат? Когда в моих снах было все нормально? Вдруг на тебе метка какая-то осталась, я не знаю.
Олег, кажется, поняв в чем дело, снимает с себя футболку, аккуратно откладывая ее на край кровати и расставляет руки пошире, чтобы видно было весь корпус. У Разумовского от такого вида едва глаза не загораются. У них снова давно не было секса из-за ранения мужчины, да и Сережу самого неплохо так приложили о колонну. И вот лежат теперь каждую ночь перед сном, у каждого стоит, едва ли не каменно от желания, но никто сказать не решается, боясь потревожить.
— А можешь еще спиной повернуться? — бормочет Сергей и уже двигается ближе, чтобы крепкий торс и бинт на нем были в досягаемости.
Олег полностью расслабляется, когда крепкая грудь мужа оказывается прижатой к спине, а родные руки гуляют по телу, словно заново изучая все закорючки затянувшихся шрамов.
— Я тогда подумал, что даже в гроб положить будет нечего и я сам туда лягу, — шепчет Сережа на ухо Олегу совсем тихо, прикусывая хрящик, а после идет поцелуями вниз до плеч.
— Я бы хотел, чтобы ты жил и без меня, Сереж. Когда я умру… Постарайся меня даже не хоронить, брось прям там, — Волкову самому тяжело это говорить. Пугает не смерть, пугает то, что после нее не будет Сережи. Разве может им быть так мало отведено?
У парня сердце пропускает удар после таких слов. Он чуть нервно прижимает Олега к себе ближе, нежно целуя в шею, а после поворачивает голову и прижимается к губам. Старается будто полностью вылизать мужчину, пометить так, чтобы даже не посмел уйти куда-то без него. И последнюю пулю они словят одну, пока попытаются защитить друг друга.
— Я ужасно тебя хочу, Олеж, но…— выдыхает в губы Разумовский и скользит кончиками пальцев вниз по чужому телу, старательно обходя центр повязки.
— Но нельзя? Я не фарфоровый, Сереж. Кажется, мы уже обговаривали это, когда ты боялся прикоснуться ко мне еще месяц после склада, — Волков улыбается на мягкие прикосновения и губы, а после разворачивается лицо к парню и ложиться перед ним на спину. — Пожалуйста, Сереж.
И Олег знает, что это действует на парня настолько сильно, что тот не может держать себя в узде, но даже учитывая это, сейчас он действует особенно аккуратно и деликатно.
— Но сразу после этого мы пойдем тебе менять повязку, Олег, — качает головой Сережа и нависает над Волковым, устанавливая руки по обеим сторонам от его головы.
Наклоняется немного вперед, снова касаясь родных губ, а после притирается пахом к ноге мужчины, шумно выдыхая в поцелуй. Олег от такого действия трепетать готов, поэтому позволительно разводит ноги в стороны, с еще большей жадностью вгрызаясь в теплые губы.
Сережа ведет рукой вниз, обводя ореолы сосков, что кожа покрывается мурашками, а после наконец опускается к небольшому бугорку на домашних шортах.
— Мой Волчик уже готов? Но сегодня я тебя просто потрогаю, хорошо?
Олег немного недовольно мычит, но все равно согласно кивает, толкаясь в подставленную руку и приоткрывая рот. Разумовский сжимает орган сквозь слои ткани, проходясь по головке, из которой уже сочится предъэякулят и делает пару поступательных движений, раззадоривая. Легко сжимает потяжелевшие яички и языком проходится по шее мужа, вырывая из того первый за вечер стон.
Когда видит, что Волкову становится совсем невыносимо, что колени рефлекторно немного сгибаются, а ладонь сжимает простынь, Сережа наконец-то проникает под слои одежды. Приспускает немного шорты сразу вместе с боксерами, а после ставит ногу прямо возле чужого паха. Давит совсем не сильно, но на лице Олега это отражается, как звездопад. Тот сам прижимается ближе к чужому бедру, едва заметно потираясь под хихиканье мужа.
— Сереж, мне сегодня… Немного надо совсем, — на выдохе произносит Волков, скуля от новой стимуляции и того, как правильно лежит рука на члене.
Сережа знает его от и до. От корки до корки. С какой скоростью, силой, глубиной, шириной, да что угодно. Он довести Олега сможет в любом состоянии, будь он хоть спящей красавицей, которую разбудит только фееричный оргазм.
Он ведет рукой вверх-вниз, периодически облизывая ее для лучшего скольжения, а тем временем сам притирается к чужой ноге, хрипя себе под нос что-то о том, что Олег самый лучший в мире. Когда парень замечает легкую дрожь в бедрах, а собственный член уже практически неприятно пульсирует в штанах, он наконец соединяет их, продолжая надрачивать в общем темпе. Мажет по головкам, дразня и восхищаясь тем, как тихо, но мелодично стонет Волков.
— Сереж… Я щас кончу. Совсем близко, — он накрывает Сережину руку своей, начиная ускорять темп, а после сладостно стонет и выгибается, что совершенно ему несвойственно.
Белая жидкость выстреливает из обоих стволов одновременно, долетая едва Олегу не до подбородка. Сережа загнанно дышит, шальными глазами осматривая белесые капли, а после ложиться сбоку от мужчины, снова приникая к губам, а после вовсе зацеловывая все лицо.
— Тебе точно надо скорее поправляться, — мурлычет ему на ухо Разумовский, а после утыкается носом в шею. Но совсем ненадолго. — Поэтому мы идем менять тебе повязку.