история с книгой
˗
Сережа несколько дней ходил сам не свой. Причина этому была достаточно простая, ведь недавно купленная книга оказалась достаточно интересным романом, в котором между героями настолько сильная химия, что Сережа совсем чуть-чуть завидует, хотя с Олегом у них отношения не хуже, а все такие же горячие и страстные.
Но постельная сцена из последней главы так сильно взволновала и воодушевила его, что каждая мысль о ней всегда включала в себя Олега. Олега, который так же низко шептал и притягивал к себе. Олега, который точно так же подхватывал под бедра и уносил в спальню, вжимая после в кровать.
Это было невозможно. Невозможно, потому что ежедневно закрываться в ванной и дрочить в душе уже надоело. Нужно было действовать. Поэтому в один прекрасный вечер Сережа выползает из своего кресла в углу комнаты и идет в гостиную к Олегу с книгой в руках, и кладет ее перед ним на столе.
— что это? — спрашивает Олег, отвлекаясь от телефона. Он откладывает устройство, переводя взгляд на книгу.
— читай. Вот отсюда. — говорит Разумовский и пальцем тыкает в абзац, который выделен карандашом.
Волков забирает себе книгу и вчитывается в выделенную часть, расплываясь в ухмылке уже с первых слов.
***
Большие ладони ложатся на плечи, и Сережа вздрагивает, не услышав, как Олег зашел в комнату. Они скользят ниже, приходясь по лопаткам, пробегаются по ребрам, считая их пальцами, а сам парень горячо выдыхает в шею, оставив легкий поцелуй-бабочку.
— восхитительно пахнешь, — шумно вдыхая, хрипло говорит Волков, уткнувшись носом в загривок. Сережа десять минут назад вышел из душа и вернулся к рабочей рутине, обещая не засиживаться допоздна, но мы все знаем его «я недолго». — тебе много еще?
— нет, я... почти закончил, да. — гулко сглатывая, отвечает Сережа и чуть склоняет голову вбок, прикрыв глаза.
— спину распрями хоть. — негромко говорит Олег, руками расправляя плечи, чем вынуждает выпрямиться. Пальцы нарочно давят так, что Разумовский прогибается в спине, шумно выдохнув.
Он облизывает губы, откладывая ручку, и чуть отодвигается от стола, понимая, что дальше уже работать не сможет.
Олег разворачивает Сережу в кресле к себе лицом и склоняется, утягивая его в поцелуй, который из нежного стремительно переходит в страстный с покусыванием губ.
Разумовский тянется к парню и обвивает руками его шею, притягивая ближе к себе и в ответ прикусывая до боли знакомые губы.
Волков улыбается в поцелуй и отстраняется, умиляясь едва слышимому разочарованному стону. Олег отходит, вынуждая Сережу убрать руки и подняться за собой, а потом надвигается на него до тех пор, пока он бедрами не упирается в стол.
— Волче, я... — ему не дают договорить, поскольку Олег прикладывает палец к губам, мотая головой.
— говорю только я, — произносит татарин и вклинивается коленом между его ног, уже чувствуя нарастающий бугорок. Олег хмыкает и, подхватив рыжика под бедра, сажает его на тот же стол, расставив руки по обе стороны от него самого. — какой же ты... чувствительный. — шепчет Волков, скользя носом по шее, пока одной рукой зарывается в мягкие волосы на затылке, сжимая у корней.
Татарин останавливается у основания шеи, выцеловывая кожу, и пару раз позволяет себе прикусить ее, зная, что потом место расцветет красным пятнышком. Сдвигается выше, оставляя все больше влажных поцелуев, пока Сережа тихо стонет, пытаясь свести колени, между которыми идеально вклинился Олег.
Вдоволь нацеловав нежную кожу, Волков отстраняется и цепляет подол домашней футболки, снимая ее и откидывая на пол. Рыжик вздрагивает, почувствовав прохладу воздуха, и шумно выдыхает, смотря на парня исподлобья.
— Олег, пожалуйста... — неопределенно просит Разумовский, надеясь, что его поймут и так, однако Олег лишь склоняет голову, вопросительно изгибая бровь.
— что такое, родной? О чем ты просишь? — с наигранным удивлением спрашивает Волков и выжидающе смотрит на парня, не переставая ухмыляться.
— ты же прекрасно знаешь... — негромко отвечает Сережа, притягивая татарина ближе к себе ногами, чтобы тот вплотную прижался к нему.
Олег снисходительно кивает и давит на плечи рыжика, чтобы тот опустился спиной на поверхность стола. Разумовский вздрагивает, почувствовав контраст температур.
Татарин в это время не медлит, а ловко стягивает спортивки с нижним бельем, открывая вид на уже вставший член. Проводит рукой по нему несколько раз, распределяя по головке каплю смазки. Сережа кусает губы, стараясь сдержать скулеж, что выходит из рук вон плохо. Олег, глядя на это, ухмыляется и убирает руку, склоняясь над членом, обдавая его горячим дыханием, а после опускается, заглатывая сразу наполовину, отчего рыжик протяжно стонет, зарываясь рукой в мягкие волосы, чтобы притянуть сильнее.
Волков мычит, пуская вибрацию, но не отстраняется, а наоборот, опускается ниже, касаясь носом гладкого лобка. Разумовский рвано выдыхает, чуть ослабляя хватку в волосах, чтобы Олег мог отстраниться в случае чего. И Олег отстраняется, чтобы пройтись языком по всей длине и взять снова, очерчивая каждую венку.
Решив не мучить парня, татарин отстраняется и обвивает член кольцом из пальцев, начиная тому надрачивать. Сережа чувствительный, ему много не нужно, поэтому хватает всего нескольких движений, крепко сжимающих по всей длине, и пару поцелуев в шею, чтобы почувствовать знакомую дрожь в бедрах, а в следующий момент теплую жидкость, растекающуюся по руке.
Разумовский загнанно дышит и поднимается со стола, обвивая шею Олега руками, и тот подхватывает его под бедра, беря на руки, и идет с ним в спальню, чтобы уложить на кровать и утянуть в поцелуй, который потом перейдет в нечто большее, и Сережа кончит не один раз, содрогаясь в приятных судорогах, пока Волков будет надрачивать ему в такт своих толчков.