84(14)-Искусство править.
Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.
———————————————
|POV Автор|
Кареглазая девушка сидела на тахте, облачённая в платье из серого атласа, её тёмные волосы были собраны в скромную причёску и были увенчаны небольшой диадемой. Её карие глаза пылали огнём отмщения и зла. Она перевела взгляд с палыхающего камина не сына, сидящего возле и читающего книгу.
Она с самого начала знала, на что пошла, когда приказывала убить Огэ Бегим, она знала, что делала, когда пыталась убить Гавхаршад Бегим, она знала, к чему приведут её оскорбления в сторону Асмиры Ханым,–она всё это знала, но всё равно шла дальше, думая, что до последнего останется безнаказанной, но это оказалось самообманом...
Мальчишка, лет десяти, внимательно посмотрел на свою мать своими пронзительными тёмно-карими глазами.
-Матушка, а почему мы приехали сюда?—задал мальчишка мучающий его вопрос.
Девушка неприятно сглотнула, пытаясь найтись с ответом.
-Твой отец отправил нас сюда в ссылку,—держа злобу на повелителя, ответила Ханика, позабыв о чувствах бедного мальчишки.
-Отец не мог так сделать, он хороший,—покачал темноволосой головой Абдуллатиф.-И с нами бабушка, Гавхаршад Бегим приехала, а она в ссылку не могла отправиться.
Ханика в ответ горько усмехнулась.
-В одном ты прав, мой Абдуллатиф, Гавхаршад Бегим никогда бы не отправилась в ссылку - она приехала сюда из-за твоего дяди Байсонкура Мирзы, а мы же с тобой отправились сюда в ссылку,—уже в который раз Ханика совершила ошибку, не подумав о других.-Он даже твою младшую сестрёнку не разрешил взять с собой.
Невинные тёмно-карие глаза мальчишки в миг потухли. Человек, которого он всегда превозносил, оказался на
самом деле не тем, кем казался. Этот человек, его отец, его повелитель, был для него всем, но в миг оказался ничем. Одним неосторожным словом человек разрушил весь детский мир ребёнка...
***
Все государственные мужи склонились в низком, почтенном поклоне перед особой, сидевшей по середине Заседания Дивана на сооружённом специально по её приказу трону. Облачённая в одеяние из чёрной парчи, на которой было вышито множество узоров из золотой нити, она сияла в свете своей массивной высокой золотой короны, а её изумрудно-зелёные глаза пылали огнём амбиций и утопали во власти неописуемых сил.
Она жестом руки приказала всем поднять головы, дабы Заседание Дивана поскорее началось, чтобы объявить о решении повелителя. Заинтересованные взгляды мужчин были направлены на женщину, которая внимательно оглядела каждого, стоявшего по обе стороны от неё.
-Рада видеть вас на сегодняшнем Заседании Дивана, паши и беи,—ровным жёстким голосом произнесла женщина, уперев обе руки о колени.-В связи со смертью предыдущего правителя Хорасана, Саида Мирзы, я, как правомочный представитель нашего повелителя, назначаю правителя Мешхеда и Туса, Байсонкура Мирзу,—сказанные слова женщины весьма удивили всех мужчин, находившихся в помещении, и даже самого Байсонкура, стоявшего ближе всех к госпоже. Его тёмно-карие глаза весьма расширились, когда его мать, Великая Гавхаршад Бегим, произнесла эти слова.
Но всё же, все склонились, в знак согласия с повелением властной женщины.
-Все обязанности, раннее возложенные на покойного Саида Мирзу, отныне будет исполнять Байсонкур Мирза, и вы все,—Гавхаршад обвела своим строгим, пронзительным взглядом каждого, что те неосознанно опустили глаза в пол,-должны беспрекословно выполнять его приказы и повеления, а кто же услкшается его, будет строго наказан, вплоть до казни, а уж об этом я позабочусь.
Некоторые паши неприятно сглотнули, осозновая всю опасность, исходящую от этой женщины, чьи изумрудные глаза опасно сверкнули.
-Как скажите, госпожа,—все вновь склонились в низком поклоне, а Байсонкур подбежал к своей матери и поцеловал её протянутую руку, после приложив ко лбу.
Он внимательно посмотрел на мать своими тёмно-карими глазами, пытаясь найти то, что побудило её принять такое решение, но ничего не нашёл - в изумрудно-зелёных глазах пылал огонь амбиций, который ничем нельзя было потушить,-она нацелена на свою цель и не намерена отступать от этого пути. Её время пришло и она никому не отдаст своё место, даже под страхом смерти...
***
Тёплый ветерок развивал в воздухе волнистые тёмно-каштановые волосы зелёноглазой девушки, прикрытые жёлтый тонким платком. Она радостно улыбалась, смотря на юношу, такого же зелёноглазого как и она. Они медленно шли по дальней садовой аллее, поглощённые интересным разговором. В их изумрудно-зелёных глазах читалась взаимная симпатия, а с лица не спадали улыбки.
-Салахиддин, а как ты говоришь попал во дворец?—заинтересованно спросила девушка.
-Мой отец, Ильяс ад-Дин Тархан, принадлежавший к племени кишлык, привёл меня во дворец сравнительно недавно, я познакомился с Вашим братом-близнецом, Ибрагимом Мирзой, который оказался весьма умным человеком. Мы много разговаривали с ним на разные темы, в один из таких моментов Вы и подошли к нам,—чуть улыбнувшись, ответил юноша.
-Хм...—Робия взглянула на чистое голубое небо и глубоко вздохнула.-А ты уже познакомился с моим братом-повелителем?
-Пока ещё не удостоился такой чести, но надеюсь, что в скором времени у меня получится с ним увидеться, ведь, как говорят, наш повелитель очень умён и прекрасно разбирается в математике и астрономии,—мечтательно произнёс Салахиддин, сверкнув изумрудно-зелёными глазами.
-А разве Ибрагим ещё не познакомил вас друг с другом? —удивилась девушка, остановившись и взглянув на своего попутчика.
-Нет,—также остановившись, ответил Салахиддин.
-Странно...Ну ничего, я поговорю с Ибрагимом насчёт этого, потому что я не могу представить тебя повелителю, не имею право,—грустно произнесла Робия, опустив взор изумрудных глаз на землю.
Салахиддин, приподнял лицо девушки, нежно коснувшись подбородка, и глубоко взглянул в эти пронзительные зелёные глаза. Они находились на очень близком расстоянии, что каждый чувствовал прерывистое дыхание друг друга.
-Никогда не расстраивайтесь, госпожа, Вам это ни к лицу,—тихим глубоким голосом произнёс Салахиддин, разглядывая чистое и свежее лицо молодой девушки.-И меня это, ко всему прочему, расстраивает, потому что я не могу видеть Вас в таком состоянии.
Робия широко раскрыла глаза, не веря услышанному. Юноша нежно взглянув на неё, улыбнулся, а его изумрудные глаза наполнились любовью и нежностью, которую они оба никогда ещё не испытавали...
***
В гареме проходила дневная трапеза, посвящённая назначению Байсонкура Мирзы на должность правителя земель Хорасана. Все девушки тихо сидели и принимали трапезу, иногда переговариваясь. Праздник решили не устраивать, ведь со смерти Саида Мирзы не прошло ещё и сорока дней. В гареме было спокойно, потому что в этот день не играли даже даже девушки-музыкантки.
В ташлык гарема вошёл главный евнух гарема, Карим ага, и, поправив ворот своего кафтана, он громко произнёс:
-Дорогу, Гавхаршад Бегим!—в ташлык важным видом вошла зелёноглазая госпожа, облачённая в роскошное чёрное платье, на котором было вышито множество мелких ветиеватых узоров из золотой нити, а темноволосую голову украшала высокая массивная золотая корона.
Все сразу же поднялись со своих мест и поклонились, встречая мать нового правителя, знаменитую Гавхаршад Бегим. Ханика, которая сидела на мягкой подушке возле небольшой тахты, расположенной посреди ташлыка, нехотя встала, также поклонившись.
Гавхаршад прошла к тахте и мягко опустилась на неё. Поправив складки своего платья, она взмахнула рукой, давая разрешение на то, чтобы все вернулись к своим прежним делам.
Все сели не свои места, продолжив трапезу, а Ханика недобро покосилась на Гавхаршад Бегим, которая приняла от служанки пиалу с горячим зелёным чаем.
Отпив с пиалы, немного чая, Гавхаршад перевела пронзительный взгляд своих изумрудно-зелёных глаз в сторону своей невестки.
-Ханика, а где же мой внук Абдуллатиф?—ровным голосом спросила Гавхаршад, отложив пиалу на круглый низкий стол, расположенный рядом с тахтой.
-Байсонкур Мирза пригласил Абдуллатифа на трапезу,—сразу же ответила Ханика, сузив свои карие глаза.
-Хорошо, ведь он давно не виделся со своим дядей,—кивнув темноволосой головой, произнесла Гавхаршад, а после взяла со стола небольшую тарелку с пловом.
Ханика всё ещё испепеляла взглядом Гавхаршад, виня её во всех своих бедах.
Гавхаршад же медленно трапезничала, искоса наблюдая за всеми, а в её изумрудно-зелёных глазах всё ещё не потухал этот огонь амбиций. Теперь ей никто не в силах помешать управлять государством, даже из Герата, центра Хорасана...
***
Тёплый ветерок обдувал просторную террасу главной опочивальни дворца. С этой террасы выходил прекрасный вид на дворцовый сад, а также на близлежащие окрестности города, деревья которых переливались всеми оттенками красного и жёлтого цветов.
Мужчина глубоко вобрал в себя чистый самаркандский воздух, прикрыв тёмно-карие и уперев руки о прохладные мраморные перила.
-Махмуд паша, известно, как обстоят дела в Хорасане и как поживает моя матушка?—спросил повелитель главного визиря, стоявшего позади него, сложив руки перед собой.
-Повелитель, с решением заседания Совета Дивана в Герате, правителем Хорасана был назначен Ваш брат Байсонкур Мирза,—незамедлительно ответил пристарелый паша, опустив голову.
-И на этом заседании Совета Дивана не присутствовала моя матушка? —усмехнулся Улугбек, повернув голову в сторону паши.
Главный визирь неприятно сжался, зная, что на самом деле решение о назначении на должность правителя Хорасана была объявлена Гавхаршад Бегим и никем больше.
-Что Вы, повелитель, как такое возможно?!—тихо произнёс паша.-Паши и беи самолично приняли такое решение.
Улугбек покачал темноволосой головой, не веря словам своего зятя, ведь не может быть такого, чтобы его мать Гавхаршад Бегим не присутствовала при решении такого важного вопроса, как этот.
-Как проходят подготовки к походу, Махмуд паша?—глубоко вздохнул Мухаммад Тарагай.
-К весне всё уже окончательно будет готово, повелитель,—склонив голову, ответил паша.
Улугбек же устало прикрыл глаза, зная, что вовремя его отсутствия, приехавшая к тому времени, Гавхаршад Бегим, вновь установит свою власть над Самаркандом, а он вновь не сможет ничего поделать с этим...
***
Белокурая девушка, не переставая проливать горькие слёзы, сидела у ног матери её мужа. Она словно постарела, вся её молодость будто испарилась, а ледянисто-голубые глаза потухли. Белокурые волосы девушки были скромно собраны на затылке, а чёрные оттенки тканей её платьев не покидали её уже больше двух месяцев.
Гавхаршад с болью посмотрела на свою невестку и досадно поджала губы, пытаясь придумать как успокоить Надиру.
-Не отчаивайся, Надира, в жизни всякое бывает, на то это и жизнь,—погладив по голове невестку, начала Гавхаршад.-Я многое пережила в этой жизнь, что и не пересчитаешь: сначала убили моих родителей, затем убили сестру, затем погиб Шахрух Мирза...—Гавхаршад отвела взгляд изумрудных глаз в сторону, вспомнив тот момент, когда она ревела и кричала над телом умершего мужа.
Надира, стерев с глаз слёзы, сочувственно посмотрела на свою свекровь, представляя, что пришлось тогда испытывать ей.
-Простите меня, госпожа,—шмыгнув, произнесла Надира, опустив взгляд ледянисто-голубых глаз вниз.
-Не нужно извиняться, Надира,—сняв с лица маску печали и грусти, заявила Гавхаршад.-Плакать-это свойственное состояние для любого человека, ведь именно когда мы плачем, вся наша боль с души уходит, выливается в слёзы, а затем высыхает, это обычное явление.
Бриллиантовая высокая корона красиво сверкнула, переливаясь в свете солнечных лучей. Гавхаршад поправила длинный рукав тёмно-коричневого платья, и вновь взглянула на Надиру.
-Так значит, эта боль в
скором времени покинет меня?—молебно спосила Надира хатун, взглянув на свою свекровь.
-Не так быстро, Надира, но боль пройдёт, вот увидишь,—Гавхаршад поглядила белокурую голову девушки, а после, отвернувшись, поджала губы, понимая, что её душевная боль не пройдёт до тех самых пор, пока её сердце полностью не окаменеет и не перестанет что-либо чувствовать...
***
Тёмные покои освещал едва пробиваемые сквозь решётки окон лучи солнца. Посреди небольших покоев была поставлена решётка, а с одной стороны стояла женщина, чьё лицо было прикрыто чёрной паранджой, лишь её чёрные глаза проглядывали сквозь эту паранджу. Её чёрное платье ничем примечательным не отличалось. Сложив руки перед собой, она выжидающе стояла так уже несколько минут.
Спустя пять минут двери покоев открылись и внутрь вошёл низким, коренастый мужчина. Он встал по другую сторону от решётки и глубоко поклонился женщине в парандже.
-Рад снова встретиться с Вами, госпожа,—мужчина искоса глянул на женщину.
-Благодарю, что ты явился на мою приглашение,—кивнула женщина головой.-Как обстоят дела в государстве?
-Наш повелитель готовится к походу, а внук Гавхаршад Бегим, Саид Мирза, почил в мир иной,—сообщил мужчина последние государственные новости.
-О, Аллах, ты услышал мои молитвы!—устремив глаза к потолку, воскликнула женщина.-Наверняка, Гавхаршад изнывает от душевной боли,—усмехнулась женщина, что было видно по её чёрным глазам.-Так ей и надо.
-Госпожа, прикажете что-нибудь делать? —осторожно спросил мужчина.
-Пока что лучше ничего не предпринимать, Мехмед бей, —загадочно ответила женщина.-Дела итак обстоят наилучшим образом.
Мужчина склонился в поклоне, в знак послушанию приказу женщины. Чёрные глаза женщины недобро сверкнули, придумывая новый план по избавлению такой бациллы государства как Гавхаршад Бегим...