#РЕШАЙСАМ
Поскольку вещей я взяла мало, требуется всего несколько минут, чтобы собрать их и бросить в сумку. Рейс через два часа и, если потороплюсь, то успею. Я пишу Грир и спрашиваю, может ли она встретить меня в аэропорту. Ехать до аэропорта она будет долго, это точно, но мне больше некого спросить.
Она тут же отвечает: Слава Богу, ты возвращаешься! Я встречу тебя.
Я оставляю ключи от машины Дэллы на стойке вместе с запасными ключами от дома и выхожу на улицу, чтобы вызвать такси. Том прислоняется к своему грузовику.
- Ты не обязана уезжать сегодня, - мягко говорит он.
- Дэлла этого не говорила, - напоминаю я ему. Горло саднит, глаза щиплет от непролитых слез. Я унижена, мое сердце разбито. За те две минуты, пока стою на улице, меня укусили пять комаров.
- Она говорила не серьезно. Она чуть не умерла, Элена. Она уже как пять месяцев прикована к инвалидному креслу.
- Ты глупец, - говорю я. - Она защищает то, что ее по праву. И она говорит на полном серьезе. Ты не можешь исправить то, что произошло. Это пиздец.
- Ты права, - говорит он. Затем внезапно поднимает на меня свои глаза. Я вижу решимость в его взгляде, и знаю, что то, что собирается сказать, слушать будет не легко.
- Не уезжай. Мы сможем все исправить. Просто дай мне немного времени, чтобы найти ее.
- Нет. Ты нужен ей. Ты выбрал ее. Ты должен остаться. Со мной все хорошо. - Все эти слова просто лились из меня, без остановки. Сплошная ложь и оправдание.
- Я не всегда буду ей нужен. Ей не нужен тот, кто влюблен в другую. Я совершил ошибку. Мне нужно было сказать Дэлле правду с самого начала.
Все это слишком. Это причиняет боль. Не заставляйте кого-то поверить вам, а потом пытаться вернуть доверие назад. Эти сожаления - лишь бензин, а не вода. Все будет только хуже. Я должна заставить его остановиться. Это безумие.
- Энни, - говорю мягко. И это имя имеет достаточный вес, чтобы заткнуть нас обоих. Он сжимает губы и качает головой. Как ты смеешь втягивать ее в это? Но у меня нет другого выбора. Она - вот что важно.
- Она моя дочь, независимо от того, кому принадлежит мое сердце. Какой пример я подаю ей, если отказываюсь от своего счастья?
Жестоко, но я все равно это говорю.
- Ты сам создал эту проблему, Том. Теперь решай ее сам.
Он молча открывает пассажирскую дверь своего грузовика.
- Сядь, - умоляет он. Пытаюсь возразить, но потом понимаю, что сил нет. Я забираюсь внутрь, прижимая сумку к груди.
- Том, - начинаю я, - Я не успела попрощаться с Энни.
Стараюсь сохранить голос спокойным, но при упоминании ее имени он все равно срывается.
Том кивает, затем направляется к дому.
Я не ожидала, что он сделает это. Дэлла бы не одобрила. Минуту спустя он возвращается с Энни, покрытая сладким картофелем. Я улыбаюсь. Он передает ее мне, я ставлю ее на ноги, держа Энни за руки.
Представляю, как Дэлла испепеляет меня своим взглядом, наблюдая из-за своих поплиновых6 штор. Том, скорее всего, снова начнет спорить, и поэтому мне ещё хуже.
- Я люблю тебя, Энни, - шепчу ей. Ее колени прямые и пухлые, она пытается устоять на своих ножках, как только может, покачиваясь из стороны в сторону. Ветер щекочет ее пучок тролльих волос, когда она оглядывает грузовик. Я целую ее в щечки, несмотря на ярко-оранжевую смесь на них. Она улыбается и хватает меня за волосы липким кулачком.
- Будь хорошей и доброй девочкой, - говорю ей. - Не важно, какой красивой ты вырастешь.
Я возвращаю ее отцу, закрывая тыльной стороной ладони рот. Сжав губы, Том уносит ее обратно в дом. Когда он возвращается, вся передняя часть его рубашки и руки испачканы сладким картофелем.
- Она оставила свой след на нас обоих, - говорю я, поправляя волосы.
Он смеется, и напряженность между нами рассеивается.
Только когда мы отказываемся в аэропорту, он снова заговаривает.
- Элена, - говорит он.
- Ты не обязан говорить, - перебиваю его. - Серьезно, все хорошо. - Я вожусь со своим билетом, навязчиво складываю и разворачиваю, притворяясь, что ищу в сумочке что-то, чего на самом деле нет.
- Нет, не правда. Перестань указывать, что мне делать.
Я поднимаю руки.
- Ладно, валяй, - говорю ему. - Я вся во внимании, Том Каулитц. - От то, что я так произнесла его имя, он хмурится. Но мне все равно.
Мы стоим рядом с охраной, моя сумка под ногами. Семьям приходится расступаться, чтобы пройти мимо нас; пожилая пара оборачивается, чтобы бросить на нас неодобрительный взгляд.
- Вам хватит и пяти минут, чтобы снять обувь и положить ее на поднос. Потом у вас будет уйму времени, чтобы пялиться на меня, - ворчу я на них. Том прикрывает рот, затем отворачивается.
- Что? - Восклицаю. - Это правда.
Он хватает меня за запястье и вытаскивает из толпы.
- Не груби пожилым, - говорит он. - У них в детстве не было даже микроволновок, и это очень, очень грустно.
- Слушай, я в этом не виновата, - говорю я многозначительно. - У нас не было IPhone. Жизнь - несправедливая штука.
Он хватает меня за плечи и трясет.
- Хватит шутить. Я пытаюсь быть серьезным.
- Л-ла-д-н-о. - Я потираю виски и щурюсь на потолочные лампочки. Куда угодно, лишь бы не на него. Лицемер.
- Элена, понимаю, тебе это все не нравится, но дай мне минуту. Ты приехала сюда с этой маленькой сумкой пять месяцев назад. Прибежала к нам, когда мы нуждались в тебе, и ты заботилась о моей маленькой девочке. Нет никого, кому бы я доверил ее больше, чем тебе. Я никогда этого не забуду.
Я прочищаю горло.
- Пожалуйста, - говорю я, переминаясь с ноги на ногу.
- Я ещё не поблагодарил тебя, - усмехается Том.
- Тебе и не нужно, - перебиваю я. - Мне правда пора.
Я беру свою сумку и встаю в очередь, когда Том хватает меня за запястье и тянет обратно. Сейчас я похожа на Джинджер Роджерс, где полна грации и женственности, затем внезапно падаю ему на грудь с Ооханьем.
Он обнимает меня так крепко, что на минуту перехватывает дыхание. Поначалу мне это не нравится, но потом я расслабляюсь, понимая, что мне этого не хватало. Все это чересчур. Я начинаю рыдать. И это не самое удивительное; я просто кричу.
Удивительно то, что Том плачет вместе со мной. Я обнимаю его, и мы плачем, когда пожилая пара, у которых не было в детстве микроволновок и телефонов, проходят мимо нас. Прежде чем отпустить, он касается губами моего уха.
- Спасибо, Элена. Я люблю тебя.
Когда я освобождаюсь из его объятий, наблюдаю, как он исчезает в толпе. Этот день - сплошная боль. Такое чувство, что таким образом Том попрощался со мной навсегда. И я позволила ему это. Попрощайся со мной и продолжай жить дальше. Но я злюсь. На то, что сказала Делла. Сегодня она оценила меня по достоинству, приклеив на лоб: «недостаточно красивая, как я!» Интересно, как долго она держала это в себе? Скорее всего, все, с кем она дружит, не были достаточны хороши собой, в отличии от нее. Даже не помню, почему мы были лучшими друзьями. Была ли она другой? Или это я была настолько слепой?
Я сажусь в самолет, протискиваясь через проход к своему месту. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Обычно я сдерживаю свои эмоции, справляюсь с ними по-своему.
Только что я отдала пять месяцев своей жизни, чтобы помочь тому, кто заявил, что я недостаточно красивая, как она. Что, черт возьми, это было? Я сажусь чуть ли не в самый хвост самолета, затем делаю селфи. Все предыдущие селфи выглядят шокированными, грустными, растерянными или безумно счастливыми. Это - мое первое злое селфи.
Оно располагается рядом с «К ЧЕРТУ ЛЮБОВЬ».
Поэтому, я подписываю это селфи: «К ЧЕРТУ ЛУЧШИХ ДРУЗЕЙ». Такими темпами, к концу года, я перестану во все верить. За исключением, может быть, Грир, которая ждет меня в аэропорту, одетая в фиолетовую пачку и держащая воздушный шар с единорогом. Я обнимаю ее так крепко, что она вскрикивает, затем беру свой воздушный шар с единорогом и начинаю планировать свое будущее.Том