#тыква
В городе, который я люблю, сейчас осень. Со свадьбы прошел месяц. Мое смущение почти полностью улеглось, хотя я и провела много времени, не думая о том, что сказала Тому. В этом месяце я писатель. Я детально описываю свои дни в серии постов для блога, которые не планирую публиковать. Блог называется «К черту любовь». Не знаю, в чем его смысл, кроме как записывать свои чувства, но это тоже хорошо. С писательством не нужно терпеть неудачу публично, как это случается с акварелью, или глиняными птицами, или набросками деревьев.
Личная неудача более комфортна. Я мысленно планирую пост в блоге под названием «Я не послала к черту свою любовь», когда слышу свое имя. Развернувшись, осматриваю тротуар. И вижу его - любовь, которую я не послала к черту - холодный ветер развевает его волосы, а от вида его улыбки я готова воспарить в воздух как птица. Мое сердце полно энергии и гнева. Но оно не в согласии с остальным моим телом, которое поворачивается к нему. Нет, нет, нет, бешено колотится оно.
- Боже мой! Том! Что ты тут делаешь?
- Привет, одинокое сердце.
Мою грудь обжигает боль, когда сердце подчиняется ему.
Я падаю в его объятия и прижимаюсь лицом к его кожаной куртке. От него пахнет бензином.
- Я так соскучилась по дому, - говорю я. - Рада тебя видеть.
- Я тоже скучал по дому, - отвечает он. Его руки в перчатках обхватывают мое лицо, он смотрит мне в глаза. - Среди прочего.
Внезапно я чувствую это; ко мне возвращаются воспоминания о нашей последней неловкой встрече. Я отвожу взгляд, и Том отпускает меня.
Сейчас мы на сцене, и это неловко. Вокруг нас движутся другие люди. Только на минуту мы с Томом были вдвоем.
- Итак, - говорю я.
- Итак, - повторяет он.
Мое сердце колотится. Мне интересно, где Грир. Знает ли она, что он здесь? Он здесь ради нее?
- А Дэлла…?
- Нет, - не дослушав, отвечает он. - Я приехал один. Не хочешь прогуляться?
Я смеюсь и качаю головой.
- Боже. Да… конечно.
Мы идем по Мейн-стрит мимо покупателей и матерей, толкающих коляски. Я пытаюсь словить чей-нибудь взгляд. Используя телепатию, мне хочется передать хоть кому-то, что я с человеком, которого люблю и который не может быть моим. Машина въезжает в лужу, и мне приходится отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать брызг. Отскочив в сторону, я сбиваю с ног маленькую старушку. Мы с Томом спешим помочь ей подняться, и я начинаю плакать, потому что боюсь, что из-за меня она могла сломать бедро.
- Ох, милая. У меня такое уже бывало. Я сделана из метала. - Пожилая дама похлопывает себя по бедру и колену, а также по черепу, что меня очень беспокоит. Она позволяет нам суетиться вокруг нее в течение нескольких минут, кажется, наслаждаясь вниманием, а затем говорит, что мы очень милая пара, и должны провести остаток дня, целуясь. Я краснею от этой мысли, но Том смеется и подыгрывает. Наша новая подруга, которую зовут Глория, наблюдает за нами, поэтому Том берет меня за руку и уводит прочь.
- Мне не хотелось разочаровывать ее, - говорит он мне. - Я сделал это ради Глории.
- Глория нас уже не видит, - отвечаю я. - Так почему ты все еще держишь меня за руку?
Он ухмыляется мне, но руку по-прежнему не отпускает. Мы проходим мимо кафе-мороженого, и он смотрит на меня.
- Слишком холодно для мороженного, - говорю я. Но мне хочется, и он это знает.
- Кто сказал?
Не знаю. Моя мама? Общество? К черту всех.
- Возьми мне абрикосовый бренди, - прошу его я. Я остаюсь ждать его на улице, не пожелав заходить в переполненное теплое помещение.
- Ты здесь… ради Грир? - спрашиваю я, когда Том протягивает мне рожок.
Он выглядит озадаченным. Капля мороженого падает ему на руку.
- А с чего бы мне быть здесь из-за Грир?
Я вытираю мороженное с его руки салфеткой.
- Потому что она та самая. Великая любовь, настоящая любовь, юношеская любовь, первая любовь…
- Спасибо, Элен. Я понял. И нет, я здесь не из-за Грир.
- Ох, - охаю я.
Некоторое время мы идем молча. Мороженое становится моим врагом. Пять минут назад он держал за руку меня, а теперь держит мороженое.
- Тогда зачем ты здесь? - не выдерживаю я.
- Я уже сказал тебе. Скучал по дому. Мне нужно было вернуться и найти себя.
- Ох. Но…
- Элена!
- Больше никаких вопросов, - успокаиваю его я. Притворяюсь, будто застегиваю губы на замок, после чего глаза Тома опускаются на мой рот, и я краснею.
- Мы решили взять паузу, - объясняет он. - Все стало…
- Что?
Не хочу показаться восторженной, но это так. К тому же, я знаю, как все это работает. Как пары то сходятся, то расходятся, но в конце концов остаются вместе навсегда. Когда Нил изменил мне, я попыталась найти способ мысленно оправдать свое возвращение к нему. Если бы я сумела спасти наши отношения, тогда мне бы не казалось, будто я провела лучшие годы своей жизни с неправильным человеком. Спасение, вот все что мне оставалось, чтобы прикрыть собственные ошибки.
- Не знаю, - наконец говорит он. - Все пошло наперекосяк. Даже когда люди испытывают друг к другу сильные чувства, ревность может разрушить все.
Я проглатываю все слова, все вопросы. Мне знакома ревность Дэллы. И знакома ее неуверенность, которая как спичка, сжигает все, что угрожает ей.
- Где ты остановился? - спрашиваю я у Тома.
- У меня есть здесь местечко.
Я смотрю на него краем глаза. Этого я не знала.
- Ты просто сохранил его. На случай…
- Оно принадлежало моему дяде. Когда он умер, то завещал его мне.
- Ох. - я откашливаюсь. Я столько всего не знаю, и от этого мне грустно. - И как долго ты здесь пробудешь?
Тогда Том смотрит на меня, и внезапно я понимаю, что люди - вот кого действительно нужно бояться. Люди с «говорящими» глазами. Люди, которые могут причинить тебе такую боль, что ты пожалеешь, что вообще родился.
- Поживем, увидим.
Я спотыкаюсь о трещину в тротуаре, и Том протягивает руку, чтобы поддержать меня.
- А точнее?
Пока жду его ответа, любуюсь длиной и изгибом его ресниц, изгибом его полных губ. Я отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом: размокшем недоеденном хот-доге на тротуаре, неправильно подобранных женских носках, выглядывающих из теннисных туфель. На то, от чего у меня не кружится голова.
- От того, как будет воспринята моя правда.
Я уже собираюсь попросить его объяснить, но Том говорит, что ему пора идти.
- Я должен встретиться с мамой за обедом. Она пытается уговорить меня переехать обратно.
- О, - отвечаю я. Мне уже нравится его мама. - Мамы всегда знают, что лучше для тебя.
- Правда?
- Нет, - говорю ему. - Если она хоть чем-то похожа на мою маму, тебе, наверное, не стоит ее слушать.
Том смеется.
- Скоро увидимся, Элена.
Вскоре после этого я получаю известие от Дэллы. Дэлла, от которой не было вестей уже несколько месяцев. Она пишет, что они поссорились и расстались. Я не отвечаю ей сразу на ее сообщения и Дэлла перезванивает мне.
- Он там, Элена? Ты не знаешь?
Отвечая ей, вижу в зеркале свое собственное лицо; я выгляжу как человек, испытывающий отвращение. Не хочу оказаться в эпицентре их выяснений отношений. Не хочу предавать одного ради другого.
- Ты должна позвонить ему, - отвечаю ей. - Помнишь, он уже пропадал однажды.
- Я звонила ему. Боже мой, Элена, я звоню ему каждые пять минут. Он просто сказал, что ему нужно побыть одному. Я вообще ничего не умею делать. Даже не знаю, как оплатить ипотеку.
Я слышу слезы, всхлипы, вижу Дэллу, которая сидит в халате, ест шоколад и волнуется. Чувствую себя виноватой из-за того, что меня нет рядом с ней, но нет, я не опора для всех подряд. Я учусь ходить самостоятельно; и они тоже должны.
- Ты можешь во всем разобраться, пока он не вернется, - говорю я. - Твоя мама тебе поможет.
Следует долгая пауза, прежде чем она спрашивает:
- Ты его видела?
- Да, - отвечаю я. - Не так давно. Он шел по улице на встречу с мамой.
- Он сказал что-нибудь? Обо мне?
- Не очень много. Только то, что у вас перерыв.
Дэлла начинает плакать. Держу телефон подальше от уха и рьяно жую губу. Я чувствую две вещи: жалость, которая на деле неприятная, снисходительная эмоция, чтобы испытывать ее к кому-то, и беспринципность. Не хочу, чтобы она вернула его. Не хочу, чтобы она убедила его, что может измениться. Ведь я знаю, что она не может.
- Все будет нормально, - говорю ей. - Если ему нужно время, чтобы во всем разобраться, ты должна дать ему его. И не названий ему каждые пять минут. Постарайся провести какое-то время… размышляя.
После того, как мы прощаемся, она присылает мне сообщение, чтобы поблагодарить меня, в котором также умоляет меня позвонить и сообщить все, что я услышу. Мне хочется сказать ей, что я не ее личная сплетница. Меня тошнит. Тошнит от Дэллы, тошнит от самой себя. Немного тошнит и от Тома, но не очень сильно. Он заслуживает страданий.
Джун присылает сообщение и сообщает, что видела в магазине ребенка Нила, и что его голова похожа на тыкву.
Мальчик или девочка? - уточняю я.
Джун: Это тыква!
Новость о том, что ребенок Нила выглядит так, как будто его можно найти в продуктовом отделе магазина, должна меня обрадовать. Но я ничего не чувствую. Не хочу упиваться детской безобразностью. Вообще не хочу думать о Ниле. Что же это значит? Неужели моя боль прошла? А тыква - это фрукт или овощ?