15 глава
Мы сидели с Кисой в моей комнате, и духота сгущалась, как предгрозовая туча, сплетаясь с темным клубком ненависти, что душил меня изнутри. Отец… одно лишь это слово взрывалось в сознании волной ярости, отравляя каждую каплю крови. Киса, разделял эту ненависть, чутко улавливая каждую вибрацию моего состояния.
Я рухнула на кровать, и рыдания вырвались наружу, как прорвавшаяся плотина. Слезы душили, жгли, в них плескалась обида – за маму, за Ваню, за брата, за себя… Ваня тихонько присел рядом и принялся меня успокаивать.
Он обнял меня крепко-крепко, словно хрупкий сосуд, боялся, что рассыплюсь на мельчайшие осколки. Его молчаливая поддержка была сейчас дороже любых слов. Я чувствовала тепло его ладони, гладящей мои волосы, и этот простой жест, словно бальзам, смягчал острую боль. Ваня никогда не отличался красноречием, но в каждом его прикосновении всегда сквозила искренняя забота и глубокое понимание.
Я уткнулась лицом в его плечо, позволяя слезам свободно течь. Они обжигали кожу, словно кислота, разъедая изнутри. Я не могла понять, почему отец так поступает. Почему разрушает нашу семью? Почему причиняет столько боли маме? Эти вопросы роились в голове, не находя ответов.
Я прижалась к Ване ближе. А потом вовсе пересела ему на колени. Посмотрев в его глубокие карие глаза и потянулась к его губам.
Его губы ответили сразу, жадно и требовательно. В этом поцелуе было отчаяние, поиск утешения и надежда на то, что хоть где-то я смогу найти островок спокойствия в бушующем океане боли. Руки Вани обняли меня крепко, словно он боялся, что я исчезну, растворюсь в этом кошмаре.
Мы целовались долго, взахлеб, тонули друг в друге, забыв о мире вокруг. Каждый вздох, каждое касание – как искра, напоминающая, что я больше не пленница одиночества, что есть человек, готовый разделить со мной ношу боли, превращая ее в пепел.
Внизу живота завязался тугой узел возбуждения. Я слегка подтолкнула Ваню, и он податливо опустился на кровать. Я устроилась сверху, словно хищница, снова завлекая его в омут поцелуя. Его руки, горячие и смелые, принялись изучать мое тело, пробираясь под ткань одежды. Киса молчал, затаив дыхание, а я чувствовала себя потерянной в лабиринте желаний.
– Вань… я… у меня… – запнулась я, сгорая от стыда. – В общем… я еще ни с кем не спала…
– Хенкина младшая, – с нескрываемой усмешкой проговорил Кислов, приподняв бровь. – Мне показалось, или секунду назад вы были намного увереннее?
– Все возможно, – пробормотала я, пряча взгляд. – Просто… Я не знаю, что мне делать. Поэтому ты, как старший и опытный товарищ… научишь, – выпалила я и натянуто улыбнулась.
– Фу, Есень, – скривился Ваня. – Я сделаю вид, будто не слышал этой ужасной формулировки. Ты уверена, что действительно этого хочешь, и не пожалеешь об этом в ближайшем будущем?
– Ты же меня знаешь, – ответила я, стараясь звучать беспечно. – Если я еще не сбежала, значит, уверена на все сто. Тем более если и получать от отца, так за дело.
– Это точно не просто акт мести папеньке?
– Давай разберемся с этим позже, – промурлыкала я и снова прильнула к его губам.
Ваня резко встает и отходит от кровати. Внутри меня что-то болезненно сжалось от разочарования.
– Ты куда? – вырвалось у меня.
– Не переживай, я никуда не убегаю, – усмехнулся он. – Я за одной штукой, которая защищает партнеров от болезней и нежелательной беременности. Потому что ни нам с тобой, ни нашим родителям бейбики сейчас совсем не нужны, правда?
– Кислов, перестань говорить со мной, как с ребенком или умалишенной, – огрызнулась я. – Я прекрасно знаю, что такое презервативы.
–Ну а как разговаривать с такой малышкой.
– Я всего на год младше, придурок.
Ваня вернулся, держа в руке маленький шуршащий пакетик. Его взгляд стал серьезным, но в глубине глаз плескалась нежность и забота. Он снова присел на край кровати, на этот раз не касаясь меня.
– Есень, я хочу, чтобы ты знала, что я не собираюсь тебя торопить, – его голос звучал мягко и успокаивающе. – Если ты передумаешь, или тебе станет некомфортно, просто скажи. Хорошо?
Я кивнула ему в ответ, чувствуя, как волнение немного отступает, растворяясь в его теплой ауре.
Интересно он со всеми его "подружками" так себя вел?
Он медленно приблизился и нежно поцеловал меня в лоб. Затем его губы коснулись моих, но на этот раз поцелуй был другим – не таким отчаянным и требовательным, а скорее ласковым и ободряющим. Его руки невесомо скользили по моим волосам, успокаивая и умиротворяя бурю внутри меня.
Я почувствовала, как напряжение постепенно уходит, а на его место приходит тепло и доверие. Ваня умел создать атмосферу безопасности, в которой я могла быть собой, со всеми своими страхами и сомнениями. И именно это заставляло меня чувствовать себя увереннее в своем решении, несмотря ни на что.
Он начал осыпать поцелуями мою шею, спускаясь все ниже и ниже. Его руки, словно опытные художники, нежно скользили по моему телу, исследуя каждый изгиб. Я застонала от нахлынувшего удовольствия, постепенно теряя контроль над собой. Все мои мысли были только о нем, о его обжигающих прикосновениях, о том, как необъяснимо сильно я его хочу.
Я чувствовала, как между нами нарастает напряжение, как желание, словно пожар, захватывает нас обоих, сжигая остатки сомнений. Я откинулась на подушку, доверяя ему вести этот танец страсти. Он медленно вошел в меня, и тихий стон сорвался с моих губ – не от боли, а от невероятного, всепоглощающего наслаждения. Это было так правильно, так естественно, словно мы созданы друг для друга. Мы двигались в унисон, наши тела сплелись в одно целое, дышали в одном ритме.
Каждый толчок был наполнен страстью и нежностью, каждым движением он словно говорил о своей любви. Я чувствовала, как мое тело дрожит в предвкушении, как я приближаюсь к пику неземного наслаждения. И вот, наконец, волна оргазма накрыла меня с головой. Меня затопило блаженство, и я крепко обняла Ваню, прижимаясь к нему всем телом, боясь, что этот момент растворится, как утренний туман..
После оргазма мы лежали, обессиленные и счастливые, в объятиях друг друга. Тишина комнаты казалась наполненной нежностью и взаимопониманием. Я чувствовала, как бьется его сердце, и знала, что этот момент останется в моей памяти навсегда.
– Что ж, горе-папаше мы отомстили, – выдохнула я, и Ваня усмехнулся в ответ. – Но в одном старик все-таки прав.
Ваня вопросительно приподнял бровь.
– Не понял?
– Я все же шалава, которая раздвинула ноги перед смазливым наркоманом. И, знаешь, ни капли об этом не жалею.
Я увидела на лице Кислова самодовольную улыбку.
–А знаешь что?
Я встала с кровати натянула футболку Вани и вышла на кухню проверить, на месте ли виновник торжества.