10 глава
Мы шли по тёмным улицам. Я не рассчитывала на долгую прогулку и начала замерзать. Внезапно на моих плечах оказалась куртка Вани, и меня окутал терпкий аромат табака и чего-то неуловимо приятного. Мы дошли до его дома и вошли в квартиру. На кухне сидела тётя Лариса. Мне было искренне жаль эту женщину. Я представляю, каково ей находиться между двух огней, которые так яростно ненавидят друг друга.
Киса забрал куртку и отправил меня на кухню, а сам ушёл переодеться и поискать мне что-нибудь из своей одежды. У Ларисы был потухший, словно разбитый взгляд. Она заговорила первой:
— Ты, наверное, меня ненавидишь? Да?
– Ненавижу? С чего бы вдруг?
– Ну, разлучница… увела отца из семьи…
Я не сдержала кривую усмешку.
– Тёть Лар, отца из семьи увела его работа, ещё до нашего с Борей рождения. Да и если серьёзно, невозможно увести из семьи взрослого, сознательного мужика.
– Но… – попыталась она возразить, но я прервала её на полуслове.
– Никаких "но". Вся ответственность лежит на том, кто изменяет, то есть исключительно на моём мудаке-папаше. А вы официально не состоите в отношениях, вы никому ничего не должны.
– Спасибо тебе, что не осуждаешь.
Лариса заварила чай и снова села напротив меня, поставив одну из кружек передо мной. В её лице промелькнуло подобие жизни.
– Я вас даже немного понимаю, тёть Лар.
– В каком смысле?
– Да неважно. Просто понимаю.
Лариса с сомнением посмотрела на меня, словно пытаясь разгадать скрытый смысл моих слов. Я же, в свою очередь, наблюдала за её усталым лицом, и мне вдруг стало её искренне жаль. Она казалась потерянной и одинокой, несмотря на внешнюю благополучность.
– Ты слишком молода, чтобы понимать такие вещи, – тихо сказала она, отпивая глоток чая. – Любовь – это сложная штука, она может принести как счастье, так и боль.
– Возможно, – согласилась я, – но я считаю, что каждый сам кузнец своего счастья. И если человек несчастлив в браке, он должен либо попытаться что-то изменить, либо уйти. Но никак не искать утешения на стороне. Это подло по отношению ко всем участникам.
Ваня вернулся с большой футболкой и спортивными штанами.
–Вот, держи. Чистое, но немного поношенное, – он протянул мне одежду и посмотрел на мать с какой-то обреченностью. – Мам, Яся останется у нас.
Тётя Лариса одобрительно кивнула и я отправилась в душ.
Я вышла из душа, переодевшись, зная, что все это время Ваня ждал меня за дверью. Когда я вышла, мы увидели Ларису, застывшую у окна в полной темноте, словно тень.
– Ма, а ты чего в темноте? – обеспокоенно спросил Киса.
– Не включай, – как-то отрешенно попросила мама Вани, – пожалуйста.
Ваня вошел в комнату и, словно ведомый неведомой силой, потянул меня за собой. Я остановилась у прохода. А Ваня пошёл к маме.
– Мам, прости, ну… ты же с ним из-за меня?
– Нет.
– Чтобы он меня не трогал? Он давил на тебя?
– Нет, он меня не шантажировал, – все так же, избегая взгляда сына, ответила Лариса.
– Ну, вынуждал же? – не унимался Ваня.
Она отрицательно покачала головой.
Ваня вздохнул, и в этом вздохе была вся его боль.
– А как тогда? М?
Лариса посмотрела на сына и произнесла слова, которые он никак не ожидал услышать.
– Он мне понравился.
– Кто? Хенкин? Жаба эта склизкая?
– Я этого не вижу. Для меня он одинокий, потерянный человек, с доброй душой.
Тревога захлестнула Ваню. Он обнял маму, пытаясь унять ее дрожь.
– Мам, мам, он тебе препаратов никаких не давал?
– Он мне цветы постоянно оставлял на работе… На 8 марта он мне плед подарил… – По щекам Ларисы покатились слезы, и в голосе звучало отчаяние.
Ваня не находил себе места.
– Мам, прости.
Он обнял ее крепче, пытаясь успокоить. И вдруг, словно озарение, Ваня выпалил:
– Хочешь, дунем с тобой? Может, даже на хи-хи пробьет?
– Ты же обещал, что больше никогда…
– Да я и не буду… У меня заначка осталась, я про нее даже забыл.
– А что за хи-хи?
– Ну, посмеемся над чем-нибудь неожиданным… Над Хенкиным… Надо мной…
– Хочу хи-хи…
Ваня предложил и мне, все-таки теперь не чужому человеку, части семьи, считай.
Но я отказалась, предпочтя просто посидеть рядом. Ваня расспрашивал маму об отце, и она отвечала на его вопросы. Мама смеялась, и Ваня с ней, и я видела, что он был удовлетворен ее ответами. Теперь он мог со спокойной душой пойти спать.
Мы прошли в его комнату. Я не хотела выгонять его на пол или диван, поэтому согласилась спать в одной кровати.
В комнате было темно, лишь тусклый свет от уличных фонарей проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Ваня лежал на спине, устремив взгляд в потолок, а я чувствовала его напряжение, несмотря на кажущееся спокойствие. Разговор с матерью, хоть и разрядил обстановку, оставил осадок. Он ворочался, пытаясь найти удобное положение, и я невольно придвинулась ближе, коснувшись его руки.
Он перевернулся на бок, посмотрев на меня. В его глазах читалась благодарность, смешанная с какой-то детской растерянностью. Он взял мою руку и крепко сжал ее.
–Спасибо, что ты сейчас рядом, - прошептал он.
Я ничего не ответила, лишь слегка сжала его ладонь в ответ. Слова были излишни.
Мы долго лежали молча, каждый погруженный в свои мысли. Тишину нарушало лишь тихое тиканье часов на стене. Потом Ваня лёг мне на грудь, обнимая, и поднял глаза на меня считывая мою реакцию и будто бы спрашивая разрешения, я улыбнулась, была не против, пусть лежит так как ему удобно.
В какой-то момент я почувствовала, что Ваня расслабился, его дыхание стало ровным и спокойным. Он уснул. Я продолжала лежать, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить его сон.
Вскоре и меня сморила усталость. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон, ощущая тепло его тела. Ночь прошла спокойно, без кошмаров и тревог. Утром, проснувшись, я обнаружила, что Ваня все еще спит у меня на груди, крепко прижимая меня к себе. На его лице была умиротворенная улыбка. В этот момент я поняла, что между нами возникла какая-то особая связь, основанная на доверии и взаимной поддержке. Посмотрела на часы, ещё можно спать. Я закрыла глаза и снова погрузилась в сон.
Проснулась я от легкого движения. Ваня приподнялся, сонно моргая, и посмотрел на меня с нежностью. Его глаза, обычно полные какой-то внутренней тревоги, сейчас излучали спокойствие и благодарность. Он улыбнулся, и эта улыбка осветила всю комнату.
– Доброе утро, – прошептал он, все еще немного хриплым от сна голосом.
Я ответила улыбкой и провела рукой по его волосам. В этот момент мир казался простым и понятным. Все проблемы и переживания отошли на второй план, оставив место лишь теплу и близости, которые мы разделяли.
Не хотелось вставать, нарушать эту хрупкую идиллию. Но солнце уже настойчиво пробивалось сквозь щели в шторах, напоминая о наступлении нового дня. Ваня, почувствовав мое движение, отстранился и сел на кровати, потягиваясь.
– Как ты? – спросила я, наблюдая за ним.
– Гораздо лучше, – ответил он, взглянув на меня с благодарностью. – Спасибо тебе за все.
Мы молча переглянулись, и в этом взгляде было больше слов, чем можно было бы произнести вслух. Связь между нами крепла с каждой минутой, и я чувствовала, что мы начинаем понимать друг друга без слов, на каком-то интуитивном уровне.