ГЛАВА 21
АЙРА
– Еще раз дернешь — и я за себя не ручаюсь. Вмажу так, что фамилию забудешь, Брайн.
Я резко обернулась. Дэмиан стоял слишком близко, и в его глазах плясали черти. Он снова, с каким-то ленивым изяществом, подцепил двумя пальцами край моей плиссированной юбки, словно проверял ткань на прочность. Или меня.
– Ты в ней такая правильная, Айри. Прямо образцовая школьница, – его голос сочился патокой, за которой скрывалось чистое ехидство. – Так и хочется испортить тебе характеристику.
Его смешок стал детонатором. В груди полыхнуло — не то от злости, не то от того, как жадно он меня разглядывал. Я не выдержала и с силой толкнула его в грудь. Дэмиан, расслабленный и уверенный в своей безнаказанности, не успел сгруппироваться. Пружины матраса жалобно вскрикнули, когда он рухнул на мою кровать, заминая идеально заправленное покрывало.
– Ах ты, маленькая грубиянка... – он сощурился, и на его губах заиграла та самая улыбка. Опасная. Предвкушающая. – Весь имидж мне испортила. Знаешь, сколько стоила эта рубашка?
– Меньше, чем твое самомнение, я надеюсь, – процедила я.
Я стояла над ним, скрестив руки на груди. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, а щеки горели так, что, казалось, в комнате стало жарче на пару градусов. Дэмиан же вальяжно раскинулся на моих подушках, закинув руку за голову, и протянул свободную ладонь ко мне — жест короля, приглашающего в свою персональную ловушку.
– Я предупреждала тебя, Брайн. Ты вообще умеешь воспринимать информацию с первого раза? Или мозг занят только подбором парфюма?
– Я не слушаю малявок, которые едва достают мне до плеча, – с вкрадчивым, почти сладким оскалом отозвался он. – У вас, низкорослых, вечно дефицит внимания.
В следующее мгновение мир перевернулся. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в мой бок — рывок был настолько резким, что у меня перехватило дыхание. Вскрик застрял в горле, когда я повалилась прямо на него. Секунда — и я уже сидела верхом на нем, коленями упираясь в мягкое одеяло.
Дистанция схлопнулась. Я чувствовала кожей жар, исходящий от его тела, и этот невыносимо притягательный запах — смесь дорогого парфюма и чистого нахальства.
– Ты наглеешь с каждым днем, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто озабоченный придурок.
– О, брось, дорогая. Мы оба знаем, что тебе нравится это «озабоченное» внимание, – его голос упал до низкого вибрирующего шепота. – Нравится, как я на тебя смотрю.
Его пальцы, горячие и бесстыдные, коснулись моего колена и медленно поползли выше, под ткань юбки. Кожу обдало током. Я должна была оттолкнуть его, влепить пощечину, но вместо этого губы сами собой растянулись в ответной, вызывающей улыбке.
– Айри, – выдохнул он, и в его глазах промелькнуло что-то пугающе нежное. – Просто скажи «нет». Одно слово — и я превращусь в джентльмена. Обещаю.
Это была его любимая пытка. Он знал, что ставит меня в тупик. Сказать «нет» сейчас значило солгать самой себе. Гордость рассыпалась в пыль, сдаваясь перед тягучим желанием, которое завязывало узел внизу живота. Я начала медленно склоняться к его лицу, считая его рваные вдохи...
Бах!
Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в нее ударили тараном.
– Чем вы здесь занимаетесь? – голос мамы разрезал интимную тишину, как скальпель.
Внутри меня всё похолодело от ярости. Я была готова убить любого, кто прервал этот момент, даже родную мать. Дэмиан среагировал мгновенно: прежде чем отпустить мои бедра, он сжал их напоследок — так сильно, что наверняка останутся следы.
Он резко сел, подхватывая меня за спину, чтобы я не свалилась на пол, как мешок с картошкой. На его лице уже сияла дежурная, обезоруживающе-неловкая улыбка «хорошего парня», но я-то чувствовала, как бешено колотится его сердце под моей ладонью.
– Оба, прекращайте эти непотребства в моем доме. Я серьезно, будьте культурнее, – мама прислонилась к косяку, пытаясь изобразить строгую мину.
Но актер из неё был так себе. В уголках губ затаилось умиление, которое она даже не старалась прятать. Ей явно грело душу, что я наконец-то выгляжу... живой. Счастливой. Трепетно любимой этим невозможным парнем. Я и сама до сих пор ловила себя на мысли, что это какой-то затянувшийся сон. Не верила, что такие, как Дэмиан, существуют, и уж тем более — что я их достойна.
– Да, тетя Мелисса, уже держу свои лапы при себе, – отозвался он, но его ладони так и остались на моей пояснице. – Почти. Просто ваша дочь такая, что из рук выпускать опасно — вдруг кто-нибудь украдет.
Он улыбнулся той самой улыбкой, которая бесила меня с первой секунды знакомства. Ослепительная, нахальная и абсолютно обезоруживающая. Против его харизмы не было вакцины: он выигрывал любой спор, просто приподняв бровь.
– Мам, выйди, пожалуйста. Мне нужно одеться, и мы спустимся, – взмолилась я.
Мама окинула нас долгим взглядом. В её глазах читалось явное сомнение в том, что всё закончится простым переодеванием.
– Честно, мы уже опаздываем! – добавила я, надеясь, что аргумент про время сработает.
Дверь начала медленно закрываться.
– Главное — оденься, а не разденься, – бросила она напоследок с довольным смешком.
– Мама! – я почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею.
Дэмиан тихо рассмеялся — низкий, вибрирующий звук, от которого по спине побежали мурашки. Его взгляд стал «липким», тяжелым от нескрываемого желания. Ладони медленно скользнули ниже, по-хозяйски накрывая мои ягодицы.
– Дэм... – выдохнула я, теряя волю. – Мы правда опаздываем. Линейка в девять, а быть там нужно в восемь тридцать.
– Я знаю. Но ты не опоздаешь, обещаю, – он притянул меня к себе так близко, что я была вынуждена выгнуть спину, принимая его объятия. – Хочу немного насладиться тобой перед тем, как тебя увидит весь этот сброд в университете.
Его пальцы вновь нырнули под ткань, сжимая и заставляя меня забыть, как дышать.
– Дэм... – я уткнулась носом в его шею, обвивая ее руками. – Ты как кот, мнешь меня лапами.
– Это значит, что я тебя люблю. Коты же так делают, когда им чертовски комфортно, – прошептал он, и в следующую секунду его зубы ощутимо впились в моё плечо.
– Ах! – я вскрикнула, и этот звук больше походил на стон.
– Прости... Ты слишком вкусно пахнешь. Не удержался.
– Дэмиан, убери свой «шлагбаум»! И руки от моих трусов! – я несильно хлопнула его по ладони, возвращая остатки самообладания.
Он звонко рассмеялся, картинно вскидывая руки вверх.
– Я же говорил: прекращу, как только попросишь.
Я решила сменить тактику, пока мы окончательно не застряли в этой кровати. Настало время тяжелой артиллерии — я состроила ему самые невинные глазки, на которые была способна.
– Мы на мотоцикле поедем?
Для меня это был шанс устроить локальный апокалипсис для всех завистниц. Еще пару месяцев назад я была для них «серой мышкой», а теперь... Приехать на байке с самим Дэмианом Брайном? Это повод для сплетен на весь семестр. Зависть — это плохо, но иногда она чертовски приятна на вкус.
– Хочешь на мотоцикле? – он задумался, почти закатив глаза. – Я думал подвезти тебя как принцессу на «Ламбе». У тебя же прическа, лак, все дела...
Я сделала максимально расстроенный вид, будто он только что разбил мою мечту.
– Я спрячу её под шлем, клянусь!
– Ладно, капризная девчонка. Ты в юбке пойдешь?
– Да.
– Надень под низ шорты. Обязательно.
– Я так и собиралась, – на этот раз глаза закатила уже я.
*****
Сидеть в кресле и ничего не делать оказалось лучшей частью утра. Дэмиан возомнил себя элитным парикмахером. То, как этот огромный, татуированный парень бережно наносил термозащиту на мои пряди, вызывало внутри целую бурю нежности.
Я наблюдала за ним в зеркало. Он сосредоточенно высунул кончик языка, пытаясь закрутить локон на плойку. В этот момент в нем не было ничего от того высокомерного, агрессивного бабника, каким его видел весь город. «Плохой мальчик», властный, ревнивый, с вечными проблемами с самоконтролем — всё это было правдой. Но только я знала, какой он внутри. Нежный, аккуратный и до безумия преданный.
Дэмиан Брайн был ходячим парадоксом, завернутым в дорогую кожаную куртку. Если бы существовал эталон «надежного подонка», его бы лепили с него. Он из тех редких парней, которые сорвутся с другого конца города в три часа ночи, если тебе просто стало грустно. А если мир решит рухнуть и он физически не сможет доехать — будь уверена, через пять минут у твоего подъезда будет стоять лучшее такси города, оплаченное в обе стороны, а водителю будут даны четкие инструкции «не дышать в сторону пассажирки».
Его подарки всегда били точно в цель. Никаких дежурных букетов, купленных на заправке, или безвкусных побрякушек «на отвали». Дэмиан слушал. Он замечал мелочи. Он мог подарить какую-то ерунду, о которой я вскользь упомянула полгода назад, и это обезоруживало сильнее, чем его нахальная улыбка. И эта его манера обнимать при всех... Он заявлял права на меня так естественно, словно я была частью его самого, и ему было плевать на чужие косые взгляды.
Но за этим фасадом «идеального рыцаря с плохими манерами» скрывались бездны, в которые страшно было заглядывать.
У каждого из нас есть демоны, и демоны Дэмиана были ростом с небоскреб. Властный? Мягко сказано. Он хотел контролировать каждый мой вдох. Ревнивый? До хруста костей. Его агрессия порой напоминала спящий вулкан — ты никогда не знаешь, когда из-под маски спокойствия брызнет раскаленная лава. Одно неверное слово, один слишком долгий взгляд какого-нибудь бедолаги в мою сторону — и воздух вокруг Брайна начинал вибрировать от опасности.
Могла ли я его винить? Смешно даже думать об этом. Я сама была тем еще стихийным бедствием. Ревнивая до одури, властная и язвительная — я не просто принимала его тьму, я подпитывала её своей. Мы были как два оголенных провода: опасно касаться, но оторваться невозможно. Не мне судить его за проблемы с гневом, когда я сама готова была испепелить любую девицу, рискнувшую просто подышать с ним одним воздухом.
Мы не были «нормальной» парой из романтических комедий. Мы были двумя эгоистами, которые нашли друг друга в этом хаосе и решили, что разрушать мир вместе куда веселее, чем поодиночке.
Я не выдержала, схватила телефон и включила камеру с фильтром собачьих ушек. Дэмиан, увлеченный борьбой с моими волосами, заметил съемку не сразу. А когда увидел себя с виртуальным носом и ушами, сначала растерялся, а потом мягко улыбнулся и поцеловал меня в затылок прямо под запись.
– Оу... – я не скрывала восторга. – Я это выставлю. Пусть все знают, какой ты на самом деле.
– Делай что хочешь, малявка. Только шевелись. До сбора осталось двадцать минут.
– ЧТО?! — я подпрыгнула, едва не вырвав плойку из его рук. – Почему ты молчал?!
Мир мгновенно превратился в хаос. Я начала метаться по комнате, на ходу стягивая одежду. К черту образ «хорошей девочки» и школьницы — сейчас мне нужно было просто успеть стать той самой ведьмой на байке, которую он так любит.
*****
Город за визором шлема превратился в размытое полотно из серого асфальта, неоновых вывесок и слепящих утренних бликов. Внутри шлема царил странный вакуум — только глухой, утробный гул мотора и мое собственное дыхание, которое обрывалось каждый раз, когда Дэмиан с рывком прибавлял газ, заставляя мотоцикл буквально выпрыгивать из-под нас.
Я вжалась в его широкую спину, вцепившись в грубую кожу куртки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Светлая юбка-шорты предательски задралась, открывая бедра ледяному встречному ветру, но мне было плевать. Под моими ногами вибрировал разъяренный зверь, и эта дрожь прошивала всё тело, смешиваясь с диким мандражом. В отражениях витрин я видела наш силуэт: хищный черный байк, Дэмиан — как воплощение мрачного контроля, и я — хрупкое светлое пятно, приклеившееся к нему в этом безумном заезде.
Для него это была просто поездка. Для меня — выход на арену.
– Ну что, готова к шоу, малявка? – его голос в гарнитуре прозвучал так интимно близко, будто он коснулся губами моего уха. По спине пробежал табун мурашек, и дело было не в холоде.
Я лишь сильнее сжала пальцы на его талии, чувствуя твердость его пресса. Мы влетели на территорию кампуса, разрезая академическую тишину ревом, который звучал как прямое оскорбление местному спокойствию. Дэмиан заложил крутую дугу, эффектно наклоняя байк почти до асфальта, и резко затормозил прямо перед главным входом.
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Она продержалась ровно секунду, прежде чем взорваться многоголосым шепотом.
Дэмиан перебросил ногу через сиденье с такой ленивой грацией, будто за его спиной не было километров бешеной гонки. Он медленно, нарочито эффектно потянул застежку и снял шлем. Его темные волосы, влажные от пота и шлема, блеснули на солнце. Один небрежный взмах головой, пальцы сквозь пряди — и я физически почувствовала, как по толпе пронесся коллективный женский вздох.
– Боже, это Брайн... – донеслось справа.
Дэмиан даже не удостоил их взглядом. Весь мир для него сейчас схлопнулся до размеров этого кожаного сиденья, на котором сидела я.
В толпе нарастал гул. Все взгляды были прикованы к нам, вернее — к этой загадочной фигуре в светлом, которая сидела за спиной самого недоступного парня университета. Под шлемом я чувствовала себя в безопасности, как в коконе, наслаждаясь тем, что для всех я пока — просто интригующая тайна.
Он снял меня с седла, и мой наряд наконец предстал перед публикой во всей красе. Я была похожа на облако, случайно застрявшее в грозовой туче его ауры. На мне была белоснежная плиссированная юбка-шорты, которая при каждом движении кокетливо взлетала, и короткий розовый топ, едва прикрывающий ребра. Сверху я набросила свободную белую рубашку, узлом завязанную на талии — она казалась почти прозрачной на солнце, добавляя образу легкости. На ногах — идеально чистые белые кроссовки, которые выглядели слишком невинно рядом с массивной подножкой мотоцикла.
Дэмиан медленно, с каким-то сакральным удовольствием, потянул мой шлем вверх.
В ту секунду, когда мои волосы рассыпались по плечам, по толпе прокатилась волна узнавания. Я буквально слышала, как у кого-то из «элиты» челюсть со стуком упала на асфальт.
– Это что... Айра? – чей-то голос сорвался на высокой ноте.
Дэмиан, услышав это, лишь плотнее прижал меня к своему боку. Его огромная ладонь на моей талии на фоне нежно-розового топа выглядела почти вызывающе. Он явно наслаждался их шоком. Его взгляд, до этого ленивый, внезапно стал острым, когда он заметил, как несколько парней из футбольной команды начали слишком детально изучать длину моей юбки.
Он не просто защищал — он маркировал свою территорию. Его пальцы чуть сильнее впились в ткань моей рубашки на пояснице, сминая её.
– Пойдем, – хрипло шепнул он мне, наклонившись к самому уху. – А то я сейчас начну проверять, насколько крепкие зубы у твоего фан-клуба.
Я почувствовала, как внутри всё сладко сжалось. Его агрессивная забота была лучшим дополнением к моему образу. Я выпрямила спину, поправила воротничок рубашки и, одарив застывшую толпу самой невинной и одновременно ядовитой улыбкой, двинулась вперед, чувствуя, как рука Дэмиана ведет меня сквозь это море зависти.
Линейка должна была вот-вот начаться на огромной площади перед главным корпусом. Солнце нещадно заливало асфальт, превращая всё вокруг в ослепительную декорацию. Мы стояли в самом эпицентре этого людского моря, и я чувствовала себя так, словно на нас навели прожекторы.
– Айри, слушай внимательно, – Дэмиан чуть наклонился, и тень от его фигуры полностью накрыла меня, спасая от жары. – Здесь есть старая, дурацкая традиция. Маленьких первокурсниц в первый день могут «украсть» парни с курсов выше. Вроде как посвящение в студенческую жизнь.
Он криво усмехнулся, но в глазах не было ни капли веселья. Скорее, холодная решимость стереть в порошок любого «похитителя».
– Типа... выбирают, с кем замутить? – я вскинула бровь, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Можно и так сказать. Но я официально наложил вето. Ты пришла сюда занятой, – он сделал шаг еще ближе, почти прижимаясь ко мне. – И даже если бы мы не были вместе, я чувствую, что всё равно бы переломал ноги любому, кто просто коснулся бы края твоей юбки.
Его губы, теплые и сухие, на мгновение коснулись кончика моего носа. Короткий, почти невесомый поцелуй, который на глазах у сотен людей прозвучал громче любого заявления. Я буквально услышала, как за моей спиной волна шепота сменилась возмущенным ропотом.
– Ты же понимаешь, что прямо сейчас меня ненавидит и жаждет придушить большая часть университета? – пробормотала я, прикрываясь ладонью от яркого света.
– Знаю. И мне это чертовски нравится, – он широко улыбнулся и, переплетя свои длинные пальцы с моими, с силой сжал мою ладонь. – Я обещал прийти сюда с тобой за руку.
Не успела я насладиться этим моментом — нашим хрупким куполом посреди шумной площади — как тишину разрезал звонкий, притворно-радостный голос. К нам буквально подлетели три девушки. Мои «знакомые» по приемной комиссии — те самые, перед которыми меня когда-то эффектно забрал Ник, и которые, видимо, решили, что сегодня их звездный час.
– Айра! Привет! Неужели это ты? Давно не виделись, – пропела одна, пока две другие, как по команде, вытаращились на Дэмиана.
Их взгляды работали как рентген: они ощупывали его плечи, рост, татуировки, не скрывая жадного блеска в глазах. Я почувствовала, как мои пальцы непроизвольно впились в руку Брайна сильнее.
– Да, прошло месяца два? – я выделила каждое слово, стараясь звучать максимально отстраненно. – Ой, девочки, совсем забыла. Познакомьтесь. Это Дэмиан. Мой. Парень.
Слово «мой» я произнесла так, будто вбила колышек в землю, обозначая границы своей территории. Я слишком хорошо знала эту породу: они готовы были зубами вырвать даже то, что им не нужно, просто чтобы доказать свое превосходство. Но я не собиралась двигаться ни на миллиметр.
– Да, мы вообще-то знаем, кто такой Дэмиан, – Клэр, кажется так её звали, прикусила губу, бросая на него «стреляющий» взгляд из-под густо накрашенных ресниц. – Он тут местная суперзвезда.
– Конечно! – подхватила вторая, поправляя рубашку так, чтобы вырез стал глубже. – Номер один в баскетбольной команде, лучший игрок сезона... Столько наград. Но мы и понятия не имели, что наш главный «холостяк» уже занят.
Баскетбол? Номер один?
В ушах на мгновение зашумело. Слова этих девиц ударили по самолюбию сильнее, чем любая их язвительная шутка. Я медленно повернула голову к Дэмиану, сверля его взглядом, от которого, по идее, должен был плавиться асфальт. Капитан команды? Звезда спорта? И этот человек проводил со мной целые вечера, ни разу не обмолвившись о такой «мелочи»?
Брайн очень неловко улыбнулся и свободной рукой виновато почесал затылок.
– Это... ну, просто спорт, Айри, – пробормотал он, явно пытаясь замять тему.
Для него это было мелочью, пылью под ногами. А мне стало до слез обидно. Я хотела знать о нем всё: каждый шрам на душе, каждую победу и каждый страх. А вместо этого узнаю новости о собственном парне от этих кукол с накладными ресницами. Он был таким скрытным, вечно выстраивал вокруг себя бастионы, и я только что обнаружила, что за одной из стен скрывается целый мир, в который меня не пригласили.
Я чувствовала, что ему сейчас не легче — под моей яростью он буквально съеживался, но я не могла остановиться.
– Баскетболист, значит? – процедила я, и мой сарказм был таким острым, что о него можно было порезаться. – А я-то думала, ты просто высокий, чтобы тебе было удобнее смотреть на всех свысока.
Я стояла, оглушенная этим «открытием», и чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой, жгучий узел. Солнце продолжало нещадно палить, но меня будто обдали ледяной водой.
«Капитан... Звезда... Номер один...» — эти слова набатом бились в висках, перекрывая гул голосов на площади.
Обида была не из-за того, что он играет в баскетбол. Плевать я хотела на спорт. Обидно было то, что у Дэмиана Брайна была огромная, яркая, публичная жизнь, о которой я — его девушка — не знала ровным счетом ничего. Я по крупицам собирала его образ, надеясь, что он доверит мне хотя бы одну настоящую деталь. А выяснилось, что все вокруг уже давно владеют всей информацией.
Я чувствовала себя дурой. Маленькой, наивной первокурсницей в розовом топике, которой позволили поиграть в «особенную», пока настоящая жизнь Дэмиана оставалась за закрытыми дверями раздевалок и стадионов. Каждое восторженное слово этих девчонок вонзалось в меня иголкой. Они знали, как он ведет себя на поле. Они знали его заслуги. Они знали его «легенду».
А что знала я? Что он любит кусать меня за плечо и водит мотоцикл как псих?
Мне хотелось, чтобы он сам рассказал мне об этом. Чтобы он, лежа со мной вечером, вскользь упомянул о тяжелой тренировке или о том, как важно для него быть первым. Я хотела получить эту информацию из его рук, как подарок, а не подобрать её с земли, как грязные объедки со стола этих сплетниц. Его скрытность сейчас казалась мне не «загадочностью», а стеной. Словно я была недостаточно важна, чтобы знать правду.
Я посмотрела на его виноватую улыбку, и мне захотелось её стереть.
– Значит, «просто спорт»? – мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нем было столько яда, что хватило бы на целый террариум. – Интересно, что еще для тебя «просто»? Может, у тебя в шкафу еще пара олимпийских медалей или диплом нейрохирурга, о которых ты «забыл» упомянуть между делом?
– Айри, послушай... – он попытался сократить дистанцию, его ладонь дернулась к моему лицу, но я сделала резкий шаг назад.
– Нет, это ты послушай, Дэмиан. Мне не нужен «номер один». Мне не нужна «звезда университета». Мне нужен был ты. Настоящий. Но, кажется, твои фанатки знают тебя гораздо лучше, чем я. И это... — я сглотнула подступивший к горлу ком, — это чертовски паршивое чувство.
Дэмиан замер. Его челюсть была так плотно сжата, что на щеках ходили желваки. Он видел, как я злюсь, видел, как дрожат мои руки, которыми я судорожно поправляла воротник белой рубашки.
Но мы были не одни. Те парни, что пялились на мои ноги, подошли ближе. Один из них, заметив нашу размолвку, нагло хмыкнул, явно собираясь вставить какой-то комментарий про «свободную первокурсницу».
Дэмиан среагировал мгновенно. Не успел тот парень открыть рот, как Брэйн сделал шаг вперед, закрывая меня своей спиной, как бетонной стеной. Его рука железной хваткой вцепилась в мой бок, притягивая к себе с такой силой, что я кожей почувствовала его ярость.
Воздух вокруг нас стал густым и тяжелым. Дэмиан обернулся ко мне, и его взгляд был темным, почти черным.
– Мы поговорим об этом. Я расскажу тебе всё, до последней чертовой детали, – прохрипел он, игнорируя окружающих. – Но не здесь.
*****
Всю линейку Дэм простоял со мной в последнем ряду. Этот хитрец как-то умудрился втереться в доверие к деканату, убедив их, что будет помогать кураторам и направлять растерянных первокурсников. Поэтому его никто не гнал — он стоял в официальном статусе помощника, хотя на самом деле просто охранял свои границы. Границы, которые заканчивались там, где начиналась я.
Дэмиан с деловым видом раздавал буклеты, а когда очередь дошла до меня, он протянул мне новенькую пластиковую карточку.
– Дэм, почему на моем ID наклейка с вихрем? – я покрутила в руках гладкий пластик. Маленький голографический смерч переливался на солнце прямо над моей фамилией.
– Персональный апгрейд. Считай это моим талисманом, – он ярко улыбнулся, как те самые светлые герои из голливудских фильмов.
Я смотрела на него и невольно думала о том, что таким парням в кино всегда уготована самая трагичная участь. Слишком идеальный, слишком сияющий... Плохой финал обычно ходит за такими по пятам.
– Я тоже хочу такой бонус от этого красавчика, – донесся до нас приглушенный вздох парочки новеньких девочек, которые явно уже начали составлять на Дэмиана планы.
Брайн подошел ко мне почти вплотную, обдавая жаром своего тела.
– Там на обороте еще кое-что есть. Посмотри, вихрик.
Я перевернула карточку. К пластику с обратной стороны была аккуратно приклеена маленькая, обрезанная под размер фотография. На мгновение мир вокруг затих.
– Это... когда мы убегали из «Тропы»?
– Ага. Снимок из тех, что крутили в новостных пабликах на следующее утро.
На фото было видно, как Дэмиан несет меня на руках — тот самый момент, когда моя лодыжка подвела меня в самый неподходящий момент. Он выглядел как танк, пробивающийся сквозь хаос, а я, вцепившись в его шею, смотрела прямо в камеру. Я даже не помнила этого кадра.
– Кажется, именно тогда я впервые посмотрела на тебя по-другому, – прошептала я.
Студенты вокруг начали расходиться, экскурсия по кампусу была официально окончена, и толпа медленно редела, оставляя нас в нашем маленьком пузыре.
– Что ты имеешь в виду, Айри?
– Когда ты поднял меня на руки, у меня наконец-то появилось время подумать, а не просто огрызаться. Оказалось, ты не такой уж и раздражающий. Ты был внимательным. По-настоящему терпеливым. И тогда ты впервые посмотрел на меня... как-то чисто. Честно, без этой своей защитной брони. Это сбило меня с толку сильнее, чем сама погоня.
Дэмиан улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли его привычного превосходства. Его рука медленно поднялась и коснулась моей головы, нежно поглаживая волосы, которые он сам так бережно укладывал утром.
– А я-то думал, ты в тот момент мечтала меня придушить, – тихо рассмеялся он.
– Все, что связано с тобой, я замечаю. Я делаю заметки в голове, Дэм. Ты для меня — как сложнейшая головоломка, которую я отчаянно хочу разгадать. Я не дам тебе просто так тонуть в этом твоем море замкнутости и секретов.
Я почувствовала, как глаза предательски намокают. Это было слишком откровенно для залитой солнцем площади университета.
– Ну... чего мы тут киснем? – он мягко коснулся ладонью моей щеки. Я почувствовала его жесткие, мозолистые пальцы — теперь-то я знала, что это следы от баскетбольного мяча — и невольно прильнула к этой ласке. – Я ведь тоже слежу за каждой мелочью, связанной с тобой. Хочу знать всё. Хочу успеть поймать.
– Я знаю... мы оба к этому стремимся.
– Айри, знаешь, почему я зову тебя Вихриком? – его голос стал тише, глубже. – У тебя такой безумный спектр эмоций. Целый смерч. В одну секунду ты готова плакать, в другую — смеешься мне в лицо. А те рожицы, которые ты иногда строишь... Я в жизни такого не видел. За это я тебя и люблю. Со мной ты настоящая. Со мной ты не боишься быть собой.
*****
Весь день пролетел как в тумане из монотонных лекций, запаха свежей типографской краски и шелеста тетрадных страниц. Коридоры главного корпуса гудели, словно потревоженный улей.
– Айри! Стой! – рыжая макушка Эмми возникла передо мной так внезапно, что я едва не выронила телефон.
Она буквально вибрировала от возбуждения, хватая меня за локоть и затягивая в нишу у высокого стрельчатого окна. Эмми была из тех людей, которые узнают новости раньше, чем они успевают произойти.
– Ты слышала? Сегодня вечером всё начнется! – её глаза округлились, а рыжие веснушки на носу, казалось, заплясали.
– Что именно? Очередная порция бесплатных обедов в столовой? – я попыталась поправить сумку, лямка которой безжалостно впивалась в плечо.
– Баскетбольная игра, Айри! Открытие сезона! – она всплеснула руками. – Весь кампус только об этом и орет. Ты идешь?
Я замялась. В голове всплыла утренняя ссора и моя обида на «баскетбольные тайны».
– Не знаю, Эмми... Какой мне смысл? Я в баскетболе разбираюсь так же, как в квантовой физике. То есть — абсолютно никак. Просто сидеть на трибуне, пока вокруг все бесятся?
– Какой смысл? – низкий, до боли знакомый голос с той самой хрипотцой раздался прямо за моей спиной, заставив волоски на шее встать дыбом. – Вообще-то, поддержать своего парня. Этого смысла тебе мало, вихрик?
Я вздрогнула и резко обернулась, едва не врезавшись в него. Эмми рядом со мной застыла, мгновенно превратившись в соляной столп с открытым ртом.
Дэмиан стоял, небрежно прислонившись плечом к стене. И боже... В таком виде я его еще не видела. На нем была баскетбольная форма — ярко-оранжевая майка с номером, которая оставляла руки полностью открытыми. Я невольно засмотрелась на рельеф его мышц, на четкие линии плеч и татуировки, которые на фоне спортивной ткани выглядели еще более вызывающе. Волосы были в художественном беспорядке, а на плече висела тяжелая спортивная сумка. От него веяло уверенностью хищника, выходящего на охоту.
– Дэмиан? – я захлопала ресницами, чувствуя, как щеки начинают предательски розоветь. – Ты... ты играешь?
– А ты думала, я в университете сегодня только наклейки на ID-карты клею? – он усмехнулся, делая шаг ко мне. – Я в основном составе. И сегодня мы открываем сезон против главных конкурентов.
Он мельком глянул на Эмми. Моя новая подруга, кажется, забыла, как дышать, рассматривая «местное божество» с расстояния вытянутой руки.
– Так что, Айри, – Дэм снова перевел взгляд на меня, и в его глазах заплясали те самые опасные искорки, – ты всё еще считаешь, что идти туда бессмысленно? Или мне нужно лично забросить пару трехочковых, чтобы заслужить твое присутствие на трибуне?
Эмми, обретя подобие жизни, яростно зашептала мне на ухо, но так громко, что слышали, наверное, даже в конце коридора:
– Айра... если ты сейчас скажешь «нет», я тебя сама туда на руках отнесу! Это же ОН!
Дэмиан даже не повел бровью. Он привык, что на него смотрят как на экспонат в музее, но сейчас его внимание было полностью приковано к моим губам. Он сократил дистанцию до минимума, так что я почувствовала аромат его парфюма — сладковатый, с нотками кофе и табака.
– Ну так что? – он лениво закинул тяжелую, горячую руку мне на плечо, по-хозяйски притягивая к себе. – Моя личная болельщица придет посмотреть, как я потею на площадке, или мне играть без вдохновения?
По коридору пронесся приглушенный шепот. Группа девчонок, проходивших мимо, замедлила шаг, во все глаза уставившись на его руку, лежащую на моем плече. Я кожей чувствовала, как их зависть буквально обжигает мне спину.
– Эй, Брайн! – крикнул кто-то из парней в такой же форме в конце коридора. – Тренер уже рвет и мечет, разминка началась!
– Иду! – отозвался он, не оборачиваясь.
Затем он снова наклонился к моему уху, обжигая кожу своим дыханием, и прошептал так низко, что внутри у меня всё перевернулось:
– Если не увижу твою макушку в первом ряду через десять минут — найду тебя сам и утащу в раздевалку прямо посреди матча. На глазах у всех. Поняла?
Он легонько щелкнул меня по носу, коротко кивнул ошарашенной Эмми и, развернувшись, направился к спортзалу. Его походка была хищной, уверенной, а номер на спине майки так и притягивал взгляды всех присутствующих.
Эмми наконец-то обрела дар речи. Она вцепилась в мои плечи и начала меня трясти, как грушу:
– Айра! Ты почему молчала?! Это же Дэмиан Брайн! Он же... он же бог этого универа! Господи, я сейчас сама в обморок упаду. Быстро, пошли, пока там лучшие места не заняли!
Я невольно улыбнулась, глядя на его удаляющуюся широкую спину. Обида на его скрытность всё еще тлела где-то внутри, но гордость за то, что этот невероятный парень — мой, теплом разлилась по груди, заглушая всё остальное.
– Ладно, рыжая, пошли. Посмотрим, насколько хорош этот «бог» в деле.
Спорткомплекс под открытым небом гудел, как потревоженный улей, в который бросили петарду. Огромные трибуны, обнимавшие ярко-оранжевое покрытие площадки, напоминали живой, дышащий организм. Заходящее солнце окрашивало всё в густые золотистые и кроваво-рыжие тона, а тяжелые биты из динамиков были настолько мощными, что я чувствовала вибрацию каждой клеткой тела.
– Да тут весь университет! – Эмми едва не подпрыгивала на месте, её рыжие кудри рассыпались по плечам. – Айра, смотри, какие места! Четвертый ряд, мы буквально в первом эшелоне!
Я села, чувствуя, как ладони становятся влажными. Предвкушение чего-то грандиозного и опасного липким слоем оседало на коже. Вокруг сотни студентов орали, пили ледяной лимонад и размахивали плакатами. Воздух был наэлектризован до предела.
Внезапно музыка достигла пика, и на площадку вылетели черлидерши. Оранжево-белые юбки, ослепительные улыбки и взрывы помпонов. Они летали в воздухе, выстраивали безумные пирамиды, и трибуны зашлись в экстазе. Но я поймала себя на том, что смотрю сквозь них. Я ждала только один номер.
– О боже, смотри! Выходят! – Эмми так сильно ткнула меня локтем, что я едва не охнула.
Из подтрибунного помещения, окутанного тенью, вышла команда. Дэмиан шел последним. Номер восемь. Он двигался с той самой ленивой, хищной грацией, которая заставляла толпу замолкать на вдохе. Мяч в его руках казался послушным зверем. Он выглядел до чертиков уверенным.
Началась разминка. Дэм, подбежав к кольцу, легко, словно в нем не было около восьмидесяти килограммов мышц, взмыл в воздух. Смачный, тяжелый данк — и щит зазвенел, вибрируя от его мощи. Трибуны взвизгнули в едином порыве.
Музыка сменилась на дерзкий, качающий ритм. Черлидерши в центре площадки начали серию резких, почти агрессивных движений. Дэм пробегал мимо, но вдруг затормозил, едва не сбив одну из девушек. Он замер на секунду, склонив голову, а потом... началось шоу.
Этот огромный, широкоплечий парень с абсолютно каменным лицом начал в точности повторять их изящную связку. Это было уморительно и гениально одновременно. Он смешно взмахивал воображаемыми помпонами, делал техничный, но нарочито «девчачий» поворот и в финале, когда черлидерши выкинули руки вверх, он тоже вытянулся в струнку, подпрыгнув выше всех.
Площадка зашлась в хохоте. Даже игроки соперников не выдержали и заулыбались. Дэм не флиртовал — он просто забирал себе весь воздух, всё внимание.
Я прикрыла рот рукой, чувствуя, как смех распирает изнутри. В этот момент Дэм обернулся. Заметив мою улыбку, он довольно сощурился и одними губами, четко и только для меня, произнес: «Для тебя стараюсь». А затем, словно закрепляя успех, он крутанул мяч на указательном пальце и, даже не глядя на кольцо, отправил его за спину. Мяч со свистом прошил сетку. Чисто. Красиво. Нагло.
Но судьба — дама ироничная. Решив, что пафоса на сегодня достаточно, она подставила Дэму подножку в лице обычной деревянной скамейки запасных.
Дэм, всё еще глядя на меня и победно вскинув подбородок, начал пятиться к своим. И тут... БАМ. Его пятка встретилась с ножкой лавки.
В следующую секунду «король университета» превратился в неуклюжего олененка на льду. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, его глаза округлились, и он с глухим стуком перевалился через скамейку, задрав ноги в кроссовках кверху.
На секунду над стадионом повисла гробовая тишина, которая тут же взорвалась самым громким хохотом за всю историю вуза.
Я застыла в шоке, не зная, смеяться мне или бежать проверять, жив ли он. Из-за скамейки показалась взъерошенная голова Дэмиана. Он выглядел максимально растерянно, потирая ушибленный локоть и бормоча что-то явно нецензурное. Его «божественный» образ рассыпался, обнажая того самого парня, который утром путался в шнурках.
– Господи, он такой придурок, – выдохнула я сквозь смех, чувствуя, как сердце затапливает нежностью. – Мой личный, неуклюжий придурок.
Игра началась сразу после этого инцидента. И Дэм выплеснул всё свое смущение в ярость на поле. Это была не игра, а резня. Он доминировал. Он летал. Каждый его бросок был как приговор. В итоге — разгромная победа.
Под финальный свисток площадка превратилась в хаос. Музыка, крики, к игрокам побежали люди. К Дэму сразу направились несколько девчонок из группы поддержки, поправляя волосы и сверкая белозубыми улыбками. Но он, мокрый, тяжело дышащий, с майкой, насквозь пропитавшейся потом, просто отмахнулся от них, как от назойливых мух.
Он нашел меня в толпе. Его губы тронула наглая, собственническая улыбка. Пока другие парни обнимали своих фанаток, Дэм просто медленно покачал головой и выразительно поманил меня пальцем. Один жест, означающий: «Иди сюда, вихрик. Ты — единственная, кто вечно видел, как я падаю, и единственная, кто имеет право праздновать со мной победу».
– Ого... кажется, это тебя вызывают на сцену, – прошептала ошарашенная Эмми.
Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, соревнуясь с ритмом тяжелых басов, гремящих из динамиков. Я встала, и мои ноги на мгновение показались чужими — ватными и непослушными. Спуск по трибунам под прицелом сотен глаз напоминал проход по подиуму, где ценой ошибки было всеобщее осмеяние. Но когда я ступила на оранжевое покрытие корта, мир сузился. Дэм уже шел мне навстречу, и его фигура в свете прожекторов казалась вылитой из бронзы.
Я не успела сделать и пары шагов, как он внезапно ускорился. Секунда — и его сильные, обжигающе горячие руки обхватили мою талию. Дэм вздернул меня в воздух так легко, будто я была не человеком, а охапкой полевых цветов.
– Поймал, – выдохнул он мне в самые губы, и в этом слове было больше смысла, чем во всех его утренних оправданиях.
Он начал кружить меня прямо посреди площадки. Весь мир — трибуны, музыка, завистливые шепотки и крики парней из команды — слился в один безумный, пестрый вихрь. Я вцепилась в его влажные плечи, смеясь от неожиданности и того дикого восторга, который бывает только в восемнадцать, когда ты чувствуешь себя центром вселенной.
Когда он наконец остановился, земля под моими ногами продолжала плыть. Дэм прижал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждое сокращение его сердца, и на глазах у всего университета накрыл мои губы глубоким, триумфальным поцелуем. Это был не просто поцелуй. Это был манифест. Клеймо. Заявление победителя, который только что выиграл свой главный кубок.
Трибуны взорвались — свист, аплодисменты и яростные крики смешались в единый гул. А мне было всё равно. В этот момент существовали только соленый вкус его кожи, запах его азарта и надежное кольцо его рук.
Когда Дэм отстранился, его глаза горели не только от игры, но и от чего-то куда более темного и глубокого. Он тяжело дышал, прижимаясь своим лбом к моему, полностью игнорируя сокомандников, которые уже тянули к нему руки, чтобы поздравить.
– Пошли отсюда, – прохрипел он. – Пока нас не разорвали на сувениры.
Он перехватил мою руку, переплетая наши пальцы так крепко, что наши ладони стали одним целым. Не обращая внимания на тренера, который что-то орал про официальное награждение, Дэм потащил меня прочь с ослепительного света. Мы нырнули в тень трибун, пробежали через пустой, гулкий коридор спорткомплекса, где наши шаги отдавались эхом, и выскочили к заднему двору.
Здесь время будто остановилось. Старые ивы склонялись над кирпичным парапетом, укрывая нас своими длинными ветвями. Воздух здесь был прохладным, напоенным запахом скошенной травы и ночной свежести.
Дэм резко прижал меня к стене, заключая в ловушку своих рук. Его майка была насквозь мокрой, а кожа всё еще пылала жаром игры.
– Ты даже не представляешь, как тяжело было концентрироваться на кольце, зная, что ты сидишь там, – пророкотал он, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Его дыхание обжигало, заставляя меня мелко дрожать.
– Ой, да ладно тебе, капитан, – я шутливо толкнула его в грудь, хотя рука так и осталась лежать на его сердце. – Ты сам устроил это шоу с танцами. Кажется, после этого матча у тебя прибавилось фан-клубов пять, не меньше.
Дэм тихо рассмеялся — этот низкий, вибрирующий звук отозвался во всём моем теле. Он поднял голову и посмотрел на меня с такой неприкрытой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Обида на его скрытность, мучившая меня весь день, начала таять, как лед под солнцем.
– Пусть смотрят. Мне нужно было, чтобы только мой вихрик оценил масштаб трагедии, – он усмехнулся, вспоминая свое падение через лавку.
Он украл еще один поцелуй — на этот раз медленный, тягучий, пахнущий победой и той тишиной, которая бывает только между двумя по-настоящему близкими людьми. В этот миг не было ни баскетбола, ни «Тропы», ни секретов. Только два эгоиста, нашедших свое спасение друг в друге.
– Ладно, – он нехотя отстранился через пару минут, бережно поправляя выбившийся локон у меня на лице. – Твоя рыжая подруга, кажется, собиралась на «сбор первокурсников». Если мы не явимся, она, чего доброго, поднимет на уши все правоохранительные органы штата, решив, что тебя похитили инопланетяне. Или я.
Я улыбнулась, поправляя его смятую майку.
– Ну, технически, похищение уже состоялось. Пойдем, герой. Покажем им, как выглядит «плохой конец» в твоем исполнении.
*****
Вечеринка в небольшом ресторанчике в центре Галвестона медленно набирала обороты, засасывая в себя всех: от растерянных первокурсников до завсегдатаев, которые знали каждый темный угол этого заведения. Мне нравилось, что здесь не было границ. Город был слишком тесен для секретов, и сегодня вечером все ждали «звезд».
Когда мы с Дэмом переступили порог, пространство на мгновение словно схлопнулось. Шум голосов, звон приборов и смех на секунду затихли, сменившись коротким, благоговейным оцепенением. Две главные величины города вошли в зал: Дэм — всё еще пахнущий победой и адреналином матча, и Николас Коул — чертов сердцеед, который умудрялся притягивать взгляды даже просто тем, как он поправлял воротник куртки.
– Ник, только не чуди. Прошу тебя, хотя бы сегодня, – выдохнула я, оборачиваясь к нему. Его присутствие всегда означало либо грандиозное веселье, либо катастрофу, среднего не дано.
– Я? Да никогда в жизни! Как ты могла такое подумать? – Ник состроил свои фирменные «собачьи» глаза, полные напускной обиды, будто я только что обвинила святого в краже.
Но не успела я возмутиться его актерской игре, как Коул резко выхватил мою ладонь из руки Дэмиана. С коротким смешком он закружил меня вокруг оси. Юбка взметнулась, мир на секунду превратился в калейдоскоп из огней и лиц.
– Ник! – взвизгнула я, но смех сам вырвался из груди.
Он легонько подтолкнул меня к столу в углу зала, где жизнь бурлила особенно яростно. Здесь, в этом закутке, пахло дорогим парфюмом, терпкими коктейлями и чем-то неуловимо домашним.
– Айра! Да ты, смотрю, везде преуспела! – над толпой возникла огненно-рыжая макушка. Эмми буквально подлетела к нам, сияя так, будто она сама только что забила решающий мяч.
Ник тут же замер, опершись локтем о моё плечо с такой фамильярностью, на которую имел право только он. Его взгляд с любопытством скользнул по Эмми, задерживаясь на её веснушках.
– Ты не говорила, что подружилась с кем-то на линейке. Я ревную... – наигранно заныл он, глядя на Эмми с той самой полуулыбкой, от которой у девушек обычно подкашивались ноги.
– А мне Айра не говорила, что общается со всеми крутыми парнями города. Ну ладно... с двумя, – Эмми задумчиво прижала указательный палец к нижней губе, и я увидела, как её щеки начали медленно розоветь под пристальным взглядом Ника.
– Да не то чтобы... – голос Дэмиана возник у нас за спинами, тяжелый и спокойный.
Бам. Дэм невозмутимо стукнул Ника по макушке.
– Ай! – подпрыгнул тот, прижимая ладонь к пострадавшей голове. – За что?!
– Забываешь про личные границы, – отрезал Дэм, и его взгляд, опустившийся на меня, мгновенно смягчился, теряя свою стальную жесткость.
– Как я рада, что остальных никто не звал... – прошептала я, представляя, какой хаос начался бы, если бы здесь собрались все Тени. Ресторан бы просто не выдержал такого концентрированного напряжения.
– Остальные? – Эмми перевела взгляд с меня на парней, её любопытство было почти осязаемым.
– Да! – Ник мгновенно оживился, забыв про боль. – У нас целая компания.
– Скорее... хаос, – я опустила глаза, глядя на то, как свет лампы отражается в моем бокале. Для мира мы были кучкой дерзких друзей, но внутри — мы были семьей, спаянной чем-то гораздо более прочным, чем просто общие тусовки.
– Эх, завидую тебе, Айра. Живешь лучшую жизнь! – выдохнула Эмми. – Ты сегодня убила всех девчонок, когда поцеловала этого «эталона» в конце матча.
Я усмехнулась, качая главой. Если бы она знала, какой ценой дается эта «лучшая жизнь», сколько седых волос и бессонных ночей прячется за этой яркой оберткой... Ник, почуяв смену настроения, тут же вклинился между нами, закидывая руку на плечо рыжей хохотушке.
– О, не слушай её! Она обожает драматизировать. На самом деле, мы — лучшее, что случалось с Галвестоном. Пойдем, Рыжик, я научу тебя выбирать коктейли, пока ты не превратилась в скучную отличницу.
Эмми, покраснев до корней волос, позволила ему увести себя к бару. Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.
– «Эталон университета», слышишь? – я легонько толкнула Дэма локтем. – Тебе пора отливать памятник из золота.
– Только если ты будешь полировать его по утрам, – хмыкнул он, притягивая меня к себе за талию. Его рука на моей коже ощущалась как якорь, удерживающий в реальности.
– Ник странный... Снова стал таким раскрепощенным. А как же Дэлия? Я думала, между ними что-то есть.
Дэм вздохнул, и я почувствовала, как его грудная клетка тяжело поднялась и опустилась.
– Они оба странные. Не могут признать своих чувств даже самим себе. Ник развлекается, потому что это единственный способ для него не сойти с ума от тишины. У них обоих тяжелое прошлое, Айри. О Нике я знаю больше, но Дэлия... она как напуганная кошка. Её холодность — это просто защита. А Коул... он самого себя боится. Он понимает, что не может наладить свою жизнь, куда уж ему лезть в чужую тьму.
Он замолчал на мгновение, а потом добавил, глядя мне прямо в глаза:
– Если захочешь, спроси его как-нибудь о том, как он познакомился со мной. Он тебя любит, тебе он откроется.
И в этот момент, под звуки старого R&B и смех Эмми у бара, я поняла. Тени — это не просто название. Это люди, у которых отобрали свет в прошлом, и которые нашли его друг в друге. Я начала смотреть на них иначе — сквозь обертку крутизны, видя шрамы, которые они так тщательно прятали.
Ник тем временем уже вовсю вещал Эмми, размахивая бокалом с ярко-синей жидкостью:
– Так вот, Рыжик, когда Айра впервые увидела Дэма, она хотела всадить ему нож в спину. А теперь посмотри на них! От ненависти до любви — ровно один точный бросок в корзину!
– Ник, закрой рот! – крикнула я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.
Мы заняли большой кожаный диван в углу. Ник раздобыл поднос с закусками и теперь, подмигивая Эмми, заставлял её пробовать всё подряд, создавая вокруг нас атмосферу абсолютного, хрупкого счастья.
Вечеринка продолжалась, превращаясь в одно сплошное, тягучее полотно из приглушенного света, низких басов и звона льда в стаканах. Время здесь текло иначе — оно не бежало, а лениво перекатывалось, как ртуть.
Ник, окончательно войдя в роль гостеприимного хозяина, притащил откуда-то вторую тарелку с начос и теперь с серьезным видом доказывал Эмми, что соус гуакамоле в этом заведении обладает магическими свойствами.
– Попробуй, Рыжик, – он протянул ей чипсу, едва не коснувшись её губ. – Один укус — и ты начнешь понимать язык дельфинов. Ну, или хотя бы перестанешь смотреть на Дэмиана так, будто он сейчас превратится в тыкву.
Эмми хихикнула, осторожно забирая еду из его рук. Её пальцы на мгновение соприкоснулись с его ладонью, и она тут же отвела взгляд, делая вид, что очень заинтересована составом соуса. Ник лишь лукаво прищурился, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. Его расслабленность была заразительной.
Дэмиан рядом со мной сидел молча, но его присутствие заполняло всё пространство вокруг. Он не танцевал, не участвовал в громких спорах, но его рука, лениво поглаживающая моё плечо, говорила больше любого крика. Его пальцы двигались медленно, вычерчивая невидимые узоры на ткани моей рубашки, и я чувствовала, как с каждым этим движением остатки дневного напряжения покидают моё тело.
– Ты устал? – прошептала я, склонив голову к нему.
– Нет, – Дэм перевел на меня взгляд. В полумраке его глаза казались почти черными, в них отражались лишь блики от диско-шара, кружащегося над танцполом. – Просто смотрю на тебя. Пытаюсь понять, как ты умудряешься выглядеть так спокойно в этом бедламе.
– Это всё маскировка, – я улыбнулась и потянулась к стакану с колой, чувствуя, как холодный конденсат приятно холодит кожу ладоней. – На самом деле я думаю о том, сколько завтра будет стоить мой кофе, чтобы я смогла пережить первую лекцию.
Ник, услышав это, театрально вздохнул.
– Кофе? Айри, мы на вечеринке! Какой кофе? Вот, Эмми говорит, что хочет записаться в университетский хор. Скажи ей, что это плохая идея, иначе мне придется ходить на все их выступления с берушами.
– Эй! – Эмми шутливо ударила его кулачком в плечо. – Я вообще-то хорошо пою!
– Охотно верю, – Ник поймал её руку и на секунду задержал в своей. – Но мой нежный слух привык только к реву моторов и крикам Брэйна на тренировках.
Я смотрела на них и чувствовала, как уголки губ сами ползут вверх. Было что-то удивительно правильное в этом моменте. В том, как Эмми постепенно оттаивала, переставая видеть в парнях «звезд» и начиная видеть людей.
Дэмиан потянулся к тарелке, выудил одну чипсу и, прежде чем отправить её в рот, задумчиво произнес:
– Знаешь, Ник, если ты еще раз назовешь её «Рыжиком», она может решить, что ты в неё влюблен. А мы же знаем, что твоё сердце принадлежит только твоему байку и тому зеркалу в твоей прихожей.
Ник приложил руку к сердцу, изображая смертельную рану.
– Убил. Прямо в печень. Айри, ты видишь, как он со мной обращается? И ты еще хочешь за него замуж?
Я поперхнулась колой, и Дэм тут же начал легонько хлопать меня по спине, его глаза при этом смеялись.
– О замужестве пока речи не шло, Николас, – спокойно ответил он. – Но я работаю над тем, чтобы она хотя бы перестала прятать от меня свои ключи, когда я хочу её подвезти.
Вечер катился своим чередом. Мы обсуждали какую-то чепуху: дурацкие вопросы профессора по истории, новые кроссовки Ника, которые он купил на распродаже и теперь хвастался ими перед каждым встречным, и то, что в этом ресторане определенно нужно поменять плейлист.
Где-то через полчаса Эмми и Ник всё-таки ушли танцевать. Мы с Дэмом остались одни на огромном диване. Музыка стала чуть тише, или мне просто так казалось. Я положила голову ему на плечо, вдыхая знакомый аромат.
– Дэм? – тихо позвала я.
– М?
– Расскажешь мне потом? Ну... про баскетбол и всё остальное. Без допросов и обид. Просто расскажешь?
Он замер. Я чувствовала, как его грудь медленно поднимается и опускается. Потом его рука крепче сжала моё плечо, притягивая почти вплотную.
– Расскажу, вихрик. Обещаю. Но завтра. Сегодня... сегодня давай просто посидим здесь.
Я закрыла глаза, слушая, как в паре метров от нас бушует праздник, а здесь, в нашем углу, было тихо и надежно.
Музыка сменилась на более ритмичную, и Эмми, раскрасневшаяся и запыхавшаяся после танца с Ником, буквально подлетела к нашему дивану. Она не стала дожидаться приглашения — она просто схватила меня за руки, вытягивая из уютного кокона рядом с Дэмом.
– Всё, Айра! Хватит просиживать диван, это преступление против вечеринки! – заявила она, сияя глазами. – Там такой трек, мы обязаны это станцевать!
Я бросила быстрый взгляд на Дэмиана. Он лишь понимающе усмехнулся и разжал пальцы, отпуская моё плечо. Его взгляд говорил: «Иди, я никуда не денусь».
– Иди, Вихрик, пока она не начала тащить тебя за волосы, – подмигнул он.
Ник, который уже успел стащить с нашего подноса последнюю тарталетку, довольно закивал:
– Давай-давай, покажи им мастер-класс. А мы с Брайном пока обсудим мировое господство и почему этот синий соус всё-таки красит язык.
Эмми увлекла меня в самую гущу танцпола. Воздух здесь был плотным, горячим, пропитанным ароматами пота, дорогих духов и азарта. Ритм подхватил меня мгновенно. Я закинула голову, позволяя волосам рассыпаться по плечам, и закрыла глаза. Тело само вспомнило всё: каждый изгиб, каждый резкий поворот, каждый тягучий переход, которым меня когда-то учил Ник. Мы с Эмми зажигали так, что вокруг нас образовалось свободное пространство — люди расступались, наблюдая за нашим диким, синхронным танцем. Она кружилась, смеялась и заставляла меня выкладываться на все сто процентов. Я чувствовала, как адреналин сменяет усталость, как музыка течет по венам, вытесняя все мысли и страхи. В этот момент не существовало ничего, кроме этого бита и моего собственного тела, живущего в ритме.
В какой-то момент, оборачиваясь в резком повороте, я поймала взгляд Дэма. Он всё так же сидел на диване, вальяжно откинувшись назад, но его глаза были прикованы ко мне. В этом взгляде было столько огня, столько скрытой страсти и... гордости. Я видела, как он сжал челюсти, как его пальцы впились в кожаную обивку дивана. Он смотрел на меня так, будто хотел присвоить себе каждое моё движение, каждый вдох.
– Ого! – крикнула мне на ухо Эмми, перекрывая музыку. – Если бы взгляды могли убивать, ты бы уже была пеплом! Твой «эталон» сейчас прожжет в тебе дыру!
Я только дерзко улыбнулась и вскинула руки вверх, отдаваясь музыке с еще большим неистовством. На мгновение я представила, как было бы, если бы сейчас на месте Эмми оказался Дэм. Как его горячие руки скользили бы по моей талии, как наши тела слились бы в едином, опасном ритме... Эта мысль заставила моё сердце забиться еще быстрее.
Когда песня закончилась, мы, тяжело дыша и смеясь, начали пробираться обратно к нашему углу. Ноги приятно гудели, а волосы слегка прилипли к вискам.
– Ну что, звезды дискотеки, – Ник встретил нас, протягивая стаканы с ледяной водой. – Эмми, я официально заявляю: твой энтузиазм может питать небольшую электростанцию. А Айра... Айра сегодня просто превзошла саму себя.
– Она всегда превосходит, – тихо добавил Дэм, протягивая руку и притягивая меня обратно на место рядом с собой. Он коснулся моей влажной щеки своей прохладной ладонью, и этот контраст заставил меня вздрогнуть. В его взгляде всё еще тлели угли того огня, который я разожгла своим танцем. – Натанцевалась?
– Вполне, – выдохнула я, прислоняясь к его плечу и чувствуя, как мир вокруг снова обретает привычную четкость и покой. – Но Эмми — это стихийное бедствие.
Градус веселья в зале зашкаливал. Воздух стал настолько плотным и сладким от парфюма и выпивки, что мне на секунду стало нечем дышать.
– Ребят, я на минуту, – крикнула я, перекрывая басы. – Схожу еще за водой, в горле совсем пересохло.
Дэм коротко кивнул, его пальцы на секунду сжали мою ладонь, прежде чем выпустить. Ник, увлеченный каким-то очередным спором с Эмми, даже не обернулся, только махнул рукой в сторону барной стойки.
Я пробралась сквозь толпу, чувствуя на коже липкое тепло чужих тел. У бара была очередь, и я решила зайти с другой стороны, где коридор вел к служебным помещениям и уборным — там было чуть прохладнее. Я прислонилась к холодной стене, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, что музыка здесь звучит глухо, словно через слой ваты.
Через пару минут, решив, что пора возвращаться, я пошла обратно. Наш столик был виден издалека — он стоял на небольшом возвышении в тени массивной колонны. Ник и Эмми ушли к диджею, чтобы заказать какую-то песню, и Дэм остался один.
Я замерла, не дойдя десяти шагов.
В полумраке, где не доставали яркие блики танцпола, Дэмиан изменился до неузнаваемости. Его вальяжная поза исчезла. Он сидел, низко опустив голову, вцепившись пальцами в край стола так сильно, что костяшки казались белыми пятнами в темноте. Его широкие плечи, которые всегда казались мне нерушимым оплотом, сейчас мелко вздрагивали.
Он не просто сидел — он словно пытался сжаться, стать меньше, исчезнуть. Его взгляд был устремлен в пол, в одну точку, но я видела, что он не смотрит на паркет. Он смотрел внутрь себя, туда, где явно происходило что-то пугающее. Его дыхание стало рваным, тяжелым, я видела, как судорожно двигается его кадык.
Это не был Дэм-победитель. И даже не Дэм-защитник.
Сейчас это был человек, на которого внезапно обрушилось небо. Его лицо осунулось, побледнело, а в уголках глаз застыло такое глухое, беспросветное отчаяние, что у меня перехватило горло. Он выглядел поникшим, сломленным, будто какая-то невидимая рука прямо сейчас выкачивала из него жизнь.
Один из проходящих мимо парней случайно задел его плечом, весело выкрикнув что-то про игру, но Дэмиан даже не вздрогнул. Он вообще не отреагировал, словно находился за звуконепроницаемой стеной, в своем личном аду, который накрыл его прямо посреди праздника.
Сердце в моей груди болезненно сжалось. Та самая паника, которая сейчас душила его, холодными пальцами коснулась и моей души. Я видела его разным, но таким... таким испуганным и беззащитным — никогда. Он всегда был моей скалой, но сейчас эта скала рассыпалась в песок.
Гул вечеринки мгновенно превратился для меня в белый шум. Я не видела больше ни танцующих теней, ни вспышек неона — только его лицо, которое прямо сейчас становилось маской из чистого, неразбавленного страха.
Моя ладонь нежно легла на его плечо, и я вздрогнула: под пальцами перекатывались тугие, как стальные тросы, мышцы, а грудная клетка ходила ходуном. Дыхание было свистящим, тяжелым, словно воздух в этом зале внезапно превратился в густой свинец.
– Дэми? – тихо произнесла я, опускаясь перед ним на корточки. Мои колени коснулись холодного пола, но я этого даже не заметила. – Тебя что-то тревожит?
Он медленно, словно через силу, поднял голову. Когда наши взгляды встретились, у меня внутри всё оборвалось. В его глазах отразился какой-то первобытный, запредельный ужас. Когда он сфокусировался на мне, зрачки расширились еще больше, почти полностью затопив радужку черным океаном. Он смотрел на меня так, будто я была призраком или последней нитью, удерживающей его над пропастью.
– Тебе плохо? – я перехватила его ледяную руку. Кожа, которая еще десять минут назад обжигала меня жаром, теперь была холодной и влажной. – Давай пойдем домой. Пожалуйста? Посмотри на меня, Дэм... дыши. Просто дыши вместе со мной.
Его губы шевельнулись, но не издали ни звука. Он судорожно сглотнул, и я увидела, как его пальцы, впившиеся в край стола, начали мелко дрожать. Он пытался что-то сказать, но паника, казалось, перекрыла ему горло железным обручем.
Я быстро оглянулась. Ник и Эмми всё еще были у диджейского пульта, споря о чем-то и смеясь. Они не видели. Никто не видел. И это было к лучшему.
– Вставай, – я потянула его за руку, стараясь придать своему голосу максимальную твердость, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Обопрись на меня. Мы просто выйдем через заднюю дверь. Никто не заметит.
Дэмиан кивнул, почти неосознанно. Он поднялся — тяжело, пошатываясь, — и я тут же подставила плечо, обхватывая его за талию. Для окружающих мы, должно быть, выглядели как пара, которая просто перебрала с коктейлями или слишком устала от танцев. Я прижалась к его боку так плотно, чтобы он чувствовал моё тепло, мой ритм.
Мы медленно двинулись к выходу, минуя танцпол по самой кромке теней. Дэм шел, глядя под ноги, его пальцы до боли впились в моё плечо, и я только сильнее сжимала его руку в ответ.
Как только тяжелая дубовая дверь ресторана захлопнулась за нашими спинами, нас обдало ночной прохладой Галвестона. Гул музыки стих, сменившись стрекотом сверчков и далеким шумом прибоя.
Дэмиан тут же сделал несколько шагов к стене и оперся о неё лбом, тяжело и громко выдыхая. Его трясло. Крупная, неуправляемая дрожь била всё его тело.
– Тише, тише... – я подошла со спины, обнимая его, прижимаясь щекой к его мокрой майке. – Мы ушли. Мы на улице. Здесь только я и ты. Дыши, Дэм. Глубокий вдох... и выдох.
Я чувствовала, как его сердце колотится о мои ребра, словно пойманная птица. Он медленно развернулся в моих руках, сползая по стене вниз и увлекая меня за собой. Мы сели прямо на бетон, в тени старых ив, и он зарылся лицом в мои колени, наконец-то позволяя этой буре внутри него немного утихнуть.
*****
Тишина в квартире Дэмиана была не просто отсутствием звука — она была осязаемой, тяжелой, как толща воды, которая давит на барабанные перепонки. Слышно было только, как за окном редкие капли дождя лениво бьются о стекло, и этот монотонный звук подчеркивал пустоту внутри. Мы вошли в прихожую, и я замерла, боясь даже вздохнуть. Мне хотелось сжаться, стать невидимой, потому что воздух между нами искрил от его подавленной боли.
Дэм стоял посреди комнаты, не снимая куртки. Его плечи, всегда такие прямые и гордые, сейчас поникли. Он казался тенью самого себя. Он сутулился, прятал глаза, глядя куда-то в угол, в пустоту, лишь бы не столкнуться с моим взглядом. Каждое его движение было ломаным, закрытым, будто он пытался застегнуться на все пуговицы изнутри, чтобы никто не увидел ту катастрофу, что бушевала в его груди.
– Дэми... – мой голос надломился, прозвучав почти шепотом. – Ты можешь мне рассказать всё. Мы же говорили... что будем честны. Что будем помогать друг другу.
Я сделала шаг. Пол под моими ногами предательски скрипнул, и этот звук в мертвой тишине квартиры показался громом. Я подошла ближе, чувствуя исходящий от него холод. Мои руки медленно, почти невесомо, коснулись его талии, а затем я обхватила его сзади, прижимаясь щекой к его спине. Я хотела стать для него щитом, коконом, через который не просочится ни один страх.
– Ты можешь быть собой рядом со мной, – прошептала я в ткань его одежды, чувствуя, как мелко дрожит его тело. – Я пойму тебя. Если не хочешь говорить — молчи. Но не держи это в себе. Пожалуйста, не сгорай в одиночку.
На мгновение он замер. А потом я почувствовала под своими пальцами резкое, судорожное подергивание. Его грудная клетка сократилась в конвульсивном вдохе, который застрял где-то в гортани.
– Дэм? – я испуганно отстранилась, не понимая, что происходит.
И тут тишину разорвал звук, который навсегда отпечатался в моей памяти. Глухой, сдавленный всхлип. Такой безнадежный, что у меня заныли зубы.
Дэмиан медленно обернулся.
Свет с улицы едва пробивался сквозь жалюзи, выхватывая его лицо. И я похолодела. Я никогда, даже в самых страшных снах, не видела его таким. Его глаза, всегда полные азарта или ледяной уверенности, теперь были красными, влажными и абсолютно разбитыми. По щекам, одна за другой, катились крупные слезы, оставляя блестящие дорожки в полумраке.
Он не вытирал их. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде была вся его жизнь: все его тайны, вся его усталость, весь его страх не соответствовать образу, который на него навесили.
В следующую секунду он просто сломался. Его колени подогнулись, он потянулся ко мне, как утопающий тянется к спасательному кругу, и буквально рухнул, увлекая меня за собой. Мы оказались на полу, на жестком ламинате, но я этого не почувствовала. Дэм вжался в меня, спрятал лицо у меня на груди, и его тело сотряслось от рыданий.
Это был не просто плач. Это была истерика — долгая, копившаяся годами. Он цеплялся пальцами за мою рубашку так сильно, что костяшки его рук побелели. Его всхлипы переходили в тихий вой, от которого у меня внутри всё выворачивалось наизнанку. Каждое его содрогание отдавалось в моем сердце тупой болью.
– Мне... мне так жаль... – сквозь рыдания, заикаясь и захлебываясь воздухом, выдавил он. – Прости... прости меня, Айри... я не должен...
– Тише, – я крепко прижала его голову к себе, зарываясь пальцами в его волосы, укачивая его, как маленького ребенка. Мои собственные слезы уже капали ему на макушку. – Тише, родной. Всё хорошо. Я здесь. Не смей извиняться. Слышишь? Никогда.
Я чувствовала, как его горячие слезы пропитывают мою одежду, доходя до самой кожи. Это было самое интимное, что у нас когда-либо было. Не поцелуи на стадионе, не танцы под басы, а этот момент — здесь, на полу темной квартиры, где «эталон университета» рыдал на руках у девчонки, потому что больше не мог нести свой груз в одиночку.
– Эмоции — это не слабость, Дэм, – шептала я, чувствуя, как его дыхание постепенно, очень медленно, начинает выравниваться. — Я рада, что ты со мной. Настоящий. Без масок. Я никуда не уйду. Слышишь? Ни-ку-да.
Мы так и сидели на полу, в этой тяжелой, но теперь уже не пустой тишине. Только его прерывистое дыхание и мои руки, которые сжимали его так сильно, будто пытались собрать его по кусочкам обратно.
Я продолжала механически перебирать его волосы, но мои пальцы словно жили своей собственной жизнью. В голове пульсировала одна и та же мысль, тягучая и неприятная, как застывающая смола: я уже это делала.
Это не было просто догадкой. Это было знание на уровне инстинктов. Я точно знала, с какой силой нужно прижать его голову к своему плечу, как именно переплести пальцы на его затылке, чтобы он почувствовал себя в безопасности. Мои руки двигались по памяти, которую разум отказывался признавать.
Я гладила его — точно так же. Ритмично, медленно, до боли знакомо.
В груди разрастался холодный ком. Я пыталась прорваться сквозь туман в своей голове, нащупать хотя бы одно лицо, одно имя, но натыкалась лишь на глухую стену. Перед глазами не всплывали картинки, но тело кричало о том, что эта сцена — дубль. Что когда-то, в той жизни, которую стерла авария, я уже была чьим-то единственным спасением.
Но чьим? И почему от этого осознания по коже бежали мурашки?
– Дэм... – мой голос прозвучал чуждо в этой пустой квартире.
Я смотрела на его вздрагивающие плечи и чувствовала, как это дежавю липнет к коже, мешая дышать. Это было невыносимо — обнимать человека, которого ты любишь, и одновременно ощущать, что ты заперта в комнате с призраками, которых не можешь узнать.
Мне казалось, что если я сейчас закрою глаза и на секунду представлю другое место, то окажется, что под моими руками не двадцатилетний капитан команды, а кто-то другой. Тот, из прошлого.
Но Дэм только сильнее вжался в меня, словно почувствовав, что я ускользаю в свои мысли. Его горячее дыхание обжигало ключицу, возвращая в реальность, но тошнотворное чувство «повтора» никуда не делось. Оно оседало на губах горьким привкусом.
Разве можно так точно помнить чужую дрожь? Разве можно так безошибочно знать, как звучит чужое горе, если ты слышишь его «впервые»?
Я продолжала гладить его, но это было уже не только утешение. Это была попытка не сойти с ума в этой тишине, где слишком громко шептало моё забытое прошлое, которое Дэм так настойчиво называл «просто дежавю, которое случается у всех».
— — — — —
Подписывайтесь на мой тгк:
теневой душнила
Там много интересного и спойлеры)