В его тени

                             ДЭМИАН

  Связка ключей с металлическим грохотом упала на дубовую поверхность тумбы у входа, разрывая тишину пустой квартиры.

– Это?.. – Айра замерла, не в силах закончить фразу.

  Она крутила головой, впитывая пространство, и лихорадочно скидывала кроссовки прямо на коврик, боясь потерять хотя бы секунду. Словно ребенок, впервые попавший в сказочный замок, она влетела в гостиную. Слева вытянулся массивный барный стол, над которым низко свисали стильные лампы, отражаясь в полированном дереве. Справа — глубокий диван, манящий своей мягкостью, и прозрачный кофейный столик.

  Но всё это меркло перед тем, что было прямо по курсу. Огромные панорамные окна от пола до потолка поглотили всё её внимание. В них, неистово и ярко, догорал закат, заливая комнату густым оранжево-розовым золотом. Айра в несколько прыжков оказалась у стекла, прижав к нему ладони.

– Так высоко… – выдохнула она, и её голос задрожал от восторга. – Город отсюда кажется таким крошечным. Далёким. Словно его и нет вовсе.

  В лучах уходящего солнца она сама казалась сотканной из света. Я стоял и смотрел, чувствуя, как внутри всё замирает. В этот момент я был готов отдать что угодно, лишь бы время остановилось.

– Ты мой ангел во плоти… – прошептал я, не в силах больше сопротивляться тяге.

  Я подошёл со спины, даже не взглянув на огни города за окном. Вся моя вселенная сейчас сжималась до размеров этой комнаты. Я обвил её талию руками, притягивая к себе, и уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдыхая запах её кожи и волос. Наконец-то… я дома.

– Что такое, Дэми? – её голос смягчился. Она оторвала одну ладонь от холодного стекла и нежно запустила пальцы в мои волосы, поглаживая, успокаивая.

– Только ты была здесь. Больше никто, – я заговорил глухо, почти признаваясь в преступлении. – И я хочу, чтобы так оставалось всегда. Об этой квартире не знает ни одна живая душа. Я купил её втайне, без лишних свидетелей и документов на виду. Это моё убежище в самый дерьмовый день. Я сам заработал на каждый этот метр, так же, как на ту «БМВ» для заданий. Но в отличие от машины, ключи от этого места есть только у меня.

  Я почувствовал, как она на мгновение задержала дыхание под моими руками.

– Почему? – едва слышно спросила она.

– Потому что я люблю тебя. Доверяю тебе так, как не доверяю самому себе. Я отдаю тебе всего себя, каждый потайной угол и каждую… – слово «тайну» застряло в горле горьким комом. Это было бы двойной ложью, ведь главную тайну я всё ещё хранил за семью замками. — Каждую свою часть.

– Но ты разве не доверяешь Нику?

– Доверяю, – я вздохнул, теснее прижимаясь к ней. – Но он — не ты. Я не доверю ему то, что могу доверить тебе. Каждую свою клетку, и плохую, и хорошую. Когда мне станет невыносимо, когда мир начнет давить слишком сильно — я буду здесь. И ты всегда будешь знать, где меня искать. Мы будем прятаться здесь от всего мира. Только ты и я.

– Мне льстит твоя любовь, Дэм. И твоё доверие… – её голос вибрировал от искренности. – Твоя привязанность важна для меня, потому что я чувствую то же самое. Каждой клеткой.

  Я обнял её крепче, смыкая кольцо рук на её талии. В нос ударил густой аромат ежевичного геля для душа и тонкий, едва уловимый шлейф пионов от её волос. Этот запах дурманил сильнее любого алкоголя. Не успел я опомниться, как Айра ловко развернулась в моих объятиях, и теперь мы стояли лицом к лицу. Её глаза, отражающие догорающее небо, смотрели прямо в мои.

– Мне правда важны такие моменты. Важно знать, где ты и что с тобой. Спасибо, что впустил меня сюда, – она запнулась на мгновение, а затем решительно поднялась на носочки, потянувшись к моим губам.

  Сначала это было лишь невесомое касание, мимолетный «чмок», но за ним последовал глубокий, взрослый поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание. В моих руках Айра будто повзрослела в одну секунду. Она стала требовательной, жадной; она буквально впилась в мои губы, словно пыталась поглотить меня, сделать своей неотъемлемой частью.

– Айри?.. – я попытался отстраниться, ошарашенный её напором, но она не позволила. Её пальцы впились в мои плечи, удерживая на месте.

– Айра, тише… Мой самоконтроль не железный, – прохрипел я ей в губы. – Ты меня с ума сводишь. Ещё секунда, и я сорвусь.

– Я не против, – выдохнула она, глядя на меня с такой обезоруживающей честностью, что у меня потемнело в глазах.

  Я с трудом, мягко, но властно отодвинул её от себя, чтобы заглянуть в лицо.

– О чем ты?

– Я не против, если ты перестанешь игнорировать свои желания, – она говорила это без тени сомнения. В её глазах не было страха, только бездонная искренность.

– Айра… я не… – я хотел сказать, что не могу так с ней, что она слишком дорога мне для поспешных решений, но она не дала мне закончить.

  Она снова вцепилась в меня, вовлекая в новый поцелуй, еще более отчаянный. Мои ладони сами собой соскользнули с её талии ниже, на бедра. Она слегка прогнулась в пояснице, увлекая меня за собой, и я буквально впечатал её в холодное панорамное стекло позади. Моя рука нежно, почти инстинктивно, скользнула по её щеке к шее. Я не сжимал пальцы, просто положил их, чувствуя, как под кожей бешено колотится её пульс. Стыдно было признавать, но моя жестокая натура брала верх даже в моменты нежности — мне нужно было чувствовать свою власть над её дыханием. Я выпивал весь воздух из её легких, не оставляя ей шанса на отступление.

– Чего ты от меня хочешь, мелочь? – мой голос сорвался и стал грубее.

– Хочу, наконец, пойти с тобой дальше. До самого конца.

– Айра, но ты же… ты не представляешь…

– Я готова, Дэм. И я хочу этого. Ты меня не переубедишь.

– Айра… – я зарычал, теряя последние крохи здравого смысла.

  Резким, мощным движением я подхватил её под бёдра. Её спина с глухим звуком ударилась о холодное стекло, а ноги рефлекторно обвились вокруг моей талии. Она притянула моё лицо к себе, и в этом жесте было столько доверия и страсти, что мир за окном окончательно перестал существовать. Остались только мы, закат и этот невыносимый, сладкий жар.

                                 *****

  Айра мягко опустилась на тёмные, прохладные покрывала моей кровати, и этот контраст её светлой кожи с тяжёлым шелком ткани был невыносимо прекрасен. Я сорвал футболку через голову, отбросив её куда-то в темноту, и навис над ней, вглядываясь в её лицо. На её губах блуждала робкая, почти неловкая улыбка, а в глазах метались искры — предвкушение вперемешку с трепетом. Её волосы разметались по подушке, а ладони легли мне на грудь, осторожно прослеживая контуры татуировок, словно она пыталась прочесть мою историю через чернила на коже.

– Уверена? Ты точно этого хочешь? – мой голос сел, превратившись в хриплый шепот. – Я хочу знать наверняка. Не хочу быть сволочью, которая додавила или заставила тебя. Только не с тобой.

– Дэми, я доверяю тебе… – она выдохнула это прямо мне в губы, и я почувствовал её дрожь. – Я готова отдать тебе последнюю часть себя. Я хочу, чтобы это был именно ты.

  Эти слова что-то с корнем вырвали у меня из груди. Доверяет. Это доверие жгло сильнее огня. Я ведь знал, что я далеко не тот «хороший парень», которому стоит вручать свою чистоту. Но глядя в её глаза, я поклялся себе: ради неё я вывернусь наизнанку. Я стану тем, кто её достоин, даже если мне придётся перекроить всю свою суть.

– Это серьёзный шаг, малышка… особенно…

– Особенно для «невинных девочек»? – она перебила меня, и в её голосе вдруг прорезалась забавная, ревнивая нотка. – Знаю. Но меня до безумия раздражает мысль, что до меня у тебя кто-то был.

  Я тихо рассмеялся, на мгновение уткнувшись лбом в её плечо. Эта её детская ревность была такой неуместной и такой очаровательной одновременно.

– Ты невыносимая, но боже… как же мне это нравится, – я поднял голову, глядя, как она забавно надула губки. – Но посмотри на это иначе: мой опыт — это гарантия того, что я буду знать, как беречь тебя. Меньше риска сделать что-то не так.

  Заметив, как она насупилась ещё сильнее, я тут же накрыл её губы своими, прерывая любые возражения.

– Если тебе станет неприятно, если я сделаю что-то не так… пожалуйста, скажи мне сразу. Не терпи меня, Айра, – я ждал её кивка, и когда она согласно прикрыла глаза, мне стало чуть легче. Я до смерти боялся причинить ей боль или вызвать отвращение. Я хотел стать для неё первым — и последним. Навсегда запечатать её за собой.

  Я старался отвлекать её бесконечными, одурманивающими поцелуями, пока мои руки медленно, почти невесомо, стягивали с неё короткие шорты. Мои пальцы коснулись её бока, и я почувствовал, как по её телу прошла волна эйфорийной дрожи. Когда я зацепил край денима и потянул вниз, мне захотелось отвесить самому себе хлёсткую пощёчину.

  Айра была не «кем-то». Она была моей Айрой. Она заслуживала самого трепетного отношения, но в этот момент у меня окончательно сорвало чеку. Чёрное кружево её белья на фоне нежной кожи ударило по моим чувствам, как раскалённый свинец. Я тяжело, со свистом втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как внизу живота разливается нестерпимый жар, а собственные джинсы становятся тесными до боли.

– А где же бантики? – я выдавил из себя смешок, пытаясь хоть немного сбить невыносимый градус напряжения. — Честно говоря, я ожидал увидеть здесь подобие «Хеллоу Китти» или что-то в этом духе.

  Договорить я не успел — Айра звонко угрела меня кулаком по голове.

– Ау! За что? – я шутливо поморщился, хотя удар был вполне ощутимым.

– «Ау»?! Ты заслужил кое-что похуже, Дэмиан! В такой-то момент отпускать свои дурацкие шуточки... – она вскинулась, и в её глазах заплясали искры негодования.

– Прости, Айри, – я мгновенно посерьезнел, прижимаясь лбом к её лбу. – Я не хотел тебя задеть. Я просто... пытался себя отвлечь. Хотя бы на секунду.

  Её глаза округлились. Она смотрела на меня с таким искренним недоумением, будто я говорил на забытом языке. Её мысли были слишком чисты, слишком далеки от того пожара, что выжигал меня изнутри. Боже, Айра, ты меня сейчас просто добьешь этой своей невинностью...

– Отвлечь? – эхом повторила она.

– Можно я буду с тобой честен? – я заглянул ей в самую душу. – Предельно откровенен и, возможно, даже противен.

– Конечно. Я хочу знать всё, что у тебя в голове. Без остатка.

  Я рвано выдохнул и начал покрывать её лицо поцелуями. Короткие, лихорадочные касания: лоб, виски, щеки, медленно спускаясь ниже, к пульсирующей жилке на шее, к хрупкой линии ключиц.

– Я сейчас на грани того, чтобы окончательно сорваться, – прохрипел я ей в кожу, чувствуя, как её тело отзывается на мой голос. – Ты такая горячая, такая... сексуальная. В реальности ты в тысячу раз лучше, чем во всех моих снах. Я не стану лгать — я бредил этим моментом. Мечтал увидеть тебя здесь, в моей постели, подо мной. Хотел, чтобы ты потеряла рассудок из-за меня, чтобы забыла собственное имя, и единственное, что срывалось бы с твоих губ, — это рваные вздохи, стоны и моё чёртово имя.

  Я замер, ожидая, что она оттолкнет меня, смутится или спрячется. Я видел, как её лицо заливает густой румянец, но, к моему изумлению, Айра не отвела взгляда. Впервые я не увидел в ней ни капли замкнутости. Напротив — она гордо держала голову, принимая моё признание как вызов. Её зрачки расширились, поглощая радужку, и в этой глубине я увидел ответный огонь, который был не менее опасным, чем мой собственный. Она не просто слышала меня — она этого хотела.

– Насчёт белья… – я осторожно зацепил край её футболки, приподнимая ткань. Взгляду открылось изящное черное кружево, которое сидело на ней безупречно. Я замер на секунду.

– Ты знала, да? Готовилась?

– Я же не дурочка, Дэм, – она выдохнула это с обезоруживающей прямотой. – Я готовилась. Стала надевать его чаще… на всякий случай. Как видишь, пригодилось.

  Она знала. Эта мысль ударила в голову хмельнее любого вина. Моя хитрая маленькая малявка сама вела меня к этому обрыву, шаг за шагом.

– Хитрюга моя… – я прильнул губами к её ключице, чувствуя, как бешено бьется её пульс.

  Одним плавным движением я стянул футболку через голову, оставляя её в одном белье. И именно в этот миг я заметил, как её напускная уверенность дала трещину. Она вдруг замерла, плечи чуть дрогнули, а во взгляде промелькнула тень неуверенности. Только этого мне не хватало — чтобы самая лучшая девушка во вселенной начала сомневаться в себе в моих руках.

  Я не дал ей ни секунды на раздумья. Моя дорожка из поцелуев спустилась ниже: от шеи к ложбинке между грудей, выжигая любые страхи.

– Красивая… самая лучшая. Моя шикарная девочка, – шептал я, вкладывая в эти слова всю свою одержимость. – Я красивее тебя в жизни никого не видел.

  Я нахваливал каждый миллиметр её кожи, пока мои губы исследовали рёбра, мягкий изгиб живота и спускались еще ниже. Спина Айры выгнулась дугой, её пальцы впились в мои плечи, оставляя на коже горящие красные полумесяцы. Она втягивала воздух сквозь плотно сжатые зубы, её грудь вздымалась тяжело, рвано, сводя меня с ума этой первобытной сексуальностью.

  Немного отстранившись, я резким движением расстегнул ремень. Металлическая пряжка звякнула в тишине, подчеркивая серьезность момента.

– Айра, я могу начать наглеть… – я заглянул ей в глаза, предупреждая. – Если станет слишком — ори, бей, останавливай меня. Слышишь?

  Она едва заметно кивнула, и этого было достаточно. Я обхватил её за бедра, властным рывком притягивая к себе, пока наши тела не столкнулись. Жар был такой, будто мы оба горели в лихорадке. Вестерн вскинула на меня свои бездонные голубые глаза, глядя снизу вверх — неловко, почти растерянно, но в этом взгляде не было протеста против моей грубой наглости.

– Пытаешься оправдать мои закидоны тем, что ты просто «учишься, как правильно»? – я усмехнулся, покрывая поцелуями её тонкие запястья.

– Да… а откуда ты знаешь? – в её голосе прозвучал сарказм, но я чувствовал, что она говорит полусерьёзно.

– Не оправдывай мои хотелки и дурные привычки. Учись только хорошему, – я на мгновение замялся, не зная, как объяснить ей, что я — паршивый пример для подражания.

– Ты же знаешь, что учитель из меня так себе? Я скорее плохому научу… но клянусь, я никогда не сделаю тебе больно.

– А я и не против научиться тому, что нравится тебе, – выдохнула она.

  Я на секунду закрыл лицо рукой, чувствуя, как по щекам разливается жар. Её слова, её абсолютная, безграничная покорность моим желаниям выбили почву у меня из-под ног. В этот момент я понял — я пропал окончательно.

– Я бы хотел научить тебя только одному — как управлять мной. Чтобы у тебя даже мысли не возникло пустить в свою постель кого-то другого, – я старался вернуть голосу привычную сталь, хотя внутри всё дрожало от нежности.

  Я стянул штаны, оставляя нас обоих в одном белье. Господи, какая же она крошечная по сравнению со мной. А сейчас, когда она лежала на тёмных простынях, беззащитная и открытая, она казалась почти прозрачной. Я замер, не зная, как продолжать, чтобы не спугнуть это хрупкое доверие. Мне было в сто раз тяжелее, чем ей. Страх сделать что-то не так, оставить грубый след на её душе, сковывал движения. Раньше меня носило только с опытными — с ними всё было просто, быстро и предсказуемо. Никакой мороки, никакой ответственности. Но с Айрой я был готов изменить самому себе. Стать другим. Делать то, чего никогда не делал — беречь.

– Как ты себя чувствуешь? – я заглянул ей в глаза, пытаясь считать каждую тень сомнения. Для меня сейчас не было ничего важнее её спокойствия.

– Нормально... – выдохнула она, но я видел, как напряжена её шея.

– Я могу продолжать? – я ласково погладил её по голове, как напуганного ребенка, которого нужно успокоить перед прыжком в неизвестность.

– Да, – её шёпот был рваным, едва слышным.

  Острые ногти Айры снова впились в мои плечи, и по этой хватке я понял — она всё ещё натянута, как струна. Нужно было повременить. Я зарылся носом в изгиб её шеи, медленно ведя вверх, к самому уху. Она невольно вздрогнула и рассмеялась от щекотки, пытаясь сжаться и спрятаться от моих ласк.

– Дэмиан... – сквозь смех позвала она.

  Её волосы разметались по подушке шёлковым хаосом. Я кончиками пальцев коснулся её лица, бережно убирая тёмные пряди, чтобы видеть её всю. Раньше этот рот извергал только колкости и проклятия в мой адрес, а сейчас он работал на меня — шептал признания и дарил поцелуи, от которых кружилась голова. Я заметил, как она перестала кусать губу и наконец начала расплываться в моих руках, доверяясь их силе.

  Шорох простыней слился с ритмом нашего дыхания. Я подхватил её под спину, рывком притягивая выше, заставляя её выгнуться и буквально вплавиться своим нежным телом в мой грубый, рельефный торс. Айра целовала меня жадно, с каким-то отчаянным аппетитом, будто её собственное желание уже давно перегнало моё.

  В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками наших поцелуев. А потом раздался едва слышный щелчок. Я расстегнул застёжку её бюстгальтера, действуя по инерции, на ощупь. Я нарочно не открывал глаз — не хотел смущать её своим жадным взглядом, хотя внутри всё кричало о желании рассмотреть её до малейшей родинки. У нас будет время. Весь мир и вся жизнь, когда она привыкнет, когда перестанет даже думать о том, чтобы закрыться от меня.

  Я отбросил лишнюю ткань куда-то в сторону. Как только руки освободились, я прижал её к себе так тесно, как только мог. Наши обнажённые груди соприкоснулись, и я тяжело, судорожно выдохнул, чувствуя её мягкость на своих жестких мышцах. У неё была небольшая, удивительно аккуратная грудь — идеальная в своей естественности. В этот момент я окончательно понял: она — моё самое дорогое приобретение, которое я никогда и ни за что не выпущу из рук.

– Кошка, ты молодец. Ты такая большая молодец, – прошептал я, чувствуя, как внутри всё натягивается до звона.

  Парадоксально, но сейчас в этой комнате в напряжении был только я. Как только я прижал Айру к себе, она вдруг обмякла, становясь невероятно доверчивой и теплой. Её тяжёлое, сбивчивое дыхание обжигало мою кожу точно так же, как моё — её. Она уткнулась лицом в моё плечо, оставляя на нём серию нежных, горячих поцелуев. С моих губ сорвался протяжный, хриплый стон, а пальцы рефлекторно сжали её ягодицы, заставляя её еще плотнее вжаться в меня.

  Я чувствовал её ладони, которые теперь смело исследовали мою спину. Мой жест — то, что я не торопил её и не пялился в упор, давая ей право на остатки смущения — сработал. Это подарило ей уверенность. Она больше не пряталась.

– Только когда будешь готова, – повторил я, борясь с собственным телом. – Я не опущу глаз, как бы мне этого ни хотелось. Я не поставлю тебя в неловкое положение, обещаю.

  Тут же я почувствовал, как её пальцы властно сомкнулись на моём подбородке. Айра с неожиданной силой потянула меня на себя, заставляя выровнять лица и посмотреть ей прямо в глаза.

– Я разрешаю, Дэмиан. Я доверяю тебе, и ты — тот, кто впервые увидит меня такой.

– И последний, – этот ответ вырвался у меня почти рыком. Мне на секунду стало стыдно за этот тон — собственничество прошило меня насквозь, выбивая из образа «заботливого парня».

– Да… Но как ты собираешься что-то делать, если не опустишь глаз? – она вдруг тихонько прыснула.

– Ну… методом тыка? – я не выдержал и хмыкнул.

  Айра хихикнула, забавно закатив глаза.

– Дэмиан, спасибо, конечно, но я не хочу быть объектом эксперимента вслепую.

  Слышать её шутки в такой момент было лучшим лекарством. Это значило, что она действительно расслабилась. Вестерн осторожно надавила ладонью мне на затылок, опуская мою голову ниже, официально давая разрешение. И я наконец увидел то, о чём грезил месяцами.

  Мои зрачки мгновенно расширились, поглощая радужку. Её грудь была самым прекрасным искушением, которое я когда-либо встречал. Соски стали твёрдыми, и я искренне надеялся, что не только от холода… Холод. Чёрт. Я совсем забыл, что квартира долго стояла пустой, а моя малявка замерзала даже в тёплые вечера.

  Не разрывая контакта наших тел, я дотянулся до пульта на прикроватной тумбочке и вслепую нажал кнопку. По комнате тут же начал гулять мягкий, тёплый воздух кондиционера.

– Теперь точно не отвертишься, кошка, – прошептал я, возвращая всё своё внимание к её телу. – Теперь нам будет очень жарко.

– Ты очень тёплый, Дэм… Ты греешь меня. Мне с тобой так хорошо, – она прижалась ко мне еще плотнее, словно пыталась слиться в одно целое, закрепляя свои слова этим доверчивым жестом.

  Я зарылся пальцами в её волосы, стараясь унять дрожь в руках. Нужно было расставить все точки.

– Ты хоть что-то знаешь о сексе, Айра? – этот вопрос дался мне нелегко, но я должен был знать, к чему её готовить.

– Немного. Наверное, какую-то базу знаю… – она замолчала, и я кожей почувствовал, как в её голове зашевелились тревожные мысли. – Хочешь сказать, что мне будет больно?

  Мои ладони непроизвольно сжали её бёдра, притягивая её так близко, что между нами не осталось даже воздуха.

– Да, – я буквально выдавил из себя эту горькую правду. Внутри всё кипело от несправедливости этого дерьма: я хотел дарить ей только наслаждение, но физиология была против нас.

– Я знаю это, Дэм, – на удивление, голос её был спокоен. Она ни разу не дрогнула, глядя на меня с этой своей обезоруживающей решимостью.

– Послушай, Айри… Я меньше всего на свете хочу причинять тебе боль. Если бы был другой путь, я бы ни за что не осмелился… Это будет первый и единственный раз, когда я сделаю тебе неприятно. Обещаю, родная.

  Она молча кивнула, вцепляясь в мои плечи. Я чувствовал, как мир вокруг начинает плавиться. Мои пальцы медленно скользнули от её бедра к ажурному краю кружевных трусиков. Это касание было почти невесомым.

– Я могу?..

  Она снова кивнула, но мне этого было мало.

– Айри, прошу… Скажи это словами.

  Мне нужно было слышать её голос, убедиться, что она здесь, со мной, что она не передумала. Моё собственное сердце пропустило удар, а дыхание стало рваным, тяжёлым.

– Да, Дэмиан. Можно.

  Мир застыл. Время превратилось в густую патоку. Я осторожно подцепил край ткани, стягивая её так аккуратно, как никогда в жизни. Я относился к ней с трепетом, как к бесценной фарфоровой куколке, которую боялся разбить одним слишком резким движением.

– Вихрик, мне нужно видеть твоё лицо… – я выпустил тяжёлый вздох ей прямо в ухо, легонько прикусывая мочку и тут же лаская её языком.

  Айра послушно отстранилась, встречаясь со мной взглядом. Её глаза сияли, отражая огни засыпающего города за окном. Глядя на эту невинную чистоту, я не выдержал и решил хоть немного сбить пафос момента.

– Тебя мама сильно убьёт, если я «наслежу» на тебе? – я спросил это с самой наглой из своих ухмылок.

  Её глаза округлились, а рот забавно приоткрылся от шока. На секунду она потеряла дар речи от такой дерзости.

– Шучу, – я негромко рассмеялся, касаясь носом её носа. – Спрячешь под одеждой.

  Я тихо рассмеялся, а Айра вспыхнула, как закипевший чайник. Забавно было наблюдать за её праведным возмущением, когда она лежала абсолютно беззащитная в моих руках. Но я не дал ей времени на ответную колкость. Мой рот снова «атаковал» её кожу, я прикусывал нежную плоть на шее и ключицах, намеренно оставляя на ней свои метки — аккуратные бордовые пятнышки, которые завтра напомнят ей о каждой секунде этой ночи.

  Моя рука скользнула вниз. Большой палец коснулся её самой чувствительной точки, описывая медленные, дразнящие круги. Я тут же почувствовал, как мышцы её живота напряглись, превращаясь в натянутую струну.

– Приятно, а? – я не удержался от самодовольной улыбки, продолжая ласкать её бледную, почти светящуюся в полумраке кожу.

– М-м... – с её губ сорвалось низкое, протяжное мычание. В этом звуке было столько сладкого удовольствия, что у меня самого помутилось в голове.

  Её вздохи стали чаще, а на лице проступила та самая очаровательная неловкость, смешанная с нарастающим жаром. Я действовал решительно: один палец плавно вошёл внутрь, и я замер, внимательно наблюдая за её реакцией. На лице Айры отразилась непередаваемая гамма чувств: шок, смущение и лёгкий дискомфорт от ощущения чего-то инородного внутри себя. Я сделал это неожиданно специально — не хотел давать ей времени накрутить в голове лишние страхи.

– Всё хорошо, кошка, дыши. Просто дыши, – прошептал я, не разрывая зрительного контакта. – Тебе нужно привыкнуть, это обязательно. Я буду аккуратен, обещаю.

  Я начал медленно двигать пальцем, то почти полностью выходя, то возвращаясь обратно, давая её телу время подстроиться под мой ритм. Вскоре я добавил второй палец, расширяя границы её ощущений. На её лице отражалась целая буря эмоций, но, слава богу, среди них не было боли.

– Всё хорошо, – я успокаивал её больше своим присутствием, чем словами. – Просто поговори со мной. Расскажи, что чувствуешь. Я здесь, я слушаю тебя.

  Айра на мгновение зажмурилась, пытаясь подобрать слова к тому, что с ней происходит.

– Это… странно, – наконец выдавила она, прикусив губу. – Местами дискомфортно. Непривычно.

  Я нежно поцеловал её в висок, слизывая капельку пота, и медленно вынул пальцы, давая ей секундную передышку перед тем, что должно было случиться дальше.

  Шорох простыней последовал за мной, когда я потянулся к тумбочке. В ящике глухо зашуршали упаковки — я наощупь искал проверенный, один из лучших, хотя дешёвого дерьма в моём доме никогда не водилось. Последним барьером между нами оставались мои боксёры. «Дай мне сил не испугать её», — пронеслось в голове, как молитва.

  Я мягко отстранился, освобождая место, и стянул с себя чёрную ткань, наконец полностью открываясь перед ней.

– Страшно? Тебе страшно, вихрик? – голос мой звучал низко, с хрипотцой, которую я не мог контролировать.

  Айра, словно ошарашенный котёнок, опустила взгляд. Она смотрела не отрываясь, и от этого пристального, почти гипнотического внимания я чувствовал, как кровь отливает от головы, концентрируясь в одной точке. Я твердел, становясь до боли напряженным под её взглядом.

– Не уверена… – шепнула она так тихо, что я скорее прочитал это по её губам.

– Хочешь прикоснуться? – я решил пойти ва-банк, пытаясь окончательно разрушить стену между нами. Если она сама почувствует меня, если поймёт, что я — это всё тот же Дэм, страх должен отступить.

  Рука Айры медленно, почти неуверенно потянулась вниз. Время замерло. Сначала это было лишь невесомое касание кончиком пальца к самой головке, от которого по моему позвоночнику прошиб электрический разряд. А затем её ладонь полностью накрыла меня. Волна дикого, концентрированного удовольствия захлестнула сознание. Я невольно откинул голову назад, с шумом выдыхая сквозь зубы.

– Помочь? – переспросил я, и её короткий, неуверенный кивок подтвердил догадку: она понятия не имела, что делать дальше.

  Моя ладонь накрыла её руку, мягко обучая силе нажатия и ритму. Эйфория от её робких прикосновений прошивала меня насквозь, заставляя задыхаться от удовольствия. Я зубами надорвал упаковку презерватива, металлический вкус фольги смешался с запахом её кожи. Мне пришлось осторожно убрать руку Айры на её бедро, чтобы закончить приготовления, не сводя взгляда с её лица. Она смотрела на меня, словно заколдованная.

– Всё хорошо? Ты не передумала? – я замер. Был готов отступить даже в эту секунду, потому что её воля и комфорт значили для меня больше, чем вся похоть мира.

– Нет, всё хорошо, – выдохнула Вестерн.

  Она окончательно расслабилась, опускаясь на прохладные простыни. Я завороженно смотрел на неё — на идеальные изгибы, на бледную кожу в свете ночного города. Одним уверенным движением я перехватил её за бёдра, притягивая к себе, выстраивая наши тела в одну линию.

– Айра, будет больно. Секунду, но будет.

— М-м... – она зажмурилась на мгновение. – Возьмёшь меня за руку?

  В этот миг она снова стала тем самым маленьким, напуганным котенком. Весь её панцирь колкости осыпался прахом.

– Что угодно, родная. Всё, что захочешь, – я переплел наши пальцы в крепкий замок, прижимая её ладони к подушке по обе стороны от её головы. Мне нужно было отвлечь её, вытащить её мысли из этой липкой тревоги. – Айра, помнишь нашу самую первую встречу?

– Да... – её голос стал тише, она сосредоточилась на моих словах.

– Я тогда сбил тебя с ног, и ты была вся в этом дурацком молочном коктейле, – я негромко хихикнул, вспоминая её яростное и одновременно забавное лицо. – А помнишь того котенка у дороги? Как ты закатила настоящую истерику, требуя, чтобы мы его забрали?

– Помню... – на её губах промелькнула слабая улыбка. – Мне до сих пор обидно, что мы его оставили.

  Я почувствовал, как напряжение в её теле медленно тает. Она теряла бдительность, убаюканная моими расспросами. Я медленно, буквально по миллиметру, начал входить, продолжая говорить самым спокойным и ласковым тоном, на который был способен.

– Мне нравятся котики… Хочу в будущем завести хотя бы одного. И на права сдать, машины люблю… Мотоциклы тоже, но больше — ездить сзади, прижимаясь к тебе. А ещё… – она вдруг осеклась и резко пискнула, зажмурившись и до боли скривив губы.

  Я рванулся вперёд, входя в неё одним точным, глубоким толчком, чтобы покончить с этой преградой разом и доставить как можно меньше мучений. И тут же замер. Она сжала меня внутри так неожиданно и сильно, что у меня потемнело в глазах.

– Кусай меня за руку. Или договаривай, слышишь? Отвлекись от боли, маленькая… Прости, родная… – шептал я, а внутри всё надламывалось.

  На глазах Айры проступили слёзы, и этот блеск в её зрачках полоснул меня по сердцу острее ножа. Её зубы несильно вцепились в моё предплечье, и я даже не почувствовал боли — только облегчение от того, что она нашла, куда выплеснуть этот шок. Я склонился над ней, судорожно целуя её в висок, в волосы, в мокрые ресницы.

– Ты у меня умничка. Самая лучшая, – хрипел я, хотя сам уже едва держался на краю пропасти.

  Я кипел. Тело требовало вдавить её в матрас, начать вколачиваться в неё, подчиняя себе каждую клетку этого хрупкого существа. Мои инстинкты орали, требуя привычного — грубого, неаккуратного секса, к которому я привык с другими. Но я заставлял себя стоять на месте. «Я взрослый. Я ответственный. Я не причиню ей вреда», — чеканил я про себя, как мантру, пытаясь выбить дурь из головы.

– Айри, скажи, когда привыкнешь… – я почувствовал, как у меня предательски задрожали руки, а голос сорвался. – Скажи, когда мне можно будет… двигаться.

  Меня ломало. Я ощущал себя последней мразью, скрывающей под маской нежности зверя, который жаждет сорваться с цепи. Я буквально зажмурился, считая про себя чёртовых овец, лишь бы не сойти с ума от её тяжёлых, рваных вздохов, которые вдребезги разбивали мой здравый смысл.

  В какой-то момент мой взгляд снова упал на шрам ниже пупка, тянувшийся к правому боку. Мои пальцы непроизвольно начали гладить эту неровную кожу, изучая её старую боль. Я вовремя прикусил язык — сейчас был не лучший момент расспрашивать о ранах прошлого. Сейчас главной была только она. Только её «здесь и сейчас».

  Секунды растягивались в вечность. Я слышал, как в углу комнаты мерно гудит кондиционер, как за окном приглушенно шумит город, который нам больше не принадлежал. Но громче всего был стук моего сердца — неровный, тяжелый, отдающий в самые виски. Я ждал, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не потревожить её хрупкое равновесие.

  Постепенно хватка её зубов на моей руке ослабла. Айра сделала глубокий, дрожащий вдох и медленно выдохнула, расслабляя плечи. Её ладони, до этого судорожно сжимавшие простыни, соскользнули и легли мне на поясницу, едва ощутимо поглаживая кожу.

– Дэм… – позвала она, и в её голосе уже не было той режущей боли. Только тихая, сонная нега и тепло.

  Я открыл глаза и встретился с её взглядом. Слёзы высохли, оставив лишь влажный блеск, а зрачки были расширены так сильно, что голубая кайма радужки казалась тонкой нитью. Она медленно качнула бёдрами навстречу — робко, пробуя новые ощущения, и я почувствовал, как она обволакивает меня, принимая полностью.

– Всё хорошо, – прошептала она, и на её губах появилась слабая, но уверенная улыбка. – Уже не больно. Правда. Двигайся… пожалуйста.

  Это «пожалуйста» стало последней каплей. Мой самоконтроль, который я так старательно выстраивал последние минуты, рассыпался в пыль. Я медленно, до предела натягивая нервы, подался назад и тут же снова вошел в неё, задавая первый, осторожный ритм.

  Я чувствовал, как с каждым моим движением дискомфорт на её лице сменяется изумлением, а затем — чистым, первобытным удовольствием. Её вздохи стали громче, превращаясь в прерывистые всхлипы, и она всё крепче обхватывала меня ногами, притягивая к себе, словно боялась, что я могу исчезнуть.

  В этой стерильно чистой, пустой квартире, о которой не знал никто в мире, мы наконец-то стали единым целым. Мои старые привычки, грубость и цинизм остались где-то там, за порогом, а здесь был только я — и мой маленький, отчаянно любимый вихрик, ради которой я был готов на любое безумие.

  Я старался быть медленным. Честно старался. Но когда Айра начала выгибаться мне навстречу, а её пальцы впились в мои лопатки, требуя большего, мой хваленый самоконтроль начал трещать по швам.

  Ритм неизбежно стал расти. Моя нежность всё чаще сменялась той самой жесткостью, которая была у меня в крови. В какой-то момент я перехватил обе её руки, прижимая их над её головой одной своей ладонью. Это был инстинкт — зафиксировать, подчинить, чувствовать свою полную власть. Я видел, как её глаза на мгновение расширились от моей внезапной грубости, но она не испугалась. Напротив — её дыхание стало еще более рваным, а бёдра сами начали подстраиваться под мой новый, более глубокий и мощный темп.

– Дэм... Дэмиан... – она стонала моё имя так, будто это было единственное слово, которое она помнила.

– Я здесь, кошка. Смотри на меня, – проговорил я, не давая ей закрыть глаза.

  Я чувствовал, как внутри неё нарастает напряжение, как она вся вибрирует под моими толчками. Моя кожа была влажной от пота, а мышцы горели, но я не мог остановиться. Каждый мой вход был на грани — жёстким, властным, выбивающим из неё рваные всхлипы. В этом был весь я: я не умел любить наполовину. Если я забирал её, то забирал целиком, до самого дна.

  Я чувствовал, как её тело начинает мелко дрожать — верный признак того, что она уже на самом краю. Это осознание ударило по моим чувствам, как разряд тока. Я прильнул к её шее, оставляя там еще один глубокий след, и ускорился, чувствуя, как нас обоих затягивает в этот неистовый водоворот.

– Дэм... я... я не могу... – она почти кричала, её пальцы судорожно сплелись с моими, а спина выгнулась в последнем, отчаянном порыве.

  Кульминация накрыла нас одновременно — ослепляющая, сокрушительная, стирающая границы между «мной» и «ней». Я до боли прижал её к себе, скрывая лицо в изгибе её плеча, и почувствовал, как мир вокруг просто перестал существовать.

– Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю…

                                 *****

  В большой комнате пахло свежестью и тем самым сладковатым ароматом моих уходовых средств, который теперь намертво въелся в кожу Айры. Я вышел из душа, на ходу натягивая свободную футболку поверх спортивных штанов. Спина горела так, будто по ней прошлись наждаком. За последние пару часов малявка превратилась в настоящую дикую кошку: она расцарапала мне лопатки в кровь и оставила несколько четких следов от зубов. Я ни в коем случае не жаловался — эта жгучая боль была лучшим напоминанием о том, что всё произошедшее не было сном, — но кожа неприятно ныла при каждом движении.

  Сама же Айра, на удивление, выглядела бодрой и даже деловитой. Она стояла на кухне и, кажется, пыталась заварить чай. Чай? Откуда он взялся в квартире, где я не появлялся вечностью? Видимо, её интуиция работала лучше моей памяти.

  Я не удержался: бесшумно подошел сзади и обхватил её за талию, утыкаясь носом в еще мокрую макушку. На ней висела моя огромная белая футболка. Ткань предательски просвечивала, выдавая очертания её фигуры и тёмные пятна кружевного белья. Это выглядело чертовски сексуально — она в моих вещах, в моем доме, в моих руках.

  Мои ладони медленно блуждали по её животу, вызывая у неё тихую, довольную улыбку. При свете ламп я заметил, что переборщил: багровые засосы на её бледной шее и ключицах горели так ярко, что скрыть их будет почти невозможно.

– Прости, если я был слишком… если что-то не так, – негромко произнес я, чувствуя укол совести за свою внезапную жесткость в спальне.

  Айра на мгновение замерла, а затем медленно развернулась в моих объятиях. Она посмотрела на меня снизу вверх, и в её взгляде не было ни тени обиды — только бесконечное тепло и какая-то новая, взрослая глубина. Она притянула моё лицо к себе и подарила мне долгий, мягкий поцелуй, пахнущий мятой и нежностью.

– Всё хорошо, Дэм. Даже лучше, чем я могла представить.

  Я прижал её к себе, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется покой. Но мой взгляд снова невольно скользнул вниз, к её боку, где под краем моей футболки прятался тот самый шрам. Теперь, когда адреналин утих, любопытство и беспокойство за неё начали перевешивать всё остальное.

  Я еще несколько секунд просто стоял так, уткнувшись лбом в её плечо и вдыхая запах её кожи. В этой тишине, нарушаемой только мерным закипанием чайника, было что-то магическое. Словно мы провалились в какую-то параллельную реальность, где нет проблем, врагов и прошлого.

– Знаешь, – прошептал я, чуть сжимая её талию, – тебе очень идет моя одежда. Думаю, я больше не позволю тебе носить твои вещи. Будешь ходить в моих футболках, пока они не закончатся.

  Айра негромко рассмеялась, и этот звук подействовал на меня лучше любого успокоительного. Она чуть откинула голову назад, касаясь затылком моей груди.

– Боюсь, тогда мне придется переехать сюда насовсем, иначе на улице меня не поймут.

– Это было бы идеальным решением, – совершенно серьезно ответил я.

  Чайник щелкнул, выключаясь. Айра ловко вывернулась из моих объятий, чтобы разлить заварку по двум кружкам. Я наблюдал за её движениями — плавными, уютными, — и ловил себя на мысли, что готов смотреть на это вечно. Она нашла где-то на верхней полке старую пачку галетного печенья.

  Мы не стали садиться за стол. Я подтащил к самому окну огромный мягкий пуф, бросил на него несколько подушек и устроился сам, вытянув ноги. Айра пришла следом, неся две дымящиеся кружки. Она осторожно опустилась рядом, и я тут же притянул её к себе, усаживая между своих ног, спиной к своей груди.

  Город за огромным стеклом, от самого пола и до потолка, казался россыпью драгоценных камней на черном бархате. Мы сидели в полумраке, освещаемые лишь огнями ночного мегаполиса, и это создавало иллюзию, будто мы парим над миром. Я накинул на её плечи плед, плотно коконом обхватывая её тело, и прижал к себе.

– Тепло? – спросил я, вдыхая запах её волос.

– Угу… – она сделала глоток, зажмурившись. – Кажется, я могу просидеть так вечность. Просто смотреть вниз и ни о чем не думать.

  Я молчал, наслаждаясь моментом. Моя ладонь медленно скользнула под плед, накрывая её талию. Большой палец снова, почти неосознанно, нащупал под тонкой тканью футболки неровную линию шрама на её боку. Теперь, когда в комнате было так тихо, а между нами не осталось лишней одежды и секретов, я не мог игнорировать это напоминание о её прошлом.

– Айри… – я чуть крепче сжал её бок, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко. – Я еще в бассейне заметил. Этот след у тебя на коже… Откуда он?

  Я почувствовал, как она на мгновение замерла. Её дыхание стало чуть более осторожным, а пальцы крепче обхватили горячую кружку. В свете далеких огней её профиль казался высеченным из мрамора — красивым и внезапно очень серьезным.

– Это старая история, Дэм, – тихо отозвалась она, не поворачивая головы.

  Авария.

  Я медленно вел пальцами по неровной линии шрама, и с каждым сантиметром моя ложь казалась мне всё более тошнотворной. Сколько можно играть в незнакомцев? Я смотрел на неё — повзрослевшую, ставшую еще прекраснее, но всё ту же мою Айру — и чувствовал, что больше не могу. Этот секрет стоял у меня поперек горла.

  «Хватит, Дэм. Пора. Расскажи ей всё. Расскажи, что ты не просто парень из компании, а тот самый Дэмиан, которого она любила пять лет назад. Расскажи, что ты был там...» — мысли метались в голове, пульсируя в такт сердцу. Я уже открыл рот, чтобы произнести её имя так, как называл только тогда, но Айра заговорила первой.

– Я тебе же когда-то говорила, что попала в аварию в детстве? — её голос был тихим, бесцветным. – Мама рассказывала... был ливень, и в мою дверь въехала другая машина.

  Я замер. Слова признания застряли в легких. Перед глазами вспыхнула та ночь: наша ссора, то, как она в ярости пинала меня, и как я дернул руль, пытаясь уклониться. Лужа, занос... и тот проклятый удар в бок. Она не помнила, что это я не справился. Она не помнила, что мы были там вдвоем.

– Говорила, была страшная гроза... ливень стеной, – тихо начала она, и её голос задрожал. – Я не знаю, по какой именно причине это случилось... Я почти ничего не помню. Мама рассказывала, что в мою дверь на огромной скорости въехала другая машина. От удара нас подбросило, закрутило, и мы перевернулись...

  Я слушал её, и перед глазами, словно в замедленной съемке, начал прокручиваться тот ад. Она не помнила, а я видел это каждую ночь в своих кошмарах. Я помнил нашу ссору. Помнил, как она, вне себя от ярости, начала пинать меня, вцепляться в руки, мешая вести. Я помнил тот миг, когда я резко дернул руль, пытаясь уклониться от её удара, и колеса попали в глубокую лужу. Машину повело, её занесло на скользком асфальте, и именно в этот момент — в ту самую секунду нашей обоюдной ошибки — из темноты вылетели фары другого авто. Удар в её дверь был такой силы, что мир просто взорвался.

– Ремень безопасности тогда сильно впился... – она замялась, запинаясь. – Там... в общем, была сложная операция. Из-за этого и шрам такой... странный.

  Моё желание признаться мгновенно сменилось ледяным недоумением.

– О-операция?

  Я вцепился пальцами в ткань своих штанов так, что костяшки побелели. Снаружи я старался казаться просто потрясенным, но в груди всё горело от подступающей паники.

– П-подожди… Айри, к-какая операция? О чём ты? – я начал заикаться, слова выходили рваными, тяжелыми. – Я… мне говорили про ту аварию, говорили про шок… Но никто не упоминал про операционный стол. Ч-что за операция?

  Внутренний голос сорвался на безумный крик: «Нет-нет-нет… Пожалуйста, скажи, что это ошибка. Только не это…» Я чувствовал, как по спине стекает холодный пот, но заставлял себя сидеть на месте. Я не мог сорваться. Не мог показать, ЧТО именно я знаю и почему мне ТАК страшно это слышать.

– Н-ну... – Айра опустила голову, её голос стал совсем тихим, почти неразличимым. Она начала нервно тереть ладони, словно пыталась согреться. – Врачи сказали... что удар был слишком сильным. В общем, была операция. На... на яичнике.

  Я почувствовал, как в груди что-то с треском лопнуло. Воздух в комнате внезапно закончился.

  В голове зашумело. Когда я уходил из её жизни пять лет назад, когда я решил, что мой уход «спасет» её от моего дурного влияния, мне говорили только, что она в сознании и идет на поправку. Я думал — просто синяки, просто испуг, просто шрам... А оказалось, я оставил её одну под ножом хирурга.

  Внутри меня нарастал настоящий шторм, паника билась в висках, но я судорожно вцепился в мысль: «Это просто операция. Врачи преувеличивают. Всё заживет».

– Один... – она сглотнула, и её голос надломился. – Один удалили. Сразу. Там... ничего нельзя было сделать. А второй... врачи сказали, что там был сильный ушиб.

  Она замолчала, пряча лицо. Она явно ждала, что я сейчас изменюсь в лице, увижу в ней «поломанную» вещь и уйду. Но я… я не мог этого осознать. Мозг выстраивал защитную стену. 

  «Один удалили? Ну и что? С одним же живут. А второй… она сказала „ушиб“. Ушибы проходят. Всё будет нормально. Мы подлечим, мы найдем лучших врачей, это просто последствия травмы, это не навсегда…»

– У-удалили? – я выдавил это слово, и оно показалось мне чужим. Голос дрожал, я начал заикаться, не в силах скрыть дрожь в руках. – П-почему... Как такое... Айра, я не понимаю. Один удалили? А второй... ты говоришь, ушиб? И всё? Просто ушиб, да?

  Я переспрашивал её снова и снова, заикаясь на каждом слове. Внутренняя истерика билась о ребра:

  «Скажи, что просто ушиб. Скажи, что он работает». Я отказывался думать о последствиях. Я запретил себе даже представлять, что она может не иметь детей. Нет, это невозможно. Я не мог сотворить с ней такое.

– Ушиб ведь лечится, правда? – я подался вперед, заглядывая ей в глаза с какой-то безумной, пугающей надеждой. – Ну, н-немного времени, врачи, лекарства… Это же просто последствия аварии, Айри. Главное, что ты здесь, что ты жива. Остальное… остальное ведь восстановится?

  Я почти умолял её подтвердить мою ложь. Я сидел в полном, парализующем недоумении, отказываясь связывать её невнятное «мямленье» с реальностью. Мне было смертельно страшно допустить даже мысль о том, что я не просто оставил ей шрам, а выжег в ней саму возможность новой жизни. Я цеплялся за этот «ушиб» как утопающий за соломинку, стараясь не замечать, как горько и безнадежно она на меня смотрит.

  Айра вдруг перестала мямлить. Поставила кружки на пол. Она медленно подняла голову, и всё её тело словно окаменело. В её взгляде больше не было ни капли того испуга, с которым она только что подбирала слова. Она посмотрела мне прямо в глаза — пристально, тяжело, с какой-то пугающей решимостью.

  В комнате стало так тихо, что я слышал, как бешено колотится моё собственное сердце. Я всё еще цеплялся за её слова об «ушибе», я всё еще пытался убедить себя, что всё можно исправить, что медицина творит чудеса...

– Дэмиан, – её голос прорезал тишину, как скальпель. Она не отвела взгляд ни на миллиметр. – Я бесплодна.

  Мир вокруг меня просто перестал существовать.

  Эти два слова ударили мне в грудь с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Я сидел в полном, парализующем недоумении, глядя на её спокойное, застывшее лицо, и чувствовал, как внутри меня всё рушится. Весь мой карточный домик из надежд и отрицания рассыпался в одну секунду.

  «Я это сделал. Это сделал я». Внутренняя истерика, которая до этого выла где-то на задворках сознания, сменилась ледяным, мертвым ужасом. Я смотрел на неё и видел не просто любимую девушку — я видел человека, чью судьбу я искалечил собственными руками. Та ссора в машине, те секунды, когда я не удержал руль... Каждое мгновение того прошлого теперь жгло меня изнутри. Я лишил её будущего. Я стал причиной того, что она никогда не сможет прожить ту жизнь, которую заслуживала.

  Мне стало физически плохо. Руки задрожали так, что я был вынужден спрятать их, вцепившись в край пуфа. Я хотел закричать, упасть перед ней на колени, признаться во всём... Но в ту же секунду меня накрыл другой страх. Животный. Оглушающий.

  Если я сейчас скажу правду... Если я признаюсь, что за рулем в ту ночь был я... Она меня никогда не простит. Она посмотрит на меня с такой ненавистью, которую я не смогу пережить.

– Г-господи, Айра... – я выдавил это сквозь зубы, голос заикался, срываясь на хрип. – Я... я...

  Я так и не смог закончить фразу. Я просто смотрел на неё в немом оцепенении, понимая, что теперь я навечно заперт в этой лжи. Я возьму на себя ответственность за неё, я буду рядом каждую секунду, я сделаю всё, чтобы она была счастлива... но я никогда, ни за что на свете не смогу признаться, что это мои руки на руле в ту дождливую ночь привели нас к этому моменту.

  Я слишком боялся её потерять. И этот страх оказался сильнее моей совести.

— — — — —

Подписывайтесь на мой тгк:

теневой душнила

Там много интересного и спойлеры)