Глава 20
Мы с редактором начали
потихоньку редактировать первую часть. Все обновленные главы появятся все вместе)
Спасибо редактору и всем, кто ждал.
Они смотрели друг на друга, не в силах сказать и слова, будто комнату делил надвое призрачный барьер. Адам всем своим существом хотел сделать хотя бы шаг навстречу, протянуть руки, почувствовать тепло стоящей напротив девушки, но страх и неуверенность сковывали его. Юнис также металась в пустыне своих сомнений. Ей явно было что сказать, чем поделиться, но как бы это выглядело? «Привет, мы славно проводили время, пока ты не оставил меня одну. Хочешь сюрприз? Через девять месяцев на свет появится твоя копия. Готов сбежать от меня снова?». Несмотря на собственную доверчивость, сейчас юная Лэрд была полна пессимизма, навалилось слишком многое... в том числе и предмет её явной симпатии. Свалился как гром среди ясного неба.
Оба понимали, что барьер предстоит преодолевать. И первым бороться с отягощающим наваждением осмелился полудемон. Он начал с анализа. Глядя на студентку, Адам понимал, что она сильно изменилась. И хоть пройденное время казалось ему лишь мгновениями, он знал, что для людей оно куда существеннее. Его терзало любопытство смешанное с настороженностью. Что же могло с ней произойти? И чувствует ли он вину за то, что не был рядом? Должен ли был помогать ей в трудную минуту, если изначально желал только извлекать выгоду для себя? Смешно до боли, но проникнуть в голову Лэрд не позволяла совесть. А потому пришлось выдохнуть, собраться с силами и, наконец, спросить.
— Давно не виделись... Как ты, Юнис?
— Нормально, — соврала девушка, смахивая набежавшие слезы, пока глаза не начали выдавать её боль. — А ты... как твои дела?
— В порядке, — коротко отрезал парень ложью на ложь. Ну что же может быть в порядке, когда сердце разрывается между местью и любовью?
Он вновь прислушивался к ощущениям. Едва уловимые, но значительные изменение творились с дамой его сердца. Некогда серая, теперь её аура была полна ярких и смелых красок. Обычно Юнис было страшно, но сейчас она выглядела так, будто нашла за что бороться и была готова в любой момент перевернуть горы. Однако Адам знал, как хрупка эта девушка. В голове промелькнула мысль забыть про отца и чертову Эмили Эванс, крепко взять за руку ту, что сейчас стоит перед ним, беспомощно хлопая глазками, и унести её на своих чёрных крыльях куда-то очень далеко. Где никто не узнает, не найдёт, не нарушит долгожданный покой. Ведь сыну Сатаны ничто не угрожает, отец и его псы уже давно оставили парня в покое.
Их души держались за руки, но пара чувствовала, что их вот-вот разъединят. Никто не мог придумать, что спросить, никто не желал перешагнуть через пропасть. В сердцах их горела и обида, и страх, и многое другое, что пугало самое важное, пожалуй, в каждом человеке – надежду. Напряжение становилось невыносимым.
«Адам, услышь меня... — молила она. — У нас будет ребёнок».
«Это всё кровь твоей матери, — в то же время слышал он в своей голове голос Балата. — Убей. Убей всё человеческое».
— Адам!
— Юнис!
Они произнесли имена друг друга одновременно и снова встретились удивленными взглядами.
— Ты первый... — смущённо уступила студентка.
— Я пришел попрощаться, — тихо начал он. — У каждого из нас своя дорога. Думаю, ты это понимаешь.
Земля уходила из под ног Лэрд. Болезненно улыбнувшись, она стиснула руки в кулаки, выдавливая из себя слова:
— Согласна, но... Я бы хотела поблагодарить тебя, Адам.
— За что? — эти слова показались ему смешными.
— Ты и не подозреваешь... Ты спас меня и к тому же избавил от боли, которая терзала каждый день. Ты подарил мне смысл жизни. Если бы не ты, сейчас я бы гнила в могиле.
Она обвила руки вокруг живота, и её тоска становилась менее невыносимой. К горлу подступил болезненный комок, но с этим можно было жить. Или, для начала, убеждать себя, что так можно.
— Значит... наша встреча принесла пользу нам обоим. Я надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.
— Тогда я пойду... — с последней надеждой она взглянула в любимые, как всегда прекрасные голубые глаза. В них читалось лишь одно: он уже сделал свой выбор. — Береги себя.
Что чувствует каждая девушка, разворачиваясь и уходя? Конечно же, желание, чтобы её догнали и не отпускали ни за что на свете. В своей голове она кричала. Отвернувшись, она дала волю слезам, и шаги её были резкими, быстрыми, будто ноги желали спасти от того мучительного горя, не имевшего в себе сил остановить её.
Адам держался за сердце, жмуря глаза. Он скалился от боли, в нём снова чёрным цветком распускалась ненависть. Как же ему хотелось сделать её своей. Заключить в стальных объятьях, шепча, что так просто она ни за что не уйдёт. Но всё это было не его. Приходилось так думать, чтобы спастись. Он считал человеческую жизнь жалкой именно за то, что в ней слишком много боли и что люди — рабы своих своевольных чувств.
— Прости, но ты будешь ненавидеть меня... — усмехнулся полудемон, склоняясь к мокрому асфальту. Средним и указательным он принялся выплавлять в земле символы, принадлежавшие уже давно мёртвому языку. По его щекам катились слёзы, но сквозь них он заставлял себя шипеть давно заученные слова. Адам открыл портал в глубины Ада — символы соединились в пламенеющий, пульсирующий круг, в котором разглядывались очертания мощного лохматого существа. То был демонический пёс, от присутствия которого реальность преображалась в худшую сторону. Сверкнув бешенным взглядом, существо переступило замкнутую линию, приветствуя своего хозяина клокочущим рычанием. Из пасти валил чёрный, зловонный дым; зверь был голоден, от чего обильная слюна капала под ноги.
— Шейла, — ласково произнес парень, опускаясь на колени. — Девочка моя, давно не виделись.
Адам зарылся рукой в густую шерсть, наблюдая, как собака радостно виляет хвостом. Забавно, но даже это безжалостное существо нуждалось в заботе. Преданно заглядывая ему в глаза, Шейла ждала приказа. Они имели особенную связь, и одного слова было достаточно, чтобы охотница увидела нужный хозяину образ. Вздохнув, Адам хрипло произнёс имя любимого человека.
Юнис добиралась до кампуса в полутьме, проклиная отсутствие фонарей в этом чёртовом городе. В своих мыслях она не сразу заметила, как на улице стало невыносимо холодно, и, только когда решила смахнуть очередные слёзы, поняла, как сильно замёрзла. Её пальцы почти потеряли чувствительность, а дыхание каждый раз оставляло за собой облачка пара. Пальцы замерзли настолько, что почти потеряли чувствительность. Из-за внутренних переживаний ей не показалось это странным, но, продолжив путь, она поняла, что её сопровождает не только холод. Позади слышалось чьё-то дыхание и тихие, казалось, не человеческие шаги.
Лэрд обернулась, не сбавляя шага, продолжала идти спиной. Теперь тишину нарушал лишь лёгкий ветер. И теперь ей становилось страшно. Прибавив шагу, она начала ощупывать карманы и рюкзак, чтобы найти что-то, чем можно было бы защитить себя. К несчастью, ничего кроме связки ключей найти не удалось. Сжав в кулаке самый острый ключ, девушка обернулась снова.
В тёмных кустах она различила силуэт какого-то мускулистого существа, оно издало предупреждающее рычание, а после последовал вой, от которого по телу побежали мурашки. Страх был силён настолько, что всё тело налилось свинцовой тяжестью. Руки тряслись, а ноги противились делать своё дело, отчего студентку бросило в холодный пот. Неужели это был волк? Разве собаки выглядят так? Может быть, это питомец одного из владельцев домов, и животное просто предупреждает, что это его территория? Стараясь успокоиться, Юнис отступала от опасности, надеясь, что всё закончится хорошо. Но какое-то странное предчувствие не оставляло девушку в покое. Ей казалось, что над её головой дышит сама смерть.
Пёс устрашающе залаял, и в панике Лэрд сорвалась с места. Её глаза застилала густая, живая тьма. Она сдавливала со всех сторон, проникала в лёгкие, сбивая и без того неровное дыхание. Зверь не торопился догонять свою жертву. Он давал ей фору, упиваясь той беспомощностью, которая исходила от хрупкой девушки. Обернувшись, она увидела сквозь черноту взгляд пламенных глаз. Миг, и они стремительно начали приближаться. Существо догоняло её, сопровождая разрывающим тишину рычанием.
Юнис закричала, и в тот же момент сильное тело свалило её с ног. Ударившись головой, она на секунду была оглушена, но тут же отрезвила резкая боль в области ноги. Кожу проткнул острейший ряд зубов, а шершавый язык тут же принялся слизывать кровь. Напрыгнув, дьявольское создание схватило Лэрд за шкирку, отбрасывая к стене. Всё тело онемело от внезапно навалившейся усталости. Казалось, что собака смеётся над ней.
— Адам! — заверещала студентка. — Кто-нибудь! — сквозь рыдания молила она.
Размахивая сжатым в кулаке ключом, девушка заставила себя встать и вновь побежала со всех ног. Она должна была защитить себя и ребёнка. Мозг твердил ей, что это всего лишь очередное испытание, и сдаваться не входило в планы.
Шейла спокойно ожидала, пока девчонка отстранится на нужное расстояние. Слуга тьмы любила играть со своей добычей, и хоть разум хозяина приказал ей сделать всё быстро, она решила понести наказание за свой проступок, ведь к боли ей было не привыкать.
Легкие просто разрывались от боли – девушка даже не подозревала, что сможет так быстро бежать. До дома оставалось не так уж и много, всё это время она звала на помощь, но ни один не вышел на зов, будто бежала по пустыне, а никак не густо населённому городу. Шейла устала от такой игры и решила закончить. В мгновение догнав свою жертву, собака повалила ту на мокрый асфальт. Огромной лапой существо придавило голову Лэрд к твёрдой поверхности, отчего та начала кричать из последних сил, но укус в шею лишил её этой возможности. Её плоть рвали хаотично, не жалея ни миллиметра слабого тела. Несколько раз девушка старалась оттолкнуться от земли, но все попытки оказывались тщетными. С каждой новой раной Юнис чувствовала всё меньше боли. Её разум поглощала темнота. Ни страха, ни мыслей, не оставалось ничего. Ещё немного, и время для неё остановилось навсегда. Издав чудовищный рёв, зверь доложил о проделанной работе и растворился в пространстве вместе со своей добычей.
Адам молча рассекал улицы, думая о том, что он натворил. Он расталкивал прохожих, совершенно не замечая, что мог преграждать кому-то путь. В голове его голос повторял: "Что ты натворил? Как ты мог?". Он вспоминал свою мать, и теперь не мог понять, по кому он тоскует больше. Два образа соединились воедино. Сможет ли он когда-нибудь воскресить её? Вновь увидеть ту ласковую улыбку и понимающий взгляд? Услышать нежный голос? Отчаяние наваливалось и будто бы придавливало к земле, но он продолжал идти ни живой, ни мёртвый, впервые задумываясь о том, чтобы лучше никогда не существовать.