Глава 19
Спасибо редактору. Спасибо всем, кто ждал.
У меня маленькая просьба. Если вы мой читатель, то подпишитесь на меня. Вам не сложно, а мне приятно.
Я создала новый раздел «Реклама». Там могут быть ваши рассказы.
Всем приятного чтения.
Эмили еле стояла на ногах, и если бы не Купер, который прижимал её к себе, она бы точно упала. Перед глазами всё двоилось, комната казалась быстро крутящейся каруселью, всё тело размякло и как будто существовало отдельно от самой Эванс. Она не понимала, что происходит, ведь выпила совсем немного алкоголя. А теперь этот парень почему-то удерживает её... Девушка сделала попытку оттолкнуть Грина, но не поняла, смогла ли вообще поднять руки.
Студентка забыла, где она и как очутилась в этом странном, переполненном людьми и шумом месте. Состояние было настолько плохим, что казалось, будто девушка сейчас жарится в аду, и все эти люди веселятся от созерцания ее боли.
— Отпусти меня, — послышался тихий шёпот девушки. Странно, что Купер вообще сумел его расслышать.
— Ты уверена? — он расслабил объятья. От попытки отойти назад жертва наркотика несколько раз пошатнулась, сталкиваясь с танцующими людьми и ловя на себе недовольные взгляды. — Думаю, это плохая идея, Эмили. — Купер вернул руки обратно на талию одногруппницы. Девушка смогла рассмотреть его самодовольную улыбку и попыталась сказать, что ей нужно выйти на воздух, но слова прозвучали нечётко. Она начинала понимать, что Грин виноват в её ненормальном состоянии.
— Ты просто перебрала, — продолжил он, — Со всеми такое бывает.
Никому не было дела до потерянной в собственном теле студентки. Её взгляд просил о помощи, но здесь, среди пьяной толпы, такой проглядывался у каждого второго, кто не рассчитывал количество выпитого спиртного. Но постепенно с лица Эванс уходила тревога: губы растягивались в беззаботной улыбке, а глаза наполнялись странным вдохновённым блеском, будто бы внезапно перед ними открывалась совершенно иная, прекрасная реальность.
Замечая изменения в состоянии девушки, Купер потянул девушку на танцпол. Её тело — мягкое и такое послушное, заставляли его думать о самых грязных вещах, но он решал не торопить события. В таком состоянии никто не сможет уйти далеко.
— Смотри, как им хорошо вдвоем! — крикнула Коди своему парню.
— Он давно заглядывался на неё, — заметил Фил.
— Ну, Эмили девушка скрытная... Я так и не поняла, есть у неё кто-то или нет!
Грин управлял девушкой так, как ему того хотелось. Лёгкая напряжённость иногда служила ему преградой, но это было ничто по сравнению с невидимой преградой, которую возводила Эванс каждый раз, когда он пытался сблизиться с ней. Хрупкое тело не могло сопротивляться той дряни, что сейчас текла в его жилах, и оставалось лишь наслаждаться моментом.
Купер нагнулся и поймал её губы своими. Девушка ответила неторопливо, не осознавая зачем ей вообще это было нужно, но язык парня тут же скользнул внутрь, ещё больше подавляя её волю. Теперь он прижимался сильнее, а его руки скользили по бёдрам девушки, то и дело останавливаясь на ягодицах.
Он боялся, что рассудок вернётся к Эванс, и она так и не достанется ему. Его тело и воздух вокруг пылали от возбуждения. Словно кукольник, дёргающий за ниточки, он заставлял девушку прогибаться в самых разных позах, прижиматься к его горячему телу. Его ни сколь не смущало, что человек, находящийся перед ним, смотрел будто бы сквозь этот мир и действительно был похож на самую обыкновенную куклу. Парню было совершенно наплевать, нравится ли это его жертве — он думал о том, что будет рад, если на утро она ничего не вспомнит.
Он гладил её спину, грудь, плечи... вдыхал аромат волос, сцепляя тонкие руки вокруг своей шеи, чтобы чувствовать близость ещё больше. Не держась на ногах, девушка невольно зарывалась в его волосы, сжимая, лоснилась всем телом. Сейчас, находясь не в своей власти, она чувствовала зависимость от Грина Купера, и это возбуждало его больше всего остального.
***
Адам сидел в тёмной комнате и наблюдал за спящим городом из своего окна. Ночь являлась его стихией. Так он мог сливаться с миром, становится невидимым — покрывало тьмы надёжно уберегало его от ненужных глаз, тени и мрак сливались с ним в одно целое, чтобы люди не могли заподозрить неладное. Но главным для дьявольского отродья было другое — так он мог полностью погрузиться в свои пугающие мысли.
Что было общего у Адама с людьми? В его жилах смешались демоническая и человеческая кровь, но было трудно определить, к какому племени он относится больше. Современного человека, как казалось ему, уже давно поглотила тьма: гнев, обида, тщеславие встречались в каждом. Отличие демонов от людей заключалось лишь в огромной силе, умении накапливать в себе недоступную для простых смертных энергию. До сих пор сын Дьявола не мог почувствовать своей души. Люди туманили его разум своими грязными поступками, и оттого казалось, что след светлого начала напрочь пропал из этого мира.
Но главным препятствием в сердце демона были воспоминания. И сейчас, когда прошлое вновь прокручивалось в голове, он чувствовал, как его окутывает нечеловеческая злость. Перед глазами вставала пелена, из-за спины прорезались крылья, заставляя парня почувствовать боль, что ещё больше обостряла его хищные порывы. Сейчас он думал о том, что пришёл в этот мир не для поисков своей души. Он вернулся ради мести, ради чужой боли. Теперь он боготворил данную ему силу. Что человек по сравнению с более совершенной сущностью, способной оборачиваться во тьму? Сейчас он видел себя именно таким во мраке зеркального отражения. Слабое человеческое тело не выдержало бы и доли той ненависти и жажды отмщения, из которых ткалась эта густая чёрная энергия.
— Юнис... — внезапно имя девушки вырвалось с его уст. Как она?
В глубине своих ледяных глаз Адам увидел дом, сад в солнечном свете, смеющуюся женщину с длинными волосами цвета пшеницы. Он услышал звонкий смех ребенка, сидящего на коленях той женщины. Младенец с счастливыми глазами тянул к ней своим совершенно крохотные ручки. А после они играют в саду. Босые ножки в беге касаются травы, она будто соткана из шёлка, и это заставляет чувствовать ещё больше счастья.
Но ясную картину поглощает тьма. Ребенок остается один. И больше нет ни мамы, ни сада, не ласкового солнца. Лишь бесконечная темнота или же что-то в ней...
Адам снова взглянул на своё отражение. Тёмная энергия исчезла, и теперь перед ним стоял измотанный, плачущий и нагой человек. Он опять задал себе вопрос, на который не знал ответа. Почему эта девушка заставляет его чувствовать себя слабым? Неужели это именно та слабость, о которой говорил Балат?
Из раза в раз что-то гасило ранящую душу энергию, доставшуюся ему от отца, и только с недавних пор он начинал отдавать себе отчёт, что таким образом в нём просыпается человеческая доброта. Адам помотал головой. Он обязан быть холодным и спокойным, ведь сомнения не приведут его к цели. И руки вновь сжимались в кулаки от мысли, что в самый ответственный момент он не сможет убить Эванс.
«А что потом?», — спросил он сам себя. И действительно, что ожидало его после свершения мести? Не стоит и сомневаться, Люцифер начнёт на него охоту. Но Адам умеет скрываться с помощью магии и уверен, что его не смогут найти. А Юнис? Что будет с девушкой, рядом с которой было так приятно просыпаться? Сколько он её не видел? Месяц? Два? Адам часто вспоминал, как она смотрела на него. В её взгляде была нежность, её улыбка заставляла Адама улыбаться в ответ. Полудемон понял, но не сразу, что влюбился. Для него это было чем-то новым: теплое приятное чувство в груди, которое давным-давно позабылось и таилось в самых глубинах сердца.
От осознания того, что Люцифер может добраться до Адама с помощью Юнис, стало безумно страшно. С ней ничего не должно было случиться, а значит демону стоило и вовсе забыть про девушку, оставив её в покое. Для этого нужно отпустить в себе всё человеческое...
Брюнет попытался зажечь силу тьмы, но ничего не получилось. Сейчас он был слишком сентиментальным, и его сердце размякло.
«Избавься от слабости, и удача повернётся лицом. Ты должен убить в себе всё», – вспоминал он слова Балата.
Он боролся со всем в себе и со всем вне себя. Запахи, звуки и то, что стояло перед глазами, перемешивалось, становилось чуждым. Он обессиленно рухнул на пол, хватаясь за голову. Люцифер, Эмили, Юнис... мама...
«Мама!»
Люцифер лишил его самого дорогого —¬ он убил его маму. Украл детство и растоптал надежду. Это потеря уничтожила Адама и заставила родиться вновь. Теперь эта боль обжигает изнутри. Он не может забыть и простить. Его цель — убить Эванс. Отплатить той же ценой, чтобы почувствовать себя свободнее.
Он закричал, разбивая зеркало, в котором отражалось слабое, потерянное существо. В разбросанных осколках на него смотрели пылающие огнём глаза. В последний раз пропуская через себя всё, что когда-то уже пережил, он сделал свой главный выбор.
— Отбрось всё человеческое, — послышался хриплый смех родившегося монстра.
***
Громкие басы в клубе затихли. Толпа резко остановилась, отовсюду слышался недовольный гул — возбуждённые студенты требовали музыку назад.
Эмили повисла в объятиях Купера, но даже после того, как в клубе стало спокойнее, никто не обращал внимания на неадекватность девушки.
Ди-джей объявил о начале конкурсов, и толпа заверещала от восторга. Однако часть молодых людей решили переждать на улице, и помещение заметно опустело. Коди, к сожалению, оказалась одной из них.
Грин повёл девушку за собой, заводя в помещение мужского туалета. Убедившись, что сейчас здесь никого не было, он закрылся с Эванс в самой дальней кабинке.
— Эмили... — прошептал Купер, вжав её тело в холодную стену. — Тут немного тесно, но я постараюсь, чтобы тебе понравилось. — Он прильнул к её шее, целуя тонкую кожу, но в ответ не следовало никаких действий. Разумом студентка находилась далеко отсюда, и позволяла делать с собой всё лишь потому, что не понимала, что происходит.
Парень быстро расстегнул ремень, сразу же стягивая с себя брюки. Эванс протестующе застонала, отчего Грин стал более торопливым, ведь боялся, что она придёт в себя. Он сжал её грудь через одежду, собираясь с духом, и после повёл руки ниже, срывая с губ ещё один недовольный стон.
— Тише-тише, — студент забрался под юбку, рывком снимая колготки и трусики. Его глаза заблестели от желания завладеть девчонкой, которая ему безумно нравится. Он провел тёплой ладонью по оголённому бедру и немного раздвинул тонкие ноги, удобно разместившись между ними. На самом деле ему не хотелось торопиться — хотелось растянуть удовольствие и изучить каждый миллиметр тела студентки, но в такой ситуации оказалось невозможным расслабиться по полной.
Купер приподнял бёдра Эмили, готовый погрузиться в нее и ощутить желанное приятное тепло.
— Сейчас, милая... будет приятно, — его голос дрожал от возбуждения.
«Очнись!», — как гром среди ясного дня Эванс услышала спасительные слова и почувствовала в своем теле энергию, которую прежде не ощущала. Девушка оттолкнула парня со всей звериной силы, так что тот отлетел и проломил стену кабинки.
— Что происходит? — на глазах девушки навернулись слезы, когда она увидела своё спущенное нижнее бельё и Купера, потерявшего сознание от удара. Он лежал в куче мусора, оставшегося от проломленной стены, и совершенно не двигался. Дрожащими руками студентка натянула бельё, а после схватилась за голову, силясь вспомнить, как оказалась здесь и с чего всё началось.
«Неужели он что-то подсыпал мне?», — первая мысль, которая пришла в голову. Эванс медленно вышла из туалета, заплаканная и обессиленная. К этому времени толпа вновь веселилась под клубную музыку.
Эванс направилась к барной стойке, чувствуя сильную жажду, но встретилась взглядом с тем, кого боялась увидеть весь этот вечер.
По её щекам снова потекли слезы, на этот раз это были слезы неудержимого страха перед неизведанным. Что теперь будет? Дикий ужас сковал её тело.
«Он всё знает. Он всё видел»
Люцифер смотрел на Эванс равнодушными чёрными глазами. Взгляд этих глаз проникал в самую глубину сознания и лишал всяких надежд.
«Прошу тебя...», — она не смогла додумать свою фразу. Девушка понимала, что ей нужно подойти к нему, но не могла заставить себя двигаться.
— Эмили! Вот ты! — вдруг Коди подбежала со спины и крепко обняла подругу. — Я искала тебя. Где ты была?! — она была так возбуждена, что не сразу заметила в каком состоянии находилась студентка. — Что случилось? Почему ты такая... хм... помятая?
Коди проследила за взглядом карих глаз и увидела симпатичного темноволосого мужчину с невозмутимым выражением лица. — Эм, ты его знаешь? Какой мужчина! Пойдем, познакомимся? — девушка хотела уже сорваться, но Эванс схватила её за руку.
— Коди, пожалуйста, не подходи к нему. Останься со мной...
— Господи, милая! — она взяла руки Эмили в свои. — Тебя всю трусит. Что с тобой произошло? Почему ты плачешь?
Эванс не знала, как рассказать ей о том, что их общий знакомый чуть не изнасиловал её в туалете.
«Или это произошло?», — Эванс ужаснулась и посмотрела на Люцифера, который оставался в той же позе и с тем же взглядом.
— Коди, где Фил?
— Танцует, — ответила та, вытирая рукавом слезы с лица подруги. — Тебя кто-то обидел?
— Позови его сюда. Я вам кое-что расскажу.
— Хорошо, оставайся тут. Я быстро.
Эмили Эванс ничего не собиралась рассказывать. Она специально попросила позвать Фила, чтобы отвлечь от себя Коди и не навлечь на неё беду. Она надеялась покинуть это место до того, как её друзья вернутся.
Эмили подошла к Люциферу. Ей не хотелось отрывать свой взгляд от него, она хотела, чтобы он понял — она этого не хотела, но не выдержала напора и опустила глаза. Девушка стояла перед ним с опущенной головой, как будто ждала смертного приговора.
— Пошли, — всё, что сказал мужчина, направляясь к выходу.
***
Юнис решила добраться до общежития длинным путем, чтобы провести больше времени наедине со своими мыслями. Её путь лежал через небольшой парк, и до ворот кампуса оставалось пройти совсем немного, но внимание привлекли чьи-то шаги, раздававшиеся позади.
Она обернулась, но никого не увидела. Резко ей стало настолько страшно, что пугали даже изогнутые ветки деревьев. Казалось, они ожили и насмехаются над ней. Холодный ветер пробрался до костей, но она не могла пошевелиться... девушка думала, что если отвернётся, что-то нападет на неё, а пока она ждёт, то это что-то не осмелится.
— Кто тут? — неожиданно для себя спросила студентка.
В ответ из темноты вышел мужской силуэт. Юнис узнала его.
— Адам?! — она была рада, как никогда.