глава 9. Аматерасу
| к этой части подойдет песня VULPES VULT! - Аматерасу. |
Pov: Херейд
Горячее пламя било в лицо, но холодный ветер поддувал сзади. Я неважно держал скрещенные руки на груди, наблюдая за всем этим цирком. Данил любопытно почёсывал подбородок, словно бороду, а Клайп ладонью аж лицо закрыл. Как я его понимаю.
Вокруг высокого костра скопился народ, который буквально на коленях поклонялся огню. И все они хором повторяли:"Аматерасу."
Сначала я наблюдал, как Слава громче всех повторял имя Богини. На земле. В самом низу. Падаль. Затем взгляд медленно проскользил к пылающему огню, искры которого уходили высоко-высоко. Голодные и жаркие языки будто лизали холодное небо. Смотря на такой алый костёр, я невольно вспомнил алую шерсть. Взгляд наблюдал за рыжими искрами, что уходили в бесконечное небо. И уже на этом небе казалось, что искры становятся звёздами. А рядом со звездами одна огромная белая луна со своим "ребёнком" рядом. Маленьким солнышком. Превосходство. Я поджал уста, снова наблюдая за бесполезными обрядами.
Они пытаются призвать Бога Солнца, когда сам он недавно целовал меня.
— И что с ними делать? — Наконец спросил Миша.
— Кажется, Корби и его компашка запудрили всем мозги, — высказал ИксДанил.
Я бросил взгляд на Корби, рядом с которым также активно поклонялись ещё два парня. Одного из них зовут Флозер, а второго типа я не знаю.
— Херейд, а ты знаешь, как вернуть Солнце? — Повернулся ко мне Данил.
— Знаю, — кивнул я. — Но для этого нужно время.
— И ты нам не рассказывал?! — Возмутился Клайп.
— Павлины не исчезали? — Перевёл тему я.
— Следим, вроде никак нет.
— Только недавно кто-то в капкан попался, — вставил Клайп. Я напрягся. — Когда мы прибежали, уже никого не было.
— И капкан оказался обезврежен, — подметил уже Данил. — Кто-то из наших разобрал.
— Чёрт, надо было с Марти идти! — Выругался Миша. Ток пошёл по коже только при одной мысли, что Эда на самом деле могли унюхать.
Вдруг послышался шорох и чей-то шаг. Мы с пацанами обернулись, и заметили трёх охотников позади. Все они были слегка потрепаны, но серьёзны.
— Вы откуда, ребята? — Вылупил глаза Клайп.
— С разведки, — отозвался один из них. — Нас Корби послал.
— Что с ногой? — Резко спросил я, увидев перебинтованную ногу у одного из них. Страх заколол рёбра от мысли про пасть Эда.
— Да в какую-то крапиву влез, — отмахнулся пострадавший. — Жжёт нереально, вот и на всякий перебинтовали... — он слегка запнулся, опустив взгляд уже на мои ноги. — Что это?
Я стоял босиком на голой земле. Так мало этого, по моей ступне ещё ало-лиловой паутиной растекся "укус" от как раз той самой крапивы в Лиловом Лесу. Я на недолго запаниковал, но во время вспомнил, что у меня Дед типа исследователь, поэтому это он мог мне помочь, а не Эд.
— Я прост-
— О, ребята! — Вдруг перебил меня бодрый голос Славы, который с распростертыми объятиями уже шёл к нам. Красный, как рак, волосы растрепаны и слегка гарью пахнут. Но самое забавное - павлиньи перья на голове и салатовое кимоно. — И вам привет, — увидел нас с моими правыми руками Корби.
— Уважаемый, — начал один из охотников. — Всё чисто. Ни следов, ни запаха, ни шерстинки в Лесу.
— Во-первых, сам ты "Уважаемый" — опустил веки Слава. — А я "Начальник". Во-вторых, вы с Сиба-Ину ходили?
— Все охотничьи собаки отдыхают, — отозвался один из них, на что Слава закатил глаза и цокнул языком.
— Как обряд? — Неважно спросил я.
— Лучше некуда, — отряхнул свои рукава блондин.
— Да неужели, — повысил голос я. — И где результат?
— Аматэрасу требует принести жертву, — сменил тон Корби.
— Это тебе приснилось?
— У меня нет времени на сон, — поставил грудь колесом тот. Я начал отражать на своём лице тот самый оскал в улыбке, что залёг в голове. — А ты чем занят всё это время, пока я ищу девятихвостого и солнце возвращаю? А? Сам сын великого охотника и внук исследователя.
— Ты?! Возвращаешь солнце!? — Тут же злой смех вырвался из меня. — По-моему, ты просто пользуешься беспомощностью людей, заставляя их верить в свою сказочку без всякого основания.
— Так-
— И лиса искать, ты не ищешь. Эти бедняги, — я указал на охотников, которые тихо и мирно слушали наш срач, — шарят по всему лесу и стирают ноги просто так. Неужели никто из вас не понимает, что Алый Лис - это не просто выживший по случайности зверь, это самый настоящий гений и бог, — прошипел я, сверля светлые и ядовитые глаза Славы. — А что будет, если они действительно его найдут!? Они же все передохнут!
— Херейд, — слегка подёргал меня за край хаори Данил, пока во мне кипело это неприятное чувство. Чувство гнева и некого эго, которое твердило, что я лучше Славы, и плевать мне хотелось на солнце и жителей с лисом. Это то самое страшное чувство гнева. Про которое мне говорил Эд. — Успокойся.
— Твоя правая ручка права, — пожал плечами Корби. — Потуши свой огонёк, оке?
— Слав, — серьёзно начал я. — Какую ты там жертву собираешься принести?
— Ну-у, если ты будешь себя плохо вести... — с злой улыбкой начал блондин.
— Ха-ха, очень смешно, — закатил глаза я. Но потом хмуро добавил: — Если ты тронешь кого-то из деревни ради своей глупой игры, я вызову тебя на дуэль.
Никто больше не умрет в деревне.
— Слушай ты, рыцарь, — сложил руки этот полуфабрикат. — Где твой лук, и что за новый костюм?
— Да, кстати, — кивнул Мишка.
Я бросил взгляд на белое, почти светившиеся в этой темноте, хаори.
— Завидуй молча, — гордо ответил я, поправив пучок. — Где Натаха?
— Наташенька? — Сразу воодушевился блондин, отчего у меня связался узел внутри живота. — Не знаю, я ей передал шоколадную лапшу, и она, такая счастливая, упорхала домой. Единственное знаю, она часто к Биве ходит, маленькая моя.
— Одна!?
— Иногда со мной.
— Мы можем сходить и проверить, Херейд, — добро предложил ИксДанил. Я обернулся на них, и чуть не рассмеялся от доброго личика Данила и ноющего Клайпа, который явно уже хотел домой.
— Сходите, — кивнул я. — Как раз проветритесь оба.
Когда мои правы руки ушли, а за ними и охотники, я остался сверлить взглядом Славу, пока тот беззаботно снимал перья с башки.
— Ты же сам знаешь, что это всё чушь, — твёрдо сказал я.
— Что именно?
— Аматэрасу.
— Я сею надежду в хрупких сердцах наших людей. Хотя, почему наших. Моих. Ты не лидер, и никогда им не будешь.
— Это называется "обнадеживать", — сжал кулаки я.
— Тц, да брось. Затмение же не может длиться вечно. А так они хотя бы меньше паниковать будут, — с улыбкой говорил он, а у меня чуть кровь из ушей не пошла.
Я хлопнул ладонью по лбу.
Он реально верит в затмение?
— Это, кстати, мне твоя сестра предложила.
— Наташа не такая глупая, — прошипел я. Но вдруг у меня закончился кислород в лёгких, когда я понял, что Наташа, оказывается, была права.
"Он съел солнце".
"Я его съел."
— О чём задумался?
— Хорошо, — отмахнул все подозрения на мою сестру я. — Что ты будешь делать, если поймаешь Алого Лиса? — Едва заметная дрожь проскочила в моем голосе. Я обещал его спасти. И спасу.
— У-у-у, — протянул Слава, сверкая очами. Мне стало некомфортно. — У меня него свои заготовленные планы.
Я пошёл в Бакико. Всякие коряги, камни и неприятная трава царапали ступни, а холодный ветер бил в спину. Если вы спросите, почему так часто дует ветер, то мы живём на холме. И тут ветрено, всё равно, что в горах. Я поднял голову, разглядывая сквозь туман и темноту эти самые горы. А недавно Эд водил меня туда купаться. Я был бесконечно рад, что отвлекался на природу, вместо бесконечной прокрутки мыслей и накопления обиды. Мне стало смешно. Я обижаюсь на Славу? На этого дегенерата? Это равносильно обиде на курицу, что клюнула тебя.
Я от души дёрнул тяжелую дверь в здание. Всё же меня иногда раздражало, что Дед постоянно просит у меня ключ от Бакико. Как я уже говорил, это целое хранилище оружия, к которому запрещено подпускать кого попало. Даже от подвала есть свой собственный ключ, потому что там аж взрывоопасно. Кстати, я давно этот ключ не видел. Ну, Эд говорил, он хороший ищейка.
— Дед? — В голос окликнул я весь первый этаж, но лишь эхо раздалось в ответ. Чайник на первом этаже кипятится, фонарики зажжены, и глухо гремит музыка, значит точно кто-то есть.
Я полез наверх. С первым и вторым этажом вы знакомы, а про третий я молчал. Бакико придумал мой отец, но и для Деда он создал уголок. Да что там уголок, целый этаж.
Лестницы были не человеческие, как в каком-нибудь дворце, а навесные. Из бамбука. Я навесу откинул дверь, как из погреба, забираясь на третий этаж. Пыль слегка накрыла моё лицо, отчего я зажмурился и от души чихнул.
— О, Херейд. Привет, — отозвался мой Дед, а я я окончательно ступил на третий этаж.
— Ты как тут? — Отряхнул от пыли хаори я.
— Да неплохо, — убавил звук у старого приёмника Константин, беря с пола отвертку.
Источником освещения, помимо настольной лампы, было огромное окно наверху, в которое упиралось стекло от такого же огромного телескопа. Все стены были завешены чертежами, инструментами, фотографиями и даже фантиками. По всему пыльному полу были разбросаны те же инструменты, гвозди, скрепки, карандаши и ластики. На несчастных двух полках на соплях держались толстые книги, энциклопедии и собственные дневники по исследованиям Деда. Рядом с рабочим столом стояли баночки с какой-то ядерной жидкостью и сухарики.
Да, это была некая лаборатория Деда.
Вообще, забавно получалось. Весь Бакико основал мой отец, мама первый этаж, Дед работает на третьем, а Наташа обожает второй. Вся наша семейка. Только я себе никак место не найду. Подвал, что ли?
— Что делаешь? — Склонил голову я, не двигаясь с места. Тут и так было довольно тесно, больше на чердак похоже. Да и я босиком по гвоздям не хочется.
— Продолжаю работать над заказом от Киото, — усердно прохрипел седой, что-то закручивая. — Я делаю замочек, который при активации создает особое поле.
— Поле?
— Типа магнитного.
— Я понял, — озадаченно кивнул я. — А зачем?.. И кто тебя попросил?
— Некий юный профессор, тоже Константин, заявил в письме, что им необходимо что-то, что блокирует силу девятихвостых, — рассказал Дед, закинув сухарик а рот.
Меня это всё напрягло.
— Ты всегда мог создать поле, которое блокирует силы Алого Лиса!? — Выкрикнул я.
— Нет, не всегда-а, — помотал указательным пальчиком Дедуля. — Я узнал о таком только недавно.
— Когда?
— Года два назад.
— Недавно!?
— И всё это время я экспериментировал, изучал атомы и силы, пробовал практику на павлинах, поправлял, и наконец, создав нужную сетку атомов поля, и теперь начинаю создавать этот механизм, — невозмущенно объяснил исследователь. — Так что нечего на меня кричать.
— Прости, — вздохнул я. — Но зачем городу-то твоё изобретение?
— Константин утверждает, что у них в городе живёт ещё один девятихвостый лис.
Моё несчастное сердце, что так долго поднималось, опять оборвалось в самый желудок. Я ощутил какой-то шок, словно меня стукнули дубиной по затылку.
— Что?...
— "Маленькая девочка, что зовется Катей, вышла из сиротского дома в свои 18. На протяжении десяти лет с ней никто не вёл контакт, поэтому нам о ней ничего не известно. В этом году её заметили под образом Кицунэ на празднике, но на самом деле это оказался не костюм. Девушка загрызла до смерти несколько людей, применяя невидимость и ультразвук, околдовала всех охотников, и скрылась" - пишет Костя, — встряхнул бумажкой Дед, положив её на место.
У меня был ступор. Во-первых, профессор реально слишком юный, потому что такой ломаный язык я давно не слышал. Во-вторых, разве у девятихвостых есть способность ультразвука и колдовство? Или у всех свои приколы по хвостам. В-третьих, это самка? Она что, после истребления лапками добежала до города, и там пряталась, как Эд в деревне? То есть, маленький лисёнок сам добежал до города, потому что способности полета у них ещё нет?
— И они хотят поймать её? — Аккуратно спросил я.
— Нет, — пожал плечами Дед. — Херейд, пойми. Девятихвостые - точно такой же ценный, и теперь сверхредкий, вид мистики, как павлины. Я тоже всегда был против их истребления. И в городе, где у людей чистые мозги, это понимают. Они не горят чувством охоты и мести, чтобы убить всех к чертям. Нугзар, они хотят сохранить этот вид.
— Не думаю, что за стеклом в зоопарке им понравится, к тому же меньше проживут, — поджал уста я.
— Нет, ты не понял, — развернул ко мне серые свои глаза Дед. — Им нужен мой механизм, чтобы запереть их вместе, и они оба не сбежали. Они дадут ещё потомство, Нугзар.
Сначала у меня защекотало лёгкие, затем неожиданно подскочил пульс. Что?
— Они дадут потомство, — настойчиво повторил Дед. — Никто никого не убьёт, просто мы сведем два последних выживших вида, и всё. Как повезло, что там самка, а у нас самец вроде. Представляешь! Это единственный способ спасти круговорот питания и мистики, который мы убили. Как раз сейчас Февраль, а у лис это "брачный сезон", понимаешь?
У меня рвота подошла к горлу от таких слов. Руки задрожали, и холод прошёлся по коже. Голова начала гудеть оттого, сколько мыслей там накопилось. Я проглотил комок острой боли, что режет внутри, и сделал глубокий вдох.
— Ясно, — как можно спокойней выдавил я.
— Кстати, что за новая одёжка?— Вставил Дед. — Прям как невеста выглядишь.
Я закатил глаза, прогоняя румянец.
— Рад, что ты оценил, — кивнул я, проводя взглядом по прямой спине Дедули. — А сам-то почему в своей потной майке? Где твоё бежевое кимоно?
— Там же где и твоё, — усмехнулся тот. Я цокнул языком.
— Я не нашу кимоно, потому что я охотник... — я едва запнулся. Охотник? Я же обещал больше не уничтожать природу...
— Данил тоже охотник, но он же носит кимоно. Как и Наташка, как и Бишка с Ники. Как и многие, — упрямо говорил Дед.
— Оно мне не идёт, — прошипел я, отводя взгляд в сторону. — Если я ещё и волосы в нём распущу, я точно как баба буду выглядеть.
— Как баба? Ты себя-то видел! — Снова развернулся Дед, а радио тихо захрипело. — Если у кого-то и больше мышц, чем у тебя, так это только у ИксДанила и Клайпа.
"И у Эда" - подметил внутренний голос. Когда мозг невольно представил его без одежды, тело попало в жар, а ноги стали ватными.
— Вообще-то в Японии по стандартам красоты, как и в Корее, считается смазливость, — подбодрил меня Дед. Я ощутил на сердце родственное тепло, и едва улыбнулся. — И черты лица, такие как "принц, а не король", которыми ты как раз обладаешь.
— Спасибо, Дед, — улыбнулся я, мягко благодаря своего родственника. В голове невольно всплыл этот бархатный голос:
"Ну ты прям принц".
— Ты в любом случае, даже без кимоно, останешься самым красивым Дедушкой.
— А то, — гордо поднял голову тот, — я стольких соблазнял в своё время! И сейчас соблазняю!
Мы с ним оба рассмеялись, и уже потом я покинул Бакико. На втором этаже я недолго выбирал себе новый лук, и это были ещё те муки. В темной комнатке одному выбирать холодное оружие, слушая, как глухо на этаже выше гремит радио с голосом Деда, довольно некомфортно. Меня грызли мысли, что я не хочу стрелять из этого лука, я не хочу убивать. Но, чтобы никто ничего не заподозрил, как это было с капканом или крапивой, я должен. И я взял.
По пути домой, я проходил мимо центра. На спуске к озеру я заметил двух парней. Приглядевшись, я узнал Клайпа и ИксДанила. Оба бесились в воде, то толкая друг друга в воду, то падая туда в обнимку, то расплёскивая её на лунном свету. До меня доносился их смех, и некоторые японские ругательства типа "дурак", "жаба", "чокнутый". Я улыбнулся, продолжая идти домой. Только некий камень упал мне на душу, когда пришло одно холодное осознание.
Где тогда Наташа?
Я поднялся по холодным ступеням в дом, отодвинув шторки. И облегченно выдохнул.
— Наташ, — позвал девушку я, которая стояла на двух руках, оперевшись о стенку.
— О, Нугзар! — Отозвалась синеволосая, кувыркнувшись через себя. Я не успел повесить лук, как она тут же прискакала ко мне. — Приветик!
— Ты где была, а? — Спросил я, растрепав её синие локоны.
— С подружками гуляла, — рассмеялась девушка, отмахиваясь своими бледными тонкими ручками.
— С подру-у-жками, — протянул я, улавливая вкусный аромат какой-то еды. — Что-то готовила?
— Ага, — кивнула та, и отскочила в сторону. Затем поднесла ко мне порцию японского завтрака. — По лондонским часам сейчас 11 утра, поэтому я решила приготовить завтрак.
Я перевёл взгляд на наши часы, которые уже давно остановились. Вечные два часа ночи. Затем посмотрел на завтрак.
— Вообще, я собирался на обучение Бишки и Никки по стрельбе из лука, — скромно признался я. — И я уже опаздываю, — неловко добавил я. Но Натаха не растерялась.
— Возьми с собой, — она тут же компактно спрятала пищу в аккуратный пакетик, положив туда и палочки, и салфетки. — Дашь им какое-нибудь задание по типу "Кто быстрее попадёт в мишень три раза, тому дам вкусняшку", и сам спокойно поешь.
— Хорошо, — с улыбкой кивнул я, подходя к выходу. — Не скучай.
И я пошёл. Только, конечно же, не на тренировку, которая вообще была вчера. Пока я шёл, меня колола некая тревога. Я опять наврал сестре. И Деду. И Клайпу с Данилом. Как же я ненавижу ложь, как же я ненавижу все эти тайны между близкими людьми. Но пора бы уже привыкнуть, что пока я спасаю Эда и солнце, я обязан врать. Тут же всплыли ещё мысли, от которых свернуло живот и защипало глаза.
"Ещё одна девятихвостая лисица".
Наконец-то я нашёл этот домик. Почти на самом краю деревни. Он был словно изолирован от всех. Без своей террасы или дворика для павлинов. Абсолютно чистый традиционный японский домик. И из детства я припоминаю, что у Алёны было несколько блоков в доме и даже веранда, но хозяин, видимо, продал всё это соседям. У меня невольно пошли мурашки, потому что у домика даже не висел фонарь, и света из единственного окна не было. Я оглянулся. Никого. Тогда я аккуратно постучался в эту хижину.
— Чего долбишься? — Раздалось над ухом у меня, что я чуть не подпрыгнул.
— Твою ж!
— Тише-тише, — раздался бархатный шёпот, а после и холодные когти прилегли на мои напряженные плечи, опуская их. Я бесшумно выдохнул, поднимая взгляд на моего лиса.
— Привет, — заправил черную прядь я.
— Чего пришёл? — Положил одну руку на подбородок Эд, оперевшись на другую. Он хитро улыбался.
— Я принёс еды, — как-то робко ответил я, подняв пакетик сестры. — И вообще, я, что, не могу навестить друга?
— Всё же ты признаешь, что мы друзья, — прищурился Эд, открывая дверь в свою хату. Я поломался, оставив его без ответа. Или это было утверждение?
Дом оказался проще некуда. Буквально куб. Напротив двери абсолютно пустая стена, справа камин, по центру алый футон, а слева окно. И всё. По углам расставлены несколько рубиновых фонарей.
— У тебя какой-то тесный дом, — подметил я.
— Ты забыл Лиловый Лес? — Обернулся тот после того, как щелчком зажег огонёк в камине.
— Ах, точно, — с улыбкой закатил глаза я. — У тебя ж самый просторный дом.
— Конечно, — поставил руки в бок тот. — Что там у тебя?
— Завтрак, — слегка приоткрыл пакетик я. — Я сам сыт.
Эдик оказался уже на футоне, стукая по нему. Я с легкой улыбкой присел рядом доставая еду. Это оказался омлет томаго, онигири, натто и несколько морепродуктов в перемешку с павлиньем мясом. Эд преобразился в лице и взялся за палочки, начиная трапезу.
— Приятного, — негромко пожелал ему я, нежно поправив шоколадную прядь на лбе.
— Спасибо, — сказал такое доброе слово сам дьявол с набитым ртом, довольно облизнувшись.
Нет, Эд не дьявол.
Он сам Бог.
— Эд, ты веришь в Аматэрасу? — Обнял свои плечи я, расслабившись на футоне. Взгляд исследовал алые языки пламени в камине.
— М, — пожал плечами Алый Лис. — У меня есть своё Аматэрасу.
— Это же Бог, — поправил я.
— Бог это я, а Аматэрасу то, чем мы будем заниматься.
Краска залила моё лицо, и кашель застрял в горле.
— Например?
— Искры, Нугзар. Искры.
— Почему ты называешь меня так, а не "Херейд"?
— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы называть тебя так, как хочу я, — беззаботно ответил Эд, разжевывая бобы. Я припомнил тот момент, когда Эд привёл нас с Наташей в деревню.
— Наверное, надо было тебе и воды принести, — признал вину я, с болью рассматривая, как Эд ест в сухомятку.
— Пф, брось. Богу огня вода не нужна, — прижал недовольно ушки к макушке тот, бросив куда-то взгляд. Ухмылка выросла на его лице. — К тому же, пить мы сегодня будем и так очень много, и очень долго.
— Воду?
— Кровь.
Я поморщился, наблюдая за самодовольным личиком лиса.
— Ты меня пугаешь.
— Я знаю, — пожал плечами Эд. Какой-то неприятный осколок грусти впился мне в грудь.
— Я не в этом смысле имел в виду, — пододвинулся к Эду ближе я. Он поднял бровь, оглядывая меня снизу вверх. Я поджал уста, отвернувшись. — Я боюсь за тебя.
Выпаливать эти слова гораздо сложнее, чем казалось. Невозможно находиться в такой спокойной обстановке, пока внутри тебя бушует целый буран эмоций и мыслей.
— Не бойся, — тихо и мягко ответил Эд после недолгого молчания. — Они не словят меня, пока у меня работает человеческий мозг. А он работает, пока я не наделаю глупостей, как зверь. И пока ты в безопасности, я спокоен. Я не зверь.
Эд это говорил медленно и размеренно, будто не ел, а курил. Моё сердце снова забилось в этом желудке, сея теплые волны. Такие волны соляной кислоты, что прям для серфинга.
— Эд-
— Херейд, — его коготь коснулся моего подбородка, разворачивая лицо к себе. Я чуть не стукнулся лбом о чужой, глаза в глаза, и дыхание по лицу. Такая же ситуация была как раз перед той "практикой". Только теперь его рука легла на мою нижнюю скулу, и внутри меня опять пошёл кипяток. — Пока можешь, дай обещание. Пообещай мне, что чтобы не случилось, пожалуйста, не спасай меня на людях. Оставайся в их слепых глазах всё тем же охотником. И ни за что, слышишь меня, ни за что не беспокойся обо мне. Люди - монстры. Они те же каннибалы. Если они поймут, что ты спасаешь шкуру самого Алого Лиса, они тебя убьют. Беспощадно. Если люди убивают людей, то за что мы их ругаем, когда они убивают животных?
В Эдиных глазах горел беспокойный огонь, и это даже не отражение камина. Я моргнул, аккуратно накрыв ладонь Перца своей. Затем убрал её со своего лица, а то мой друг в штанах проснётся.
— Обещай.
— Нет, — отрезал я, не сводя глаз с лиса.
Повисла небольшая тишина, и лицо Эда изменилось. Про еду он напрочь забыл.
— Херейд, ты единственный ключ к возвращению солнца. Если они тебя уб-
— Ты тоже, — твёрдо перебил Эда я. — Без тебя солнце уже не поднимется. Я не смогу стрелять в тебя, если ты будешь умирать. Я обещал тебя спасти, и спасу. И мне будет плевать.
— Херейдик, — вздохнул и мягко улыбнулся Эд. Его рука до сих пор оставалась под моей на футоне. — Пока я на природе, я бессмертен. Я единственный Бог солнца и огня. Силы природы будут защищать меня любыми силами, когда я буду на грани. А ты только подвергнешь себя опасности, дорогой мой.
От теплых утверждений Эда мои руки начинали таять, как и я в его очах и голосе.
— Хорошо, — вздохнул уже я, прикрыв свои глаза. В этот момент Эд вынул свою руку из моей. Вдруг жар и дрожь ударили по мне, и я в испуге открыл глаза. Именно в тот момент, когда я беспомощно ничего не видел, он исчез. И это ассоциировалось у меня как раз с той проблемой.
— Что такое? — Поднял бровь Эд, уже почти взяв палочками лосося.
— Всё хорошо, — соврал я, понимая, что Перец может в любой момент попасть в мои мысли. Но я не хотел сейчас говорить о том, что рассказал мне Дед. Не сейчас.
Эдуард закончил кушать, убрав посуду одним щелчком в пакет, который уже ждал на пороге.
— Вкусно было?
— Да, спасибо, — кивнул кицунэ.
— Наташа вкусно готовит.
— Нугзар.
— А?
— Если ты любишь сестру, — лис оперся на футон двумя руками, — то люби и её возлюбленного. Корби.
Я поморгал, ощущая жар от камина. О каком Корби может идти речь, если я всё больше и больше влюбляюсь в это лисье лицо? Я было открыл рот, но меня перебили.
— Если с ним что-то случиться, это может плохо кончится, — предупредил Эд. Я вздохнул.
— Он пытается призвать Аматэрасу, о чём ты...
— Аматэрасу? Смотри, как выглядит настоящее Аматэрасу, — сказал Эд, покрываясь алыми искрами.
Он превратился в лиса, который ловким змеем проскользил ко мне. Я не успел опомниться, как его когти уже вцепились в мои плечи, девять хвостов крепко обвили меня, белая грудка горячо прижалась к моей, а лисья мордочка своим холодным и мокрым носом сначала терлась о весок, затем полезла в ушко. Бабочки выпархали из соляной кислоты в моем желудке, и романтический смех щекотал ребра. А быстро гладил руками гладкую и алую шерсть Эда, невольно прижимая его плотнее. Его мордочка нюхала моё лицо, но когда его знакомый шершавый и тонкий язык принялся лизать моё лицо, я уже мог назвать себя самым счастливым человеком.
Нет, это тепло исходило не от костра, не от шерсти, не от ещё чего-то, а именно от сердца. Искры.
Гори, моё Аматэрасу.