21
-Удобно? – Чонгук немного подтыкает одеяло и садится рядом на кровать.
– Да, идеально, – улыбается устало Тэхён и поворачивается к фрейлине, составляющей пустую посуду на поднос, чтобы унести.
– Спасибо, мам.
– Ты теперь хотя бы кушать можешь как следует, и то хорошо, – женщина гладит его по голове. – Отдыхай. Тебе нужны силы. Вечером прикажу приготовить купальню, чтобы ты был самым красивым женихом.
– Тут список есть, – Чонгук протягивает его женщине. – Нужно отдать слугам, которые занимаются подготовкой к отъезду.
– Хорошо. Так и сделаю. Что-то еще?
– Нет. Спасибо большое вам, – Чонгук опускает голову в поклоне.
– Что вы, ваше величество, не стоит. А ты, – женщина поворачивается к принцу, – отдыхай. Чай оставлю тут, если станет совсем плохо, но не думаю, что это произойдет, если его величество будет рядом.
– Буду, – кивает Чонгук. – Думаю, сворую одну книгу и дам голове отдохнуть.
– Ну вот и прекрасно, – Женщина поднимает поднос с посудой. – А теперь я поспешу отлучиться. Мне еще нужно забежать в город в ателье и забрать твой венчальный костюм.
– Спасибо, мам, – снова благодарит Тэхён и опускает голову на подушку, прикрывая глаза.
– Сладких снов, мой маленький принц, – шепчет Чонгук на ухо и целует аккуратно в щеку, еще раз поправляя одеяло.
* * *
Проходит час, в который Чонгук откровенно ничего не делает, просто разглядывая потолок и слушая мерное дыхание рядом. У Тэхёна еще часа два на сон, и он сладко сопит, иногда переворачиваясь на бок или высовывая лодыжки из одеяла, потому что жарко. Чонгук даже приоткрывает балкон, чтобы ему было легче, но потом у принца начинает повышаться температура тела, и его наоборот начинает морозить. Выйдя на балкон покурить, Чонгук обнаруживает оставленную там картину и уносит ее в комнату. Тут же вспоминается письмо, и он садится за письменный стол, доставая из внутреннего кармана конверт и аккуратно вскрывая. Внутри квадратный лист, исписанный черными чернилами каллиграфическим почерком. Чонгук тяжело вздыхает, понимая, что сейчас погрузится в не самые приятные воспоминания, видя на бумаге высохшие следы от капель. Видимо, Тэхён плакал, когда писал это.
Ваше величество. Мой король. Чонгук. Не знаю, как было бы правильнее обратиться, да и это не сильно важно, наверное.
Не знаю, зачем пишу Вам это. Если кто-то узнает, мне определенно не поздоровится. Я слышал от брата, что Вы просили моей руки. Уже понимаю, как ответили мои родители. Будь моя воля, я бы был самым счастливым омегой в мире, согласившись выйти за Вас замуж. Я бы стал самым любящим мужем и постарался быть во всем Вас достойным. Но, кажется, у судьбы на нас другие планы. Вероятно, мне стоило бы промолчать и унести этот позор с собой в могилу, сделать так, чтобы никто, даже Вы, не узнал бы о моих чувствах, но я так не могу. Не могу не иметь надежду чаще видеть Вас, хоть я и пытался ранее не попадаться Вам на глаза, чтобы не делать себе больно, сейчас же всем сердцем желаю продлить тот миг, когда я могу находиться рядом с Вами, иметь честь прятать в сердце Ваши улыбки только для себя, слушать рассказы о дальних странах, обсуждать искусство и все эти разговоры прятать глубоко в душе, чтобы жить хотя бы мыслями о Вас. Порой я думал, что все было бы не так плохо, не появись Вы в Горельфине, мы оба были бы здоровы и не мучились по велению моих родителей, но понимаю, что лучше я проживу еще пару лет с мыслями о Вас, чем долгую и несчастную жизнь без. Вся моя судьба была заключена в том, чтобы встретить Вас и погибнуть от разлуки. Другому бы я и не посмел отдать сердце, кроме как истинному, кроме как Вам. Надеюсь увидеть Вас хотя бы во сне, услышать Ваш голос и снова хотя бы раз коснуться Ваших губ. Мне было бы, право, стыдно писать подобные вещи, коли не было бы так больно от грядущего расставания. Надеюсь, Вы примете эту картину как мой подарок Вам. Так я буду знать, что с Вами есть хоть что-то от меня. Ваше признание стало для меня самым главным и в то же время самым страшным подарком судьбы. Я был весьма огорошен и сказал многое, чего не стоило бы, но я не жалею. Не жалею, что подарил Вам свой первый и, вероятно, последний поцелуй, не жалею, что Вы знаете о моей взаимности. Не жалею так же, что положу это письмо в конверт и спрячу в упаковке картины. Вероятно, я немного испортил бумагу слезами, но это ведь не страшно? Коль выбросите картину или сожжете, то пускай так и будет, и мой секрет канет в Лету. Коли прочтете, то будете знать, насколько сильно и необъятно я люблю Вас. На этом все. Я высказал все, что терзало меня и теперь могу быть уверен, что не буду жалеть о произошедшем.
Tысячу раз целую. Т.
Чонгук тяжело вздыхает и стирает одинокую слезу. Это было так же больно, как и красиво и волнительно. Возвращение к мысли о том, что все действительно бы могло кончиться их признанием в поле, что они бы больше никогда не смогли бы быть вместе, очень сильно сжимает сердце. Чонгук не сможет сжечь письмо. Ни за что на свете. Он убирает его обратно в конверт и прячет в карман, прижимает к сердцу. Он бы сейчас зацеловал Тэхёна, если бы тот не спал. Чонгук встает и подходит к кровати, присаживаясь рядом. Тэхён вспотел, его лицо сквозь сон искривлено гримасой боли. Видимо, течка дает о себе знать, потому что Чонгук чувствует, как густеет запах. Тэхён мычит что-то и поворачивает во сне голову, открывает глаза.
– Чонгук… – шепчет, и в его глазах дикое что-то, дыхание учащается.
– Я знаю, маленький мой, но нужно потерпеть.
Чонгук гладит его по щеке, убирает прядь со лба.
– Больно, – шепчет Тэхён, будто вот-вот заплачет. – Помоги мне.
Чонгук тянется к тумбе, наливает в чашку чай, другой рукой помогает Тэхёну приподняться и поит из своих рук. – Давай я лягу к тебе. Чонгук отставляет чашку и забирается под одеяло, притягивает принца к себе. Тэхён обхватывает руками чужие ребра и утыкается носом в ямочку между ключиц, вдыхая как можно глубже, лишь бы отпустило, и почти сразу проваливается в сон. Чонгук еще долго гладит его по волосам, убаюкивая.