𝑪𝒂𝒑𝒖𝒕 XIII
Solus amor morbi non habet artificem - Секст Проперций (I век до н. э.), «Элегии», Книга II, 1:58.
Один лишь в любви недуг не знает искусного врача
Её дыхание сбилось, сердце билось быстро, когда он вновь прижался к ней, целуя глубже, чуть смелее. Его поцелуи становились всё настойчивее, но в них по-прежнему была та же бережность, словно он боялся сломать её. Он снял с себя плащ, тяжёлый, королевский, соскользнувший на пол, как ненужная маска.
Мира откинулась назад, когда он повёл её к кровати, не отрывая губ от её шеи. Его пальцы коснулись её талии, скользнули под тонкую ткань ночной рубашки, изучая её, как будто не верил, что она рядом, что её можно касаться. И самое главное она позволила.
Он прошептал её имя, и поцелуями выложил на её коже всё то, что не умел сказать словами. В его ласках было всё: благодарность, отчаяние, долгие дни одиночества и ночи боли. Он снова и снова возвращался к её губам, к её взгляду, как будто именно там была его жизнь. Он вёл её к кровати, не спеша, будто каждый шаг был частью его веры. Пальцы его сошлись в судорге на её плечах, когда он помог ей лечь, и только тогда остановился на миг.
- Я не возьму тебя силой, - прошептал он хрипло, голосом, в котором была борьба, в себе - Скажи слово, и я уйду.
Она молчала.
Не отводила взгляда, не отталкивала, не отвернулась, просто лежала, наблюдая за ним широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, растерянность. Видел и вбирал в себя, как дыхание. Молчание было её согласием, и в этом молчании было больше откровенности, чем он мог услышать в словах.
Он наклони к ней, губами коснувшись ключицы. Поцелуй был мягким, почти благоговейным, словно он молился ей и только ей, в нём таилась жажда, копившаяся годами одиночества. Его ладони легли на её бёдра, лаская, запоминал её изгибы. Ткань рубахи легко поддавалась, скользя вверх по её телу, обнажая всё больше, дюйм за дюймом как ритуал, как посвящение.
Она запрокинула голову, губы приоткрылись, когда он прошёлся по её животу поцелуями, его руки были горячими, не только от язв, они исследовали её, будто он хотел убедиться, что она реальна, его. Её кожа горела под его прикосновениями. Он лёг рядом, прижимаясь всем телом, и его дыхание стало горячим у её уха. Одна рука скользнула по внутренней стороне её бедра, мучительно, не вторгаясь, лишь обещая.
- Ты чувствуешь? - прошептал он. - Что принадлежишь мне.
Она сжалась под ним, и, хотя не произнесла ни слова, её тело отвечало. Она коснулась его спины, его поцелуи стали еще глубже, пальцы сжались на её талии, когда Балдуин подался ближе, ощущая её под собой трепетную. Её пальцы запутались в его волосах, неуверенно, но он почувствовал это, и в нём что-то сорвалось. Король приподнялся, сбрасывая с себя верхнюю одежду. Его кожа была испещрена шрамами, рубцами болезни. Видела, принимала.
Он лёг на неё, скользнул рукой по её груди, прижимая ближе, когда их тела соприкоснулись без преград, их дыхания смешались в одном ритме. Он провёл ладонью по её бедру, ещё не войдя в неё, но ощущая трепетную близость.
- Скажи мне... - шепнул он, губами касаясь её шеи. - Ты не боишься меня?
Она не ответила. Лишь медленно провела рукой по его спине, словно отвечая телом.
Он коснулся её бедра, скользнул выше, туда, где она была тёплой, влажной, готовой... Её тело отзывалось мелкой дрожью, едва слышным вздохом, тем, как пальцы крепче сжимали простыню. Он прижался ближе, и их движения стали медленно сливаться в один поток, будто они знали друг друга с самого начала.
Он вошёл в неё, медленно, сдержанно, сжимая зубы от нахлынувшего, незнакомого чувства. Мира затаила дыхание, напряглась, но уже через секунду шумно выдохнула со стоном и расслабилась. Ощущая его горячую, пульсирующую плоть каждой частичкой своего существа, она двигалась с ним в одном неторопливом ритме. Девушка ловила тихие стоны Балдуина, когда он погружался в неё полностью, всё глубже, словно хотел раствориться в ней без остатка.
Мира цепляясь за его плечи, и каждый его толчок отзывался в ней волной, наполнял до предела. Он шептал её имя, хрипло, прерывисто, и она отвечала ему стонами, сливаясь с ним в этом странном танце, полном боли, желания. С каждым новым движением он становился смелее, терял контроль. Она чувствовала, как он подтягивает её к себе, вжимается глубже, прижимает её запястья к простыне и смотрит в глаза, будто хотел увидеть в них ответ.
Монарх кончил, вырывая дыхание вместе со стоном. Мира почувствовала, как по его плечам прошла судорога. Он не выходил, продолжая вжиматься в неё, словно хотел остаться в её лоне навсегда, и накрыл её собой, уткнувшись лицом в шею. А девушка лежала под ним, глядя в потолок, с выжженным сердцем и тёплым телом, всё ещё не зная, было это про любовь или про боль. Или и то и другое одновременно.
⚜ ⚜ ⚜
Он проснулся первым. Сквозь полуприкрытые шторы в покои пробивался блеклый свет раннего утра. Было тихо, даже слишком, только дыхание рядом, ровное напоминало, что ночь была не сном, и не его фантазией.
Мира спала, свернувшись клубком, уткнувшись спиной в его грудь. Тонкая ткань ночной рубашки сбилась к талии, оголив гладкую спину и бедра, к которой он прижался, стремясь стать её частью. Его рука обнимала её за талию, ладонь покоилась на её животе, чуть подрагивая от тепла кожи. Она дышала ровно, слегка сопя, и казалась такой хрупкой, будто стоило сжать сильнее, и исчезнет.
Балдуин медленно вдохнул аромат её волос, касаясь губами её макушки. Он не хотел шевелиться, не хотел нарушать этот момент. Он чувствовал, как её тело подстраивается под него во сне, как её спина словно помнит изгиб его груди. Он опустил губы на её плечо, касаясь кожи еле заметно, боясь разбудить. Но она шевельнулась совсем чуть-чуть, не просыпаясь, просто прижалась к нему ещё ближе, во сне искала его. Закрыл глаза снова, ощущая, как боль уходит на второй план.
Она проснулась от едва уловимого движения - как будто мир сдвинулся на дюйм, и её тело ощутило это первым. Её ресницы дрогнули, и в полутьме покоев она почувствовала его дыхание у своего затылка. Его рука по-прежнему обнимала её, не отпуская. Тепло. Слишком близко. Слишком правильно.
Мира медленно втянула воздух и попыталась пошевелиться, но движения были сонными, ленивыми. Её спина прижималась к его груди еще сильнее, их тела лежали как единое целое. Её ладонь оказалась поверх его руки, и она не отодвинула её, наоборот, сжала, крепко. Она помнила всё. Каждый поцелуй. Его дыхание, как входил в неё, как звал её своей телом. Помнила, как стонала его имя, как дрожала под ним, растворялась в нём. И теперь тишина. Он не спал. Она чувствовала, как он смотрит, как его пальцы гладят её живот.
- Вы не спите... ваше Величество?
Наклонился ближе, тёплым дыханием касаясь её уха.
- Не могу... Хочу смотреть, как ты спишь в моей постели.
Она немного повернула голову, встретилась с его глазами.
- Я должна осмотреть тебя.
- Снова этот тон... - лениво усмехнулся он, не двигаясь. - Врачебный.
Мира встала, подошла к столу, где стояли баночки с мазями и чистая ткань. Она знала, что после ночи их близости всё может обостриться, и не только болезнь.
- Покажи руки, - спокойно попросила она, возвращаясь к кровати.
Балдуин подчинился. Словно это была новая игра, он и сам не до конца понимал, почему сейчас её голос звучал будто из другой жизни. Она села рядом и осторожно взяла его кисть. Язвы на пальцах и запястьях слегка побледнели, но появились два новых красных пятна воспалённых.
- Придётся всё обработать, - тихо сказала она.
- А если я не дам тебе закончить? - спросил он, склонившись ближе, чтобы ткнуться лицом в её шею.
Она вздрогнула от внезапного прикосновения, но не отвела руки, продолжая осторожно намазывать мазь. Его дыхание было неровным, губы скользнули ниже, она задержала дыхание.
- Ваше величество, прошу ТЕБЯ, - с усилием выговорила она, стараясь не смотреть на него
- Не отвлекайся... - прошептал он и медленно провёл свободной рукой по внутренней стороне её бедра, чувствуя, как она напряглась.
Она продолжала работу. Пальцы не подчинялись, но мазь легла на воспалённые участки точно. Стоило Мире лишь на секунду привстать и отвернуться, убирая ткань, как Балдуин уже оказался позади. Обняв девушку за талию, он прижался лбом к её лопатке и провёл ладонью вдоль спины, изучая каждый позвонок под тонкой тканью одежды.
Балдуин надавил чуть сильнее, прижимаясь всем телом, и его дыхание сбилось. Мира вздрогнула, инстинктивно выгнулась, и непроизвольный стон сорвался с её уст прежде, чем она успела прикусить губу. Он уловил этот звук, как зов. Его пальцы легли на её бёдра, сжали их, дыхание стало жарче. А она сглотнула, закрыла глаза, будто это могло помочь ей отгородиться от нарастающего желания.
- Я... должна... закончить обработку ран, - выдохнула она, голос её сорвался в едва слышный шёпот.
- Закончи... - прошептал он, наклоняясь к её уху, - ...а потом я займусь тобой.
Мира с трудом отстранилась, словно вынырнула из подступающего к краю прилива. Девушка всё-таки взяла чистую ткань и вновь сосредоточилась на его теле. Слишком горячая кожа под пальцами, слишком близко дыхание короля, и всё же она снова стала осторожно касаться воспалённых участков, обрабатывать, прижимать лекарственные повязки. Он не двигался, но его руки оставались на её талии.
- Балдуин... - наконец произнесла она. - После обработки... нельзя. Ты не должен касаться меня. Это... опасно.
Он молчал, но Мира чувствовалось, как напряглось его тело, как зверь, которому закрыли дверь в охотничью клетку.
- Я просто хочу быть с тобой
- Я знаю... - тихо ответила она, - но ты должен выбрать: страсть... или здоровье.
Балдуин долго молчал. Его ладонь всё ещё лежала на её талии, но пальцы сжались сильнее, пытался удержать душу, не отпустить то единственное, что внезапно стало смыслом. Он опустил взгляд, голос его прозвучал хрипло, сдержанно, будто каждое слово обжигало горло:
- Я выбираю тебя, Мира.
Она замерла. Рука с повязкой застыла в воздухе, а сердце сорвалось в пустоту, испуганно обернулась, посмотрела ему в глаза.
- Тогда ты умрёшь...
Монарх усмехнулся одними уголками губ. В этом было столько правды, что она сжалась вся.
- Я и так умру, - сказал он спокойно. - Ты ведь знаешь это.
- Ты обещал... ты обещал защитить меня.
Балдуин посмотрел на неё.
- Как ты собрался это сделать, если умрёшь? - спросила она, уже громче. - Как?
Он не отвёл взгляда. Поднялся с постели, не спеша, хотел, чтобы каждое движение было понято. Его голос был низким, ровным:
- Защищать тебя не значит жить вечно. Это значит стоять между тобой и теми, кто посмеет причинить тебе боль. Даже если мне останется день... или час... - он замолчал на миг, затем добавил: - Я отдам его, чтобы ты жила.
Мира дрогнула. Пальцы сжались в кулаки, дыхание сбилось, глаза заслезились, но она не позволила им упасть. Она смотрела на него, не верила, или верила слишком сильно.
⚜ ⚜ ⚜
На собрании король сидел в своём обычном молчаливом величии. Он отвечал на вопросы, кивал в нужные моменты, отдавал приказы, и всё казалось как всегда. Никто не заметил, как его взгляд то и дело стекленел, а пальцы сжимались на подлокотниках трона, будто он сдерживал себя, чтобы не сорваться и не уйти прямо сейчас. Он слышал обсуждение походов, новые донесения от византийского гонца, советы по расходам на свадьбу Сибиллы... но мысли его были далеко. В их покоях. В её теле.
"Может быть, уже... может быть, она носит моего сына"
Желание, которое прожигало. Он хотел вернуться. Коснуться её снова. Вновь чувствовать, как она изгибается под ним, как смотрит ему в глаза с доверием, с этим проклятым упрямством и покорностью одновременно. Он жаждал её, как человек, изнывающий от жажды в пустыне. Когда один из рыцарей поднял тему налога, Балдуин резко повернул голову, холодно глядя в сторону говорящего. Он ответил с такой ясностью, заставляя всех замолчали. Но в сердце звучало другое:
"Скоро, Мира. Скоро я вернусь."
Когда Балдуин уже подумал, что собрание наконец-то близится к завершению, голос одного из духовных советников. сухой, словно хруст пергамента, вновь прорезал зал:
- Ваше Величество, мы ещё не утвердили дату вашей свадьбы. Понимаем, что спешка недопустима, но народ ждёт. Церковь тоже ждёт. Вы должны дать нам знак.
Король поднял взгляд. Он не сделал ни единого движения, но в воздухе что-то замерло. Те, кто ещё шептался между собой, внезапно умолкли. Только потрескивали факелы на каменных стенах.
- Мой знак? - повторил он тихо. - Вы хотите знак?
Он встал, и на миг на лице скрытое тканью, проскользнула печать боли, стало почти невыносимо.
- Вы получите его, - сказал Балдуин и прошёлся взглядом по залу. - Моя свадьба состоится. Ровно через две недели. И она пройдёт здесь, в Иерусалиме. В стенах святого города.
Лёгкое напряжение прошлось по собранию. Советник закашлялся, кто-то поднял брови. Один из баронов всё же не сдержался:
- Простите, Ваше Величество, но... подтвердите. Мы говорим о той... женщине? О той, что появилась недавно при дворе?
Король повернул голову, и в его голосе прозвучал металл:
- Мы говорим о той, кого я выбрал. Кто теперь моя. И я не намерен обсуждать этот выбор.
Слова упали, как камень в воду, и больше никто не осмелился заговорить. Из глубины зала поднялся другой голос, старый, с ноткой недовольства:
- Ваше Величество... - сказал он, склонив голову, словно прося прощения заранее. - Согласно нашему укладу, согласно традиции... официальным наследником трона признан сын вашей сестры, принц Балдуин. Он кровь королевскую несущий, признанный церковью и двором. Простите за прямоту, но... ваше положение, ваше здоровье...
Балдуин не шелохнулся, и лишь лёгкое движение пальцев на подлокотнике выдало в нём раздражение.
- Продолжайте, - глухо сказал он. - Что вы хотите сказать? Что мой ребёнок, если Бог благословит меня им будет менее достойным?
Советник опустил глаза.
- Мы не смеем перечить вашему слову, Ваше Величество... Но... по закону и по разуму, и по милости Господа, разве не мудрее закрепить за принцем Балдуином право на престол, дабы избежать будущих раздоров?
Король молчал несколько мгновений, затем выпрямился, голос его зазвучал отчётливо:
- Если Господь даст мне сына, он станет королём. Я не оставлю свою кровь в тени чужих амбиций, даже если они исходят от моей собственной сестры.
Он сделал паузу, тяжёлую, как шаг войска по мраморному полу:
- Принц Балдуин мой племянник. И да, я люблю его. Но трон не наследуют по симпатии. Его наследуют по праву крови... и воле короля.
Наступила тишина. Сибилла не произнесла ни слова, она сидела в тени, губы сжаты в тонкую линию, глаза, полны ледяного света.
Балдуин едва дождался, пока последний из советников покинет зал. Его шаги по коридорам были быстрыми, почти неуместно поспешными для короля, но он не мог сдерживать больше это внутреннее пламя, которое жгло его изнутри. Он не чувствовал усталости, не замечал слуг, не слышал шепотков за спиной. Всё, что было в нём сейчас, это яростная, жаждущая потребность. Он должен был прикоснуться к Мире.
Он входил в свои покои так, будто возвращался домой из далёкого похода. И когда увидел её, сидящую у окна, склонившую голову к свету, в лёгкой тунике, босую его сердце сжалось. Закрыл за собой дверь, и девушка подняла на него глаза. Весь хаос последних дней, интриги, болезни, страх смерти, измены исчез в её взгляде. Осталось только одно: желание, почти болезненное.
- Я не могу больше, - хрипло прошептал он, подходя ближе. - Не лишай меня своего присутствия
Король обнял её, вжимая в себя, вдыхая её запах, чувствуя её тело. Руки скользнули по её талии, по спине, прижимая сильнее, хотел спрятать её от всего мира.
- Скажи, что останешься со мной...Ещё раз. Скажи... - прошептал он, пряча лицо в изгибе её шеи, и горячее дыхание скользило по её коже.