Любовь прокажённого

Амели дождалась когда окончиться собрание и все разойдутся. В зале остался только король.
– Ты не можешь...
– Амели...что за привычка подслушивать?
– Ты бы ведь даже и не сказал мне, правда? Просто ушёл бы...на войну...– последнее слово оно произнесла с ненавистью и зажатым страхом.
– Я вынужден.
– Я не позволю! Я не пущу тебя, слышишь? Почему ты? Есть Готфрид...Ти-Тиберий...
– Правитель я, не они. Всё, что касается государства – касается меня и наоборот.
– Обещай, что вернёшься.
Он смолчал.
Амели схватилась за его руку, как уличная попрошайка и повторила.
– Обещай...что вернёшься!
В ответ последовало жесткое, прямое:
– Нет.
– Н-нет?
– Я не могу ничего обещать, Амели. Нужно быть готовым ко всему. Это война. Суровая доля судьбы.
Амели тяжело вздохнула.
– Просто береги себя...я люблю...люблю тебя. – она поцеловала его в железные губы и обняла крепко, как только могла. Аналогичное последовало в ответ.
Она отпустила. Отпустила не только от объятий, отпустила его к смерти. К её липким лапам, чёрным...убийственным. И к чему бы не коснулись руки те – всё пало. Всё погибло.

– Раз война, заберут Александра... – она хотела направится к нему, но в целях безопасности её не впустили.
– Чёрт! Я даже не попрощалась...а что если...нет. Всё будет хорошо. Он вернётся, я верю.

– Он ушёл...– обратилась Амели к искавшей брата Сибилле.
– Уже? Так скоро?
Амели кивнула.
Казалось, Сибилла немного замешкалась, но после с уверенностью промолвила.
– Пойдем со мной.
– Куда?
– Сейчас не время, просто пойдем! – она схватила Амели за руку и потащила куда-то вперёд.
– Отсюда самый лучший вид.
Амели перевела взгляд. Оказалось, что Сибилла привела её на "смотровую площадку".
– Здесь всё как на ладони...
Сибилла кивнула.
– Смотри, он уже подходит.
– Он? – голова странно закружилась. Амели попятилась и врезалась о стену.
– Амели? Что с тобой?
– Ну конечно...он! Про него тогда говорила Анна! М-мм...
– Что? О чём ты?
– Это очень сложно объяснить...но я это предвидела. Мне снилась сестра. Умершая...она упомянула кого-то, в виде опасности. Некто озлобленный, жестокий...вот о ком говорила Анна! Саладин!
Сибилла тяжело вздохнула.
– Если всё настолько серьёзно, то не удастся победить его снова...
– То есть...
– То есть это их не первая встреча. Балдуину было 16 лет при первом столкновении двух противоположных сил. Тогда он был куда сильнее нынешнего. Он сумел обхитрить войско Саладина, которое состояло из 20 тысяч с чем-то воинов.
– Но мне об этом не рассказывал...– она вновь перевела взгляд на поле боя размышляя о чем-то.
– Возможно не счёл нужным.
Амели это показалось странным.
– Он здесь...
Амели вновь перевела взгляд. Теперь там не было прежней пустоши. В небе плавно под напором жаркого ветра развевался флаг. За горизонтом виднелся огромный угрожающий полумесяц. Несколько десятков крестоносцев пытались хоть как-то противостоять или же отвлечь внимание сарацинов первых рядов до прибытия короля. Те же, словно не щадящая надвигающаяся буря. Черная мгла, сквозь которую живым выбраться не удастся... И безжалостные всадники на черных, как сама смоль конях. Словно предвестники беды – они ступали уверенно вперёд, сметая все преграды с их пути во главе с повелителем. С ним. С Саладином. С великим полководцем. С тем, от имени которого бросало в дрожь практически всех врагов. Но не Балдуина.
– Это Балдуин? – спросил у приближенного Саладин.
– Да, Мой Султан.
Лицо его переменилось. Воспоминания ещё с 1177 года всплыли в памяти не самым наилучшим образом. То, как его одолел 16-ти летний, так ещё и больной мальчишка, возможно, останется в его памяти навсегда. То ли через страх, то ли через ненависть он сглотнул, но теперь с решимостью глядел куда-то перед собой.
По другую сторону от сарацинов уже отчётливо виднелись другие. Вдалеке показался величественный золотой крест. Символ, суть тех, кого прозвали крестоносцами шли снежной лавиной. Попав в руки которой ты изрядно пожалеешь. И обделяли их лишь определённые силы. Схожесть обоих была в одном: противостояние. Но эти...были куда масштабнее. Серьезнее...Страшнее. Жизнь и смерть.
Одна – всячески заставит бороться своё дитя и избегать неприятностей.
Другая – сделает всё, чтобы поскорее заманить жертву к себе в зубастую пасть.

Два всадника, расположились друг напротив друга. Один – ведёт к богу, другой – к единству.

– Они встретились...– прошептала Амели. Внутри все сгорало от страха и неизвестности. Как поведет себя другой? Что будет дальше?

– Отступи, иначе мы все падём. – первым начал Балдуин.
– Отдай мне его. – не церемонясь вымолвил Саладин.
– Он понесёт суровое наказание, бог тому свидетель. – промолвил юноша, но после короткой паузы продолжил.
– Приемлимо?
Недолго думая Саладин подытожил.
– Приемлимо.
Балдуин кивнул, затем проговорил отчётливо.
– Салам алейкум. (Мир вам.)
Сказанное немного удивило Саладина, но вместе с тем вызвало уважение.
– Ва-аляйкуму с-салям. (И вам мир.)
Оба всадника со своими воинами разошлись в разные стороны.
Война окончилась единодушием.

Амели прикрыла глаза еле сдерживая радость.
– Слава тебе, Господь...– пробормотала Сибилла.
Бояться больше нечего.

Король прибыл во дворец.
– В темницу Георга. – отдал Балдуин короткий, но весьма важный приказ.
Он сделал короткий шаг, но ощутил за долгое время невыносимую боль в теле.
– Амели...в мои покои...живо! – потеряв контроль над собственным телом он упал без сил. Тут же подбежали слуги и обхватили его со всех сторон и на носилках унесли в покои. Что именно повлияло на это он и сам не знал, но помощь Амели была необходима.

– Госпожа...королю плохо, он просил, чтобы...
Не успел слуга договорить, как она рванулась с места и увидела Балдуина на носилках. Как только его доставили в постель, Амели стала осматривать тело.
– Что ты чувствуешь? Где болит?
– Судороги...в теле...
Для начала хотела было снять перчатки, но у одной из рук почувствовала нечто странное. Сняв перчатку, увиденная картина заставила задрожать.
Судорожно заглянув в перчатку обнаружила пальцы. Три уже отдельно существовавших пальцев.
Она хотела вскрикнуть, но сумела воздержаться. Не теряя времени она начала массировать остальную часть тела. Сначала руки, затем ноги. Его отпустило. Он тяжело вздохнул, после промолвил.
– Ты переменилась в лице. Что такое?
– У тебя перенапряжение, из-за этого и прихватило.
– Я могу идти? Мне нужно решить вопрос.
– Нет! Иначе повториться.
– Я...– она паралельно сняла маску и вытерла поступившие капли пота с лица возлюбленного.
– Амели?
– Происходит то, чего я боялась. Я думала мы сумеем, но...
– Амели, говори как есть.
– Ты ничего не почувствовал..в левой руке?
– Нет. – промолвил он немного замешкавшись, хотел было взглянуть на руку, но Амели не дала.
– Что ты делаешь?
– Сейчас лучше...
Но было поздно, он уже увидел, чего рано или поздно должен был увидеть.
Сложно было сказать какие именно эмоции его переполняли. То ли страх, то ли недопонимание, то ли просто ничего. Он промолчал и медленно опустил руку. Говорить он ничего не собирался, да и говорить было уже нечего.
Она хотела к нему прикоснутся, но он отстранился.
Амели вопросительно взглянула не до конца понимая и хотела вновь прикоснуться, но попытки безуспешны.
– Что ты делаешь?
– Амели, не трогай меня. Не нужно.
– Сколько можно? Я сказала, что не боюсь этого. Ты ведёшь себя как!
– Как? Это предостережение. Проказа распространяется слишком быстро. Я не позволю...
– Я не заражусь.
– Амели, смотри правде в глаза. Раньше ты могла её контролировать, но сейчас – нет. Она...сильнее.
– Я не знаю как и почему, но она не действует на меня. Будь иначе, я бы давно заразилась. Тебе нечего опасаться. Мы будем бороться, сдаваться нельзя.

Но равносильна ли вера смертельной опасности?...