Зелёная фея
«А теперь к Наму!» У Чонгука есть вопросы, есть разговор, да и «этого любовничка надо от железных пут освободить». Вот он бы даже посмеялся в другой ситуации, ведь не сам ли желал другу счастья и процветания и топил за Чимина, но не в этот раз. Теперь на кону дальнейшая жизнь его брата, и он её, похоже, перегрыз одним движением челюстей (дать бы по ним хорошенько). И главное «нахуя» - вот это сейчас прям вопрос вопросов. Чону так тревожно за друга, что даже собственные, пусть хоть и крошечные успехи с Тэшей, отходят на второй план.
Зайдя в комнату к другу, он нашёл его спящим. Гук начал рыться в вещах в поисках ключа и нашёл его под койкой. Пока он копошился и пыхтел, дабы до него дотянуться, Намджун проснулся и, не говоря ни слова, стал наблюдать за ползающим на четвереньках другом. Он уже полностью «протрезвел», но... от того, что произошло в последние часы никак не мог отделаться – события словно осели навязчивым песком на всём, чём можно: въедливыми крупинками были забиты глаза, нос, они ощущались на языке – воспоминания просачивались сквозь пальцы как песчинки, именно то состояние после феерических вечеринок, когда вроде что-то помнишь, но никак не можешь ухватить суть и собрать картинку воедино. Намджун ощущал на себе запах Чимина: он его всё так же манил и сводил с ума, но уже не отнимал разум до такой степени, что не владел собой.
«Пожалуй, этот день стоит обвести в календаре. Буду его отмечать каждый год».
- У Чимина двойной запах. – Разнёсся низкий голос альфы в тишине, отчего Чонгук замер в той же позе задом кверху. – Лаванда и кардамон (он вспомнил, понял что это за аромат). Гук какое-то время медлил, не шевелясь и ничего не предпринимая: он прикидывал то, во что поверить было практически невозможно, но всё же...
- Вы... эээ... истинные? – С лёгким потрясением и нескрываемой надеждой произнёс Чон. Альфа поднялся с пола и вбуравил на друга свои глаза, потому что если это так, то это «пиздец всему». В хорошем смысле, конечно.
- Нет. – Ответ, больше похожий на обречённость. Чон разочарованно и даже немного зло вздохнул и потянулся открывать наручники.
Какое-то время друзья просто сидели и молчали, первым не выдержал Гук.
- Тогда какого хуя ты поставил метку, дружище? - Чон смотрел на друга с желанием понять, услышать - да всё что угодно. Он готов воспринять любую теорию, проглотить любые объяснения, потому что этому должны быть веские объяснения. Это его друг, его брат в конце концов - он готов зацепиться за всё, потому что ему нужны эти хреновы объяснения - просто лично для себя, для своего успокоения и понимания. Он верит Наму, не может и не должен сомневаться в причине, по которой тот пометил Чимина. «Ну вот по кой хрен тот вообще вдруг омегой оказался?» Чего он ещё не знает? Что они давно встречаются и у них скоро будет ребёнок? Чону мерзко от самого себя, что он вообще думает в таком ключе, словно сомневается в Намджуне, в их дружбе – веру в друга он ставит на одну чашу весов с собственным сомнением... Это никуда не годится! Нам поднимает глаза и смотрит на Чонгука: и вот он был готов ко всему, именно был... но только не к встрече с этим взглядом. На дне зрачков Намджуна плескалась не боль, не отчаяние, а будто некая безысходность в совокупности с... принятием ситуации. Такой взгляд не подделаешь – он рассказывает больше, чем ты сам можешь высказать вслух. Не для всех – лишь для тех, кто умеет читать. А Чонгук за многолетнюю дружбу, сколько ни есть, но научился его читать, хоть друг часто слишком сложен для понимания, а ещё порой для него нужен специальный словарь – переводчик специфических терминов: но годы прожитого и пережитого вместе позволили ему уже просто догадываться о многом на интуитивном уровне. Что невозможно прочесть - можно почувствовать. Взгляд Нама – это горечь сожаления, густо приправленная невозможностью сделать как-то иначе. Гук вздыхает и зарывается в волосы, готовый подавиться своим же вопросом. – Что делать теперь будешь?
- Жить. – Одним словом и без кавычек.
- Вот так просто?
- Есть выбор? – В последнее время Намджуну его что-то вообще катастрофически не хватает. Видать раздали весь в чужие руки.
- Но это же пиздец! – Гук не может собрать себя воедино, жизнь его друга словно летит к херам, а он ничего не может поделать - да даже помочь и исправить уже ничего нельзя. Сейчас близкого ему человека словно кто-то могущественный протащил через испытание, совершил свой дебильный эксперимент с непонятной целью, и запер в колбе с удушливым газом. Ты смотришь на него – видишь через прозрачное стекло, но понимаешь – теперь он навеки там, в этом закрытом сосуде, смотрит на тебя и дабы не взваливать на чужие плечи своей ноши, многозначительно улыбается своей тихой улыбкой, призванной успокоить и поверить в то, что «всё хорошо». Только ты то знаешь, что ни хрена не хорошо и от этого ещё более противно: на ситуацию, на свою беспомощность, на смирение перед судьбой.
- Ну-ну, не говори так. Женишок – это самое забавное, что приключалось со мной в этой жизни. – Как в унисон с мыслями друга успокаивает Нам.
- Серьёзно? – Отравлено хмыкает Чонгук «кого только обмануть желает».
- Если так подумать, то да. – Гук видит, что слова Нама лишь буквы, соединённые воедино – истинности за ними ноль целых, ноль десятых процента.
- Мы всегда желали тебе отношений, но не таким способом... - Горько вздыхает Чон.
- Ты же знаешь. В истинность и прочий елей я и так никогда не верил. Да и отношения – это не совсем про меня. Я не планировал их, и не собирался создавать семью... ну разве что после тридцати... найти какого-нибудь спокойного, более-менее вменяемого омегу, который бы сильно мне мозг не клевал. Не парь себе мозги, друг, я в порядке. Ты о себе лучше думай. – Нам коварно ухмыльнулся. – Я, так понимаю, у тебя-то как раз «истинность нечаянно нагрянет»?
- Откуда...
- Глядя на тебя не трудно догадаться. С тех пор как я знаю тебя и твою «любвеобильность» - ни один омега не доводил "моего Куки" до такого состояния. При одной мысли о Тэхёне у тебя взгляд становится как у Хатико... А уж после вашего поцелуя... видя твоё состояние, тут и догадаться не трудно отчего тебя так штырит.
- Так и есть. – Чонгук провёл рукой по волосам и уставился в невидимую точку.
- Ну вот опять, этот взгляд. – Усмехнулся Ким. – Ну что, поздравляю. Осталось дело за малым.
- Так и есть, именно за ним дело и осталось. Этот малой меня терпеть не может. – Безрадостно хмыкнул Чон, а Нам какое-то время молча наблюдал за другом.
- Давай сходим выпить, на сухую такой разговор не идёт. – Ким размашисто ударяет друга по плечу, на что тот хмыкает, соглашаясь на предложение. Да и вообще, в принципе соглашаясь, что «на сухую тяжело».
***
Спустя полчаса друзья уже сидели в баре «Яма». Преимущественно оно было рассчитано на посетителей, желающих просто и без затей напиться – неважно по какому поводу, от радости или с горя. Еду тут тоже подавали, но по большей части закусочного плана. В основном в баре тусовались альфы и беты, противоположный же пол яму обходил стороной, так как ловить тут в целом было нечего: мужчины приходили сюда не с целью кого-то подцепить, а скорее уж – зализать раны после неудачных или несостоявшихся встреч, или наоборот – потравить байки о состоявшихся в дружной компании. Если девушки с омегами и заглядывали, то разве что исключительно с миссией уволочь обратно домой пьяного мужа. Поэтому мужчинами это место воспринималось чисто как их логово, свободное от сантиментов и предрассудков. Заведение принадлежало к сети развлекательных заведений семейства Чонов, как и многие бары и рестораны города. Это было заведение первого класса, одно из многих, во главе которого стоял управляющий.
Намджун и Чонгук сидели за барной стойкой и глушили крепкое горячительное. И если Гук налегал на виски, то Нам шёл по абсенту. Его сегодняшней непростой задачей было не просто выпить, а именно напиться, поэтому он не щадил себя и вливал один бокал за другим.
- Дружище, я охренел когда вас увидел сосущимися! – Дойдя до нужной кондиции, заявил Гук.
- Э, выражения выбирай. – Цокнул Нам, втягивая пары полыни.
- Ну вот представь себя на моём месте, ты врываешься к примеру ко мне и видишь, что я с бетой или альфой развлекаюсь.
- Забавно было бы посмотреть. – Усмехается Нам.
- Да иди ты! Я это к тому, что ты вообще не любитель поцелуйчиков, а тут наяриваешь, как вантуз! Да вас друг от друга не отлепить было! Неужели так кайфово с Чимином целоваться?
- Куки, я всё помню с трудом, меня словно по башке тяжелым огрели. Я почти в отключке был, не соображал нифига. Не помню я, нравилось мне или нет.
- Ой, не пизди. – Пьяно выдыхает Гук.
- Ну говорю тебе. Но если, как ты говоришь, я... наяривал... - Делает паузу. - Значит нравилось. Хотя... я думаю, это всё-таки было помутнение. Вообще всё это очень странно! Я с таким никогда не сталкивался. – Задумчиво заглатывает зелёного змия внутрь, ощущая как тот своими ядовитыми парами тепло распространяет, заставляя гудеть кровь.
- И я. – Поддакивает Чон.
- Это какой-то феномен. – Серьёзно заявляет Намджун.
- Серьёзно? Настолько ахуенно было? – Лыбится Гук.
- Да я не в этом плане, а в научном. Пойми, такой зашквар с ферромонами невозможен! Меня это всё чуть не прикончило, я буквально слетел с тормозов. Такого со мной никогда не было, чтобы Я, и не владел настолько собой... Невозможно! Хорошо, что руки закованы были, иначе я не знаю... я бы наверное его там бы и порвал.
- Ты, боюсь, и в сознательном состоянии порвать можешь. – Чонгук пальцем делает жест, чтобы ему и другу повторили.
- О том и речь! Но в сознанке я себя контролировать могу, а тут... Мой мозг чуть не поджарился – я всё что помню, так это лютая одержимость этим зверьком. Всё! – Альфа уходит в себя, наблюдая за процессом поджига сахара на специальной ложечке. Напиток покрывается синим пламенем, даря завораживающие минуты завораживающего ритуала.
- Пиздец конечно. Ну а что с меткой? Расскажешь может уж мне то? – Чон наконец подобрался к самому важному, что его гложет: он выпил уже достаточно по его мнению, чтобы воспринять любую действительность.
- Тут без выбора было. - Вздыхает Нам. - Потому что не поставь я её, всё закончилось бы трагично. То, что вы ощутили с Тэхёном, когда ко мне вломились – это ещё цветочки. А вот когда в тренировочном зале от женишка, как от атомной бомбы, рвануло чистейшим ферромоном без запаха, что тут началось! Это было похоже на зомбиленд. Я не понимаю, как мне там самому башню не сорвало, как и всем остальным. Это отдельная тема для раздумий. Вообще чудо, что именно в этот момент я, со своей странным образом открывшейся сопротивляемостью организма, там был и всё так сложилось, иначе... - Намджун нахмурил брови, между которых залегла глубокая складка. - Пятнадцать перевозбуждённых альф на одного Чимина... сам понимаешь.
- #@*&%!... - Чуть не захлебнулся Гук. - Это ж просто хоррор какой-то! Что это было вообще? Что за фигня творится с Чимином?
- А вот это уже вопрос ооччень интересный. И у меня на него ответов нет. Пока.
- Будешь копать?
- А то! Я из-за этой фигни по самые помидоры пляпался! Не уж то ты думаешь, что я теперь это так оставлю.
- Весело ты живёшь, дружище. У тебя жизнь по пизде идёт, а ты вообще не тужишь.
- Жизнь не только потрахушками и любовями определяется. В жизни ещё дофига чего интересного. – Как всегда в своём стиле заключил Нам.
- Например, женишок? – Толкнул за щёку язык Чон.
- Он тоже. – Не среагировал на его знак Намджун.
- Твой оптимизм меня радует. Но я всё равно считаю, что ты попал.
- Посмотрим, кто ещё больше попал. Ты вот, я гляжу, уже с головой окунулся. Что ж у тебя, дружище, с Тэхёном не клеится? Он же нормальный парень. Обычно к тебе омеги сами цепляются как банные листы, не отлепишь. А тут прям заколдованный омега какой-то.
- И не говори! Перчинка меня и близко к себе не подпускает. Я уж весь шарм свой включаю, а ему и дела нет. Он меня уже и словами и кулаками вдоль и поперёк обласкал. – Усмехается Чонгук и делает очередной глоток.
- Вколачивает любовь с кровью. Зато глубже засядет. – Поднимает в его честь бокал Ким.
- Я думал ты чего умнее скажешь, посоветуешь...
- Я по-твоему философ-романтик? Ты бы лучше к Джину с таким вопросом обратился, он бы тебе этих советов вагон отсыпал.
- Точно! А кстати, где он? Вообще из эфира пропал.
- Сначала уезжал на какую-то неделю моды, потом течка началась.
- Откуда ты всё это знаешь? Особенно про течку...
- Ты друг поменьше в облаках витай, а то весь мозг уже Тэхёном занят. Джин в инсте посты выставляет с завидной регулярностью, и ты на него подписан, так же как и я. А течка – тут дураком надо быть, чтобы не суметь рассчитать. Ты хоть у своего запомни!
- Э, давай понежнее, я не виноват, что Тэша меня с потрохами купил. И кстати, у него тоже скоро течка, я это почувствовал. – Глаза Чонгука вспыхивают ярким огнём, выдавая его желание и волнение.
- Ну поздравляю. В чём проблема?
- В том, что похоже, у моего пупсика по интимной теме есть какой-то большой барьер. Я только заикнусь, даже в шутку, и меня тут же на десять шагов назад откидывает. Вот и нахуй мне надо так подставляться! Лучше быть там, где я есть сейчас и не рисковать. Хотелось бы знать, с чем это связано...
- Так выясни.
- Как?
- Познакомься с его родителями, чего думать то далеко.
- Ты гений! – Гук пьяно щёлкает пальцами.
- Обаяй их, как ты умеешь. А ты умеешь! Расположи к себе, войди в ближний круг. А на Тэхёна действуй там, где его слабости. Что он там любит?
- Покушать. – Широко улыбается Чонгук, вспоминая сцену в столовой, которую он украдкой подсмотрел, как тот с аппетитом кушает. Что там говорить, он был заворожён и количеством порции и горящими глазами Тэ: то как он умильно жевал и смеялся, с кем-то разговаривая. Но особенно его взяло за душу (и не только), как перчинка облизывал свои пальчики.
- Два сапога пара. – Ухмыльнулся Нам.
- Это да, аппетит у моего пупсика на десяточку. – Подтвердил альфа.
- Давай уже, не сиди на жопе ровно, раз тебе без него свет не мил, выясни все его предпочтения. Цветов пока не дари. – Ухмыльнулся Нам, на что Гук выпятил челюсть. – О, предложи ему щенка! Ты говорил, у тебя там окатилась какая-то сука на конюшне. Уж животинку то, думаю, он не выкинет!
- Бля, Нам, да ты сегодня копилка идей! – Вмиг проясняется Чон.
- Я всегда такой, это просто ты от любви отупел совсем.
- Можно подумать, тебе это вообще не грозит.
- Не грозит. У меня дел по горло, к которым теперь ещё ответственность за женишка наложилась.
- Кстати о нём. Тебе что, Чимин и правда совсем не нравится? – Чон проводит пальцем по ободку бокала. - Он ещё будучи бетой выглядел... ну как игрушка! А теперь, когда все сдерживающие рамки отпали, боюсь все альфы за ним табуном побегут, только следи!
- У него моя метка, не побегут. – С серьёзным видом отрезает Намджун.
- А да, ты же его пометил... всё забываю. – Цокнул Гук. - Везде-то ты успеваешь. Чимин реально милаха, но мой пупсик в миллион раз лучше! Но ты всё равно не думай, что не найдутся отмороженные, которым и метка не метка. Слишком он невинно-сладкий, а с двойным запахом вообще будет как магнит.
- Как найдутся, так и исчезнут. – Бокал громче обычного ударяется о деревянную столешницу.
- Ревнуешь? – Стреляется взглядом в друга Чон.
- Это дело принципа. Если я его пометил – все должны это воспринимать как данность и уважать. Я своего не отдам, за своё я руки вырву и в жопу засуну. – Сужает глаза Намджун, в его глазах снова отразилось синее пламя, которое стало лизать кромки бокала, своим танцем напоминая альфе вращение маленького омеги в объятьях полотен.
- А если Чимин сам захочет к другому... - Не сводит взгляда Гук.
- Перехочет. Я что-нибудь придумаю.
- Ты ж не собственник, насколько я помню. – Хмыкает Чон.
- Тут дело не в собственничестве, а опять-таки в принципах. Для меня это не шутки, я его пометил! Да, не от жажды светлого будущего и не от великой любви. У меня на это фактически выбора не было. Но я не потерплю, чтобы он был с кем-то другим. Внутри меня его часть, его кровь – и она мне уже покоя не даёт. И я не представляю, что будет дальше. Не скажу, что меня это радует, но и не пугает.
- Безрадостное будущее у Чимина вырисовывается какое-то... - Вздыхает Гук. - Только стал омегой, а уже к такому каменному воину попал, так сказать без вариантов. Мне его жаль.
- Мне тоже. – Странно смотрит в зелёную жидкость Намджун. - Я не изверг, но если он с другим будет – у меня мозг взорвётся, я это чувствую. Уже по швам трещит... А он мне нужен, он мне дорог.
- Кто? Чимин? – Пьяно смотрит на друга Гук.
- Мозг! – Тоже с некой пеленой на глазах отвечает Намджун.
- Однако говоришь так, что тебе на него не всё равно. – Лезет обниматься Чон.
- Конечно нет. Но не выдумывай себе лишнего. – Наигранно кривит лицо Нам и легко отталкивает друга.
- Вот честно, я не ебу что тебе делать...
- Я и сам пока так же. – Снова делает глоток альфа. - Будем решать вопросы по мере их поступления.
- Кстати был я у Чимина дома, доставил его в целости, можешь не волноваться. И я тебе скажу, обстановка там... какая-то, мягко говоря, не здоровая. Родственнички у него скользкие. Просто не люди, а пресмыкающиеся. Но не простые, а знаешь такие... с умыслом.
- Вот значит как. Интересно.
- У меня сложилось впечатление, что им вообще похуй было на него и течку. А его братан вообще бессмертный... сука.
- Что такое?
- Да оскорбил моего Тэшу, мудило. Только перчинка меня и сдержал прямо там от расправы, но я это так не оставлю. – Зло сощурил глаза Гук.
- Спасибо за инфу.
- Ох, дружище, я кажется, перебрал. Пойду отойду, просвежусь. – Чонгук встал на ноги и закачался.
- Валяй. – Нам хлопнул друга по заднице и ухмыльнулся тому, как тот побрёл на выход, удерживаясь за всё, что только можно.
***
Уже неизвестно какой по счёту бокал абсента приятно обжег горло своими зелёными жалами, захватывая в плен сознание, уводя от дум, от призрачных надежд реального мира. Намджун выдыхает полынь напитка. Он и сам соткан из этих горьких нот, запахи смешиваются снаружи и изнутри – кругом зеленая пелена, накрывающая окружающее пространство и создавая причудливые узоры и образы. В одном из таких неясно читается тонкое, легковесное крылышко – оно почти прозрачное и невесомое, подрагивает из-за наполненного до краёв бокала. Намджун смаргивает и переводит взгляд в сторону. Открыв глаза пошире, он различает белоснежные зубы – кто-то во всю ширь улыбается ему сейчас. Но кто это и к чему – как-то не особо разобрать - однако, кажется, и сам улыбается в ответ. В ответ на улыбку он слышит тонкий хихикающий голосок, однако он исходит не от белозубого, а всё от того же треклятого бокала. Нам снова поворачивает голову, уже более резко, сосредотачиваясь на звонкой трели и щуря глаза.
«Кто там такой наглый и писклявый?» - думает он и видит уже более отчётливо два кружевных крылышка. Ему же это не мерещится? Он трёт глаза и снова наводит фокус – нет, всё верно, вот они – трепыхают. «Откуда здесь бабочки?» - осеняет Намджуна и он тянет руку к бокалу. Но вдруг неожиданно останавливается на полпути, потому что видит, как из-за кромки поднимается маленькая изящная ручка, переваливается за бортик бокала и опускает крохотные пальчики в зеленую жидкость. Далее они начинают плескать алкоголь в его сторону, играя с Намджуном, откровенно словившим в данный момент бледного.
«Какого хуя происходит?» - проникает в его подсознание умная мысль. И только он так подумал, ручка останавливается и из-за края появляется обиженная мордашка. Нам вытаращивает до предела свои глаза, ведь эта умильная мордаха принадлежит никому иному, как Пак Чимину, и сейчас он оттопыривает нижнюю губу, потешно скорчив обидчивую гримасу. Намджун, не смотря на весь абсурд происходящего, всматривается в мини Чимина, пытаясь понять – где тут глюки, а где правда. Всё вполне очевидно, но только не для него – слишком качественная и детальная иллюзия. Волосы у мини Чимина зеленоватого оттенка, немного длиннее, чем в реальности, а из-за аккуратных, будто специально уложенных вихров выглядывают острые кончики ушей. Глазки его сверкают лукаво – он явно затеял какую-то игру.
- Долго ещё будешь рассматривать? – хихикает Чимин.
Вот откуда эти звонкие бубенцы смеха! Намджун открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова, но не находит что ответить. Всё это конечно бред, но такой необычный, что стоит того, чтобы пока не отключаться.
- Может мне тогда выйти полностью – рассмотришь уж целиком? – Игриво вопрошает Чимин и плавно вытекает из-за контура бокала, расправляя плечи и крылышки, которых оказывается ровно четыре – все полупрозрачные, словно собранные из тончайших драгоценных пластинок в причудливый витраж – они преломляют свет и излучают искристо-зелёный свет. Он слепит и Нам автоматически прикрывает глаза предплечьем руки, пытаясь адаптироваться к мифическому сиянию. Быстро привыкнув, он медленно отводит руку, думая, что видение уже наверняка рассеялось – но встречается с взглядом двух ярко-зеленых глаз, которые тут же превращаются в полумесяцы. Пока бестия Чимин хохочет, Намджун поспешно рассматривает эту персональную галлюцинацию: зелёный фей бесстыже прекрасен и полуобнажен – это мифическое существо с четырьмя крылами и в обтягивающей одежде. Скроена она очень причудливо: загадочная переливчатая ткань основного зеленого глубокого подтона, с различными оттенками, меняющимися от малейшего движения, освещения и, такое ощущение – даже от настроения самого обладателя - словно это и не ткань, а какие-то искусные чешуйки от крыла экзотической бабочки, когда смотришь на них под микроскопом. Ткань то оплетает тело в местах, где нужно скрыть недопустимое, придав полузавесу тайны, то вдруг прерывается, тянясь ловкими нитями, создающими невероятно красивые искристые узоры – будто это и не одежда вовсе, а вторая кожа. На лодыжках прекрасного создания сверкают браслеты из каких-то маленьких кристаллов, которые издают легкие трели при малейшем движении ножек и сверкают в такт, словно тысяча звёзд. Из таких же звёздных камней сделаны браслеты, что качаются на тонких запястьях и даже оплетают полуобнаженную грудь, сходясь тонкими нитями, соединяясь, переплетаясь и уходя за спину – будто на нём какая-то кристальная портупея – невесомая и сказочно красивая. Ступни Чимина обнажены и шествуют невесомо, словно он и не весит ничего – хотя так оно и есть, ведь он морок воображения. Или нет?
Нам сидит завороженный, с открытым ртом, а Чимин вдруг закусывает губу и, будто в замедленной съёмке, томно подмигивает. Нам смотрит за своё плечо - может это предназначается не ему вовсе - и переводит вопросительный взгляд, указывая пальцем на себя.
- Пффф – разочарованно вздыхает фея Чимин. – Какой же ты непонятливый, когда это так нужно. – Он мило дует губки.
- Ты кто такой? – задаёт вопрос Нам; нет, он конечно видит, что внешне это Чимин, но почему он такой крошечный, и при этом так откровенно одет?
- Не узнал? – наигранно удивляется фея и стреляет глазками, заставляя Намджуна основательно проморгаться.
- Чимин?
- Почти... – загадочным шепотом отвечает мотылёк, перебирая малюсенькими пальчиками искристые камешки на груди.
- Глюк? – усмехается Нам «так и знал... допился!»
- Опять таки, почти... – продолжает улыбаться Чимин и добавляет, видя обескураженное лицо альфы. – Скажем так, я часть тебя.
- Почему же...
- Ты видишь именно мой образ? Потому что я тебе нравлюсь! – Выдаёт он безапелляционно. – Я не мог больше скрываться от тебя. Это хорошо, что ты столько абсента выпил, а то бы я не смог выбраться наружу – у тебя крепкий мозг, должен тебе сказать! – Он захихикал, а затем начал, смотря в упор, очень эротично облизывать соблазнительную верхнюю губу, похожую на розовый лепесточек.
- Ты что творишь, люди ведь вокруг! – вмиг спохватывается Намджун, протягивая руки и прикрывая Чимина от посетителей, на что получает очередную порцию заливистого смеха.
- Боишься конкуренции, львёнок? – заиграло бровками похотливое существо.
Намджун теряется - «в смысле львёнок? В смысле конкуренции?»
Чимин, уловив секундное замешательство, тут же приблизился вплотную и начал внимательно изучать рельефы больших рук альфы. Эмоции на его лице менялись как диафильм – от игривых, до вдумчивых, а потом к каким-то вожделенческим. Нам не стал прерывать такого откровенного процесса, потому что и сам засмотрелся на существо – «не, ну правда, почему он такой реально нереальный?»
- Чего тебе дались мои руки? – всё-таки не выдерживает Намджун. – Они же не из золота.
- О нет, ты не прав – Не согласился Чимин и вдруг ловко улёгся на кисть руки, обвивая запястье своими стройными ножками.
Он лежал как какая-то грёбаная наложница на топчане – обвивая его руку так – будто это предел мечтаний для таких существ как он. У Намджуна даже дыхание спёрло от такой откровенности. Простите, но ещё никто не смотрел на его кисти так, будто собирается их трахнуть. Мини Чимин оглаживал своими ладошками его пальцы с такой тоской и нежностью, что даже захотелось пойти отлить. Он обводил своими маленькими пальчиками Намджуновы - палец за пальцем – аккуратно, неторопливо и вдумчиво, будто даже что-то планируя в своей маленькой безумной головке.
- Эти руки - золотые, Намджун! Знаешь, когда придёт время – используй их со всем имеющимся мастерством! – не прекращая странных речей, будто в какой-то горячке, фея спустился и стал уже более страстно оглаживать венку, что змейкой проступала под мягкой кожей.
Он игрался с ней, чёрт возьми, словно со своим ручным питончиком – от такого зрелища Нам чуть не начал писать кипятком «сука...»
- Не делай так! – ошарашено проговорил альфа.
- Почему же? – с лёгким удивлением в голосе спросил Чимин, не прерывая своего действия шаловливыми пальчиками.
- Во-первых, потому, что у меня от всего этого подступает.
- О! Что же подступает? – игриво полюбопытствовал фея, вмиг оживившись и переключившись на интересную тему разговора.
- Позывы в туалет. Слышал о таком? – осадил охальника Нам, на что Чимин разочарованно выдохнул.
- А во-вторых? – с надеждой спросил он.
- А во-вторых – тупо щекотно. – Поставил точку альфа.
«Ну и ладно» сделал лицо фей.
Налюбовавшись и наигравшись досыта, Чимин вдруг легко поднимается вверх на уровень лица альфы и начинает так откровенно-пожирающе смотреть на губы, будто сейчас поцелует их.
- Ты что собираешься де... - не успел договорить Нам, как фея коснулся своей ладошкой его губ.
- Тшшшш! Не порть момент! – улыбнулся Чимин и хищно улыбнулся, не отрывая взгляда.
- Мал ты ещё для такого. – Ухмыльнулся Намджун, всё же нагло прерывая задумку странной феи.
Тот приземлился обратно на столешницу и надул щёчки, сложив руки в замок.
- Ты не похож на Чимина – Добавил ложку дёгтя в разговор Нам.
- Почему это не похож?
- Внешнее сходство ещё ни о чём не говорит. – Умно проговорил альфа, поднимая указательный палец к потолку. – Манеры у тебя распутные, а Чимин нормальный парень. – Заключает он и щелкает пальцами «вот мол тебе аргумент».
- Много ты о нём знаешь! Думаешь, ты имеешь понятие какой он? – Веселясь, опять подмечает растерянность Чимин и тычет в свою грудь, отчего камешки вздрагивают. – Я, часть тебя! Я не могу врать!
- Ау, я пьян, я могу сейчас не только врать, но сочинять всё, что в голову взбредёт.
- Я такой, каким ты хочешь меня видеть, милый. – Победно улыбается фей.
- Прости, конечно, но о Чимине я в таком ключе не думаю. – Усмехнулся Намджун.
На это фей без слов просто указал на себя, обводя указующим жестом правой руки. Мол, смотри воочию – я выгляжу именно так, а не как-то иначе.
- И ты совсем не хотел бы сейчас меня хлопнуть по попке? – Вдруг вопросительно обратился он, выпячивая округлую пятую точку, обтянутую зеленой искристой тканью так плотно, что из-под неё четко определялись все изгибы мышц и мягкие выпуклости. Намджун прикрыл глаза на короткий миг. – Смотри, какая она классная! – Чимин легонько ударил себя по ягодице ладошкой, от чего та пришла в лёгкое движение.
- Ты охренел? – выпучил глаза Нам.
- Ты такой забавный!
- Я забавный? Ты что несёшь, насекомое! – уже вовсю возмущается альфа, делая непонятное движение рукой.
- Ты самый забавный, кого я знаю. – Голосок Чимина такой звонкий, что в ушах начинает пульсировать до боли. – Любишь отрицать очевидное.
- Ты кто такой вообще, чтобы так говорить со мной? – Нам уже хочет махнуть в сторону ополоумевшего видения, как натыкается на обиженный взгляд больших глаз.
Чимин сейчас такой трогательный, крохотный и одновременно соблазнительно-прекрасный. Как возможно такое сочетание сразу в одном существе – Наму не понятно. Его расплывчатые черты переливаются тысячью огней загадочных звёзд – они собираются воедино и разворачиваются в сторону, качая при этом чувственными бёдрами. «Чёёёррт!»
«Обиделся? Уйти желает? Куда идёт, так решительно?» Не поступь, а лёгкий танец – наверное, он прав - миниатюрная копия реального Чимина. «А разве он такой? Если да, то...»
«Нет» - стряхивает хмельную мысль Намджун.
- Ты куда? – пьяно бубнит он вслед хрупкой спине, на которой подрагивают невесомые крылышки.
Они вдруг начинают быстро-быстро порхать, будто кто-то включит миниатюрный моторчик, и поднимают сказочное тельце в воздух. Чимин зависает в красивой позе: поджимает правую ножку в колене и выгибается в изящную S-линию – отчего едва прикрытая тканью попка делается ещё округлее, а талия тоньше. Намджун сглатывает – нет, он не словил белочку, он словил зелёную фею.
Полынь, полынь вокруг – кружит жгучими потоками, пронзает всё, с чем столкнётся и оставляет свой камфорный аромат невидимыми следами. Фея оборачивается и хищно ухмыляется, точно задумала какую-то шалость. А затем летит в направлении чужого плеча, что недавно принадлежало улыбающемуся парню. Садится на него и снова, с вызовом, смотрит на Нама.
«Что делать собрался?»
Чимин изящно забрасывает ногу на ногу, слегка покачивая ступнёй – браслетик на изящной лодыжке дразняще сверкает, глазки хитрющие.
- Ты что задумал? А ну ка слезь! – приказным тоном сказал Намджун, обращаясь к распоясавшемуся фею, что так нагло сидит на плече незнакомого альфы.
Парень напротив с удивлением посмотрел на Нама, а потом уловив пьяный взгляд – ухмыльнулся уголком губ.
Но Чимин только начал свою игру. Свой, только ему понятный танец – сидит и выводит плечиками красивые линии, покачивается в такт только ему слышимой музыке. Музыке воспалённого воображения и опаляющих грёз. Грудная клетка то вздымается, то опускается – вверх-вниз, вверх-вниз. А потом влево-вправо – так красиво описывая дуги, что того гляди сердце выпрыгнет. Кристаллы, рассыпанные по груди тонкими нитями – покачиваются, создавая невероятную, кружащую и спутывающую мысли вереницу – оплетают прекрасную грудь и упругий животик, танцуя соблазняюще. Бёдра мини Чимина подрагивают, двигаются в такт всему телу – так неприлично и так завораживающе – будто не на плече сидит, а раскачивается на чьих-то бёдрах от удовольствия. «Что?»
- Ээээ, сума сошёл?! – Вскрикивает Намджун бесстыжей фее.
Но это не только не останавливает паскудника, но наоборот – такое ощущение, что придаёт силы действовать более решительно. Чимин вскидывает свои тонкие ручки, похожие на гибкие ивовые прутики и, создавая волны, тянет их к уху парня.
- Кто я такой, говоришь, чтобы разговаривать с тобой? – Фея Чимин выпячивает задумчиво нижнюю губу. – Поговорю тогда, пожалуй, с этим жгучим альфой. Шепну ему на ухо, что мне нравится его запах жимолости.
- Жимолость? Чушь какая... это разве запах? Больше на ругательство похоже – Усмехается Нам.
- А мне нравится, я почти ощущаю его на кончике своего языка. – Не ведясь на провокацию, отвечает Чимин и хитро щурится, внимательно всматриваясь на Намджуна, стараясь жадно уловить все его эмоции. – Сейчас узнаю, на что похоже...
А затем вытаскивает изо рта - этого пошлого, разгоряченного рта - свой крохотный, гибкий язычок. Обводит им вкруговую, увлажняя пухлые губки, зыркая искоса на Намджуна коротким взглядом, и тянется всем своим телом прямиком к уху. Вот сейчас-то он и сделает это – лизнёт, как и обещал – своим горячим, красным язычком...
Намджун не намерен смотреть на эту непотребщину – он резко подрывается с места и врезает по уху своим большим кулаком, стараясь вложить в удар как можно больше чувств. Вокруг раздаётся визг, крики, а мини Чимин со смехом ловко отлетает в сторону. Хихикает, прикрывая рот ладошкой, доволен чертёнок.
- Смеёшься? Мой запах лучше! – Сердито восклицает Нам и со всей силы бьёт кулаком по столу, отчего зелёная жидкость в подпрыгнувшей рюмке расплёскивается на стол.
Мини Чимин невесомо подлетает к Наму, прямо под его сердитые очи – и легко касаясь кончиками пальцев ног деревянной столешницы – встаёт прямо под прицелом испепеляющего взгляда. Не боится его ни капли – ловит чувства альфы и, словно прочитав тайную мысль, начинает радостно хлопать в ладошки.
- Согласен, львёнок, твой запах очень сексуальный... - Он на мгновение останавливается, присматриваясь к реакции. – Как и ты сам. Так врезал этому альфе, у меня аж мурашки по коже!
У Нама отвисает челюсть – допился до состояния «стояния» на льстивые слова в своей собственной голове. Чимин улыбается альфе своей лучезарно-обольстительной улыбкой, томно подмигивает и начинает выводить бедрами восьмёрки, а потом подключает свои охренительно прекрасные ножки, вскидывая то одну, то другую. Танец прекрасной феи ускоряется – старается для него. Дааа, таких качественных, мифических химер Нам ещё никогда не ловил и, возможно, больше никогда и не словит. Поэтому стоит насладиться тем отведённым временем, что у него сейчас есть. Правда?
Он облокотился о свою крепкую, мускулистую руку, обвитую сетью вен и, улыбаясь ямочками щёк, стал наблюдать чудный танец, предназначенный только ему одному. Никто не увидит, только он!
Кто-то пытается ему помешать, хватая сзади за плечо, но тут же с лёгкостью отлетает, встречаясь с полом. «Какого хрена посмели мешать?»
Где-то на заднем фоне, в районе потолка включается следующий трек (Dena - Cash, Diamond Rings, Swimming Pools) и мини Чимин тут же подхватывает новый ритм – смотрит на альфу пристально, взгляд не отводит, смеётся, а телом создаёт шедевры, которые только он один может сотворять. Движения феи невероятны – он такой страстный, просто до дрожи. То резкий, как порывистый ветер, то плавный, как водный поток, но неизменно точный и проникновенный. И всё смотрит, смотрит, смотрит прямо в душу - то с серьёзным лицом, пробирающим до мурашек, то с лукавой улыбкой – довольный собой и вниманием Намджуна. Добился своего, мотылёк. Полуобнаженное тело подрагивает в зелёных лучах – гибкое, прелестное, завораживающее – точно так и есть - сказочное существо из мира наркотических грёз. Сознание Намджуна едет куда-то далеко, но отключаться не желает – не время ещё.
Под музыку абсента летят ещё парочка альф, пожелавших вмешаться в их с феей немой диалог глазами. Нам скручивает чью-то руку, слыша приятный хруст суставов, при этом даже не разрывая взгляда с мини Чимином. Дааа, допился до устойчивых галюнов и ни о чём не жалеет.
К вип-клиентам отношение в заведении трепетное, но когда охрана, следующая инструкции, начинает заканчиваться – подключаются резервные «возможности». Никто не хочет проблем, нет желания иметь неприятные последствия. Подоспевший администратор заведения резко бледнеет, узнавая Намджуна и быстро набирает номер, жестами показывая не лезть к набравшемуся альфе, справиться с которым оказалось весьма непростой задачей.
Наму подливают ещё – рюмки возникают словно ниоткуда – есть надежда, что гость сам отключится и принесёт тем самым всеобщее облегчение. Но пока Намджуна никто не трогает – всё вроде бы вполне сносно. Пострадавших посетителей потихоньку растаскивают по углам, дабы идентифицировать помятые и раскрашенные лица и оказать первую помощь. Вырубившихся охранников оттаскивают в подсобные помещения – ничего, не впервой.
- Я нравлюсь тебе, нравлюсь – звонко хохочет фея Чимин, забираясь в пустой бокал из-под мартини и свесив оттуда ножки.
Он похож на зелёную жидкость в своём нереальном переливчатом одеянии, что вроде есть на теле, а вроде её и нет - тонет в прозрачном сосуде – горький эликсир, что плещется весельем и раскачивает ножками. Кокетливый и раздражающий тайные мысли одновременно. Шлёт воздушный поцелуй и снова издевается над сознанием – Нравлюсь, нравлюсь, нравлюсь! Хи-хи-хи.
- Иди к чёрту! – Уже бесится Нам.
- А ты меня возьми, - делает паузу Чимин - да прогони! – Издевается в ответ он.
- Как? Ты ж приставучее наваждение!
- Ты знаешь как! – Внезапно вспыхивает зелёным огнём фея, злясь на глупого альфу.
Глаза вмиг делаются недобрыми, полыхают. Чимин встаёт в бокале во весь рост и складывает ладони лодочкой. Они тут же каким-то загадочным образом наполняются зелёной жидкостью, которая загорается всполохами зеленого и синего. Языки огня лижут маленькие ладошки, но не причиняют никакого вреда. Чимин взлетает и, приблизившись к лицу Нама, зависает на уровне губ. Искушает взглядом и каким-то немым призывом. Намджун всё понимает, он согласен отключиться и всё отпустить на откуп зелёному наркозу, полыхающему в руках феи.
Альфа размыкает губы, а Чимин подносит к ним свои ладошки – вливает туда пленительный яд, который никак не желает заканчиваться, словно там была не жалкая капля, а целый океан. Глаза Чимина порочные, смотрят жадно, упиваются – зелёным огнём обжигают – самым страшным из всех виданных человечеством. Они не плоть умеют сжигать, а саму душу. Чтобы больше никогда не возродилась – ни в одной из будущих жизней. Только если вместе с ним - огненным, ядовитым.
В одно короткое мгновение в глазах мини Чимина что-то сверкнуло сиреневой искрой и от этого всё вокруг заполыхало. Стало светло как днём и жарко до безумия. Огонь перекинулся на стойку бармена, оттуда на полки, ловко перепрыгивая с одной на другую и взрывая бутылки с алкоголем, мелкими осколками осыпаясь на пол и забирая зелёными языками всё окружающее пространство. Горят люди вокруг, разбегаясь кто куда, горит изнутри Намджун – ему обжигает горло, желудок, сердце, мозг – уже почти добралось до души. Хихикая при этом звонко, серебряными колокольчиками.
Танцуй, танцуй. Умирай, умирай.
И тут сквозь толщу подбирается знакомый запах сандала – почти забытый, словно из детства. Этот запах связан с надежностью, родной кровью и принятием – какое бывает у близких душ. Его обхватывает альфа, пытаясь сдержать – сильный альфа, мускулистый, но Намджун всё же сильнее и мощнее – скручивает за спиной руки, показывая что никто не властен сейчас над ним, только зелёная фея – бестия сумасшедшая. Удушает в ответ всепроникающим ладаном, что сплетается с полынью, создавая подавляющее волю облако ферромонов.
Руки скованного Намом альфы трещат, голос взывает. Но не о пощаде просит, а пытается вытащить на поверхность сознания, кидая спасательный круг из общего прошлого – забытый в мороке зеленого тумана, но такой дорогой и родной, что острыми иглами вонзается в дутый шар, разрывая плотную оболочку и выпуская отравленный газ. Чёрные глаза на миг оживают, глаза расширяются, вспоминая животно-бальзамический сандал друга, согретый солнцем самого детства. Руки ослабляются. Голос становится слышимым.
- Нам! Нам, послушай меня! Это я, Чонгук! Твой друг, Куки!
Намджуну возвращается его частица, способная ослабить крепкую хватку мотылька. Чон тут же пользуется моментом, разворачивается, смотрит в глаза обеспокоенным взглядом. Из-за плеча друга Нам видит показавшуюся крылатую бестию, которая в последний раз посылает ему томный воздушный поцелуй, игриво подмигивая и, шепча: «увидимся в зелёных снах» и исчезает за чёрной шевелюрой Чона, проводя при этом крошечными пальчиками по густым локонам. Намджун даёт лёгкий тычок в то место, где только что была рука Чимина и резко притягивает к себе друга.
- Всё, пакуй. – Спокойно произносит Нам, словно и не пьян вовсе.
Нодальше сознание пропадает, как и последующие воспоминания.