Глава 55
После такого чудесного дня и сладкой ночи накануне Лайл ожидал, что Медея упадёт в его объятия, но её реакция была совсем другой:
— Не приближайся. Держись на расстоянии одного метра!
— Что?
Она побежала в ванную, чтобы умыться, как только открыла глаза, позвав горничных, чтобы помешать Лайлу что-либо сделать. С помощью горничных она надела консервативное платье, которое плотно облегало её тело, и даже жестами просила его не подходить.
Лайл уже находился под действием афродизиака, он сходил с ума, но ничего не делал.
Подействовал ли афродизиак?
Я что-то не так сделал? Прошлой ночью Медея была очень взволнована и по меньшей мере четыре раза теряла рассудок.
Приятно было видеть, как она плачет, опьянённая сладким экстазом, повиснув у него на шее. Лайл мог отвлечься на пять часов, просто думая о том, что происходило.
— Что ты несёшь! Милли, может, подойдёшь ко мне?
Когда Лайл сказал это, он шагнул к Медее, и та покраснела. Медея начала прятаться за спины горничных, и тогда Лайл сказал:
— Всем выйти! Я должен остаться наедине с Императрицей!
Было очевидно, кому слуги отдавали приоритет, когда дело касалось приказов Императора.
Медея топнула ногой, когда её служанки вежливо склонили головы и ушли прочь. Тем временем Лайл схватил Медею за талию, когда она собиралась выбежать за дверь.
— Эк-к-к!
— Эк-к-к?
Её молитвы не были услышаны.
— Ты забыла поблагодарить меня за то, что я заставил тебя чувствовать себя хорошо? – угрюмо прошептал Лайл, прижимаясь губами к уху Медеи.
— М-моя память... ну...
— Ха-а... Ох...
Лайл ухмыльнулся, смотря на Медею, дрожащую, как кролик, которого поймал лев.
Последняя горничная уже вышла и тихо закрыла дверь спальни.
— Если ты забыла, я могу воссоздать всё, что произошло между нами, шаг за шагом. Чтобы мы могли вместе освежить нашу память.
Медея закричала в испуге, когда Лайл попытался снять с неё одежду:
— Ох, а-ах-х! Нет! Я-я помню!
Эффект афродизиака оказался настолько значителен, что его желание к Медее было более сильным, чем раньше, и его было трудно контролировать.
— ...
— ...Ваше Величество?
Лайл смотрел на неё горящими глазами, не отвечая.
Нервничая, Медея осторожно позвала Лайла, и Лайл отпустил её с выражением отвращения на лице.
— Почему ты избегаешь меня?
— ...Из-за афродизиака я буду чувствовать себя странно, когда Ваше Величество прикоснётся к моей щеке... Я боюсь, что издам сомнительный звук.
— ...
Лайл знал, что он использовал на ней большую дозу. Кроме того, было сказано, что афродизиак действует на женщин сильнее, чем на мужчин, поэтому удовольствие, которое испытывает Медея, будет на уровне, который трудно описать словами.
— Ладно... Разве не было бы здорово, если бы я мог соответствующим образом воспрепятствовать этому?
— Как?
Когда Медея спросила, как будто она действительно не знала, Лайл бесстыдно посмотрел на неё.
— Поцелуем.
— Ух? Нет, что скажут люди, если ты сделаешь это на публике?
— Они сказали бы, что Император благоволит своей жене, Императрице, – прямо сказал Лайл, как будто отрезал.
Но Медея была непреклонна:
— Но мне будет стыдно! Есть же день единения, так почему же...
— Ты будешь целоваться только в день единения?
Лайл задумался. Он использовал афродизиак, потому что хотел быть ближе к Медее, но, похоже, эффект был противоположным.
— Если ты уверен, что сможешь остановиться после поцелуя...
Конечно, Лайл не был в этом уверен.
Лайл потерял дар речи и на мгновение заикнулся.
— Д-да, но... не обязательно в день единения...
— Но люди говорят, что нельзя зачать ребёнка, если делать это слишком часто. Так что отныне давай делать это только в день единения. Ладно?
Прошлой ночью Медея наслаждалась всем и издавала вульгарные звуки.
Лайл был смущён, потому что теперь именно он первым прикасался к Медее, оправдываясь.
— Но разве это!..