Граница (глава 41)
Современность. Окресности Бухареста. Особняк.
Ейдан
Я еще не успел восстановить дыхание, когда почувствовал это снова. Не удар. Не давление. Умысел. Роан не двигался. Не поднимал руки. Не менял позы. Но пространство между нами поменялось, словно воздух стал жидкостью.
Мои эмоции пошли волной — не хаотично, не грубо. На этот раз Роан действовал по-другому. Холодная сосредоточенность. Контроль.
— Сосредоточься, — сказал он тихо. — Не сопротивляйся. Дай мне войти.
Я сжал зубы. Раньше в такие моменты я ломался. Эмоции накрывали, смешивались, я терял сопротивление — Роан это знал. Но теперь было по-другому. Что-то внутри меня не пошло за волной. Напротив — отступило на полшага, будто сознание самое искало другой вариант. Я вдруг ясно почувствовал, как именно Роан давит. Не что он делает, а почему. Где начинается импульс. Где он ждет мою слабость. Вместо того, чтобы закрыться...я инстинктивно сместил эмоцию. Будто отбил ее как мьяч. Я пропустил ее сквозь себя и повернул обратно. Несколько иначе.
Роан вздрогнул. Это произошло мгновенно. Он резко втянул воздух, словно ему в грудь ударили изнутри. Его рука дернулась к боку, колени чуть подкосились. Я увидел, как на мгновение исчезла вся его холодная собранность.
— Черт... — выдохнул он.
Давление исчезло. Полностью. Я стоял, не понимая, что сделал. Сердце колотилось, но... я был в ясности. Никакого хаоса. Никакой навязанной эмоции.
— Роан? — осторожно спросил я.
Он не ответил сразу. Медленно выпрямился, оперся ладонью о каменную стену. Его взгляд был устремлен в землю, челюсть напряжена.
— Повтори, — наконец сказал он.
— Что?
— Сделай это еще раз.
Я проглотил воздух.
— Я не знаю, как...
— Знаешь, — перебил он резко. — Ты просто не позволяешь себе это осознать.
Он снова поднял на меня взгляд. Впервые без превосходства. Там было что-то другое. Настороженность, признание. Роан снова сосредоточился. Я почувствовал, как эмоциональное давление начинает формироваться — на этот раз осторожнее. Осторожно, словно он сам боялся следующего шага. Я закрыл глаза. Не сопротивлялся. Не нападал. Я просто увидел, куда ведет это влияние и избрал другой путь. Немного сместил внутренний вектор. Как изменить угол падения. Роан резко отступил на шаг с глухим выдохом. На этот раз боль была более очевидной. Он прижал руку к груди, а в его глазах вспыхнуло что-то темное — гнев. Шок.
— Вот черт... — прошипел он уже иначе. — Ты блокируешь.
Я открыл глаза.
— Я не хотел... — начал я.
— Заткнись, — сказал он, но в голосе была резкость. — Это... — он замолчал, подбирая слово. — Это интересно.
Он медленно выпрямился, посмотрел на меня так, словно видел впервые.
— Твой дар — не о видении будущего, — сказал Роан тихо. — Это только побочный эффект. — Он сделал паузу. — Ты видишь варианты эмоциональных реальностей. Можешь изменять их, если успеваешь понять момент.
Меня пробрал холод. Я не знал что ответить.
— Хорошо, — сказал он, отходя на несколько шагов и снова становясь в стойку. — Тогда начнем сначала. — Углы его губ едва поднялись. — В этот раз, недовампир... ты будешь учиться отвечать.
Роан молчал дольше обычного. Не смотрел на меня – смотрел будто сквозь. Будто взвешивал не мою силу, а предел, за который я еще не перешагнул.
— Настоящая опасность не в том, что ты не сможешь защититься. — А в том, что ты не остановишься.
Я нахмурился.
— Я не...
— Не перебивай, — тихо, но твердо. — Сейчас я не тренирую твою силу. Я тренирую твою границу.
Я почувствовал, как пространство снова начинает гудеть. Но на этот раз влияние было иное. Не очевиденое. Он не давил. Он подталкивал. Едва заметно. Я вдруг ощутил раздражение. Без причины. Оно появилось из ниоткуда, мелкое, липкое. Потом злость. Направленная, четкая. Нет на Роана. На... кого-то за моей спиной.
— Оглянись, — сказал он.
Я не хотел но огляделся. У арки внутреннего двора стояла Велиса. Она появилась бесшумно. Скрестив руки на груди, наблюдала за нами со внимательной настороженностью. В ее взгляде не было страха — только напряжение. Именно в этот момент я почувствовал импульс. Ясный. Опасный.
— Стоп, — выдохнул я, резко оборачиваясь к Роану.
Он не послушал. Напротив – усилил давление. Теперь я четко чувствовал: он использует Велису как рычаг. Не как мишень.
Меня накрыла волна. Не его эмоций – моих. Гнев, страх, злость, вина сплелись воедино. Я почувствовал, как сила начинает выходить из-под контроля. Я мог остановить это. Мог...Или переписать сценарий так, что боль достанется кому-нибудь другому.
— Роан! — крикнул я. — Это уже не тренировка!
— Нет, — ответил он холодно. — Это первый реальный выбор.
Я увидел сразу несколько путей. В некоторых я отталкиваю его эмоциональное воздействие. В некоторых он получает удар. В некоторых — Велиса. Меня затрясло. Боль резанула по вискам, но давление не исчезло. Я едва стоял на ногах, но смотрел прямо на него.
— Я не буду учиться цене других,— сказал я хрипло. — Если для силы нужно кого-нибудь сломать, она мне не нужна.
Тишина упала тяжелая, густая. Велиса не двигалась. Но я чувствовал ее присутствие острее, чем когда-либо. Роан долго смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым. Затем он медленно выдохнул.
— Плохо, — сказал он наконец.
Я напрягся. Почувствовал, как что-то сдвинулось внутри.
— Вспомни, — продолжил Роан тихо. — Сколько раз тебе приходилось молчать. Ты видел будущее и ничего не можеш изменить. Сколько людей пострадают, потому что ты сомневаешся.
Злоба вспыхнула резко. Чистая. Горячая. Не на него – на себя. Мой дар рванулся сам.
— Теперь, — сказал Роан. — Выпусти ее.
Я не успел понять, как именно. Я просто сделал шаг вперед и позволил злобе пройти сквозь меня, не сдерживая, не переписывая. Впервые — без фильтра. Воздух будто треснул. Я услышал резкий звук — не удар, а что-то глухое, словно тело встретилось с камнем.
— Велиса! — крик Роана прорезал все.
Я резко обернулся. Она стояла у арки. Точнее – падала. Мой эмоциональный импульс, искаженный и неконтролируемый, ударил по ней. Велиса ударилась и упала на колени. Я услышал, как она резко втянула воздух — звук, который не путают ни с чем. Мир сузился.
— Нет... – прошептал я.
Сразу бросился к ней. Велиса сидела, прижимая руку к плечу. Ее лицо было бледным, но взгляд ясным. Слишком ясным.
— Не двигайся, — резко сказал мне Роан, оказавшись рядом быстрее меня.
— Велиса?
Она кивнула. Медленно.
— Жива, — выдохнула. — Но... черт.
Кровь проступила сквозь ткань на локте. Не смертельно. Но достаточно. Я стоял, не решаясь коснуться.
— Это я... — голос сорвался. — Не знал, что ты здесь. Я не хотел. Я...
— Знаю, — перебила она.
Роан медленно поднялся и вернулся ко мне. Я никогда не видел у него такого взляда. Не злого. Не холодно. Разочарованного.
— Вот и ответ, — сказал он тихо. — Ты способен навредить. Даже не желая этого.
Меня затрясло.
— Я... я могу все исправить... Я видел, как... как кровь можно...
— Нет, — резко оборвала Велиса. — Не сейчас.
Она подняла на меня глаза.
— Запомни это чувство, Ейдан. Не боль, а о тветственность. — сказал Роан.
Я отступил несколько шагов назад. Внутри все сжималось, ломалось. Велиса молча смотрела на меня несколько секунд. Роан помог ей подняться и повел в дом. Я остался во дворе. Один. С кровью на камне, с пониманием, которое не встречаешь с никаким видением.
Немного позже.
Велиса.
Я не сразу поняла, что он стоит за дверью. Плечо болело тупо, глухо — не смертельно, но достаточно, чтобы раздражать. Я сидела на краю кровати в гостевой комнате, расстегивая рубашку, когда воздух в комнате изменился. Как будто кто-то вошел в мое пространство еще до того, как сделал шаг.
— Ты не должна быть там, — сказал Ейдан.
Я резко обернулась. Он стоял в дверях. Бледный. Глаза темнее обычного. Не растерянный — собран. Это было что-то новое, тревожное...
— Это мой дом, — холодно ответила. — Я не обязана отчитываться, где мне быть.
Он шагнул вперед и захлопнул дверь. Сознательно.
— Ты знала, что мы тренируемся, — сказал он. — Все равно пришла.
— Я не ожидала, что ты потеряешь контроль, — резко бросила я. — Что навредишь мне.
Слова попали. Я это видела. Но вместо того, чтобы отступить, он еще приблизился.
— Я не хотел, — сказал он глухо. — Но я смог. С тобой мне всегда хочеться терять контроль. Я уже будто-то не той кем был раньше.
Что-то в нем будто изменилось, наша связь звучала как натянутая струна. Я так сильно чувствовала его злость. Меня пробрало. — Это для гордости.
— Нет, — его голос стал тише. — Это повод бояться.
Он остановился совсем близко. Я почувствовала тепло его тела, неровное дыхание. Мое сердце ускорилось я разозлилась на себя за это.
— Отойди, — сказала я.
— Нет.
— Ты сейчас переходишь границу, Ейдан.
— Ты тоже ее перешла, — он наклонился поближе. — Когда позволила мне пить твою кровь. Когда смотришь на меня так, будто я тебе должен.
Я резко встала. Движение отдавало болью в плече, я невольно скривилась. Он мгновенно схватил меня за запястье.
— Не касайся меня! — прошипела я. Но он не отпустил.
— Ты ранена из-за меня, — сказал он. — Я не могу... — он остановился, проглотил воздух. — Не могу просто уйти.
Я подняла на него взгляд.
— Это не любовь, — сказала я жестко. — Это страх потерять контроль.
— Нет, — он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на губах. — Это страх потерять тебя.
Секунда. Две. Я должна была его оттолкнуть. Сказать еще что-нибудь разумное. Правильное. Вместо этого я резко потянула его к себе за шиворот. Поцелуй был не ласковым. Он был злым. Неровным. Как будто мы не целовались — выясняли, кто сильнее. Он ответил мгновенно. Его руки легли мне на талию, прижимая поближе.
— Это ошибка, — выдохнула я ему в губы. — Я знаю, — ответил он. — Но я не остановлюсь.
В этом было что-то новое. Не просьба. Я почувствовала, как что-то в нем изменилось. Не дар. Не сила. позиция.
— Ты становишься опасным, — прошептала я. — Я уже был, — он коснулся лбом моего лба. — Просто теперь я не прячусь.
Мы остановились на мгновение. Дыхание. Тишина. Напряжение, от которого болело больше, чем от раны. Я первой отступила на полшага. Ейдан не отпускал меня. Его взгляд упал на мои губы, опухшие от поцелуя, а затем медленно скользнул вниз. В его глазах вспыхнуло знакомое, тёмное желание, но теперь в нём была новая нота — что-то неумолимое, почти отчаянное.
— На колени, — приказал он, и его голос звучал хрипло, лишённый прежней ледяной отточенности.
Сказать, что я была в шоке от такого повора, от такого приказа... это ничего не сказать. Я никак не могла его узнать. Когда я не подчинилась мгновенно, он надавил на мое плечо — не на травмированное, а на противоположное, заставляя меня опуститься. Пол был холодным под коленями. Он расстегнул ширинку, и его член, уже твёрдый и готовый, выскользнул наружу. Он не стал ждать, не стал дразнить. Его пальцы вцепились в мои волосы, собирая их в кулак у затылка.
— Открой рот, — прозвучало как приговор.
Его большой палец грубо провёл по нижней губе, прежде чем он направил себя в меня. Он не вводил себя медленно. Он вогнал головку мне в рот одним резким, властным движением, заставив сглотнуть внезапный привкус соли и кожи.
— Ты хотела увидеть, что происходит, когда я теряю контроль? Смотри.
Его бёдра начали двигаться, задавая жёсткий, безжалостный ритм. Он не заботился о моем комфорте, о моем дыхании. Каждый толчок проходил глубоко в горло.
— Ты чувствуешь? — его голос дрожал от сдерживаемой ярости и желания. — Это я. Весь.
Он ускорился, его хватка в волосах стала такой тугой, что в висках застучало. В комнате стояли только влажные, удушающие звуки и его прерывистое дыхание.
— Ты сделала это, — рычал он, его живот напрягался. — Ты выпустила этого зверя, — закончил он, и его тело напряглось в последнем, мощном толчке.
Он вогнал себя в самое горло, заставив почувствовать, как пульсирует его член. Горячая, густая волна хлынула мне в глотку, заполняя меня, заставляя сглотнуть рефлекторно. Он не отпускал меня, держа за волосы, пока последние спазмы не прошли. Потом медленно, с влажным звуком, выскользнул. Его пальцы разжались, освобождая мои волосы.
Ейдан сделал шаг назад, поправляя одежду. Его дыхание постепенно выравнивалось, но взгляд оставался тёмным, неостывшим.
— Встань, — сказал он, в его голосе снова появилась та леденящая, привычная контролируемость, но теперь она казалась тонкой плёнкой, натянутой над бездной.
Он наблюдал, как я поднималась, его глаза скользнули по моему лицу, по следам слёз и покрасневшим губам.
— Теперь ты знаешь, — произнёс он тихо, почти задумчиво. — Какой вкус у моей потери контроля. Насколько она... полная.
Он молча стоял, наблюдая за мной, его взгляд был тяжёлым и анализирующим, будто он изучал последствия только что проведённого эксперимента. В тишине комнаты его дыхание окончательно успокоилось, но в воздухе всё ещё висела густая, нерассеянная напряжённость.
Он ушел всего на несколько секунд в ванную комнату, намочил платок холодной водой. Вернувшись, он без лишних слов поднёс его к моему лицу, вытирая следы слёз и остатки своей спермы с подбородка и губ. Движения были нежными, но в них была какая-то странная, почти ритуальная тщательность.
— Плече все еще болит? — спросил он внезапно, его голос был низким и ровным.
Он не ждал ответа. Его пальцы легли на край моей расстёгнутой рубашки, отодвигая ткань, чтобы обнажить травмированное место. Его прикосновение к синяку было неожиданно лёгким, почти осторожным.
— Я не хотел причинять тебе эту боль, — сказал он, слова прозвучали откровеннее, чем всё, что он говорил до этого.
Он не смотрел мне в глаза, его внимание было приковано к тёмному пятну на моей коже. Потом его взгляд поднялся. В его тёмных глазах бушевал конфликт — ярость, желание, и что-то ещё, похожее на растерянность.
Я до сих пор сидела на коленях, полностью растеряна, не знала, что сказать, как себя вести. Такого никогда не было за мою слишком долгую жизнь.
— Ты меня меняешь, — прошептал он, это прозвучало как обвинение. — Я не знаю, ненавидеть ли мне тебя за это... или цепляться за тебя ещё сильнее.
Его рука скользнула с моего плеча на шею, большой палец провёл по линии челюсти. В этом жесте была и собственничность, и что-то неуверенное.
— Не молчи, скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал сейчас, — сказал он, но в его тоне была трещина. — Скажи, чтобы я ушёл. Или... чтобы я остался.
Ейдан замер, его палец всё ещё лежал на моей коже, как будто он прислушивался к пульсу под ней. Его взгляд не отрывался от моего лица, выискивая малейшую тень ответа в глазах.
— Ты молчишь, — произнёс он наконец, его голос прозвучал глухо. — Это самый страшный ответ из всех возможных.
Он не стал ждать. Его рука обвила мой затылок, он притянул меня ко второму поцелую. На этот раз в нём не было злобы. Была только жадность. Отчаяние. Глубокий, солёный вкус его губ смешался на наших губах.
Ейдан оторвался, его лоб снова прижался к моему. Дыхание сбилось.
— Я остаюсь, — выдохнул он, и это не было вопросом. Это был приговор нам обоим.
За дверью был Роан. Маркус. Война. Но в этот момент — только мы. Предел, который мы только что переступили вместе.
— Я хочу чтобы ты остался, — наконец-то сказала я.
Ейдан не улыбнулся. Не вздохнул с облегчением. Его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз что-то дрогнуло — тёмная, глубокая волна, которая наконец нашла берег.
— Хорошо, — сказал он просто, это одно слово прозвучало тяжелее любой клятвы.
Он сделал шаг назад, чтобы снять пиджак. Движения были медленными, осознанными, будто он разминировал бомбу. Он повесил его на спинку стула, затем расстегнул манжеты рубашки, закатал рукава. Каждое действие было ритуалом, подтверждающим его решение.
— Ложись, — сказал он, кивнув в сторону кровати. Его голос был низким, но уже без прежней ледяной резкости.
В нём звучала усталость и какая-то странная, новая определённость. Он подошёл ко мне, когда я легла, и сел на край матраса. Его пальцы снова нашли мое травмированное плечо, но теперь его прикосновение было совсем другим — изучающим, почти нежным.
— Это заживёт, — пробормотал он, больше для себя, чем для меня.
Он наклонился и коснулся губами края синяка. Поцелуй был лёгким, как дуновение ветра, но от него по коже побежали мурашки. Затем он лег рядом, не раздеваясь полностью, лишь сбросив обувь. Он повернулся на бок, обвил меня рукой за талию и притянул к себе, чтобы моя спина прижалась к его груди.
Его дыхание стало ровным и глубоким в моих волосах. Он не говорил больше ничего. Просто держал меня в темноте, его тело было тёплой, твёрдой стеной против всего мира. В этой тишине, в этом простом жесте, было больше правды и уязвимости, чем во всех его предыдущих словах и действиях, вместе взятых.
На следующий день. Окресности Бухареста, лес.
Найра
Лес молчал как-то неправильно. Я заметила это не сразу — тело понятно раньше разума. Птицы не исчезли, нет. Они просто замолчали между вдохами, будто кто-то научил их бояться пауз. Я шла по тропинке, по которой ходила сотни лет. Кора деревьев здесь была знакома на ощупь, мох мягкий, земля влажная, как всегда после ночи. Но что-то изменилось.
Я остановилась. Сначала казалось, что это тень. Потом – что это след от огня. Лишь когда я присела на колени, поняла что это символ. Он был вырезан в корнях старого бука. Не глубоко – аккуратно. Так режут не спешно и не со злобой. Так режут те, кто знает, что их найдут. Знак был прост — круг, разомкнутый с одной стороны, три тонкие линии внутри, словно сломанные пути.
— Нет... — прошептала я.
Это был не вызов. Это было приветствие. Предупреждение.
Я коснулась символа пальцами и резко отдернула руку. Не из-за боли. Из-за ощущений. Словно кто-то на миг прикоснулся в ответ. Не здесь. Внутри. Воздух стал гуще. Время вязким.
— Ты рано, — сказала я в пустоту. — Или... мы поздно.
Я обернулась. Лес был тот же. Но теперь я видела другое: трава чуть-чуть примята не животными, а присутствием. Запах — не крови, а магии. Запах ожидания. Маркус не пересек границу. Он обозначил ее.
Я вытащила нож и сделала надрез на ладони. Кровь упала на корень, укрывая символ. Земля приняла ее неохотно — знак не исчез. Только потемнел.
— Ты любишь оставлять следы, — прошептала я. — Чтобы мы знали, что ты рядом.
Ветер шевельнул листву. На мгновение — только на мгновение — мне показалось, что я слышу смех. Не громкий. Не человеческий. Довольний. Я встала. Друзья должны знать. Я еще раз посмотрела на знак.
— Ты не получишь Велису без боя, — сказала я вслух. — На этот раз — нет.
Лес снова зашумел. Птицы вернулись к пению. Но я знала: когда лес снова замолчит — это будет не знак. Это будет Маркус.