По следам обречённых душ

Территория академии кувелов

Через пару-тройку дней после церемонии выпуска студенты с самого утра постепенно начали готовиться к предстоящему празднику-вечеринке, в честь всех сданных экзаменов и приближающихся каникул. День празднования выпал на а́льтин — последний учебный день недели, а значит разгуляться можно было на широкую ногу, ведь впереди всех ждали выходные.

После занятий, задыхающаяся от жары Лания, плелась к выходу из академии. Спускаясь по лестнице, она нервно просматривала переписку в сети, где братец продолжал упорно доставать её и настаивать на разговоре с отцом. Пальцы всё ещё подрагивали при виде него, а в голове срабатывал сигнал «беги или прячься», но она стойко сопротивлялась. На совместных тренировках, хоть и продолжала проигрывать ему, стала заметно техничнее и увереннее в движениях. Брат пытался подловить её в коридорах академии, на улице, у общежития, в общем-то везде, где только мог встретиться с ней. Во время таких встреч, он держал руки в карманах и буравил её тяжёлым взглядом практически чёрных глаз.

Услышав позади знакомый голос, Лания обернулась и заметила болтающих Флатэса и Анисию, за ними шли Малер и Калеса. Решая поскорее встретиться с Лаурой, Лания ускорила шаг. Только она успела ступить на последнюю лестницу, как мимо пронеслась небольшая кучка студентов, задевших её. Потеряв равновесие, Нобилиа почувствовала, как потеряла твердь под ногами. Не успев среагировать, она не дотянулась до перил и полетела прямиком вниз.

Страх и волнение прошибли её подобно влетевшим в тело кольям. Зажмурившись, академка приготовилась к падению, закрывая голову, только удара о ступени или об пол не последовало. Кто-то успел её подхватить, осторожно придержав за плечи. Она вскинула голову и вновь ужаснулась, подавив желчный привкус во рту и желание отпрянуть.

— Омерзительно, — пробормотал Валтис, сверля её взглядом. — Тебе обязательно всегда быть такой неуклюжей слабачкой? Тёмный бы тебя побрал.

Брат отпустил её, когда удостоверился, что она уверенно стоит на ногах, но сразу после схватил за руку, а после потащил в коридор. Лания кинула жалобный взгляд на выход, мимо которого её протащил Крадман. Сопротивление не работало. Поджилки потрясывались, сердце начало оживлённо грохотать, точно телега с кривыми колёсами, что неслась на всей скорости по неровной дороге, усыпанной гравием. Участками её тело цепенело и, словно покрывалось коркой льда, которая появлялась не то от прикосновений брата, не то от его взгляда, а может и вовсе всё и сразу. Пугливая лисица стала покусывать губу изнутри, чтобы хоть как-то побороть нервозность, но почувствовала только солоноватый привкус на языке.

— Не трогай меня, пусти! — дрогнувший голос Нобилиа, в котором отчётливо слышился страх, вызвал в ней чувство презрения к самой себе.

— Я тебя не трону, — кинул через плечо Валтис. — Можешь не дрожать, — уже тише добавил он. — Мне нужно только поговорить с тобой. А уж хочешь ты этого или нет, меня не колышет.

Остановились, скрывшись от чужих глаз. Ужас перед младшим братом побороть было той ещё задачкой, а потому Нобилиа впила ногти в ладони, стараясь сосредоточиться на ровном дыхании. Губу терзать она перестала, побоялась прокусить насквозь. Крадман стоял к ней спиной, точно собирался с мыслями, подбоченившись, после чего повернулся к ней.

— Слушай, я знаю, мы с тобой в общем не ладили никогда... — Покачал головой в разные стороны и сделал тот же жест ладонью. — Ладно, я с тобой не ладил. Нет, что я вообще несу, а? В общем, поговори с отцом, — тяжело выдохнул академец.

— Я не хочу и, кажется, ясно дала понять это.

Он нахмурился, а лицо его вмиг приняло оттенки недовольства.

— Ты ничего не давала понять, ты как обычно только молчишь и трясёшься. Он не может к тебе подойти во время тренировок из-за матери, которая пристально следит за каждым его и моим действием. Не думаешь, что стоит прояснить всю ситуацию?

Лания неосознанно вжалась в стену, когда Крадман чуть наклонился к ней. Снова отругала себя, но ничего не смогла поделать.

— Ситуацию? — Почти неуловимый смешок скользнул в её интонацию. — А что тут прояснять? Мой отец натравил тебя на меня и превратил меня вот в это! — набравшись храбрости, она заговорила грубее и указал на себя. — Мне всё равно, что он там хочет. Если бы отец с самого начала поговорил со мной, вместо того, чтобы замышлять ломать мне психику на протяжении всех этих лет, никакого прояснения ситуации бы и не понадобилось! Но знаешь, что? Дело ещё и в тебе! Ты неуравновешенный мелкий... з-засранец, которому издевательства приносят удовольствие. Делаю вывод, что над твоей психикой, тоже кто-то поработал.

— Поосторожнее со словами, — рявкнул Валтис, сделав шаг к ней навстречу, отчего Лания снова машинально дёрнулась, но вдавливаться было уже некуда, как и бежать.

При виде его свирепого взгляда, Нобилиа вновь захотелось исчезнуть, напускная уверенность слетела, точно вуаль, она снова начала погружаться в бездну страха и отчаяния из которой так усердно пыталась выбраться и из которой её старательно вытягивали друзья.

И вдруг Лания поняла, что всё повторяется из раза в раз, потому что она ничему не учится, а совершает одни и те же ошибки. Там, где нужно сражаться она отступает, где стоит выпрямиться и выставить грудь вперёд — скрючивает спину и пугливо опускает глаза.

Её психологические проблемы оказались гораздо глубже, чем она могла вообразить. И эти корни оказались размером с само древо, а не парой вьющихся коряг на поверхности. Гнев и горечь охватили её, стискивая в колючих лапах.

— Ой, божечки, кто это тут у нас? А это бешеный коротышка, который снова полез к своей сестре, — прогремел голос Флатэса, раскинувшего руки в стороны. Он улыбался и лучился привычным задором, но в мимике, произношении и даже движениях прослеживалась чёткая угроза.

— Тебе придётся, рано или поздно с ним поговорить! — гаркнул Крадман, сверкнув почерневшими глазами и рывком развернувшись, смело прошёл мимо Игнэйра, даже не удостоив того взглядом.

Флатэс остановился рядом и вопросительно посмотрел на Ланию. В его взгляде так же мелькала задумчивость.

— Так в ночь нападения на академию, когда ты в дерево вжималась, то не личного пространства себе урвать пыталась, а слиться с ним, да? Показывала, что напугана? — Друг остановился неподалёку и тяжело выдохнул.

Нобилиа же чувствовала себя безнадёжно слабой и беззащитной. Хотелось молотить стену, кричать, выплеснуть гнев на саму себя. Не сдержавшись, она занесла руку и сильно шлёпнула себя по щеке.

— Едрить тебя колотить! — от неожиданности вскрикнул Флатэс. — Ты чего вытворяешь?

— Всё нормально, по крайней мере будет, — бесцветно ответила Лания, приводя себя в чувства. — Да, в ту ночь всё так и было, но я не хочу больше быть той жалкой девочкой, поэтому предпочту, чтобы и ты о ней не вспоминал, если можешь.

Уверенно заявила она, пока на её щеке проявлялись отчётливые очертания собственной ладони — гарант того, что она продолжит биться и в первую очередь с самой собой.

***

Дневная встреча с братом оставила после себя противный привкус смрада на весь день, от чего Нобилиа не могла не корить себя за трусость. Столько приложенных усилий и в итоге оказалось, что ничего в ней так и не поменялось.

В голове прозвучало презрительное «омерзительно», которое бросил Крадман. Лания выдохнула.

Остальная часть времени пролетела гораздо быстрее, особенно после оговорённой встречи с Лаурой. Первоначально академки пошли в сайд «Торговцев», закупить выпивки и закусок. К ним присоединились Флатэс и Анисия, а местонахождение Амкапир и Присфидума было известно одной лишь Светлой Деве.

Традиционная ежегодная вечеринка устраивалась студентами, и одним из условий было приносить с собой что-то на общий стол. На небольшой, но довольно просторной поляне в лесу рядом с академией, студенты возводили настилы, чтобы была возможность укрыться в случае непогоды. Порой подобной «крышей» занимались учащиеся, которые имели способности, связанные с управлением флорой и фауной или нечто подобным, но находились такие крайне редко, а потому всё делалось своими силами. На ветвях деревьев растягивали плотные ткани, их концы закрепляли верёвками, чтобы не сдул ветер, — занимались этим обычно академцы, академки же обустраивали саму поляну и накрывали стол.

После всех покупок, ребята разошлись по общежитиям, чтобы собраться и подготовиться к предстоящему «празднику». Тэнкальт повела Нобилиа к себе, чтобы сделать ей лёгкий макияж и уложить волосы. Как бы вторая не сопротивлялась, первая не приняла отказа. Сборы заняли по меньшей мере час. Подруги выдвинулись из комнаты, когда на улице наступило закатное время. Небо пылало всеми оттенками лилового, багрового и ярко-голубого. Зрелище нет-нет, да привлекало внимание и сподвигало задержаться и посмотреть на небесные краски. Лания задержалась на минутку, наслаждаясь видом и поглубже вдохнула охладевший воздух. Набиралась то ли смелости, то ли заряжалась энергией на вечер.

Дорога до назначенного места заняла не так много времени. Уже на поляне академки встретились с Игнэйром и его подругой, рядом крутились ещё трое друзей академца, но Нобилиа не знала их имён, да и не было надобности. Смысла общаться с ними она всё равно не видела.

— Я задолбался тебя искать. — К Флатэсу привалился изнурённый и облегчённо выдохнувший Малер. — Она сводит меня с ума, почему вы так долго? — Он указал куда-то за спину и к нему в тот же миг подскочила Калеса.

Одну руку занимал стаканчик с насыщенно бурым дольтом, а второй она вцепилась в руку Присфидума.Она кинула Лании вызывающий взгляд, который та предпочла проигнорировать. Голова снова пошла кругом, разум начал затуманиваться. Стараясь откинуть странные ощущения, академка легонько помотала головой.

— Мы пойдём нальём себе выпить. — Улыбнулась Лаура. Тэнкальт подхватила Нобилиа под руку и повела к импровизированному столу, собранному из досок, явно стащенных откуда-то из академии. Если профессора заметят пропажу, то спасибо явно не скажут, впрочем, это мало кого волновало.

Его поверхность оказалась уставлена разномастными закусками, в основном картофельными чипсами и сухариками, но можно было так же найти палочки солёной рыбы и даже жгучие овощи, которые обычно подавали к дольту в табернах. Лания обвела стол беглым взглядом и заметила стаканчики. Подхватила один себе, а второй Лауре. Налила принесённый напиток, Тэнкальт тем временем взяла ещё несколько стаканов и тоже их наполнила.

На недоумённый взгляд Нобилиа, подруга ответила:

— Флатэсу и Анисии, — коротко пояснила та, после чего указала головой в сторону собравшихся ребят.

Калесе и Малеру брать ничего не стали, поскольку у них в руках уже были хмельные напитки.

Пока обе академки проталкивались обратно, в голове крутилось выражение лица Малера при их последнем разговоре. На сердце становилось гадко. Как она могла так ответить ему? Правильно ли это? Грудную клетку начало неприятно сдавливать, точно тонким каблуком надавили на надутый шарик. Стараясь отогнать от себя эти глупые, на её взгляд ощущения, она вскинула голову и обомлела. Посреди импровизированного танцпола крутилась Амкапир. Она энергично пританцовывала и кружилась вокруг Присфидума, на чьём лице играла лёгкая ухмылка.

В груди снова заклокотало; что-то словно начало разъедать рёбра, от чего в горле встал ком. Светловолосая спутница вдруг запнулась и полетела на Малера. Она без стеснения протянула руки, обвила кавалера за шею и притянула к себе, тем самым восстановив равновесие. Их лица оказались на опасно близком расстоянии, отчего Малер осторожно ухватил уже подвыпившую подругу под руки и стянул её с своих плеч. Он повернул голову и наткнулся глазами на Ланию, которая сама того не осознавая сдавила стаканчик с выпивкой, а после решительно выпила почти половину. Вечер будет долгим, подумалось ей, когда жар от выпитого прокатился к желудку.

Решая не мотать нервы чувством, что казалось в несколько раз свирепее и желчнее ревности, она подхватила Лауру под руку и повела к Флатэсу, рядом с которым уже успел материализоваться Ингелео. В следующий час, Нобилиа только и делала, что время от времени танцевала с Тэнкальт, пила дольт. Робкая лисица ощущала, как тот проникал в кровь и кружил голову, болтала с ребятами, даже пару раз ответила на колкости Ингелео, который в ответ лишь хмыкал. Когда голова разболелась до того, что было уже невмочь, а кружиться стала вдвое сильнее, чем, когда они только пришли, она решила отделиться от всех и посидеть где-то недалеко чтобы прийти в себя. Может, виной всему столпотворение? Нобилиа ведь никогда не являлась любительницей таких мероприятий. Отпустив руку подруги, она шепнула ей на ухо, что отойдёт и побрела в гущу леса, откуда голоса студентов не раздавались и где царила животрепещущее спокойствие.

Территория академии кувелов,

лес за рекой Светлой Девы

— Упс! Малер. — Захмелевшая Калеса вновь повалилась на спутника. Сдержавшись, чтобы не закатить глаза, он засунул одну руку в карман чёрных джинс. Амкапир поднялась на цыпочки, навалилась ему на плечо и бесстыдно зашептала на ухо: — Извини, я такая неуклюжая, мы же лбами чуть не столкнулись, когда танцевали. — Она опьянённо улыбнулась.

Малер только и смог, что отмахнуться и отвернуться от неё, постаравшись незаметно оттолкнуть Калесу со своего плеча. Сделав ещё один глоток из пустеющего стаканчика, он обвёл глазами круг ребят и наткнулся на брезгливый взгляд Элисара, направленный на Амкапир.

— К твоему плечу пиявка присосалась. Удивляюсь твоему терпению, Присфидум, — подал он голос, привлекая к себе внимание и Игнэйра тоже. — Липнет без конца, как это отвратительно. — Он поёжился.

— У тебя какие-то проблемы? — икнула Калеса, окрысившись в ответ.

— Слава Тёмному, что не с тобой, — бросил в ответ смутьян.

Предпочитая не вступать в перепалку, Малер снова пробежался глазами по головам.

— У нас, знаешь ли, всё взаимно, — гордо заявила Амкапир, сползла с плеча и пошатнулась.

— А где Лания? — Кинув недоумённый взгляд на Флатэса, Малер сделал небольшой шаг в бок и уклонился от летящей к нему руки Амкапир.

Озорной академец лишь пожал плечами, продолжая вести беседы с Анисией, Лаурой и Ингелео. Внутри у Присфидума что-то екнуло, он стал оглядываться по сторонам и искать копну рыжих вьющихся волос. Странное чувство тревоги всецело заполнило грудь, медленно ухватило за волосы на затылке и начало неприятно натягивать. Ощущение беды было совсем, как в ту ночь, когда Малер пошёл на поиски старшего брата. Нервозно выдохнув, он попытался успокоиться, но сердце постепенно уже начало разгоняться. Перед глазами ещё как на зло плыло. Сколько бы он их не тёр и не моргал, ничего не помогало отыскать вьющуюся морковную копну волос.

— Эй, отщепенец, — без особого энтузиазма обратился смутьян, чуть склонив голову в изучающем жесте. Когда же Малер обратил к нему взгляд, Элисар издевательски улыбнулся и рукой, в которой держал выпивку, указал на гущу леса. — Она ушла минут десять назад. Ай-яй-яй, оленёнок, похоже, ушёл и заблудился, тебе лучше поскорее найти его, не думаешь? — насмешливо спросил он.

Нахмурившийся Малер изучал Ингелео ещё какое-то время, прежде чем резко развернуться и зашагать к тому месту, куда указал Элисар. Раздвигая ветви и пробираясь через кусты, академец взволнованно озирался по сторонам в поисках подруги. В сгустившейся тьме не было видно практически ничего, но он упорно вглядывался и сканировал глазами местность. Непреодолимая волна паники стала медленно его накрывать, как бы он не пытался от неё скрыться.

Под ногами хрустели ветки, шелестела трава; от еле уловимого ветерка шуршала листва. То с одной стороны, то с другой доносились разные звуки, на которые он постоянно оборачивался, надеясь увидеть волосы цвета жгучего цветка. Побродив ещё около пяти минут, Присфидум начал беспокоиться и думать о том, что Ингелео просто его обманул, из-за чего начал сильнее злиться и играть желваками.

В последнее время его раздражало слишком много вещей и поделать с этим он ничего не мог. А в этот день, как на зло ещё и Калеса липла к нему почти весь вечер, явно стараясь дотянуться губами до его лица. Тряхнув головой, он всего на мгновение увидел перед собой брата, в пробившемся потоке лунного света через кроны деревьев, с пустым выражением лица и опухшими глазами, с обессилено опущенными руками, а фигура его болезненно сотрясалась и изгибалась в муках. Выглядел он, впрочем, не лучше призрака. Отпрянув, Малер вскинул руку, прежде чем понял, что то была лишь игра теней и света с примесью воображения от лёгкого опьяения.

«Неужели я поступил неправильно? — вновь помотав головой, он постарался оттолкнуть мысли, что забивали его голову уже столько лет, отчаянно мечтая прожить спокойно хотя бы этот вечер. — Только сегодня. Всего один вечер! Передохну всего вечер, я же могу себе это позволить? — умоляюще спрашивал он самого себя и услышав, как затрепетало сердце, счёл за согласие».

На глаза, наконец, попалась рыжая макушка. Лания стояла, опершись на дерево и смотрела куда-то вверх, на макушки деревьев. Звёзд сквозь них практически не было видно, но небольшие огоньки вполне различались и походили на крохотные бутоны цветов. Он сделал шаг, и Нобилиа повернула голову, заметив его присутствие. Однако, даже во тьме Малер смог различить её хмурый взгляд и скрещенные руки, выражающие недовольство. Не трудно догадаться почему, да и сам он чувствовал груз вины, сдавливающий его каждый раз, при виде осуждающего взгляда Лании.

— Ты чего здесь одна? Все развлекаются на поляне и...

— Чего ты добиваешься? — перебила его Лания напористым тоном, хоть и выглядела потерянной и озабоченной, то и дело сжимая предплечья.

Он негодующе свёл брови и подошёл ближе. Внимательно посмотрел на подругу. Волосы отливали бронзой даже в тусклом свете луны и спадали практически до живота; эта копна смотрелась довольно внушающе, особенно если учитывать худое телосложение и низкий рост академки. Порой видом она напоминала ему иву, которая готова была лить слезы или стойко держаться, в любом случае сохраняя изящество.

— Ничего. Я просто волновался вот и искал тебя.

Нобилиа саркастично фыркнула и оттолкнулась от ствола дерева, сделав шаг в его сторону.

— Может ты и считаешь меня глупой простушкой, но это совсем не так. Только вот я не понимаю зачем тебе держать рядом с собой Калесу и продолжать крутиться неподалёку от меня. Может, ты чувствуешь передо мной вину? Если да, то забудь, мы отплатили друг другу — ты защищал меня от брата, а я разок тебя вылечила.

— Но это не так... — с грустью ответил Присфидум.

— Тогда как, Малер? Объясни мне! Если тебе нравится Калеса, тебе не нужно больше беспокоиться за меня. Это так глупо!

— Она мне не нравится, — буркнул отщепенец, опуская глаза и собираясь с мыслями. Он сразу подумал о том, что позволил себе этот вечер, чтобы взять передышку и перестать притворяться. — Я пылаю... из-за тебя, — ещё тише добавил он, сдавливая кулаки и уверенно взметнув глаза.

Лания потрясённо замерла, буравя его взглядом. Замотала головой и сделала шаг назад. Он и без знал, что она едва ли поверит, хоть одному его слову, то время уже давно прошло.

— Это не смешная шутка. Ты всем видом показываешь, что неравнодушен к Амкапир, а теперь признаёшься мне? Да, что творится в твоей голове? Что за каша!

Малер не выдержал. Ноги сами понесли его вперёд. Он не беспокоился ни о чём, решил отбросить всё притворство и фальшь, решил, что его чувства гораздо важнее, что она важнее. Всего на миг он позабыл обо всём, позволил считать то, что он видел воочию простым совпадением, или в этом его хотело убедить сердце, чтобы тот, наконец, послушался его зову.

Преодолев расстояние между ними, Присфидум осторожно взял лицо Лании в ладони и со страстью притянул к себе, скрепляя губы в поцелуе, который говорил гораздо больше всяких слов. Её запах мгновенно окутал его со всех сторон — чарующие нотки апельсина, дурманящего жасмина, благоухающая роза и нежная ваниль — захватили Малера в плен, в который он сдался добровольно. По кончикам пальцев разрядами пробежались импульсы, заставившие сердце стучать и прыгать, бегать и тарабанить, точно заливистая песня соловья. Нежно притянув Нобилиа к себе одной рукой за лицо, он обвил её талию, а пальцами второй — зарылся в густые и мягкие локоны. В груди и голове, точно ежесекундно бабахали салюты, о которых столько рассказывал Флатэс и каждый раз они искрились новыми оттенками чувств, что заполняли отщепенца доверху. Так легко и свободно он в жизни себя не ощущал, точно все оковы разом с пали, а с каждой трепетной секундой сладостного поцелуя, Присфидум, точно поднимался над землёй. Губы пылали от жара соприкосновений, делая поцелуй более чувственным и влажным. Лания обвила рукой его шею, а вторую несмело запустила под кожанку, проводя пальцами по торсу, а после обхватила спину. Нежность молниеносно обратилась в неудержимую страсть. У губ точно появилось собственное сердцебиение, голова пошла кругом от осторожных и вместе с тем напористых прикосновений. Языки то сплетались в танце, то изучающе чертили внутренние контуры губ. Больше всего он мог желать только того, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы вечно обнимать, целовать и прижимать к себе ту, которую он столько времени страстно любил, но не мог этого показать, не мог потому что между ним и его чувствами стоял огромный барьер, черта через которую нельзя переступать ни в коем случае. Тем не менее Малер переступил её.

Оторвавшись друг от друга, они тяжело задышали, не выпуская друг друга из объятий. Малер нежно провёл пальцами по её щеке, когда губы растянулись в благоговейной улыбке.

— Не верится, — зашептала Нобилиа, поглаживая большим пальцем кожу на его шее. — Я и не осознавала своих чувств, пока не появилась Калеса, а теперь...

Она вдруг замолчала. Её взгляд стал мрачнеть, глаза распахнулись, а после и вовсе стали пустыми, почти стеклянными. Руки и тело начали обмякать, сама же Лания зашаталась, единственной опорой оставались руки Присфидума, который бережно и уверенно сжимал её. В один короткий миг, она точно обратилась фарфоровой куклой, но которую, как казалось резали и потрошили живьём.

— Лания? Лания? Ты в порядке? — взволнованно затараторил он, почувствовав, как сердце ускорилось, но уже от животного ужаса.

— Я... я кажется... — Нобилиа внезапно рванула руку к груди, глаза судорожно забегали, она начала хватать ртом воздух, всхлипнула и... разразилась до того пробирающим криком, что кровь в жилах в эти секунды и вовсе прекратила свой бег. Плач Лании походил на рёв боли, разрывающий изнутри, на раненого волка, которому грозила смерть, на падение в вихрь со всей болью мира.

— Лания! — Он затряс возлюбленную, старался привести в чувства, но она никак не реагировала. Всё продолжалось ровно до того момента, пока она не потеряла сознание, обмякнув в его дрожащих руках.

Малера, точно прострелило тысячей стрел, его всего затрясло, будто началось сильнейшее землетрясение, тело бросило в жар, губы, пальцы и ноги зашлись неуёмной дрожью и начали слабеть. Он осел на траву вместе с лишившейся чувств Ланией.

«— Малер, она просто упала! С ней постоянно это происходит! Она кричит, плачет и...» — зазвучал в голове перепуганный и истеричный голос старшего брата.

Паника поглощала разум так быстро, что на какое-то время он просто потерялся в прострации. Бросившись осматривать робкую лисицу, он перестал чувствовать свои руки, ноги, перестал замечать бьющую дрожь, ощущал только, как глаза наливались слезами, обжигая веки.

Не прошло и минуты, когда он таки нашёл, то чего так отчаянно искал и чего совсем не желал находить. С ужасом отшатнувшись, он престал слышать, уши заложило собственным сердцебиением. Здравомыслие покинуло его окончательно, когда Малер обнаружил на руке Лании, появившиеся точно из неоткуда, кровоточащие полосы, заполняющиеся багрянцем. Шустрые бурые капли побежали по нежной коже, эти же капли осели и на его пальцах.

«— Она ранит себя! Ты понимаешь? Она себя ранила!» — истеричный голос стал таким громким, что выбил из Малера остатки здравомыслия». Оставила после себя всего одну мысль: «Я обрёк её на смерть».