Глава 21. Слабость, приравненная к пороку
Том второй
Какой бы не избрал ты путь,
С дороги выбранной уж не свернуть.
Как ни беги, ни бейся, ни кричи,
Уйти нельзя — ты часть пути.
На тропах тех, виднеются следы,
Горят во тьме, чернеют в тишине.
Оставили их те, что обречённо шли ко тьме.
Теперь и ты по ним иди, и помни, не сойти с тропы,
Ведь сам ты выбрал этот путь,
избрав души обречённой суть.
Зов мертвеца летит к тебе.
Крик горестный его внушает опасенье,
Что манит плоть твою вкусить клинка,
Отведать хладных рук касанья.
Стремись уйти от смертного дыханья,
Чтоб хладный труп не оставлять
Тугим корням на растерзанье.
Крепись же, путник! Не страшись конца.
Пусть на пути, Свет Девы бережёт тебя...
***
Академия кувелов,
кабинет медитрии
Окровавленная плоть, вибрирующие крики, ярые всхлипы и золотистый свет — всё это в купе до сих пор стояло перед глазами, точно страшный сон. При малейшей вспышке воспоминания о нападении тебрарума, Малера ослепляла боль, что, казалось, возрождалась в первозданном виде и раздирала его на лоскуты. Она обращалась в белый шум, что застилал взгляд, а дышать становилось до того трудно и тяжело, что временами отщепенец совсем не понимал, что случится раньше: он отключится или вывернет и без того пустой желудок, чтобы вытолкать из себя память. Однако не случалось ни того, ни другого, поскольку прошедший вечер затухал в голове и давал академцу шанс вновь жадно дышать.
В кабинете медитрии было до того светло и свежо, что Малер странно ощущал себя. Бледные серо-голубые стены едва заметно мерцали в лучах утреннего солнца; залетающий в открытое окно, ветерок выгонял прочь застоявшийся воздух и заполнял помещение свежестью, от которой пациент, сидящий без футболки, то и дело ёжился, хоть и старался не показывать озноба. Он устроился на кушетке, свесив ноги, прямо напротив него на стене крепилось овальное зеркало, в которое Присфидум старался не смотреть по ряду неприятных причин: его пугало заметно побледневшее лицо, потерявшее здоровый нежно-розоватый оттенок, синие глаза на белёсом лице стали смотреться больше, хоть и выдавали вялость с головой, под ними пролегали тёмные круги, которые из-за нездоровой бледноты выделялись чётче; лишь одно оставалось прежним — его непослушные кудрявые волосы, торчащие во все стороны и спадающие на глаза. Убирать их сил не было, а потому Малер просто смотрел сквозь них.
У него едва ли хватило сил, чтобы подняться с постели, что уж говорить о каких-то волосах. В первые минуты пробуждения он и вовсе едва не повалился, лишившись связи с реальностью из-за резкого движения и режущей, точно вспышка молнии небесную гладь, его израненное тело. Стиснув ослабшими руками кушетку, он старался поймать равновесие и не повалиться на пол, удавалось это с трудом.
На радость, рядом стояла Калеса, которая то и дело поддерживала его и убирала с лица кудрявые пряди с озабоченным видом. Вместе с тем Присфидум знал, что не оказался бы в кабинете медитрии спозаранку, если бы академка буквально не ворвалась в их комнату. Она так ожесточённо барабанила в дверь, что казалось та вот-вот сорвётся с петель или сама собой откроется, лишь бы не терпеть те муки. Сам он не любил медиков и предпочитал ходить к ним, только в случае если будет на смертном одре. Пришлось сонному Флатэсу подниматься и открывать гостье. Влетевшая Амкапир, ураганом обрушилась на голову Малера. Она заставила Флатэса одеть его и помочь отвести в медпункт.
Стоящий неподалёку сосед едва раздирал глаза и всё время клевал носом, хоть и старался чаще моргать, чтобы не заснуть стоя. Время от времени бросал ободряющие улыбки другу и мрачные взгляды на Калесу, которая без конца говорила с момента их прихода.
— Мальчик мой! — воскликнула ужаснувшаяся медитрия, прижав руку к груди. Стройная, слегка худоватая женщина, скользнула к подопечному и принялась осматривать его раны. — Это просто уму непостижимо! Тебрарум в окрестностях академии! Что за вздор! — бесконечно причитала она, осматривая повреждения.
Малер же вспомнил, как упавшая на руки Ингелео Лания, тяжело дышала, как из носа у неё текли две тонкие багряные струйки и ещё две из окрасившихся в красный глаз; как на её плече проступали кровавые пятна, точь-в-точь как у него самого. Он прекрасно знал, что она приняла часть его ран на себя, от этого на душе было неспокойно.
— А что с Ланией? Ей не нужна помощь? — бесцветным голосом пробормотал Присфидум на ухо Игнэйру.
— Люкс её увела в общежитие, я слышал что-то на счёт заживляющей настойки, когда они уходили, — зашептал Флатэс. Чуть завидев тревожный взгляд Малера, Игнэйр поспешно добавил: — Она шла сама, силы у неё ещё были, и она сказала, что с ней всё будет в порядке. О себе побеспокойся.
Медитрия недовольно покосилась на студентов и усадила Малера в прямое положение, чтобы тот не дёргался.
— Дорогой, над твоими ранами кто-то уже поработал? — женщина изогнула бровь и пристально посмотрела на академца, поправив затянутые в пучок русые с проседью волосы.
Малер вопросительно посмотрел на неё, прежде чем понять суть сказанного.
— Да, мне кое-кто немного помог.
— Немного? — воскликнула она в ответ. — Знаешь, если бы не этот твой «кое-кто», ты бы и до рассвета не дотянул. Давно я не видела ничего подобного. Раны стянуты так хорошо, жаль только, что непрочно, могут открыться. Твоему другу надо в целители идти. Эх, в наше время так мало хороших осталось. — Покачала медитрия головой. — Подожди немного, я принесу живящую мазь, с ней ты быстрее поправишься и придётся тебе съесть несколько крово-таблеток¹, а то бледный, как моль.
Женщина отошла от кушетки, прошла мимо прямоугольного стола с несколькими тетрадями и разнообразными приспособлениями для лечения и свернула к размашистому шкафу. Внутри него грудилось множество тюбиков с мазями, пузырьками с таблетками, — обклеенными разноцветными наклейками и подписями, — пестрыми растворами собственного производства и настоями. Полки в шкафу, как и прочая мелкая атрибутика кабинета, пестрили пурпурным, но этого цвета в кабинете оказалось меньше, чем в остальном кампусе. Однако это не мешало ему создавать противную рябь в глазах пациента, который и без того с трудом сидел, а тут ещё и пространство медленно закручивалось в воронку.
Малер скривился, осознав, что ему придётся есть до ужаса неприятные лекарства для восполнения крови в организме.
— Ты точно уверен, что с ней всё в порядке? — Вновь наклонился к Флатэсу Малер. — Если медитрия говорит, что всё залечено так хорошо, то значит она потратила много силы и, наверняка, ранена.
Друг распахнул глаза и пожал плечами.
— Лания сказала, что всё с ней будет в порядке.
К ним приблизилась Калеса, недовольно скрестившая руки.
— Ещё немного и вы получите от медитрии нагоняй! Потом поболтаете!
Только она успела закончить фразу, как в кабинете раздался неодобрительный возглас:
— Мистер Присфидум, что за безобразие! Хватит ерзать, у вас же могут раны открыться! Что у вас, паразиты в заднем проходе покоя не дают? Давайте-ка проведём небольшой осмотр, нужно проверить не осталось ли более серьёзных внутренних ранений.
С этими словами женщина подхватила из шкафа с дюжину баночек и пузырьков. С комода взяла необходимые инструменты для осмотра и направилась к юноше.
— О чёрт! — простонал Малер.
— Тут бы подошло ругательство покруче, — торжествовал Флатэс, посадив друга прямо, а сам скрестил руки.
Академия кувелов,
женское общежитие
Лания проснулась с гудящей головой и ужасной слабостью в теле. Рана — частично перешедшая от Малера — нарывала и болела, из-за неё она почти и глаза не сомкнула за ночь. Академка подумала, что было бы чудно, если в сумме она сумела поспать хотя бы парочку другую часов. Ломота в мышцах отдавалась при каждом движении, даже моргать оказалось неприятно. Солнце же, как на зло, било ей прямо в лицо яркими лучами. Головокружение и тошнота росли с каждым мгновением, словно для того, если одно не может добить, то второе точно с этим справится. Скрючившись и пожалев об этом, она постаралась подняться с кровати. Попытка увенчалась успехом только с третьего раза. Однако только она успела встать, как сразу же пожалела. Боль запульсировала в голове так, будто внутри кто-то разместил бомбы, которые ежесекундно взрывались. Взгляд был туманным, в придачу ещё и ощущалось, словно в глаза набросали песка. Задрав футболку, Лания посмотрела на слегка окровавленные бинты и выдохнула.
Соседка ещё спала и не мудрено, выходные же наступили. Решив прикрыть безобразную рану, академка кое-как поднялась с кровати и дошла до шкафа, чудом не проронив ни одного возгласа. С трудом вытащив кофту с джинсами, Нобилиа вернулась на кровать. Справилась с задачей одеться с горем пополам и подошла к зеркалу, непрестанно кривясь при движениях.
«Если бы не Люксальта и её чудо-мази, вряд ли бы с утра вообще поднялась с кровати», — подумалось Лании, но все мысли в один момент резко сбились в кучу, когда она предстала перед своим отражением. Помимо мешков под глазами, походящими на синяки, её напугали глаза — зелёно-карие радужки затерялись в кровавых океанах мелких воспалившихся сосудиков; кое-где на коже ещё оставались небольшие следы от рдяных дорожек. Пока она оглядывала свой измученный вид, показалось, что ростом стала ниже, хотя академка и без того была довольно невысокой.
Позади заскрипела кровать и послышался бубнёж соседки.
— Лания? Ты, что уже встала? — хрипло пробормотала Кэнсаль и приняла сидячее положение. — Ты вчера поздно вернулась, все в порядке?
Стоящая у зеркала Нобилиа сжалась, а после одёрнула себя и постаралась выпрямиться. Она всё ещё намеревалась бороться со слабостями, пусть и получалось совсем неуклюже и выглядело со стороны это более, чем странно. Лания развернулась и Кэнсаль замерла, воззрившись на неё с неподдельной тревогой.
— Что у тебя с лицом? Это что... Валтис постарался? — Её ладонь с длинными, чуть кривыми пальцами, подлетела ко рту.
— Нет-нет! — Нобилиа выдохнула. — Мне нужны заживляющие капли с экстрактом та́рума. Надеюсь на рынке есть те что погуще, иначе краснота не спадёт.
— А... ну да, густые листья алоэ хорошо справляются с лопнувшими глазными сосудами.
Вэнферас поёрзала на кровати и отвела взгляд. Стало очевидно, что ей неловко.
— Как твоя поездка домой?
Лания закусила губу и сжала кулаки. Она не успела даже как следует обдумать бесчеловечный поступок отца, ведь по приезду в академию, её увёл Флатэс и всё последующее время уже не приходилось думать ни о чём, кроме раненого Малера. На самом деле она предпочла бы и не думать, потому что понимала, что ничем хорошим это не закончится и она может возненавидеть отца за то, как он поступил с ней, и ужаснуться мыслям о том, что эту ненависть она все те года направляла не на того человека. А может ей стоило ненавидеть их обоих или только себя? В очередной раз прокляв слабость, Лания вспомнила все те разы, когда трусливо сжималась от страха, когда пыталась сбежать от проблем и вот куда эта дорожка её завела. Она стала никчёмной и бессильной девчонкой, которая даже не могла помочь другу в ответственный момент.
— Всё нормально! — Натянуто улыбнувшись, Нобилиа украдкой посмотрела на Вэнферас. — Я даже думаю о том, чтобы записаться на факультатив по врачевательству.
— Правда? Не похоже на тебя.
Лания поджала губы и напряглась.
— Так и должно быть. Я устала быть слабой, надоело уже чувство беспомощности, мне хочется уметь защитить себя, а не полагаться на кого-то другого.
Кэнсаль подняла голову и посмотрела на подругу, точно не узнавала её. Лании же казалось, что самым эффективным способом стать сильнее, это преодолевать слабости и идти теми путями, о которых она бы раньше даже и не помыслила. Преградой стал страх, что зарождал внутри множество сомнений и опасений. Ей больше не хотелось чувствовать себя одинокой или видеть, как от неё отдаляется близкий друг, нашедший интерес в другой девушке, а потому Нобилиа решила, что самой хорошей идеей будет отдалиться первой, чтобы учиться справляться без него, да и выглядеть прилипалой хотелось меньше всего. Она намеревалась дать ему свободу от себя, чтобы он больше не мучился и мог не разрываться между ней и кем-то ещё.
— Я тебя понимаю, — заговорила Вэнферас, устремив взгляд в пол. — Меня тоже тошнит от всей этой несостоятельности, но больше меня беспокоит то, что ты словно отдаляешься. Если ты решила стать сильнее, то я буду только рада поддержать тебя, только не оставляй меня одну.
Лания села рядом с подругой и приобняла за плечи.
— Спасибо за поддержку, Кэнс, — благодарно заговорила она. — Я постараюсь проводить с тобой побольше времени. Ты не сходишь со мной в деканат в ла́нсем?
— Конечно, схожу, — улыбнулась в ответ та. — Хочешь записаться с начала недели? — хихикнула Кэнсаль, на что Лания утвердительно кивнула.
Академия кувелов,
кабинет медитрии
В кабинете стоял сладковатый запах мяты, его разбавляли горькие и кислые ароматы мазей и травных настоек, из-за которых так же чувствовался лёгкий шлейф еловых иголок и шишек. Вместе они дурманили голову и навевали сон, которого так требовал организм, потому Калеса была несказанно рада покинуть его, ведь держалась уже из последних сил, чтобы не лечь на кушетку позади Малера и не задремать. Если бы она рискнула пойти на этот отчаянный шаг, то наверняка бы наплевала и на библиотеку, в которую собиралась идти, и на подготовку к сложному тесту профессора Сэпсума, от которого уже было тошно. Последнюю неделю она только и делала, что занималась и её ужасно воротило от заумных вопросов по флоре и фауне, тем не менее результаты уже были куда заметнее, ведь она таки сумела добраться до восьмидесяти трёх баллов, хотя этого всё ещё было мало, а до теста оставалось не так уж много дней. Так же Калеса пожертвовала всем свободным временем и даже парочкой ночей, чтобы сдать долги и как следует подготовиться и по другим предметам, которые уже смогла успешно сдать.
Как только Малера отпустила медитрия, академка подхватила его под руку и с радостью покинула дурманящее помещение.
Поглядывая на обессиленного и потрёпанного отщепенца, Амкапир всё больше осознавала, что он вызывал в ней странный трепет, который приятной волной захлёстывал с головой.
Она даже не могла припомнить, когда в последний раз так волновалась за кого-то. Ощущение, будто сердце провалилось в пятки, а грудь проткнуло кольями, ударило по ней в момент, когда от Флатэса пришло сообщение о том, что Присфидум ранен тебрарумом. Калеса и не помнила, как оделась и выскочила из общежития, или как примчалась на место, где и увидела корчащегося от боли Малера, всего залитого кровью и дрожащего от боли. Впервые за много лет, она испугалась, что может потерять кого-то, даже если этот кто-то — парень, который временами доводил её до бешенства.
Благо после похода к медитрии он стал выглядеть значительно лучше. Женщина настоятельно советовала отлежаться в кровати неделю другую и только потом возвращаться к учёбе, также дала с собой несколько баночек с мазями и бутылёк с маленькими таблетками-шариками, внутри которых переливалась амарантовая жидкость. Наказала принимать по несколько таблеток по три раза в день, чтобы восполнить кровь в организме, так как переливание крови ему совсем необязательно. Академец хотел было отмахнуться от лекарств, но Калеса его одёрнула и взяла их вместо него.
— Ну, друг, считай легко отделался, — проговорил, зевнув, Флатэс и потянулся.
— Если бы не Лания, может и не отделался бы, — буркнул Малер, на что Калеса не сдержалась и закатила глаза.
За время знакомства с отщепенцем и его друзьями, с особой осторожностью она относилась к его дражайшей подруге, даже старалась держать их на расстоянии, когда то позволяла ситуация. Она сама не понимала зачем это делала, но свербящее под ложечкой ощущение не давало покоя и постоянно заставляло Калесу совершать глупые поступки, особенно в присутствии рыжеволосой подружки Присфидума. Пару раз она, как бы невзначай дотрагивалась до Малера и стреляла глазами в сторону Лании, оценивая её реакцию или после встречи в библиотеке, вцеплялась в его руку и утаскивала академца с собой. Пусть это и выглядело со стороны глупо, сам Малер, похоже, совсем не был против такого поведения, что порой грело душу. Амкапир не имела ничего против самой Нобилиа, но её взгляды в сторону кудрявого юноши, порой заставляли кровь в жилах закипать.
Троица неспешно прошла по коридору, свернула в один из пролётов, и вышла в холл, а затем к входной двери. Оказавшись на улице, Калеса беспокойно сверкнула глазами в сторону Малера и хотела было отогнать навязчивый трепет, но стоило ему посмотреть ей в глаза, как Амкапир почувствовала, что к щекам начала приливать кровь. Потому она спешно отвернулась, притворившись, что смотрела в сторону.
— Мне нужно в библиотеку, справитесь без меня? — Флатэс опять зевнул, его глаза заслезились, потому он быстро заморгал.
— Валяй, без тебя не пропаду. — Слабо улыбнувшись, Малер махнул ему рукой.
Перед уходом, Игнэйр окинул строгим взглядом Калесу, прежде чем засунуть руки в карманы кофты и зашагать от них прочь. Наблюдая за тем, как Игнэйр отдалялся от них, академка напряглась и с удивлением обнаружила, что нервничает. Ей даже показалось, что в воздухе повисла странная неловкость.
— А тебе в библиотеку не надо? Ты, кажется, ещё не дошла до проходного балла, а до теста осталось всего три дня, — вяло спросил Малер, буравя её уставшим взглядом.
Встретив пронзительно синие глаза, похожие на глубокие воды океана, Калеса сделала задумчивое лицо, чтобы не выдать смущения.
— Надо, — буркнула она. — Но ты же сам не доковыляешь до комнаты.
Присфидум усмехнулся.
— Да уж конечно, с тобой всяко будет надёжнее. — Голос его заполнился сарказмом и последовала новая усмешка. — Дуй-ка ты учиться, я и без тебя разберусь.
Он развернулся и махнул ей на прощание, предварительно выцепив «гостинцы» медитрии из её рук. Ведомая странным порывом, Калеса кинулась за ним и осторожно схватила его ладонь. По пальцам побежало что-то очень приятное и тёплое.
— Я вообще-то волновалась за тебя. — Поджав губы, она серьёзно посмотрела ему в глаза вновь.
Малер остановился, на лице у него явно отплясывало удивление, даже брови медленно поползли вверх.
— У тебя температуры случаем нет? — Он деловито приложил пальцы к её лбу, когда Амкапир отмахнулась от него, состроив недовольную гримасу.
— Нет у меня температуры, — забурчала в ответ. — А что это так странно? Да, я чуть душу Тёмному не отдала, когда узнала, что на тебя тебрарум напал.
Присфидум снова замер в изумлении, а после на его губы скользнула лёгкая, даже радостная улыбка. Калеса набрала побольше воздуха в грудь, неосознанно сжала его ладонь и заговорила, чтобы он не перебил её, как это обычно случалось:
— Иди отдыхай и не смей никуда шляться, понял? Я попозже зайду к тебе. — Выпустив тёплую ладонь из пальцев, академка молилась лишь о том, чтобы он не услышал, как ненормально участилось её сердцебиение. Затем развернулась и стремительно пошла в сторону библиотеки, готовая поклясться, что на его губах, всё ещё сияла та красивая улыбка, которая заставила её желудок сделать сальто назад.
Академия кувелов,
кабинет истории Зазавесья
Бурные разговоры заполнили аудиторию. За окном природа начала постепенно распускаться, деревья заметно принарядились, выпустив бирюзово-синеватые листья, колышущиеся на ветру.
У академии росла масса деревьев разных пород, наблюдая за ними из окна можно различить множество разных оттенков: от всех цветов зелёного с разнообразными отливами до рыжевато-лазурных с кобальтовым. Лучики солнца скользили через стекло, падали на парты и слепили некоторых студентов, сидящих у окон, от чего те постоянно жмурились.
В здании стало значительно теплее, как и на улице, многие учащиеся уже успели перейти на летний вариант формы, девушки на юбки, сделанные из более тонкого и дышащего материала, блузки с коротким рукавом и все те же пурпурно-сиреневые пиджаки с чёрными вставками, хотя через время от них отказались из-за духоты; кто сидел без них, а кто-то просто закатывал рукава. У парней форма была идентична, разве что вместо юбки — бриджи по колено.
Лаура наблюдала за сокурсниками и крутила ручку. Её взгляд блуждал по партам в поисках одних и тех же лиц. Сначала она смотрела на Калесу, пристроившуюся на место у окна с кучерявым отщепенцем, который вернулся к учёбе лишь спустя неделю. Они беспечно разговаривали и то и дело посмеивались или кривились. Со своего места Тэнкальт хорошо их видела и слышала, даже если сидела рядом выше. Затем побежала глазами вверх и задержалась на, сидящем в привычном одиночестве, Ингелео, что-то черкающим на полях тетради. Через две парты от него расположился Флатэс, рядом с ним сидела девушка, которую Лаура в их компании не видела. Волосы соседки притворщика собирались в незатейливый пучок, от чего пылающие насыщенно-бардовым пряди волос, струились по затылку, привлекая взгляд. Отметив, плавные черты лица и приятную внешность студентки, Лаура с некоторой завистью посмотрела на то, как те двое смеялись и улыбались друг другу, пока в глазах обоих сияли озорные огоньки. Что-то ещё было в их взглядах, но разглядывать это что-то не было никакого интереса.
Когда в кабинет зашли две академки, Тэнкальт заметно оживилась, наблюдая за рыжеволосой студенткой, чьи волосы оказались заделаны в высокий хвост, а вьющиеся локоны водопадом спадали вниз. Она шла в компании такой же скованной подружки. Перед глазами снова встала хрупкая фигура Лании, алые следы и яркий свет, проходящий в тело неподвижно лежащего отщепенца. Воспоминания, вырвавшиеся в ту ночь, всё ещё давали о себе знать, они вспышками то появлялись в памяти, то снова исчезали, контролировать их удавалось с большим трудом. Лаура не понимала, что происходило с её способностью, но в одном была уверена точно — чтобы не произошло, к этому как-то причастна Лания.
Подруги прошли в кабинет. Взгляд рыжеволосой академки упал на парту Малера и Калесы, она пару секунд смотрела на них, как вдруг покачнулась и взгляд её стал чумным. Подружка её придержала, чтобы та не повалилась.
— Ты чего? — хоть студентка, походящая на мышку, и говорила тихо, Лаура, сидящая неподалёку, могла их расслышать.
Лания помотала головой, потерла виски и странно улыбнулась, точно хотела показать, что всё в порядке.
— Голова немного закружилась, пустяки. В последнее время такое часто происходит, наверное, я не до конца ещё восстановилась.
Они прошли к первому длинному ряду и сели. Лаура не сводила с них взгляд и даже подалась вперёд, чтобы лучше их слышать.
— Ты в эти выходные остаёшься?
Лания повременила с ответом, достав тетради из сумки.
— Нет, больше нельзя бегать. Я и так пропустила тренировку в те выходные, — сухо проговорила она, понизив голос.
— Но ты же сказала, что твоя мама против ваших с Валтисом тренировок. Разве ты не боишься, что твой отец, будет действовать открыто, как и сам Валтис? Теперь-то им скрываться незачем, — испуганно протараторила девушка-мышка.
— Ну и что мне теперь, всю жизнь от них бегать? Я не для того начала бороться с собой, чтобы при виде брата и отца снова прятаться обратно в кокон.
— Плохая это идея. Может бороться ты и начала, но всё ещё шарахаешься по коридорам при виде Валтиса. Не ты ли с утра развернулась и пошла по другой лестнице?
Лания напряглась, было видно, как она сжала кулаки под партой.
— Я над этим работаю, не всё и сразу! Можно подумать, будто мне удастся так просто отделаться от психологических проблем. Панические атаки, только по одному моему хотению не исчезнут, как и страх. — Голос её заметно поробел. — Мне друг часто говорил, что нужно смотреть страхам в лицо, вот я и пытаюсь этим заняться.
— Безумие какое-то, — так же тихо ответила соседка. — Не слишком ли резко ты решила все поменять? Сначала факультатив, теперь и поездка домой. Не думаешь, что слишком много на себя взваливаешь за раз?
— Нужно привыкать, иначе я никогда не выберусь из этого болота. И так тошнит от того, что никак не могу отделаться от привычек бегать и прятаться, ещё и ты мне палки в колёса суёшь.
Хоть она и говорила дельные вещи, Лаура хорошо слышала ноты страха, от которых голос звучал тихо, а по скорчившейся фигуре заметно, что Нобилиа, словно пыталась спрятаться от чужих глаз. Звонок промчался по аудитории, заставив студентов рассесться по местам. Зашёл профессор, призвал ребят к тишине и начал лекцию.
От повторяющихся задорных смешков и быстрой речей преподавателя, который тараторил порой так, что было сложно разобрать его слова, Лауре было тошно. Прошло чуть больше половины пары, а мужчина продолжал рассказывать о побоище в Кортасе, произошедшем из-за переворота и смены власти за века до появления завесы.
— Таким образом, этвахаумы, прислуживающие в то время правителю, запрятали важные документы в оговорённом месте, на самом виду, чтобы зачинщики смуты, смогли скорее свергнуть прежнего Труларта и посадить на трон более подходящую, по их мнению, кандидатуру.
Тэнкальт казалось, что она вот-вот уснёт, как краем глаза, увидела, что Калеса придвинулась к Малеру. Повернув голову, Тэнкальт заметила, как Амкапир, поглядывая на профессора, пыталась привлечь внимание, старающегося не заснуть соседа. Тот склонил голову на руку, безынтересно слушая лекцию. Лаура напрягла слух, чтобы расслышать о чём они говорили.
— Слушай, а если тот свиток, что попал к нам, лежал на том столе не просто так? Что если кто-то приготовил его для тенадасеров и для этого оставил на видном месте? — зашептала Калеса и стрельнула серьёзным взглядом на Присфидума.
Тот отвлёкся, и не убирая руки из-под головы, повернулся к ней.
— Возможно, но какая нам теперь разница?
— А такая, что если именно этот свиток нужен был тенадасерам, то возможно, что, получив не тот, они могут вернуться за настоящим и тогда у нас будут большие проблемы! — прошипела недовольно академка. — Если тенадасерам нужен свиток Кэтсии, то не значит ли это, что он должен быть надёжно запрятан и ни к кому в руки не должен попадать?
Малер оживился и придвинулся к Калесе.
— И что нам с ним делать предлагаешь? Преподавателям в этом случае мы его точно вернуть не можем. Если мы его принесём, на нас же орден натравят и не дай Светлая Дева, кинут за решётку.
Недовольно цыкнувший с заднего ряда, Ингелео с остервенением на лице подался вперёд.
— А может вы заткнётесь? Засунь этот свиток себе в задницу, вот тебе и безопасное место, там его искать точно никто не будет. И хватит уже трепаться об этом! Отвлекаете!
Повернувшиеся Малер и Калеса замерли.
— Давай не будем здесь это обсуждать, — шепнул кучерявый академец, на что Калеса фыркнула.
Лаура, расслышавшая весь диалог, снова задумалась о свитке, который видела и о том, что лучше бы те избавились от него, иначе проблемы рано или поздно их таки достанут.
***
Крово-таблетки¹ — препараты, восполняющие некритичные потери крови.