Зажигалка.
Увидев вдалеке машину, встала в ступор: как я пройду мимо нее? Остается мало времени, и идти нужно как можно быстрее, пока не наткнулась еще на какие-нибудь неприятности. Но вот незадача: как пройти, чтобы меня не заметили? Здесь я задумалась.
Решив, что я смелая, поправила рукава своего черного платья и на каблуках поцокала по дороге прямо к машине. Позже я заметила, что дверь у машины открыта, а рядом сидит человек на асфальте, облокотившийся на тачку и находящийся на земле. Мое тело задрожало, испугалась я не на шутку.
- А вдруг труп?.. - шепотом произнесла я и сразу огляделась по сторонам. По телу прошли мурашки, руки задрожали.
Прищурившись и подойдя ближе, смогла разглядеть того, кто там сидел. Парень в черных рваных свободных джинсах, серой зипке и белых кроссовках; до боли знакомые руки - в татуировках, а в одной из них бутылка вина, причем открытая. Лицо не смогла разглядеть, так как его закрывал капюшон. Странное зрелище.
На каблуках подошла к парню, конечно же, как не споткнувшись, и заглянула в машину, так как дверь была открыта. Тачка была заведена и гудела слабым ревом, ярко горели фары - как спереди, так и сзади. На соседнем пассажирском сиденье лежал телефон, который разрывался от сообщений и звонков. Посмотрев на всё это, мой взгляд устремился на сидящего на земле человека без сознания.
Я тут же резко села на корточки, взяв его холодную, ледяную руку в свои теплые, чуть ли не обжигающие ладони, ища и нащупывая пульс.
- Неужели серьезно умер? Руки ледяные, и дыхания не слышно. - шепотом, вслух произнесла я свои мысли, держа его руку.
Нащупав пульс, слегка выдохнула, но поняла, что он слишком медленный для нормального состояния человека. Взяв его за лицо правой рукой, левой я сняла капюшон и приподняла его голову.
Это невозможно было описать словами, я встала в ступор. Мои глаза были широко устремлены на этого человека, в них не было страха или непонимания, в них была лишь пустота. Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Казалось, каждый вдох давался с трудом. Не могла двинуть рукой, которой держала его лицо, но и глаза не отрывались.
Это был он, тот самый брюнет, с того самого дома, из моего учреждения, из моей группы - Викторов. Какого черта его вообще сюда занесло? Я всматривалась в его лицо. Веки были припухшими, щека отечной, на ней виднелась царапина, она слегка кровоточила. Что с ним вообще происходило? Мой взгляд упал на губы - они были разбиты. Его что, избивали? После я посмотрела на всего парня, всё так же держа в руках его лицо, и увидела бутылку. Пока смотрела на нее, заметила, как тот слегка открыл глаза, и, только это заметив, он сразу же снова ушел в отключку. Вот же черт!
- И что мне с тобой делать, а, Викторов?! - произнесла я вслух, а после встала и опустила руки по швам. Тяжелый, небось.
Я взяла его за руку, всё так же стоя на каблуках, и стала тянуть, но с места он не сдвинулся. Мой телефон начал звонить: это были девочки, а точнее Роза. Одной рукой держала руку Глеба, а второй полезла в сумку и взяла трубку:
***
- Алло, я слушаю, - сказала я, а в ответ была громкая музыка, крики, оры и тусовка, после прозвучал голос Розы, уже слегка подвыпившей.
- Алло! Ну ты где пропадаешь? - сказала брюнетка.
- Да я вот почти дошла, только проблемка тут... - последние три слова сказала шепотом.
- Какие у тебя еще могут быть проблемы, подруга? - говорит девушка хрипловатым голосом, видимо пела.
- В общем, наверное, не смогу прийти, родители, туда-сюда, - произнесла я, держа за руку Викторова и глядя на него.
- Да ты че, мы для чего тебя звали? Успокоим мы твоих родаков! - навеселе говорила Роза.
- Не могу я! Всё, отключаюсь, хорошо вам повеселиться.
- Ну ты и занудааа... - протянула Роза и после отключила трубку.
***
Я выдохнула, после подошла к парню, взяла его под плечи и стала отодвигать в сторону, чтобы открыть заднюю дверь машины. «Кабан», - прозвучало у меня в голове. Кое-как, усилиями, отодвинула его.
Открыв дверь, я увидела: сиденья в салоне машины были чистыми, однако под передними лежало несметное количество бутылок разных фирм - от алкогольных до обычных газированных. Также на сиденьях было что-то белое; я не могла понять, что именно. Стекла были затонированы - что спереди, что сзади. Ухоженный салон удивил.
Взяв снова парня под плечи, я стала запихивать его, так сказать, в машину. Посадив его на заднее сиденье, чтобы тот не свалился, я взяла ремень и стала его пристегивать, но вдруг почувствовала запах... Наши лица были в паре сантиметров друг от друга, и то, как он дышал, я тоже чувствовала, но отчетливо слышался запах спиртного и чего-то необычного.
Захлопнув дверь со звонким звуком, который пробирал до ушей, я поцокала каблуками к водительскому сиденью.
Открыв дверь, я села за руль и, закрыв ее, приоткрыла окно: в машине нечем было дышать. Как он вообще здесь ехал и ездил? Пробирало уже до тошноты. Пристегнув ремень безопасности, я бросила взгляд на панель приборов - все в норме. Включив поворотник, я положила руки на мягкий руль, от которого несло одеколоном.
- Сижу именно в той машине, из которой слышала только музыку, и яркий рев, папа о такой мечтал... - сказала я шепотом. - Папа, если бы ты только был жив, - произнесла я уже с горечью и болью в горле, погладив руками руль.
Машина была уже заведена, и я решила, что поведу ее. Хоть и прав у меня не было, так как я была еще несовершеннолетней, но учил меня отец. И тут я сразу начинаю вспоминать своего родного папу. Легким движением руки поворачиваю руль, как делал мой отец, жму на педаль газа и переключаю коробку передач на «драйв». Машина плавно начинает двигаться, постепенно набирая скорость. Крепко держа руль и сосредоточившись на дороге, я двигаюсь к месту разворота. Доехав до него, маневрирую, разворачиваю машину и начинаю набирать скорость.
Из-за открытого окна мои волосы стали развеваться на ветру, он играет с ними; ощущение свободы заполняет мое тело. Мне нравилось водить машину и чувствовать колеса под собой. Однако матери это не нравилось, поэтому отец всегда учил меня, несмотря на ее протесты. Когда он был жив, мы выезжали за город, и там я садилась за руль, а он обучал меня водить, говоря: «Это полезный опыт, он тебе пригодится в жизни, поверь, дорогая». Сжав руль, я почувствовала уверенность, что смогу это сделать. Но тут происходит одно движение, которое пугает меня почти до смерти: мой медленный взгляд падает на зеркало заднего вида.
И я вижу, как Глеб начинает рукой касаться моих волос, с которыми игрался ветер, а его приоткрытые глаза устремлены на эти локоны. В них было что-то страшное, незнакомое, пугающее. Замечаю, что тот снова начинает отключаться, закрывая глаза и облокачиваясь на сиденье. Выдохнув и все так же крепко держа руль, я ехала до нашего двора.
Уже подъезжая, я увидела, сколько машин находится на парковке, и внутри резко все сжалось. Страх? Тревога? Мне было страшно, ведь парковаться я умела плохо, ну как плохо - от слова «совсем» не умею! И что тогда, скажете, делать? Парковаться!
Завернув на парковку, я искала место рядом с подъездом, потому что такого кабана я уж точно на своих хрупких руках не донесу. Увидев место прямо напротив подъезда, присмотрелась и поняла, что оно узкое. Вот сука! А другие рядом были заняты. Ну что делать, придется влезать.
Включила заднюю, выкрутила руль. Парктроники сразу зашлись в истерическом писке, будто я пытаюсь припарковаться прямо в бетонную стену, хотя до соседней машины оставалось еще полметра. Сдаю назад. Миллиметр за миллиметром. В боковое зеркало замечаю, как из окна первого этажа за моими маневрами с неподдельным интересом наблюдает какая-то бабуля. Отлично, только бесплатного зрителя мне не хватало для полного счастья!
Еле как втиснулась. Заглушила мотор, выдохнула. И тут до меня доходит вторая проблема: припарковаться-то я припарковалась, а дверь как открывать? Справа впритирку стоит чей-то начищенный до блеска «Мерседес», а слева - железный забор.
Пришлось изображать из себя не пойми кого. Приоткрыв водительскую дверь ровно на ширину ладони, втянула живот, задержала дыхание и буквально ухом выползла наружу, стараясь не задеть машину, и захлопнула дверь бедром.
Теперь оставался главный квест - достать этого самого. Я подошла к задней двери и, приоткрыв ее, не задев чужую машину, посмотрела на его умиротворенное, но в какой-то степени уставшее лицо. Он был в бессознательном состоянии. Я стала расстегивать на нем ремень и почувствовала возле уха слабое, но довольно теплое дыхание, которое пробрало меня до мурашек. Выпрямившись, поняла одно: на каблуках я его точно не донесу. Сняв их, поставила под машину так, чтобы было незаметно - заберу потом, как отнесу его домой. Босиком идти правда, но куда деваться?
Я взяла его под плечи и осторожно стала вытаскивать из машины - тяжелый, словами не передать. Ноги скользили по прохладному, шершавому асфальту, который неприятно покалывал босые ступни. Стиснув зубы, я схватила его обеими руками так крепко, что он медленно начал выползать из машины. Мои руки задрожали от дикого напряжения, а в голове билась только одна мысль: «Только бы не уронить его на этот самый асфальт».
Мне удалось вызволить его ноги из салона. Теперь этот спящий придурок буквально висел на мне, обмякнув всем своим немалым весом. Его голова безвольно уткнулась мне в шею, и его теплое дыхание снова защекотало кожу, заставляя бежать мурашки по спине. Но сейчас мне было совершенно не до него - моя поясница уже вовсю посылала гневные сигналы. Я опрокинула его на машину, чуть выдохнув, и ладонью провела по его карманам. Нащупав ключи, вытащила их, аккуратно прикрыла дверь машины, закрыла ее и взяла его под плечи, закинув его руку себе на шею.
Шаг. Еще один. Пятки обжигал асфальт. «Лишь бы не наткнуться на какое-нибудь стекло», - подумала я, а несчастные пять метров до подъезда казались бесконечной полосой. Самым сложным испытанием оказалось открыть дверь. Не выпуская его из рук, я буквально прижала его к стене подъезда, удерживая собственным телом. Кое-как приложила ключи к замку. Раздался спасительный писк, и тяжелая железная дверь наконец поддалась.
Ввалившись в холодный, будто даже морозный тамбур подъезда, я облегченно выдохнула, хотя расслабляться было рано. Нажав кнопку лифта лбом, я затащила его внутрь кабины и прислонила к стенке. В зеркале лифта отразилась потрясающая картина: растрепанная, грязная, босая я и мирно спящий, даже, наверное, в какой-то степени милый, ну, когда спит. Настоящий «кабан», если его так можно назвать. После в голове пробежала мысль: а на каком он живет этаже? И тут я вспомнила, как снимала его тогда. Точно... И нажала на кнопку нужного этажа, а точнее - предпоследнего.
Раздался звук открывающейся двери, и я почти победоносно выдохнула: да неужели! Снова взяв его под руку, выпихнула нас из лифта, ища номер квартиры по ключам. И о чудо! Она была самой последней в коридоре. Дошагав до нее, думала, откину свои коньки куда подальше прямо возле двери. Вставив ключ, стала поворачивать его, но замок не поддавался, как назло. Мое терпение лопалось, и вдруг - щелчок. Дверь отворилась. Я зашла в квартиру, таща его за собой, и захлопнула дверь.
Передо мной открылся вид мрачной, холодной квартиры в темно-светлых тонах. Мои брови слегка приподнялись: был тусклый свет в коридоре, как в каком-то хорроре, и темный коридор. Ремонт был не старый, можно сказать, даже почти новый, как в современных застройках. Я даже подумала: «Живет ли он здесь вообще?». Все так же держа его, прошла дальше. Ноги дрожали, тело тряслось, я была уже вся изнеможена. Толкнув дверь ногой, вгляделась в комнату - это была спальня.
Она была в тех же сдержанных тонах: черные стены, кровать посередине с белоснежной постелью, две тумбочки по бокам, стол со стулом и шкаф, который был встроен в стену; была еще одна дверь, наверное, в ванную. Пол был серого оттенка, и окно, прикрытое шторами, за которыми пробивался тусклый свет луны, падающий прямо на кровать.
Осмотрев, мои ноги меня уже не держали. Медленными шажками я прошла к его кровати, хотела положить аккуратно, но грохнулась вместе с ним на постель. Наверное, тогда мое лицо нужно было видеть. Он навалился всем своим телом мне на спину, я чувствовала его дыхание на своей шее. Как он еще не пришел в сознание?
Под этой тяжестью я едва не задохнулась. Уткнувшись лицом в белоснежную, пахнущую свежестью и табаком простыню, я попыталась сделать вдох, но его грудная клетка давила настолько, что придавила меня к матрасу, паника здесь точно не поможет. Собрав все свои силы, медленно, не спеша, стала выползать из-под его тела. Вывернувшись, выползла. И, сев на кровать, стала приводить свое дыхание в полный порядок. Сердце бешено колотилось, и дыхание было довольно учащенным.
Мой взгляд перекатился со стены на его лицо, которое освещал лунный свет. Он лежал вниз животом, а голова была вбок, с него слез капюшон, открыв его небрежную копну густых темных кудрявых волос, которые свободно спадали ему на лоб. У него были выразительные, немного бледные черты лица с меланхоличным выражением, а в области скул и под глазами были нанесены небольшие аккуратные тату. На шее также виднелись значительные татуировки. Его руки, которые почти сжимали постель, также были в них. Но мой взгляд все-таки зацепила одна вещь. Серьга.
В его ушах, конечно же, тоже были серьги, но это были просто кружочки, а эта отличалась формой - это был «крест», который постоянно болтался в ухе. Как я раньше не заметила? Или, может, потому что мне все равно на него? Оторвавшись от его лица, я медленно сползла с кровати, встав на ноги, и аккуратно попробовала уложить его: взяла за ноги и положила их на кровать, сняв довольно белые кроссовки. Вроде вел себя непонятно как, но довольно чистоплотен. Я отставила их в сторону. «Ну, раздевать я тебя уж точно не буду», - подумала я про себя. «Разденет тебя уже другая», - нервно покосившись, посмотрела на него.
В комнате было довольно прохладно, но душил меня непонятный запах, и было довольно душно. Пройдя к окну, рукой притронулась к мрачным шторам, через них не пробивался ни один свет, но, единственное, они были мягкими на ощупь. Раскрыв одну из штор, я увидела еще тюль, ее тоже открыла, а после протянула руку к окну и открыла уже его. Свежий воздух подул прямо мне в лицо, развевая мои волосы. А я в тот же миг полной грудью вдохнула его и взглянула на свою квартиру, ее было довольно хорошо видно. Свет не горел, родителей до сих пор нет. Постояв так пару секунд, я услышала шорох постели. Он проснулся? Или он пришел в себя? Паника поднималась вверх.
«О черт, и что же делать?» - подумала я и замерла на месте как статуя. Пока воздух пробивался сквозь меня внутрь комнаты, мой силуэт освещал только лунный свет, и медленным поворотом головы я увидела картину: он лег на спину, его голова смотрела в мою сторону, но глаза были закрыты. Я была уверена, что он смотрел на меня! Я точно чувствовала чей-то взгляд. Обернувшись полностью, облокотилась на подоконник и взглянула на его бледное лицо. Тяжко выдохнув, оттолкнулась от него и направилась на выход из комнаты, но после взглянула на него последний раз. Какой он на самом деле? Мрачный тип, которому нужен лишь только алкоголь, секс и наркота? Или же...
После я вышла из его комнаты, прикрыв дверь. Сделав пару шагов, я оказалась в гостиной, просторной, но холодной: черный кожаный диван, стеклянный стол с ноутбуком, лампа рядом с диваном, тумбочка в белых оттенках, над которой висела огромная плазма. «Откуда у него столько денег?» - всплыло у меня в голове. Стены и полы были такие же, как и в комнате. Были некоторые растения, картины, и ни одной фотографии?.. Медленно пройдясь по комнате, заметила пластинки с различной музыкой артистов, в углу стояла электрогитара, а на полке рядом с ней - колонки, статуэтки, и, наконец-то, хоть одна фотография. Но можно ли назвать это фоткой? Скорее портрет женщины... Я пригляделась, она была чем-то похожа на него: выраженные глаза, ресницы, губы. Странно, что он хранит чей-то портрет, возможно, матери. Сделав еще пару шагов, достигла балкона; отодвинув штору, лицезрела дверь. Был еще подоконник, на нем уже лежали пустые пачки сигарет, одна, видимо, была еще новая, пепельница, спички и «зажигалка». Именно она зацепила мой взгляд.
Взяв ее в руку, осмотрела. Она не была похожа на привычную зажигалку, которую все привыкли видеть: она была сделана из серебристого металла, обладающего непривычным зеркальным блеском. Самым интересным была ее изысканная гравировка на крышке и самом корпусе. Покрутив ее в руке, мой палец нащупал на другой стороне корпуса надпись, которая звучала на английском: «so that the demons won't overpower me». Хорошо, что я немного знала английский, и эта надпись в переводе гласила: «чтобы демоны не одолели меня». Покрутив ее еще пару раз в руке, решила, что заберу ее: надеюсь, пропажу не заметят.
Так я и прошла босиком к выходу из квартиры с «зажигалкой» в руке. Перед тем как выйти, еще раз проверила его, попыталась тщательнее закрыть дверь квартиры. И уже на улице подошла к машине, наклонилась и достала свои туфли, которые уже не стала надевать. В одной руке держа туфли, в другой - зажигалку, прошла до своего подъезда и остановилась. Снова мой взгляд упал на зажигалку: я открыла крышку большим пальцем и резко прокрутила металлическое колесико сверху вниз, и передо мной зажглось яркое пламя, переходящее из синего оттенка в красное. Оно было таким завораживающим, что можно было бы смотреть на него вечность. Но, придя в себя, захлопнула крышку, открыла подъезд и зашла в него.
Тамбур встретил меня довольно привычной тишиной и особым сегодняшним холодом. Только мои босые ноги издавали звуки шлепков, когда я поднималась по лестнице на свой этаж. Несмотря на свою усталость, предпочла подниматься не на лифте, а по лестнице, чтобы проветрить голову, остыть и переосмыслить произошедшее. В одной руке были туфли, а в другой, в зажатом кулаке, зажигалка приятно холодила ладонь. Почему я ее взяла? Сама не понимаю.
Зайдя в свою квартиру, тихо прикрыла дверь, не зажигая свет. В ней было очень тихо и тепло. Пахло ароматизаторами, которые также приобретала мама, и виноградным чаем. В моей жизни все было спокойно, даже уж слишком, могло показаться, что живу в такой скукотище, что даже ботаник бы не позавидовал. Постоянно тщательно вычеркивая всякий лишний хаос и ненужные проблемы.
Я зашла в ванную и включила теплую воду. Смывая уличную пыль и грязь со своих исцарапанных ступней, одна из которыз кровоточила, видимо все таки наступила на что-то острое, посмотрела на свое отражение в зеркале. Растрепанные волосы, потекший макияж, размазанная тушь под глазами и странный лихорадочный блеск в зрачках. Поднеся свою мокрую ладонь к лицу, почувствовала, что от меня все еще пахнет им - терпким и горьким мужским парфюмом, табаком и каким-то ментоловым запахом. Развернув вторую ладонь, положила на край раковины металлический коробок; выглядела он еще более чужеродно.
Я всегда была правильной. Всегда слушалась родителей, делала что они скажут, никогда не влезала в чужие дела, не разговаривала с незнакомцами на улице и посторонними людьми, не влезала в ссоры или же драки, не провоцировала никого на эмоции, никогда не брала что-то без спроса, всегда старалась быть отстраненной от всех. Но, черт возьми, сегодня вела машину без прав, шла босиком буквально до своей квартиры, тащила этого невменяемого, так еще и стырила его зажигалку - не пойми зачем! Но вместо какого-то страха, стыда или совести чувствовала, будто для меня это был дикий... восторг.
Все это казалось сном, будто это все происходило не наяву, и, посмотрев снова в зеркало, увидела невольную улыбку у себя на лице.
Уже в своей спальне упала на кровать спиной, ноги не держали от усталости. За окном мигали уличные фонари, лунный свет так же пробирался в мою спальню, изредка были слышны звуки проезжающих машин. Подняв свою руку вверх, снова разглядела зажигалку в руке, по которой скользнул лунный свет - прямо по гравированной надписи, делая буквы намного четче.
- Чтобы демоны не одолели меня, - сорвался с моих губ тихий шепот. В этот момент я физически почувствовала, как меня отпускает напряжение последних часов. Адреналин постепенно уходил, оставляя вместо себя усталость и странное, пугающее любопытство. Я до сих пор не знаю, кто он такой. Что гласила эта надпись? Плохо ли ему было? Что с ним произошло? Что за женщина была на портрете? Столько вопросов, но так мало ответов. От усталости тело ныло, но словно эта надпись прямо сейчас защищала меня от моих же мыслей и страхов.
Снова щелкнув крышкой. В полумраке комнаты вспыхнул ровный язычок пламени. Смотря на него, я понимала: эта зажигалка - не просто предмет, она хранит в себе какую-то скрытую тайну, которую, возможно, мне предстоит разгадать.
Закрыв крышку зажигалки, я улеглась в постель, предварительно положив серебряный коробок на прикроватную тумбочку. В темноте его полированный бок тускло поблескивал, отражая лунный свет. Я забралась под одеяло и закрыла глаза. В душе поселилось странное спокойствие, и на лице блуждала легкая, почти невидимая улыбка. Тело расслабилось, и с губ снова сошел едва слышный шепот:
- Что же ты скрываешь, Викторов...
С этой мыслью я и заснула, пока в свете фонарей и луны поблескивала надпись на зажигалке.