"Попрошайка"

История, которую я расскажу, произошла со мной в девяностые годы и во многом ее можно назвать поучительной. Я тогда впервые за много лет посетил Россию – смерть бабушки заставила мою семью вернуться на похороны. Не могу сказать, что увиденное меня тогда сильно поразило: страна как страна. Благодаря отцу-медику мне довелось видеть самые разные места обитания людей, и самую разную степень их отчаяния. Однако, возвращаясь к сказанному ранее, именно тут произошло нечто меня впечатлившее.

Это был прохладный мартовский вечер, я возвращался домой из центра. Пока родители занимались документами и переписью жилья, я имел отличную возможность познакомится со своей исторической родиной и охотно ею пользовался. Выйдя из метро на станции Бауманская, я хотел было идти на трамвай, но мое внимание привлекла собравшаяся на другой стороне улицы процессия. Интерес тогда перевесил здравый смысл и я, перебежав через дорогу, подошел ближе. Моему взору предстала ужасающая своим видом картина: юноша 15 лет стоял около старого советского столика, на котором были разложены разные бесполезные побрякушки, а рядом с ним, в кресле каталке сидел болезненного вида ребенок, чьи щеки были настолько глубоко впалыми, что одним своим видом вызывали перманентное желание помочь.

- Что тут происходит? – начал я разговор со стоящей рядом женщиной, но юноша «за прилавком» не дал ей ответить.

- Братец, не проходи мимо! Будь доброй душой, помоги мне и моей сестрице выжить!

- Выжить? – глупо переспросил я, бегая глазами между собеседником и ребенком в коляске. Девичьи черты в «сестрице» просматривались слабо из-за сильной худобы. Короткие волосы были собраны в тугой пучок, а старая рваная одежда едва ли прибавляла женственности.

- Ага! Папа в тюрьме сидит, маменька померла давно, вот и остались мы с Оленькой одни! Других-то родственников у нас нет! Приходится нам одним выживать!

- Но как это возможно?

- Да так и возможно! Всем сейчас на всех все равно! А кушать то хочется! Вот и ходим мы с Оленькой, зарабатываем как можем! Вот, смотри: все эти вещи она сама делает! Купи парочку, помоги нам, братец, на ужин наскрести... - Я со странным чувством осмотрел столик и выставленный на нем хлам - иначе эти предметы было назвать сложно. Они не представляли никакой ценности: не эстетической, не практической. Я плохо разбирался в русских ценах, но навскидку мог определить, что написанные на бумажках ценники рядом с этими «творениями» были сильно завышены. Несмотря на это, глубоко внутри все равно зарождалось сильнейшее сочувствуйте.

- Вот, молодой человек, возьмите... - Стоящая рядом молодая женщина протянула мальчишке сторублевую купюру.

- Спасибо, матушка! – он сразу же отвлекся от меня, за секунду теряя всякий интерес. – Что вы хотите взять?

- О нет-нет, не нужно ничего! Это вам, дорогие... Вам...

- Спасибо, матушка! На эти деньги я смогу купить Оленьке лекарства! Благодаря вашей доброте моя сестренка сможет выздороветь!

- А чем она болеет? – спросил я, перебивая его проникновенную благодарственную оду. Девочка продолжала приковывать к себе мой взгляд.

- Ужасной болезнью, братец! В ее голове злокачественная опухоль, олигодендроглиома. Диагноз поставили еще когда Союз был и маменька была жива. Они с папой много сил вложили в лечение и все, вроде как, ушло в ремиссию. – Он проследил взглядом за новоприбывшим клиентом и заговорил чуть громче. - Знаешь что такое ремиссия? Это когда болезнь не уходит на совсем, но перестает прогрессировать. Так вот состояние это надо постоянно поддерживать, а лекарств-то теперь нету! Все за деньги надо покупать, а где взять их? Чтобы работать, сестрицу надо оставлять одну, а у нее снова судороги начались и боли головные такие, что она сознание теряет! Боюсь я потерять ее, вот и приходится зарабатывать таким путем. – Он обвел руками все товары и поднял взгляд на всех собравшихся зевак.

- О боже... поэтому она и выглядит так... - Рассказ о диагнозе смог сыграть на струнах моей души. Будучи сыном высококвалифицированного врача, я не раз видел, насколько ужасными могут быть болезни. И, возможно лучше чем кто-либо другой я понимал, насколько в ее ситуации важна помощь.

Рука сама потянулась в карман за бумажником. Осматривая стол на наличие мало-мальски интересных для меня вещей, я ловким движением руки вытянул из него несколько разноцветных бумажек – почти все, что отец дал мне утром перед моим отъездом. Глаза мальчика в этот момент заблестели.

Домой в тот вечер я вернулся позднее обычного: моя задержка стоила не только потраченных денег, но и опоздания на электричку. Я хотел поделиться с родителями произошедшим и спросить у отца, насколько диагноз той несчастной серьёзный, но видя их уставшие лица, решил перенести разговор на более лучшее время.

Сон в ту ночь мне не шел, поэтому завидя первые рассветные лучи, я решил прекратить попытки и собрался на утреннюю пробежку. Эта полезная привычка, обретенная мною в Америке, не раз помогала мне разгрузиться, однако в тот раз, пробежка была во всех смыслах судьбоносной.

Пробегая мимо остановки, я встретил того юношу с побрякушками и его сестру Оленьку - все еще худую, но теперь стоящую на своих двоих и держащую поводок с небольшой собачкой. Выглядели эти двое, как образцовые пионеры: выглаженные белые рубашки, чистые лица и ясные глаза, а стоящая рядом с ними хорошо одетая женщина лишь дополняла этот идеальный образ.

- Стёпочка, сегодня я снова вернусь поздно. Ведите себя хорошо! Проследи, чтобы Оля поела! А то после этого «артека» на нее смотреть страшно!

- Ну мама! – в этот момент к остановке приблизился автобус.

- Все, дорогие! Не шалите, люблю вас! – «Мама» потрепала дочь по голове и села в машину.

Отойдя от секундного ступора, я без промедления подошел к двум «несчастным сиротам».

- И что это было?! – чуть не срываясь на крик, спросил я. Степень моей оскорбленности в тот момент было невозможно оценить.

- Что? А... Это ты... – юноша, названный ранее Стёпочкой, тоже опешил. Он явно не ожидал увидеть меня здесь.

- Что это было? Как это понимать? Вы двое вообще что устроили? – Я заводился все сильнее. – Какой «артек»? Какая мама? Да я вам все свои деньги отдал!

- Ну и идиот, раз отдал.– Невозмутимо ответил Степа, беря сестру за руку. Он был явно стрессоустойчивей меня. - Работа есть работа, братец. Даже если она заключается в том, чтобы огревать таких лопухов, как ты.

Игнорируя любые мои слова, брат и сестра направились в противоположную сторону. Я пытался было их остановить, кричал, ругался, но вскоре понял, что приковываю таким поведением к себе слишком много внимания.

В расстроенных чувствах, я ушел домой и с тех пор больше никогда не давал шанс уличным торговцам.