Благой лотосовый терем

На востоке деревушки находился пруд, на берегу которого стояло тёмное здание, совершенно не похоже на глинобитные дома: сложено из чёрного кирпича, коньки крыши — в виде тигриных голов, покрытых зелёной глазурью, на воротах из красного дерева вырезаны восемь триграмм. 

Хотя уже стемнело, Лу Цзяньчи ясно различил на дверях слой пыли толщиной в цунь.

— Похоже, закрыто уже давно, — сказал он. — Но странный какой-то постоялый двор.

Пусть он и недолго бродил по цзянху, но никогда не видел, чтобы на воротах гостиницы вырезали восемь триграмм, да к тому же чтобы она была с чёрными стенами и коньками в виде тигриных голов, покрытых зелёной глазурью. Постоялый двор выглядел надёжно построенным и роскошным — как же вышло, что он закрыт и не принимает гостей? Если потому что гостей было слишком мало, то в этой глуши и так людей немного, зачем кому-то выбрасывать столько денег на ветер, чтобы построить настолько великолепный, изукрашенный постоялый двор?

«Ли Э-э» потянул руку к дверному кольцу, и едва постучал, как двери слегка качнулись — они были не заперты.

— Похоже, здесь давно никто не жил.

— Внутри что-то шевелится. — Лу Цзяньчи осторожно толкнул, двери медленно распахнулись, и в лунном свете они увидели, как во все стороны с писком разбегаются крысы. Простые деревянные столы и стулья по-прежнему стояли в темноте главного зала, отбрасывая на пол тени — легко представить, как оживлённо здесь было когда-то. 

Раздался звонкий перестук, Лу Цзяньчи поднял голову — наверху висел с десяток бамбуковых дощечек по три цуня длиной, закачавшихся от движения воздуха, когда открылись двери. На каждой дощечке чертами разной толщины было вырезано одно и то же слово — «призрак».

Прохладный ночной ветер ворвался в открытые двери и поднял пыль со столов и стульев, создав целую пылевую завесу. Спутники переглянулись, невольно почувствовав, как в душу потихоньку проникает холодок. В тишине ветхие занавеси постоялого двора чуть колыхнулись, и на стене показались смутно различимые крапинки.

Чёрные пятнышки — неужели это следы высохшей крови? Лу Цзяньчи сжал в руке меч, собрал истинную силу и медленно шагнул вперёд.

— Герой Лу... — смущённо позвал за его спиной «Ли Э-э». — Почему бы не вернуться сюда днём?..

Лу Цзяньчи тихонько шикнул, сосредоточенно прислушиваясь — в глубине постоялого двора что-то двигалось, но не разобрать, человек ли это. Где-то внутри как будто слабо шевельнулось что-то тяжёлое — возможно, поскрипывал от времени платяной шкаф или кровать. С мечом в руках он стремительно, словно кошка, проскользнул по главному залу и рукоятью осторожно отодвинул колыхавшуюся от ветра занавесь. 

«Ли Э-э» не хотел заходить внутрь, но видя такое дело, некоторое время поколебался, вздохнул и всё же последовал за ним.

Присмотревшись, они увидели на стене галереи, ведущей во внутренний двор, несколько десятков тёмно-красных пятнышек, похожих на следы крови. Похоже, перед стеной размахивали чем-то окровавленным. Лу Цзяньчи, будучи опытным мастером меча, подумал про себя: следы крови короткие и беспорядочные, значит, рана была нанесена не мечом, но судя по высокой скорости, с которой разлетались брызги, если это и правда кровь, то раненый вряд ли выжил. Что за невероятная история произошла на этом странном постоялом дворе?

«Ли Э-э» приблизился и бросил взгляд на стену.

— Что это?

Лу Цзяньчи пригляделся. Между пятнами к стене прилипло что-то мелкое и коричневое, он долго всматривался в недоумении.

— Это...

— Похоже на осколки... — пробормотал «Ли Э-э».

Лу Цзяньчи кивнул.

— Но от чего?

«Ли Э-э» украдкой бросил на него взгляд, как будто удивился, хотел что-то сказать, но промолчал, а потом снова вздохнул.

— Чем бы ни были эти пятна, короче говоря... в галерее ничего нет.

Галерея и в самом деле пустовала и, кроме нескольких десятков пятен на стене, в ней ничего не было. 

Лу Цзяньчи прошёл по галерее, которая вела к большому внутреннему двору. Навстречу поднимались тени — бледные лучи света проходили сквозь ветви двух огромных высохших деревьев, падая на силуэты людей как гигантская паутина. Рядом с деревьями имелся колодец, ведро сохранилось в целости. Во дворе было восемь дверей, а на втором этаже — четыре, всего двенадцать гостевых комнат. Четвёртая дверь наверху приоткрыта — и как будто уже давно.

— Странно... В этом месте почти никто не живёт, как мог здесь оказаться такой постоялый двор на двенадцать комнат, с садом и из тёмно-синего кирпича с зелёной черепицей — это не просто совпадение. — Лу Цзяньчи не находил объяснения.

— Кто знает, может, несколько лет назад здесь было полно народу, в десять раз больше, чем сейчас, — наобум брякнул «Ли Э-э».

— Если правда так, то куда подевались все эти люди? — покачал головой Лу Цзяньчи. — К тому же, раз здесь постоялый двор, должен быть большой поток гостей, но это место глубоко в горах, откуда взяться множеству путников?

— Может, много лет назад здесь и было множество путников...

Лу Цзяньчи снова покачал головой, его не покидало чувство, что с постоялым двором что-то не так.

— Завтра надо расспросить местных жителей.

Он обошёл двор по кругу, не заметил ничего подозрительного, спокойно приблизился к первой двери и толкнул её рукоятью меча. Створки медленно отворились, и в лицо ударил сильный запах затхлости. Окно в комнате было наполовину прикрыто, кисея свисала до пола, на мебели лежал толстый слой пыли.

«Ли Э-э» заглянул в комнату и тотчас замер, Лу Цзяньчи уверенно прошагал внутрь и увидел такое странное зрелище, что, несмотря на все свои боевые навыки, почувствовал, как волосы встали дыбом.

Перед кроватью валялась скамейка, а с балки неподвижно свисала полоса серого полотна, завязанного мёртвым узлом. Лу Цзяньчи потянул серую ткань — хотя прошло много лет, она оставалась прочной. «Ли Э-э» встал за его спиной и задрал голову, глядя на балку. Лу Цзяньчи запрыгнул наверх и слегка сдвинул ткань — на балке остался след, как будто на полосе серой ткани висело что-то тяжёлое. Неужели в комнате и правда кого-то повесили? Он спрыгнул и застыл в задумчивости, в голове крутились тысячи вопросов, на которые он не мог найти ответов.

«Ли Э-э» внимательно разглядывал серую ткань. Запыленное полотно не тронули насекомые, и по-видимому, изначально оно было белым, а точнее — белым узорчатым шёлком, по краю шёл след от ножниц — как будто полосу отрезали от женской юбки. Если в комнате на самом деле кого-то повесили, то где же тело? Если тело похоронили, то почему не убрали петлю из белого шёлка и упавшую скамейку?

Он перевёл взгляд на стол — под пресс-папье всё ещё лежал лист бумаги. Лу Цзяньчи вытащил и зажёг запал. На бумаге можно было разобрать несколько слов: «ночью... призрак из четвёртой комнаты снова подглядывал в окно ничтожной... ужасу моему нет предела... лишь... на моего господина... уповаю...»

— Похоже на предсмертную записку или страницу из дневника. — Между бровей Лу Цзяньчи залегла глубокая складка, он не ожидал столкнуться с такой ситуацией. — Видимо, повешенной была женщина, а её муж так и не вернулся.

— Похоже, — кивнул «Ли Э-э», — на постоялом дворе произошло нечто ужасное, что вынудило её повеситься.

— Она упоминает «призрака», и в главном зале развешено множество дощечек с этим же словом, — задумчиво проговорил Лу Цзяньчи. — Вот только что за «призрак» имеется в виду?

«Ли Э-э» вытаращил глаза.

— Призрак и есть призрак, во что ещё он может превратиться?

Лу Цзяньчи помолчал.

— Допустим, но в такое всегда сложно поверить...

— Может, поймём, когда осмотрим все остальные комнаты, — вздохнул его спутник.

Лу Цзяньчи кивнул и двинулся в следующую комнату.

Вторая комната была просторнее первой, но в ней недоставало кровати — на полу остались следы, как будто её куда-то передвинули, под бронзовым зеркалом сбоку от дверей стоял медный таз для умывания. Всё в комнате было простым и в хорошем состоянии, несмотря на слой пыли, здесь царил порядок, и только в медном тазу остался кружок чёрной грязи.

— Это... что, тоже кровь? — пробормотал «Ли Э-э», бросив на него взгляд.

— Слишком много времени прошло, не распознать, — покачал головой Лу Цзяньчи.

Больше во второй комнате ничего не было, и они перешли в третью, но там были только голые стены, как будто в ней никогда и не жили. Добротная оконная бумага порвалась, вывернулась наружу, и в получившуюся сверху щель задувал ветер, отчего комната выглядела более заброшенной и пыльной, чем две другие.

Четвёртая комната находилась в середине двора, дверь в неё была приоткрыта. Ещё не дойдя до проёма, на створке они снова увидели тёмные брызги, похожие на кровь.

У Лу Цзяньчи, несмотря на всю храбрость, мурашки по спине побежали.

«Ли Э-э» вскрикнул и, сжавшись от страха, спрятался у него за спиной.

— Что это такое?

Лу Цзяньчи застыл на месте, чувствуя, как ладонь покрылась холодным потом, и едва удержал рукоять меча.

— Силуэт человека... — с трудом выдавил он, спустя довольно долгое время.

— А почему белый? — спросил «Ли Э-э», по-прежнему прячась у него за спиной.

— Он сидел, прислонившись к стене, в него брызнули чем-то чёрным, затем он ушёл, а на стене остался силуэт.

В четвёртой комнате царил полный беспорядок: стол перевёрнут, стулья разбросаны — словно там произошла серьёзная битва, и на противоположной от дверей стене бросался в глаза белый силуэт сидящего человека, вокруг забрызганный чёрной грязью, покрывавшей почти всю стену.

Лу Цзяньчи вошёл в комнату и у него дрогнуло сердце. На полу, словно какие-то чудища, валялись два чёрных плаща-накидки, усеянных щепками, один из них, особенно длинный, был продырявлен множество раз. Чтобы так расщепить древесину, нужно атаковать с достаточной силой и яростью, если бы не впечатляющее мастерство ударов руками и ногами хозяина этой комнаты, сила нападавшего пугала бы, но кем же тогда был хозяин? 

Обведя взглядом комнату, молодой воин увидел, как «Ли Э-э» нагнулся и подобрал что-то с пола. Лу Цзяньчи зажёг запал, и при свете огня они вместе принялись рассматривать находку. Это была курильница для благовоний с глубокой, тонкой и прямой вмятиной, но не треснувшая.

— Это след от сабли или от меча? — спросил «Ли Э-э».

Лу Цзяньчи слегка поколебался.

— Думаю, от меча. Сумевший оставить такой след на медной курильнице должен быть силён в боевом искусстве. Если даже такой мастер погиб здесь, то тайна постоялого двора потрясает воображение.

— А вы, герой Лу, — улыбнулся его спутник, — смогли бы оставить такой же след мечом?

Лу Цзяньчи хохотнул, сосредоточился и с шелестом извлёк из ножен длинный меч. Клинок сверкнул и устремился к медной курильнице в руках «Ли Э-э», тот вздрогнул от неожиданности, вскрикнул и уронил её на пол. Меч ускорился, со звоном ударил по курильнице, затем рукава Лу Цзяньчи взметнулись, и до того, чем вещица упала на пол, он молниеносно подбросил её и подхватил. На курильнице появилась ещё одна отметина параллельно первой, но чуть-чуть — на полфэня — глубже и длиннее на три цуня.

— Похоже, боевое мастерство хозяина почти такое же, как у меня. — Лу Цзяньчи тихонько вздохнул, он чувствовал, что приложил все силы, но медная курильница была очень прочной. Будь она каменной, этим ударом он расколол бы её пополам.

«Ли Э-э» покачал головой.

— Отметина от его меча короче, значит, угол удара был меньше, чем у вас, и когда он ударил, курильница, скорее всего, находилась не в воздухе. Что до силы удара, раз уж техника совершенно другая, то и результат иной.

Лу Цзяньчи кивнул, в душе похолодев: этот «Ли Э-э» так естественно говорил о фехтовании — закрадывалось подозрение, что он вовсе не простой книжник, бродящий по цзянху. Неужели родич Ли Ляньхуа — втайне ещё один благородный герой?

«Ли Э-э» обернулся, увидел, что Лу Цзяньчи смотрит на него горящим взглядом, оглядел себя со всех сторон и снова растерянно уставился на него.

— На что вы смотрите?

— Ни на что, — отведя глаза, усмехнулся Лу Цзяньчи.

Переведя взгляд с лица «Ли Э-э» на окно, он вдруг заметил, как там мелькнул белый силуэт, и резко вскрикнул:

— Кто там снаружи?

«Ли Э-э» тут же вытянул шею и увидел, что и правда, за окном с пронзительным воплем «Ли–и-и...» пронёсся белый силуэт.

Меч Лу Цзяньчи засверкал подобно распускающемуся цветку лотоса, он мгновенно рванулся за окно и напал на белый силуэт.

«Ли Э-э» поспешно подбежал к окну — во дворе незвестный, будучи атакованным, застонал и замахнулся, оказывая сопротивление. Послышался звон удара меча о нефрит.

— Ли-и-и-цве-е-ет!.. — завопил неизвестный в белом.

Ещё до того, как странный крик затих, Лу Цзяньчи обрушил свой удар, и незнакомец резко умолк. Закружил меч тремя цветками, Лу Цзяньчи нанёс между ними больше десятка ударов, но к его удивлению, противник в белом один за другим отразил каждый из них.

Лу Цзяньчи поразился — эта нечисть явно владела боевым искусством, неужто и призраки тоже совершенствуются? Оружие в его руках очевидно было нефритовой флейтой.

Пока он колебался, белый призрак уже перевёл дух и разразился бранью.

— Проклятый Ли-цветочек! С ума сошёл?! Да что ты за демон такой!..

Потрясённый, Лу Цзяньчи молниеносно убрал меч.

— Вы... — начал он.

Но «демон в белом», худой как скелет, в парчовом платье и с яшмовым поясом, с нефритовой флейтой в руке, с сердитым лицом встал перед окном и принялся ругаться на «Ли Э-э».

— Позвал меня приехать в это проклятое место за тысячи ли, а сам нашёл мастера, чтобы напасть на меня! За богатством охотишься?

— Ну... — виновато проговорил «Ли Э-э» — Я думал, это призрак повешенного в белом...

«Демон в белом» пришёл в ярость.

— Твою ж мать, кого ты призраком повешенного назвал? Да я привлекательный и элегантный, прекрасный как яшмовое дерево на ветру, в десятке самых красивых мужчин в цзянху, а ты меня удавленником обозвал? Сам ты призрак проклятущий!

На этих словах Лу Цзяньчи неожиданно прозрел.

— Так вы молодой господин из клана Фан, «Печальный господин» Фан Добин! Немудрено... — Он вовремя остановился и продолжил уже про себя: «Немудрено,что с такой худобой тебяприняли за нечисть».

Фан Добин гневно уставился на «Ли Э-э».

— Проклятье, зачем ты прячешься в этом отвратительном месте? Кто это такой? Ты его нанял...

— Это недоразумение, недоразумение, — поспешно перебил его тот. — Он мастер из Удана, мы встретились по дороге, наши пути совпали, мы тут же подружились, вот и оказались тут, никто не помышлял тебя убивать.

На этих словах Фан Добин замер и перевёл взгляд на Лу Цзяньчи.

— А вы...

Лу Цзяньчи сложил руки в приветствие.

— Лу Цзяньчи к вашим услугам, даочжан Байму из Удана — мой наставник.

— Так вы ученик Байму, — кивнул Фан Добин. — Слава учеников Удана и правда заслужена.

Узнав, что он происходит из известной семьи, Лу Цзяньчи заговорил вежливо.

— Молодой Фан тоже друг «Ли Э-э», Ли-сюна?

— «Ли Э-э»? Ли... а-а... да, верно, я приехал к чудесному целителю Ли Ляньхуа, но он куда-то убежал, и я не нашёл его, в тереме был только его... как там? — Он зыркнул на «Ли Э-э».

— Сосед кузена Ли Ляньхуа из его родной деревни, — подхватил тот.

— Точно, — закивал Фан Добин, — мы с Ли-сюном тоже не слишком знакомы.

— Да, так и есть, — закивал «Ли Э-э».

— Как же господин Фан оказался в этом месте?

— В этой разваленной деревеньке всего чуть больше двадцати домов, — холодно отозвался Фан Добин, — обошёл их все и к третьей страже, разумеется, добрался и сюда. — Он уставился на «Ли Э-э». — Вы тут среди ночи призрак женщины ищете?

— Мы собирались поесть, — ответил тот, — а оказалось, что постоялый двор закрыт, в комнатах множество подозрительных следов, как будто здесь водятся призраки.

— Да нет тут никаких призраков, просто где ты, бедствие ходячее, там и дело нечисто. Я не видел по пути ничего странного.

— Призраки дело такое, не всякий простой смертный может легко их увидеть... — с серьёзным видом сказал «Ли Э-э».

— Ой, да неужто ты видел? — протянул Фан Добин.

— Ну... нет, конечно.

— Господин Фан, вы, должно быть, не особенно приглядывались, когда вошли, в этом постоялом дворе осталось много странных следов — похоже, некогда здесь произошла трагедия.

Фан Добин огляделся по сторонам.

— Какая трагедия?

Лу Цзяньчи приподнял на ладони медную курильницу.

— Здесь произошла битва двух мастеров, и как будто люди изо всех комнат неожиданно исчезли.

— Хоть потерпел поражение, хоть победил, но после драки нормально уйти, неужто кто-то останется поесть? Не Ли Ляньхуа же...

— Но это постоялый двор, — возразил «Ли Э-э». — Если все гости не решили разом уехать, то откуда все эти следы? Либо в один прекрасный день все в постоялом дворе: и мужчины, и женщины, и мастера боевых искусств, и простой народ из цзянху — ни с того ни с сего одновременно погибли.

У Фан Добина отвисла челюсть.

— Это... Кто мог за столь короткое время убить такую кучу людей? А тела? Если, как ты говоришь, здесь погибли люди, где трупы?

— Трупов нет, — сказал «Ли Э-э».

Лу Цзяньчи кивнул.

— Возможно, мы сможем разобраться, что произошло, когда осмотрим все комнаты.

— Э... это обязательно? — спросил Фан Добин.

— Ты тоже боишься призраков? — осторожно поинтересовался «Ли Э-э», бросив на него взгляд.

Фан Добин поперхнулся.

— Кхэ-кхэ, Лу Цзяньчи, вы идите вперёд, а мы осмотрим комнаты.

Лу Цзяньчи усмехнулся и пошёл впереди, сжимая рукоять меча. Пусть это место и выглядело мрачным и жутким, невыразимо странным, но, как выдающийся ученик Удана, он с детства учился дао, был чист душой и ничуть не боялся.

Фан Добин с «Ли Э-э» пошли следом за ним, а когда отстали на несколько шагов, первый тихонько пихнул второго и прошептал:

— Несносный Ляньхуа, чем тебе не нравилось быть лучшим в Поднебесной чудесным целителем, зачем притворился каким-то «Ли Э-э»?

Тот негромко кашлянул.

— Ну... Я не успел назвать имя, а герой Лу принял меня за «Ли Э-э», что поделать... Тем более, я тоже не знаком с тем целителем Ли, которого он себе навоображал...

Фан Добин уставился на него.

— Так ты переживаешь, что он поймёт, что ты мнимый целитель и ничего не смыслишь во врачевании.

Ли Ляньхуа вздохнул, скользнул взглядом вокруг и вдруг прошептал:

— Ты веришь, что в мире есть злые духи?

— Не верю, — мотнул головой Фан Добин.

— Я тоже не верил, но... — пробормотал Ли Ляньхуа. — Но посмотри на этот постоялый двор... здесь повсюду должны быть трупы, а их нет... возможно...

Фан Добин вздрогнул, у него волосы встали дыбом.

— По-твоему, здесь повсюду должны были остаться трупы?

— Просто у меня такое ощущение, — покачал головой Ли Ляньхуа. — Здесь пахнет смертью.

Фан Добин остолбенел — он был так давно знаком с Ли Ляньхуа, и никогда ещё его друг не говорил столь уклончиво.

— Смертью?

— М-м... запах множества умерших... к тому же... — Всё ещё оглядываясь по сторонам, Ли Ляньхуа чуть замедлил шаг и покосился на щель в восточной галерее. — Будь внимателен и осторожен, похоже, на постоялом дворе что-то есть, и оно следует за нами.

— Что тут есть? — Фан Добин мгновенно переменился в лице.

— Не знаю, — снова покачал головой Ли Ляньхуа. — Что-то, чья поступь легка, но не маленькое — непонятно, очень высокого роста или парит в воздухе, одним словом, оно выше нас на две головы.

Фан Добин сухо хохотнул, но внутри весь похолодел.

— Так это может быть человек? А то с твоих слов больше похоже на призрака. Откуда ты знаешь?

— Такие храбрецы, как ты и герой Лу, целеустремлённые и неосторожные, естественно, не обратили внимание на движение вне комнаты, — со вздохом пробормотал Ли Ляньхуа. — Ты слышал шорох ветра на дереве снаружи?

— Конечно, — кивнул Фан Добин.

Ли Ляньхуа уставился на него.

— Сейчас мы стоим напротив дерева, на нём нет листьев, его ничто не загораживает, так почему же при таком шумном порыве ни дуновения не достигло галереи?

— Это... — Фан Добин растерянно умолк.

— Что «это»?

— Значит, что-то загораживает от ветра, — горько усмехнулся Фан Добин.

— Так и есть, — снова вздохнул Ли Ляньхуа. — Снаружи от дерева без листьев до этого места: на дереве, за углом, в щели галереи, в окне — на всей прямой всегда что-то загораживает от ветра, не знаю, что это, но точно ничего хорошего.

Пока они шептались, шедший впереди Лу Цзяньчи добрался до двери в первую комнату второго этажа. На двери висел большой замок. Молодой воин, применив силу, сжал его пальцами — послышался щелчок, сгнившая сердцевина сломалась, он толкнул створку, но, к его удивлению, она всё равно не сдвинулась с места.

Фан Добин вихрем подлетел к окну, вытащил нефритовую флейту, с треском выломал створку и заглянул в комнату.

— Двери подпирает кровать, идите сюда, взгляните.

Лу Цзяньчи ударил рукоятью меча, раскрывая створку окна рядом с дверью, и они втроём заглянули внутрь.

В первой комнате второго этажа всюду порхали клочки разорванных амулетов, кровать была придвинута ко входу и подпирала двери, все окна наглухо заколочены деревянными досками, с балки свисало семь-восемь багуа, а две ниши были заполнены множеством буддистских статуэток — и некоторых они никогда раньше не видели. И всё же, несмотря на такое количество божественных и буддистских благословений, и на то, что комнату столь тщательно запечатали, в ней никого не было — каким образом её хозяин выбрался отсюда, оставалось необъяснимой загадкой.

Они залезли через окно.

— Похоже, хозяин боялся, чтобы что-то сюда не вошло, — заметил Лу Цзяньчи.

Ли Ляньхуа подобрал с пола обрывок амулета.

— Здесь тоже много раз повторяется слово «призрак».

Фан Добин зажёг запал посмотреть — половина амулета была исписана словом «призрак» крупного и мелкого размера, причудливой формы, непонятно, к какой школе или ордену принадлежал создатель этого талисмана.

Лу Цзяньчи прошёлся по комнате, притопывая ногой, и услышал под полом глухой звук.

— Видимо, внизу есть потайной ход.

Ли Ляньхуа с Фан Добином смели в сторону амулеты и обнаружили на полу скрытую квадратную раму, как раз чтобы пролез человек. Они совместными усилиями вытащили деревянные доски, закрывающие рамку — внизу зияла тьма. Фан Добин бросил туда запал, в тот же миг послышалось шипение, пламя ослепительно вспыхнуло, они втроём одновременно вскрикнули и отскочили на три шага назад.