Урок пятый: Как не запутаться в древних клятвах

Я сидела на высоком песчаном холме, на самой его вершине, и пыталась все сопоставить, для чего почему-то размышляя вслух. Мне не мешали, меня слушали.
– Феникс – самовозрождающаяся сущность, сгорая в огне, появляется вновь… Насколько я помню, фениксов сызмальства приручают повторно, следовательно, можно предположить, что в огне сгорают и воспоминания о прошлом. Вот почему они хотели, чтобы Царапка возродилась в фениксе, чтобы потеряла все воспоминания и знания!
Маленький клыкастый и крылатый котенок перестал играться с песком и принялся взбивать лапками ткань моего платья. Котята Хаоса становятся на ножки через несколько минут после рождения, летать начинают через час, крови хотят… да сразу.
– Дэя, не… – начал Риан.
Но я уже протянула ладонь котенку, тот с рычанием впился в палец – радует, что кровь ему нужна только первые сутки, потом на мясо перейдет. Забавное создание, обхватив лапками всю ладошку, умильно присосалось, да так, чтобы поудобнее, и, кажется, собралось спать. Я невольно улыбнулась и не удержалась от вопроса:
– Как вы так быстро поняли?
– Ты задала очень правильный вопрос, – ответил мне повелитель Ада.
Да уж, «зачем?» оказалось ключевым моментом. То, что Риана в этом полуразрушенном строении ждут, я поняла почти сразу, да все мы это поняли. В том, что он будет с Царапкой, заговорщики даже не сомневались, а кто еще может провести в сокровищницу клана ХатарГжен, как не его последняя представительница? Правильно, никто, значит, они о Царапке знали, значит… это кто-то из гончих, или, как сказал правитель Хаоса – второй круг, те, за кого Риан готов отдать жизнь. Но сейчас не об этом, а о фениксе. Зачем держать в замке то единственное существо, в которое так просто вселиться, – ведь жизнь фениксы не ценят. И не удивительно, что выбор Анрис пал на это сгорающее и возрождающееся создание, жаль, что она не поняла главного – возродившись, о себе прежней уже ничего бы не помнила. А значит…
– Анрис знает то, что хотели скрыть, – тихо, но уверенно сказала я. – Лангред неприступен, значит, там ее не могли достать, а знаний, ее знаний, опасались.
– В этом теле она сможет говорить уже через несколько дней, – произнес Арвиэль.
Умнейший он демон – не удивительно, что с самим богом справился, все же за одно мгновение осознать то подозрение, которое у меня толком еще и сформироваться не успело, и принять меры, это… Это самому надо быть почти богом. Наверное, он им и был, влив энергию в душу Царапки и переселив ее в новорожденного котенка, которого Бездна ведает откуда принес. Крылатик еще мокренький был весь, то есть действительно только-только родился, кошка-мать даже вылизать не успела. Котенок широко зевнул, забрался на раскрытую ладонь и устроился, свесив лапки. Затем, недолго думая, опять впился в меня зубками, да так и заснул, сладко посапывая.
Я же посмотрела вдаль, туда, куда смотрели все, ожидая тех, кто обязательно должен был появиться, – кукловодов главных! Потому-то и оставались здесь, на холме, прикрытые контуром невидимости, созданной повелителем.
– Сомневаюсь, что мы ждем не напрасно, – нарушил молчание лорд Эллохар.
– На мое появление они точно не рассчитывали, – повелитель Миров Хаоса мрачно усмехнулся.
– И все же крайне неразумно было бы с их стороны. – Риан по большей части смотрел на меня, вот и сейчас наши взгляды вновь встретились, я улыбнулась, он едва заметно тоже.
– Риан, как бы ни был умен твой противник, ему в любом случае присуще столь распространенное качество, как любопытство. И он захочет проверить, воплотился ли его замысел. – Арвиэль чуть прищурил свои странные глаза. – Мм-м… а вот и наши гости.
И мы все, затаив дыхание, молча вгляделись в серую мглу – светало, а вот Хардар, напротив, закрыл глаза и сделал вдох. Он же первый и произнес:
– Женщина. Человеческая. Одна.
Я, как ни вглядывалась, так ничего и не увидела, а потому жадно слушала – может, что-то еще скажут. Сказали.
– Одна? – Лорд Эллохар усмехнулся и добавил: – Невозможно.
– Ты озвучил наши мысли, – задумчиво произнес правитель Миров Хаоса.
– И все же человеческая женщина, чистокровная. – Глаза Риана полыхнули огнем, а когда вернули прежний вид, магистр добавил: – Не маг.
– Нонсенс, – пробормотал Эллохар. – Даже не ведьма.
Хардар, все время разговора прислушивающийся, вдруг произнес:
– Пахнет морем… И кровью… А еще пирогом, свежим, с пылу с жару только… Мм-м, уже хочу.
– Пирогов? – предположила я.
На меня резко и сразу посмотрели трое – Риан, магистр Эллохар и сам Хардар, невозмутимым оставался только повелитель Ада, он же и произнес:
– Тьер, зря беспокоишься, лишнего при твоей умненькой девочке никто не скажет. А ты, Рэн, и вовсе беспокоишься зря! – В обращении к внуку прозвучало неприкрытое недовольство.
Остальные вновь устремили взгляды к развалинам замка, а мы с Рианом смотрели друг на друга.
– Родная, как ты себя чувствуешь? – глухо спросил лорд-директор.
Ответить я не успела, так как лорд Арвиэль тихо произнес:
– Я понял, в чем тут разгадка, – на ней амулет.
– Белая магия? – поднимаясь, спросил Риан.
– Без сомнений.
Лорд Эллохар вдруг подался вперед, вглядываясь в приближающуюся фигуру, затем произнес:
– Волхвица.
Я не поняла ничего, но темные явно осознали происходящее.
– Мне… – начал было Хардар.
– А-му-лет, – четко, разделяя каждый слог, произнес властитель Ада. – Она марионетка, и только марионетка. Какой смысл в пленении? Пусть вернется, сообщит об уничтожении леди Анриссии. Эту партию начали они, но разыграем мы. Сыграем в мою самую любимую игру…
– Без правил? – уточнил Риан.
– Моя самая любимая игра. – Тонкие губы Арвиэля изогнула усмешка.
– Очень странно, – задумчиво проговорил лорд Эллохар, – что волхвицы оказались в этом замешаны. Это древний и мирный культ, действительно странно.
– Странностей много, – вставил Риан. – На Листаре меня также напрягла некая странность – девушки, коих привели для посвящения жрецы Яреня, шли как на заклание, словно знали о предстоящей гибели.
– Жрецы, волхвицы и морские ведьмы заодно? – предположил лорд Арвиэль. Затем отрицательно покачал головой и продолжил: – Невозможно. Жрецы и морские ведьмы – вполне возможно, но волхвицы – нет.
Между тем женская фигура, с трудом пробираясь по песку, медленно приближалась к месту сражения.
– Со жрецами я в любом случае планировал разобраться, – произнес Риан. – Заодно и выясню, с каких пор волхвицы позволяют использовать себя в качестве марионеток.
Вспыхнуло алое пламя.
* * *
Бом! Бом! Стук…
– Паа-а-а-агля-я-я-я-я-ядывай, – орал кто-то страшным и в то же время ленивым голосом.
Бом! Бом! Стук…
Неподалеку залаяли собаки, странно залаяли, без воя… Теплый, действительно теплый ветер разметал волосы, но Риан осторожно отвел их от лица, а после снова обнял за плечи и тихо произнес:
– Мы в Рыбне, западное прибрежное королевство. Переночуем в городке, утром на перекладных отправимся вдоль побережья. Любимая, ты сейчас идти сможешь?
– Конечно, – подтвердила я, с интересом разглядывая ночной человеческий город.
Но потом мой интерес несколько угас, и я спросила:
– А где мы будем ночевать?
В свете яркой луны я разглядела загадочную улыбку и услышала веселое:
– Не важно где, Дэя, главное – вместе.
Мне вдруг как-то очень не по себе стало.
– И да, лучше понесу, – со смехом произнес Риан, подхватывая меня на руки.
И действительно понес, размеренно шагая по темным, так плохо освещенным улицам. Но самое странное было даже не это – когда мы проходили мимо витрины ювелирной лавки, я отчетливо увидела наше с ним отражение: высокий плечистый русый парень и шагающая рядом с ним рыжая девушка с котенком в руках. У котика крылышков не было.
– Но… – удивленно начала я.
– Здесь не принято носить женщину на руках, если только она не относится к… Ты к таким в любом случае не относишься и укоризненных взглядов даже от незнакомых личностей не заслужила, родная.
Можно было бы попросить опустить меня на дорогу, но учитывая, что сапоги остались во дворце властителя Миров Хаоса, а редкая дорога чистотой не отличается, я предпочла находиться на руках магистра. Хотя скорее все дело было в том, что мне нравилось, очень нравилось быть так близко к нему.
– Знаешь, что меня больше всего радует, родная? – с улыбкой спросил лорд-директор.
– Ты же скажешь. – Я была просто уверена в этом.
– Несомненно, – подтвердил магистр. – Меня бесконечно радует «крайняя необходимость» провести вашу переэкзаменовку, адептка Риате.
– Что?! – Я ушам своим не поверила.
– Дэя-Дэя, у меня столько вопросов, а ночь тут только началась, кстати.
– Да я все вам и так расскажу! – вскрикнула я.
– «Вам»? – переспросил Риан.
Остановился прямо посреди дороги, приподняв меня, нежно поцеловал и, касаясь губами моих губ, едва слышно прошептал:
– Спать мы будем, Дэя, просто спать. Я очень устал, ты и вовсе измотана событиями сегодняшнего дня. – И только я успокоилась, мстительно добавил: – А вот утром…
Я дышать перестала.
– Утром поедем вдоль моря, – весело завершил фразу магистр, коварно поглядывая на меня.
Выдохнула, погладила зевающего котенка, подумала, что действительно устала, день выдался непростой, и очень, а вот утром…
– Утром у меня лекции!
– Сказала адептка, периодически с них сбегающая, – съязвил лорд-директор.
– Я не так часто пропускаю лекции…
– Как хотелось бы, – перебив, завершил он фразу.
– Магистр! – возмутилась я.
– Зацелую, – перешел к угрозам уважаемый лорд Риан Тьер.
Адептка Риате сочла за лучшее просто помолчать пока.
Вероятно, лорд-директор в этих местах бывал ранее, потому как по темным улицам спящего прибрежного городка прошел уверенным курсом до невысокого, несмотря на двухэтажность, строения с надписью «Три пескаря» по фронтону. И только на пороге данного здания меня отпустили, но в гостиный двор Риан вошел первым.
– Хозяин! – Крик утонул в тишине спящего дома, разбудив его владельца.
Когда я вошла следом за магистром, к нам уже спешил огромный владелец гостиницы в ночном колпаке, длинной рубахе и широком развязанном халате, который он пытался привести в приличный вид, при этом еще и свечу удерживая.
– Нам с супругой комнату на ночь, уважаемый, – с ходу приказал магистр.
Именно приказал, да так, что человек застыл с поднятой для следующего шага ногой, что-то обдумал и сипло предложил:
– Отужинать изволите?
– Не откажемся, – ответил Риан.
Мужчина мгновенно развернулся и почти бегом умчался в глубь дома. Я же обошла лорда-директора, с улыбкой посмотрела на него и все же переспросила:
– С супругой?
– Желаешь ночевать в отдельной комнате? – полюбопытствовал Риан и тут же добавил: – Двери здесь запираются отвратительно, духов-хранителей нет, нечистых на руку больше, чем нечисти в ардамском заповедном лесу. Ну так как, адептка Риате?
Адептка Риате повторно решила просто помолчать.
– К тому же, – Риан плавно обошел меня, обнял, прижимая к своей груди, и, склонившись, прошептал, – только представь – ночь… тишина… ты в моих объятиях…
– Магистр! – прошипела я.
– Ты без ночной рубашки, – добил он. Подумал и добавил: – Кстати, я тоже.
– Согласна на отдельную комнату со сломанным замком, нечистыми на руку и всей ардамской нечистью тоже! – прошипела я.
– Увы, – притворно расстроился Риан, – в человеческих государствах разводы не практикуются, так что… Идем, присядем.
Запоздало вспомнила, что ему фактически только что пришлось выдержать очень непростую схватку, и потому молча последовала за магистром, уже не вступая в полемику. И действительно, едва лорд-директор сел, стало заметно, чего ему стоило на ногах держаться.
– Риан… – Я села, придвинулась ближе, так и замерла, даже не зная, что сказать.
– Просто устал. – Он обнял меня за плечи. А после ехидно добавил: – Пользуюсь возможностью отдохнуть, потому как впереди ночь и ты… без ночной рубашки.
Склонив голову к его плечу, я промолчала.
– Найти тебе ночную рубашку? – нехотя спросил магистр.
Я рассмеялась и прижалась к нему сильнее, понимая, что меня, кажется, начали понимать, но после тихо ответила:
– Не нужно.
Он обнял крепче и с нежностью поцеловал мои волосы, момента не испортил даже вновь проголодавшийся котейка.
* * *
Когда появился хозяин, его супруга и двое прислужниц, котенок уже снова спал, на этот раз хоть вынув клыки из моего пальца, зато крепко обнимая всеми лапами облюбованную им ладонь. И пока стол перед нами застилали белой скатертью и выставляли блюда, я аккуратно пыталась переложить котика на лавку; тот урчал и сопротивлялся, пока Риан не прошипел:
– Хватит.
Все четыре лапы тут же разжались, а недовольный котенок залез ко мне на колени и свернулся клубочком. А затем мстительно вцепился в платье когтями и даже зубками, демонстрируя, что его теперь отсюда ни за что не оторвать. А мне бы руки вымыть перед едой…
– Нужно отойти? – поинтересовался магистр.
Молча показала ладони, мне так же молча указали на широкие чаши с водой, поставленные перед нами.
– Это человеческие государства, водных духов нет, огненных нет, хранителей тем более, родная. Так что вода из крана отсутствует, удобства во дворе. Тебя проводить?
Отрицательно покачав головой, я принялась совмещать мытье рук с желанием не пролить капли воды на спящего котенка. Справилась, осмотрелась в поисках полотенца, откровенно потешающийся магистр указал на скатерть. И тут я услышала шепоток одной из прислужниц:
– Мужчина видный такой, обходительный, а она деревня деревней, даже за столом себя вести не умеет.
Умение вести себя за столом – это о скатерть руки вытирать?!
– Родная, – Риан улыбнулся, – у каждого народа свои понятия о культуре.
Молча вытерла руки о скатерть… Бабушка за такое поварешкой по лбу бы наградила, мама хуже – стопку полотенец выстирывать всучила, в общем, чувствовала я себя… даже есть уже не хотелось. А Риан был голоден, и очень. Запеченная, видимо, только что на углях морская рыба, каша, поданная прямо с котелком, похоже, тоже так в печи и разогревали, брага, от запаха коей у меня слезы на глаза навернулись, и хлеб – огромный, пышный, для которого ножа нам не подали.
– Хозяин, – заметив выражение моего лица, позвал магистр, – топленого молока моей супруге.
Когда прислужницы скрылись на кухне, я поинтересовалась:
– А чье здесь молоко?
Вопрос не праздный – в Темной империи разнообразие молочных продуктов было великим.
– Тебе понравится, – заверил Риан и, отломив ломоть хлеба, водрузил его на тарелку передо мной.
Когда принесли кружку с коричневатым молоком, пить не хотелось, но едва я ощутила его аромат…
– Бабенка у вас бледненькая. – Хозяин гостиницы, принесший мне молоко, остался стоять у столика и умильно за мной же наблюдал. – Небось, пополнение ожидаете?
Я подавилась, начала откашливаться, а Риан-то:
– Ждем, как не ждать, тут дело такое – завсегда рады.
Адептка Академии Проклятий молча допила молоко и доела хлеб, потому что действительно вкусный, вроде простой и без изысков, даже пряностей не чувствовалось, но понравился. И молоко замечательное, ему тоже не нужны были вкусовые добавки, оно было замечательно само по себе, вот такое, какое есть.
Не нравилось мне тут другое – отношение хозяев!
– А вашей бабенке как, с ванной или таз подать? Ну, вам ванну, ясно дело, чай не мужицких кровей.
– Ванну, уважаемый, супруге моей, мне хватит и таза с водой. И поторопитесь, ночь к середине движется, не до разговоров! – Потом глянул на меня и ехидно добавил: – А супруга моя из столицы, знаете ли, там для рук рушники подают, вот и растерялась дикости местной.
Хозяин гостиницы испарился. К концу ужина перед нами вновь чаши с водой поставили, а для меня осторожненько еще и полотенце, цветами вышитое, и смотрели обе прислужницы с благоговением каким-то.
Я примерно так же поглядывала на магистра, Риан же попросту загадочно улыбался, медленно допивая брагу.
Тогда я еще не знала, что самое страшное потрясение ожидает меня в номере гостиницы.
* * *
– Это что? – стоя на пороге небольшой, но просторной комнаты, поинтересовалась я, указывая на огромную бадью, расположенную между дверью и постелью.
– Это ванна, родная. – Риан бережно подтолкнул меня и, едва я отошла, закрыл за нами дверь, отрезая от желающих сопроводить нас до спальни.
– Это ванна?! – переспросила я.
От последней, кстати, шел пар.
– Даже с водой, – невозмутимо сообщил магистр и, пройдя к постели, снял сапоги. А после, потянувшись к ремню на брюках, поинтересовался: – Что-то не так?
Что-то? Я стою, прижимая спящего котенка к груди, и молча, но очень возмущенно смотрю на лорда-директора.
– Ну мы же супруги, – нагло сообщил он, расстегивая ремень.
– А… – У меня дыхание перехватывало. – А можно мне в другую, я…
– Нет. – Магистр поднялся, повесил ремень на спинку кровати и направился ко мне.
Не знаю как, но я вдруг оказалась у двери, даже не поняв, в какой момент отошла к ней.
– Дэя, чего ты так боишься?
Риан подошел, отнял у меня котенка, опустил его на пол, а затем поманил пальцем кого-то… Из угла, приманенная магией, юркнула мышь. Сонный котенок в атаку бросился мгновенно. И почти сразу победил, а победив, присосался к тушке, отволок ее в уголок и там устроился спать… посасывая добычу и урча от удовольствия.
Я осталась одна, перед лицом магистра и ванной.
– Дэя, – низкий, волнующий голос и веселое: – Я могу отвернуться.
– А выйти?
– Издевательства над собственным лордом-директором запрещены законом Темной империи, – нагло ответили мне.
– А лордам-директорам над адептками издеваться можно? – спросила я, глядя на его обнаженный торс, потому что точно знала: смотреть в его черные глаза мне небезопасно – утону.
– Даже нужно. – Его рука коснулась моей щеки, нежно погладив. – Это делает учебный процесс… интереснее.
А я почему-то закрыла глаза… И когда он прикоснулся к моим губам, задержала дыхание. Но ничего не произошло. Взглянув на магистра из-под полуопущенных ресниц, заметила и его хитрую улыбку, и внимательный взгляд.
– Дэя-Дэя… – Ладонь вернулась на мою щеку. – Вот я тебя услышал, а ты меня когда слышать начнешь?
– Что? – сдавленно переспросила я.
Загадочная улыбка стала очень коварной, и, вновь склонившись ко мне, Риан прошептал:
– Ты преподала мне очень жестокий урок, родная. Весьма жестокий, но ты вынудила вспомнить – нельзя заставить женщину сделать что-либо против ее воли… И потому я не буду тебя ни к чему принуждать. – Ухмылка и коварное: – Ты сама захочешь. Всего. Это я тебе гарантирую.
Сглотнув, я все же рискнула спросить:
– И на чем основываются гарантии?
Сильные пальцы скользнули по щеке, обрисовали по контуру губы, спустились по шее и остановились на груди, там, где все быстрее билось мое сердце. Ответ оказался более чем красноречивым.
– Взгляд был твоей ошибкой, родная, – с улыбкой произнес Риан.
Его рука скользнула ниже, поймала мою ладонь, и, поднеся дрожащие пальцы к губам, магистр Темного искусства, не отрывая взгляда от моих удивленных глаз, бережно, нежно и чувственно поцеловал каждый пальчик… И я вдруг ощутила, что ноги меня больше не держат, а голова кружится так, что кажется, весь мир вертится в безудержном вихре вокруг нас, и я тону, просто тону в черных, чуть мерцающих глазах лорда Риана Тьера.
– В твоих глазах отражаются все Миры Хаоса. – Прижав мою ладонь к своей груди, магистр улыбнулся.
– Аа-а… – заговорить почему-то не получилось.
– Помочь с платьем? – провокационно вопросил лорд-директор.
– Вы моетесь первым, – решительно заявила я и, обойдя Риана, торопливо подошла к окну.
Приложив ладони к стеклу, долго стояла, не оборачиваясь, хотя плеск воды был испытанием для моего любопытства. Но в какой-то момент, поддавшись соблазну, я все же оглянулась…
Отвернулась мгновенно, пунцовая вплоть до кончиков ушей, потому как к моменту, когда я все-таки на это решилась, магистр стоял уже в брюках, вытирая полотенцем руки. И да – смотрел он как раз на меня!
– Адептка-адептка, – издевательски протянул лорд-директор, – вот уж не ожидал.
И главное, голос такой – довольно-торжествующий!
– Да я не… и… – На этом моя речь завершилась.
Риан расхохотался, так весело и заразительно, что я тоже невольно улыбнулась, а он, отсмеявшись, сказал:
– Поторопись, любимая, ночь не бесконечна, а нам бы еще выспаться.
– Ложись, – все так же глядя в окно, ответила я.
Постояла, пока не услышала скрип постели, а когда повернулась, Риан уже спал – спиной к ванне, то есть демонстративно сообщив, что подглядывать не собирается.
Нет, сразу мыться я не пошла, хотя от соленой воды волосы непривычно ощущались, и вообще желание смыть соль с кожи все нарастало. И все-таки для начала я обошла ванну с уже едва теплой водой, затем увидела, что оба больших полотенца лорд-директор оставил мне, использовав только небольшое, которое было предназначено для лица.
Разместив оба полотенца поближе к воде, еще раз пристально посмотрела на магистра – Риан спал. Грудь мерно вздымалась, никаких движений не было, и вообще, устал он сегодня, что совсем не удивительно. И я начала развязывать ворот платья, затем приступила к расстегиванию. Лорд-директор продолжал спать.
Махом стянув платье, я торопливо расстегнула белье и уже собиралась залезть в ванну, как услышала неожиданное:
– Осторожно, дно у них обычно скользкое.
Я юркнула в воду, поскользнувшись и все вокруг забрызгав! Забралась по шею и, вытянув голову, посмотрела на Риана – магистр спал! Мерно вздымалась грудь… в смысле, я видела плечо, но оно-то поднималось из-за вздымающейся груди… наверное.
– Риан, – тихо позвала я.
В ответ тишина.
«Скорее всего, просто услышал плеск воды», – подумала я и, взяв мыло, начала мыть волосы. Купаться вот так, в ванне, которая больше подходила по размерам лорду-директору, оказалось не слишком удобно, но я справилась быстро. Из воды поднималась настороженно и неотрывно глядя на обнаженную спину магистра – Риан спал.
Вороватым движением я прикрылась полотенцем, вылезла из ванны.
Вытираться не решилась, просто обернулась полотенцем. Вторым просушила волосы и только после вспомнила, что гребня у меня с собой нет. Прочесав волосы пальцами как могла, двинулась к постели, все так же поглядывая на лорда-директора. Не снимая полотенца, забралась под одеяло, некоторое время лежала, глядя на спящего Риана. Затем, повернувшись спиной к нему, под звук скрипнувшей от моих действий кровати закрыла глаза и поняла, что, кажется, засну сразу же, настолько изматывающим оказался день.
В следующее мгновение меня обняли и придвинули ближе, устраивая удобнее. Я улыбнулась, сил что-либо говорить не было, да и не хотелось. Мне нравилось ощущать, как бьется сердце Риана, чувствовать тепло его рук, груди…
И я, улыбаясь какой-то счастливой улыбкой, почти погрузилась в пески сновидений, как вдруг…
– Вы не поворачивались! – воскликнула я, приподнимаясь.
– Мм-м? – удивленно вопросили у меня.
Я развернулась к магистру – кровать скрипнула! Скрипнула! Совсем как тогда, когда он лег! Он… он…
– Вы же ко мне лицом лежали все время! – возмутилась я.
Наглая, коварно-ехидная ухмылочка и очень веселое:
– Дэя, счастье мое, мы спать будем?
Спать! Да я от возмущения весь сон растеряла!
– Вы… вы… Это иллюзия была, что вы спиной к ванне повернулись!
Риан даже отрицать не стал, ухмыльнулся еще наглее и, пожав плечами, ответил:
– Ты ведь тоже подглядывала.
– Я? – У меня слов не было. – Я только раз обернулась!
– Да? – Риан с силой уложил меня обратно, укрыл, снова обнял и сообщил: – Я тоже всего один раз повернулся. Просто уже больше не отворачивался. Кошмарных, любимая.
Лежу, сжавшись под одеялом, и спать уже совершенно не хочется!
– Дэя… – Магистр прижал к себе сильнее и прошептал, касаясь губами плеча: – Да спал я. Так устал, что даже на подглядывание за любимой девушкой сил не осталось, просто переживал, что ты поскользнуться можешь. Спи.
Некоторое время я лежала, перебирая пальцами край простыни, потом тихо спросила:
– Правда?
– Почти, – хриплым от сна голосом ответил лорд-директор.
Я вздохнула, возмущенно достаточно, и уже хотела высказать, что думаю по поводу «почти», как магистр тихо спросил:
– Почему ты такая?
– Какая? – удивленно спросила я.
– Скованная. – Риан погладил по руке. – Как река зимой – вся льдом окованная.
Я подумала и едва слышно прошептала:
– Не знаю… просто такая… северная.
– Приграничная. – Он сплел наши пальцы.
– Приграничная, – согласилась я.
– Но ведь и в Приграничье бывает весна, лето, теплая осень…
– Бывает. – Меня убаюкивал его голос.
– Почему же ты все так же льдом окована?
У меня не было ответа на его вопрос, просто не было.
– Однажды, – Риан прикоснулся губами к моему плечу, – одна маленькая девочка нашла в себе силы проклясть собственного лорда-директора. Ее глаза горели в тот миг, в них огонь пылал – огонь надежды, огонь веры, огонь силы… Твоей силы, любимая. И в последнюю ночь зимы в твоих глазах пылал огонь решимости и веры, веры в свои собственные возможности. И я понял, что не вправе погасить это пламя – твое пламя. Мог бы, но не прощу самому себе этого.
– Ты… пожалел меня? – срывающимся шепотом спросила я.
– Я себя пожалел, Дэя, себя в первую очередь, я бы себе этого никогда не простил.
И тишина заполнила гостиничный номер маленького прибрежного городка. Такая бесконечно теплая тишина, которая существует лишь между самыми близкими людьми… И тогда я призналась:
– После случившегося с отцом, после отвратительного поступка лорда Градака я себя… виноватой чувствовала. И грязной… и слабой… Я самой себе была отвратительна… – Магистр промолчал, и я была благодарна ему за это, именно его молчание позволило продолжить: – Я росла, запрещая себе даже думать о любви… Мои сестры, родные и двоюродные, мои подруги каждую весну становились похожи на цветы, а я… Я запрещала себе бегать на луг, водить хороводы, да и взгляд от земли на парней не поднимала… И лишь когда смогла поступить в Академию Проклятий, когда и с работой все устроилось, позволила себе мечтать. Изредка, по ночам, когда в таверне становилось мало посетителей, я мечтала о том, что в моей жизни появится кто-то сильный, кто увидит меня, кто услышит меня, кому я буду небезразлична… Лорд Шейдер Мерос казался мне именно таким. И я мечтала о том, что когда-нибудь он приедет со мной в Загреб, одним взглядом заставит Градака отказаться от своих притязаний, заставит замолкнуть тетю Руи, и, когда он будет рядом со мной, отец прекратит… Отец успокоится и начнет жить, а не…
Мне было тяжело об этом рассказывать, всегда тяжело оттого, что мечты разбиваются, и все же я продолжила:
– В то утро, когда лорд Мерос вызвался проводить меня, я шла рядом с ним и… И совсем не хотела, чтобы он оказался таким же, как лорд Градак… Но он поступил так же… А я, несмотря на то что стала старше, жила теперь в Ардаме и училась в Академии Проклятий, как та маленькая испуганная девочка сжалась и даже не смогла сказать «нет». Мне просто было очень больно…
Судорожно сглотнув, я вдруг тихо призналась ему и самой себе:
– Я люблю тебя… Люблю настолько, что, если с тобой что-то случится, я не смогу жить. – Риан сжал мою ладонь, протестующе сжал, но я продолжила: – Не хочу быть грязной, неправильной и испорченной в твоих глазах… Особенно в твоих глазах.
Вот я все и сказала, что могла и как могла, и, едва дыша, ждала… Хоть чего-то. Чего я совсем не ждала, так это едва слышных слов магистра:
– Дэя-Дэя… – А затем он стремительно поднялся надо мной, развернул, заставив лечь на спину, и, едва наши взгляды встретились, спросил: – Ты меня любишь?
Медленно краснею, и ведь только что сказала ему об этом, но повторить вот так, глядя в его глаза… И все же:
– Да, – прошептала я.
– А каким ты меня любишь? – задал неожиданный вопрос магистр.
Я с некоторым недоумением посмотрела на него, но Риан с моим молчанием был не согласен.
– Каким, Дэя? – и взгляд такой, требовательный.
– Каким? – переспросила я. – Нн-не знаю… Вопрос «каким» даже не учитывается… Любым… разным… просто таким, какой есть…
Магистр так нежно улыбнулся и уверенно произнес:
– Вот и я люблю тебя такой, какая ты есть. Любой. Сопоставь свои слова, сказанные о чувствах ко мне, со своими же опасениями и поймешь – они беспочвенны. Абсолютно. И я не перестану любить тебя и восхищаться тобой, если ты ответишь на мои поцелуи – напротив, для меня это маленькое, но признание в твоих чувствах. И мне нравится смотреть на тебя любую – в одежде или без, когда ты улыбаешься или в твоих глазах блестят слезы. Ты моя, ты моя настолько, что это иногда даже меня пугает, но ты часть меня, моего сердца, моей души и даже моих желаний. И ты навсегда – чистая, правильная и самая лучшая для меня, – он улыбнулся и лукаво добавил: – Даже когда нагло лжешь.
Я смутилась окончательно.
– Люблю тебя, – прошептал Риан, склоняясь к моим губам.
* * *
Тук. Тук. Тук…
Зевнув, я сладко потянулась, ощутила, как простынь соскальзывает, и мгновенно все вспомнила!
Тук. Тук. Тук…
Правда, не знаю, что было громче – стук моего сердца или стук в дверь. А еще я решила глаза не открывать!
Тук. Тук. Тук…
Я сжалась под тонким одеялом.
– Госпожа, вы вставать изволите? – раздался басовитый голос под дверью.
«Нет», – подумала я и открыла глаза. Первый мой взгляд был направлен на постель – Риана там не оказалось. Недоуменно осмотрев всю комнату, я поняла, что и здесь его тоже нет. Совсем.
Звук шагов по лестнице, и я услышала спокойный и властный голос магистра:
– Я приказал не будить.
– Тт-так… так день на дворе, – пробормотала все та же басовитая женщина.
– Что вам было непонятно в моем приказе?
Даже мне нехорошо от ледяного тона стало, а женщина попросту бросилась прочь.
В следующее мгновение открылась дверь. Не задумываясь, натянула одеяло по шею и поняла это, лишь увидев веселую улыбку лорда-директора.
– С добрым утром, – произнес Риан, входя и закрывая дверь.
– Добрым? – переспросила я.
– Здесь принято желать друг другу доброго утра, но я готов пожелать тебе сегодня и кошмарных и темнейших.
– И тебе всего кошмарного, – невольно улыбаясь, ответила я.
Пройдя к столу, Риан свалил на него с десяток свертков различной величины, из этой груды выбрал четыре и уже с ними подошел ко мне.
– Кошмарных. – Ласковая улыбка и такой нежный поцелуй.
– Темных, – ответила я, едва он остановился.
– А представляешь – и так каждое утро?
Почему-то я представила себе, как каждую ночь засыпаю в его объятиях, чувствуя теплое дыхание на своем плече.
– Ты покраснела. – Магистр рассмеялся и ласково добавил: – Мне нравится.
А затем стремительно полез во внутренний карман холщовой рубахи, вынул оттуда что-то, зажал в кулаке и вкрадчиво спросил:
– Госпожа Дэя Риате, ну а сейчас я могу называть вас своей невестой?
Натянув одеяло до подбородка, я задумалась, затем отрицательно покачала головой и напомнила:
– Вы, лорд Риан Тьер, меня уже супругой назвали.
Риан коварно улыбнулся, затем прозвучало:
– Ты сама об этом напомнила, любимая.
В следующее мгновение мой безымянный палец на правой руке украсил тонкий золотой ободок.
– С бракосочетанием вас, – посмеиваясь, поздравил он, целуя мою ладонь.
Я же подумала о вчерашнем представлении хозяину гостиничного двора, людях и людских обычаях и рискнула предположить:
– Здесь супруги носят такие кольца?
– Ага, – не стал отрицать магистр. – На меня наденешь?
И протянул такой же золотой ободок, но размером поболее. Аккуратно взяв колечко, повертела его, поглядывая на Риана, который с трудом сдерживал смех, явно в ожидании моих слов. Я решила не отставать от лорда-директора и с самым серьезным выражением лица вопросила:
– Лорд Риан Тьер, согласитесь ли вы стать моим мужем?
– Оо-о, – издеваясь, протянул он, – я не просто согласен, я этого практически жажду. – И нагло добавил: – Продемонстрировать?
– А где ответ на мой вопрос? – не поддалась я на провокацию.
Черные глаза сверкнули, однако улыбку магистр сдержал и с самым серьезным выражением лица начал… издеваться.
– Ох, адептка Риате, это так… неожиданно. Знаете, полагаю, я должен подумать… – Ухмыльнулся. – О моральном облике своих подопечных, которые, знаете ли, прогуливают лекции…
– Риан!
– И должен заметить, что прогуливают в весьма сомнительной компании…
– Вы в себе сомневаетесь? – просто не смогла смолчать я.
Широкая улыбка и такое ласковое:
– Ты меня восхищаешь, родная.
Чувствую, как краснею от смущения, и в то же время так бесконечно приятно видеть, как светятся нежностью ко мне его глаза.
– Кольцо, – напомнил Риан.
Я осторожно взяла его большую, широкую ладонь, а после медленно надела кольцо на безымянный палец. Ощущение было странное, состояние волнительное, и его руку отпускать не хотелось, а вот рассматривать и гладить хотелось, и сильно.
– Ты меня с ума сводишь, – прошептал Риан, стремительно и нежно целуя, затем резко поднялся и сообщил: – Одевайся, спускайся вниз, жду к завтраку.
И ушел, тоже очень стремительно.
* * *
Человеческая одежда разительно отличалась от принятой в Темной империи, у нас бы гномы за такие швы у портных все имущество отсудили! Одеяние представляло собой рубаху, расшитую красным орнаментом, и сарафан в пол, также с вышивкой, но там были просто цветы и листочки, а вот нижняя рубашка…
На какое-то мгновение я решила, что мне привиделось, но, вглядываясь в ровные стежки вышивки, с удивлением поняла – это схема с элементами оберега! Каждый стежок, вся схема и по рукавам, и у шеи, и даже по подолу – образовывали единую схему оберега! Чем-то напоминавшую тот оберег у ведьм, что был выткан в структуре их ковра! И я поняла, что мне нужна бумага, срочно! Но так как ее не было, я принялась изучать схему вышивки.
Говоря откровенно – я потеряла счет времени, ощущение пространства, да и все мысли, кроме одной – это обережная вышивка! Я такого до того ковра у ведьм никогда не видела, а здесь, похоже, она в ходу была. И рассматривая аккуратные стежки, сравнивая их с теми, уже изученными, я четко различала защиту от злых духов, от злого глаза, на гибель от стихий, от бесплодия даже! А еще от ран и ранений, почти одинаковые, но одна на внутренний поток, то есть усиление внутренней силы тела, чтобы заживление шло быстрее, вторая на внешний – чтобы нож отводила. И что самое поразительное – здесь не было магии, только знание и умение, и…
– Счастье мое, чем ты тут так увлеклась? – Теплые руки скользнули по обнаженным плечам.
Вот так и осознаёшь, что ты, завернувшись в простыню, стоишь, согнувшись, у окна и изучаешь в свете солнца вышивку на рубахе.
– Дэя… – отведя волосы со спины, Риан начал целовать обнаженную кожу, так нежно и очень приятно, – что случилось?
– Обережная вышивка! – Я развернулась в кольце его рук и, указав на рубашку, полюбопытствовала: – Откуда ты ее взял?
Удивленный взгляд на меня и задумчивое:
– Купил на рынке. Что-то не так?
– А почему ее? – не стала я отвечать на вопрос магистра.
Риан улыбнулся, загадочно так, руки его вновь скользнули по моим плечам, и волнующий голос тихо сообщил:
– У тебя кожа нежная, родная, а здесь холст грубый, я и выбрал рубашку из тонкого льна. – А едва он произнес эту фразу, уже решительно вопросил: – Так что с ней не так?
– Это обережная вышивка! – повторила я.
Судя по взгляду, магистр не понял, о чем речь.
– Обережная. – Я забралась на подоконник, так была хоть немного повыше. – Как у ведьм, понимаешь? – Он отрицательно покачал головой. – Эти символы, – вновь указала на орнамент, – схема, как у заклинаний защиты!
Риан молча взял рубашку, рассмотрел вышивку и произнес:
– Орнамент не лишен привлекательности, поэтому популярен среди местного населения, в таких рубашках практически все ходят, на мою посмотри.
Я хватанула магистра за рукав, вглядываясь в вышивку на его одежде. Здесь использовались три цвета: синий, защита от стихий – как же, городок у самого моря – вот от бури и ненастья защита, зеленый – от ранений случайных и не случайных, причем от случайных поболее защита была, а еще черный, путеводный, видимо, чтобы рыбаки всегда к берегу родному возвращались. Но! Одно большое «но» – здесь основные символы защиты выполнялись скорее подражательно и суть передавали лишь в общем, то есть такая рубаха владельца не оберегала, а моя – да!
– Посмотри, – я вывернула его рукав, указав на не слишком аккуратные стежки, узлы, обрывы нити. – То, что у тебя, это просто рисунок, орнамент, со смыслом, но без обережных свойств, а теперь сравни с моей!
И я вывернула рукав на рубашке, что Риан для меня принес.
– Стежки гладкие, один в другой перетекает – то есть сохраняется выплетаемый контур! Понимаешь?
Некоторое время лорд-директор молча сравнивал обе вышивки, затем хмуро произнес:
– Одевайся, пойдем завтракать.
– Завтракать? – Я соскочила с подоконника. – Какой завтрак! Идем в ту лавку, где рубашка куплена. Если эта мастерица сумела вышить такой оберег, значит, у нее есть эти древние знания, понимаешь?! Даже у ведьм нет, а у нее есть! В лавку нужно!
Магистр тяжело вздохнул, а затем одним резким движением стянул с меня простынь. Я вскрикнула, скорее от удивления, чем от испуга, а Риан склонился к моим губам и угрожающе произнес:
– Понимаю, любимая. Но меня понять постарайся – я голоден, очень. Во всех смыслах. Одевайся.
Но рубашку на меня натянул сам, после демонстративно отошел к окну и, скрестив руки на груди, приготовился к ожиданию.
– А… ты… ты… – Но в итоге я решила, что высказаться по поводу его поведения успею потом.
И, торопливо надевая сарафан с широкими, во все плечо, лямками, я рассуждала вслух:
– По сути – эта рубашка бесценна. – Риан искоса взглянул на меня, усмехнулся лишь уголками губ и вновь отвернулся к окну. – Я не шучу! Она и от ножа убережет, и от проклятия, и даже от бесплодия.
– Мне уже нравится, – ехидно вставил магистр.
Осознав, что сказала, я покраснела, но даже смущение не способно остановить вставшего на путь истины адепта Академии Проклятий.
– И что меня поразило – она не только оберегает. – Я села на постель и начала надевать чулочки. – То есть оберег у ведьм обладал еще и уничтожающими символами – так каждый ступивший на их ковер-оберег со злыми намерениями просто сгорал в один миг. – На меня теперь смотрели с некоторой заинтересованностью. – Именно вот то, периодически повторяющееся плетение, я и начертила в конторе на полу, именно это и уничтожило каррага!
Риан дождался, пока я соизволю обуться, после чего стремительно подошел, подхватил на руки и понес меня нечесаную вниз. Вскрикнув в момент подхватывания с постели, я вновь отвлекалась от происходящего, продолжая свою мысль:
– Понимаешь, в этой вышивке много схожего с нашим искусством наложения проклятий, действительно много, и… – Примолкнув на мгновение, когда Риан начал спускаться по лестнице, я уже шепотом продолжила: – У меня есть предположение, что это связано с магическим наследием тех древних магов, что когда-то жили на завоеванной темными территориях.
– Наследие или наследники? – поинтересовался магистр, поставив меня на ноги.
– В первом уверена, по поводу второго – выясним!
Тихо рассмеявшись, Риан повел меня к столу, уже накрытому, и задумчиво произнес:
– Как же ты мне меня самого напоминаешь… лет так пятнадцать назад.
– Да? – Но эта информация была мгновенно забыта. – Нужно найти вышивальщицу, найти обязательно! Сомневаюсь, что она по памяти вплетала обереги, скорее всего, существуют книги, передающие знания из поколения в поколение.
– А если книг нет? И знания передавались от матери к дочери? – Магистр властно усадил меня за стол, заставил взять чашку с чаем в одну руку и булочку во вторую, после чего скомандовал: – Ешь!
– Да какая еда? – возмутилась я. – И, кстати, книга должна быть! Ты просто не понимаешь, такие знания устно невозможно передать! Это же схемы! Точнее то, что выглядит как схема в одну строчку, – она же для того, чтобы объяснить суть, страницы на три расписана будет! И…
И тут к нашему столику подошел хозяин гостиницы, с поклоном передал что-то магистру, а мне с благоговением:
– Утра доброго, почтенная госпожа.
– Темны… – начала я, осеклась и тут же исправилась: – И вам всего доброго, уважаемый.
Уважаемый ушел, странно на меня поглядывая. А я, как-то запоздало вспомнив, где мы находимся, начала осматриваться, завтракая в процессе. В свете дня обеденный зал казался совсем иным, нежели вчера. Деревянное строение, толстые выбеленные балки, связки лука, чеснока, грибов и яблок служили своеобразным украшением. На окнах – короткие занавеси с уже знакомым орнаментом – да, здесь обережные вышивки в ходу были. Забыв о завтраке, я торопливо подошла к ближайшему окошку, присмотрелась – от сглаза, от безденежья, от лихих людей. И вот эта занавесь тоже была сделана мастерски, с соблюдением всех потоков вплетаемой энергии, и…
– Родная!
– Да иду я, иду, – ответила, даже не двигаясь с места, потому как еще один символ я расшифровать не смогла и сейчас водила по нему пальцем, пытаясь все же разгадать значение.
Странный символ, я таких больше не видела.
– Барынька, чай, вышивкой интересуетесь? – Хозяин гостиницы, радушно улыбаясь, подошел ко мне.
Я оглянулась и только сейчас, раньше-то я его не разглядывала, увидела медальон с тем же самым знаком, что оказался незнакомым мне в вышивке. И этот тоже был вышит да медным ободом, размером с монетку, зажат. И нить вышивки красной была, а сама медь грубой выделки, в отличие от филигранности символа.
– Какой у вас медальон красивый, – заметила я.
– Оберег-то? – Мужчина ласково погладил украшение, не касаясь нити, а только по ободку.
– Да. – Я продолжала с интересом разглядывать изделие. – А оно что-то означает?
– Это-то? Ну так это чтоб деньги в доме не заканчивались, довольствие, значит, чтобы к рукам текло, от рук не отходило.
Деньги! Поверить не могу! Я все о чем-то высоком думала, а тут просто деньги. И мне бы получше рассмотреть, но чувствую, не позволит хозяин, никак не позволит, гномы и те в денежных вопросах суеверные, чего уж о людях говорить.
– А где такое приобрести можно? – решила я продолжить разговор.
– О-о, тут, барынька, дело такое, – хозяин мне рукой на наш столик указал, демонстрируя, что разговор там будет. Пришлось смириться, пройти, под недовольным взглядом Риана сесть на свое место и жадно ждать, пока владелец гостиницы решит какой-то вопрос с двумя другими посетителями в этом пустом зале и к нам подойдет. Подошел он вскоре, стул взял, сел напротив меня, да и начал рассказ:
– Тут дело в чем, барынька, с оберегами оно как – купить можно, да будет он тот ли?
Я понимающе улыбнулась.
– То-то и оно, – продолжил мужчина, поглаживая бороду. – Сильны обереги у жрецов Яреня.
– Бог солнца, – пояснил для меня Риан.
Я кивнула обоим, хозяин гостиницы продолжил:
– Да не сами они делают, волхвиц Забытого искать надо.
– Не спрашивай, – вставил магистр.
Снова киваю и готовлюсь внимать дальше. Мужчина рад был рассказать:
– А они деньгами не берут, им отдай самое дорогое – дитя али любимого человека, часто еще волосы берут, если девочка в доме есть. Да тут дело такое – отдашь волос, и сама малютка, как подрастет, к ним уходит.
– Ох… – потрясенно пробормотала я.
– Ничего я не отдавал. – Хозяин довольно прищурился. – Забрал я у них жену свою любимую, полюбил и забрал, вона как. А уж теща для меня расстаралась, оберег вот на свадебку подарила, занавеси к родинам первенца и, как поведется, деткам подарки завсегда полезные, обережные, к именинам-то. Да жаль, померла прошлым годом-то.
И такая печаль во взгляде промелькнула.
– Хорошая теща была, – продолжил он с тяжелым вздохом. – Как совет надобен, сразу к ней, все честь по чести объяснит, а коли с женой-то не сладим, никогда не вмешивается, все говорила – сами заварили, сами хлебайте…
Магистр во время разговора ел кашу с рыбной подливой, но вдруг отложил ложку и хмуро спросил:
– Померла? Волхвица? Так ты не стар, жена, стало быть…
– Меня моложе, – вставил хозяин.
– Так моложе… – Чуть призадумавшись, Риан добавил: – Волхвицы, как и ведьмы морские, в силу родами входят, да стараются пораньше с этим справиться, значит, родила она к восемнадцати, вряд ли позже. Жене сколько?
– Двадцать девять годков.
– Значит, теще твоей на момент смерти и пятидесяти не было… – Мне не понравилось выражение на лице магистра. – Волхвицы по сто – сто двадцать лет живут в здравии, болезни им не страшны, в буквальном смысле стороной обходят. Как же так случилось?
Пожав плечами, мужик с неохотой проговорил:
– А кто ж его знает, жрецы карой Яреня назвали, да только когда святилище сгорело, тещи-то моей там не было, у нас гостевала, да так у нас и померла, словно дыхание у ней кончилось.
Некоторое время мы сидели и потрясенно молчали. Я, переводя взгляд с магистра на хозяина гостиницы, сам хозяин, утирающий скупые мужские слезы, и магистр, сжимающий медную кружку… И та сжималась. Опомнился Риан, лишь когда на его руку чай хлынул.
– Дэя, нам пора. – Он стремительно поднялся.
Торопливо схватив печенье, я быстренько его надкусила, чай допила и все с тем же печеньем подскочила с лавки.
– Доешь, – прошипел магистр.
Села, доела, еще и молоком запила, а хозяин гостиницы тихо так сказал:
– А уважаемый господин часом не из разбойного люда?
Я подавилась, Риан просто с удивлением взглянул на мужчину.
– Ну так за волхвиц-то вы расстроились, а они, известное дело, морским-то разбойникам от водяных знатно помогают… А еще вчера без кошеля пришли, поутру золотыми расплатились, и слово у вас с делом не расходится, и вона вы какой молодец – барыньку-то себе грамотам обученную взяли, да еще из столицы. Чай, уворовали девоньку-то?
Весело взглянув на меня, Риан с самым серьезным выражением лица подтвердил:
– Украл, врать не буду.
– Когда это? – не удержалась я.
– Подрастешь, поймешь, – посмеиваясь, сказал хозяин и тоже поднялся. – Вы, господин, как уезжать соберетесь, морем-то не советую через залив, каррагов много стало, на суда нападают, разбойные-то в первую очередь рвут. Дорогой оно безопаснее.
– Спасибо тебе за добрый совет, почтенный. За стол обильный, за кров надежный.
– Завсегда рады. – Хозяин поклонился.
– В номере котенок остался. – Риан обошел стол, взял меня за руку. – Он у нас нервный, так что накажи в комнату не заглядывать.
И мы покинули гостиницу.
* * *
Яркое солнце почти ослепило, теплый соленый воздух вмиг растрепал волосы, и потому я шла за магистром, на ходу заплетая неаккуратную косу, и все никак не могла понять двух вещей. Нет, про «украл» я потом спрошу, а вот слова хозяина гостиничного двора меня заинтересовали.
– Риан?
– Мм? – магистр приобнял за плечи.
– А почему ты молодец, если у тебя супруга грамотная? – Действительно интересно было.
– Видишь ли, родная, тут так принято – если жена хорошая, значит, муж молодец.
– А если жена плохая?
– То жена плохая, – со смехом ответил он.
– Это как? – не поняла я.
– Просто.
И так как я косу уже доплела, лорд-директор, взяв меня за руку, повел за собой, ускорив шаг.
Некоторое время мы молча шли по пустынной по причине зноя дороге, мимо деревянных домов, закрытых лавочек и свободно бегающих домашних уток, но я все же одного не понимала.
– А если муж хороший?
– То муж хороший, – последовал веселый ответ.
– А если муж плохой? – не унималась я.
– То жена очень нехорошая женщина, такого мужика испортила. – Риан рассмеялся, подхватил меня на руки и вот теперь пошел действительно быстро. – У каждого свои представления о браке, Дэя, здесь вот такие.
Недоуменный взгляд на магистра, и он стал еще более недоуменным, едва Риан весело спросил:
– А я хороший муж? – И улыбка такая хитрая-прехитрая.
И я смотрю в его черные глаза и понимаю, что утонула в них безвозвратно и с каждым взглядом погружаюсь все глубже…
– Самый лучший, – едва слышно прошептала я.
Магистр остановился, резко выдохнул, задумался, а затем осторожно спросил:
– Правда? – Я кивнула, не зная, что далее последует коварный вопрос: – И ты согласна сегодня же стать леди Тьер?
Нет, ну вот если в этом контексте рассматривать…
– А почему тебя так смерть волхвицы встревожила? – стремительно перевела я тему.
Нехороший такой магистров прищур и явно недовольное:
– А на вопрос ответить?!
– Так отвечайте, – сама не могу понять, почему я сейчас так нагло и явно в стиле дроу улыбаюсь.
Риан возобновил движение, причем шел он стремительно, затем остановился, опустил меня, взял за руку и, шагая уже неспешно, произнес:
– Волхвицы народ особый, – хитрый взгляд на меня, – чем-то приграничных женщин напоминают.
– Это чем же? – Я обошла стайку ленивых уток, которые сидели на дороге и подниматься отказывались.
– Тоже вопросом на вопрос отвечают, – поддел меня лорд-директор.
– Этому мы у темных лордов научились, – весело ответила я. – И тему переводить тоже.
Он улыбнулся в ответ, а я… а я стремительно подошла, обняла его удивленное таким поворотом событий лицо ладонями, приподнялась на носочках и прижалась к его губам. Мне так хорошо было и так светло и радостно тоже. И когда магистр подхватил меня и закружил на вытянутых руках, я вдруг поняла, что давно в нем утонула, но не жалею об этом ни капли. А в стеклах домов отражалась иллюзорная супружеская пара, в которой оба с нежностью смотрели друг на друга, – да, наш маленький праздник остался незамеченным, потому что он был только наш.
* * *
– А почему на улицах так безлюдно? – поинтересовалась я, когда мы уже просто шли по городу.
– Обед, все отдыхают. – Риан держал мою ладонь как-то по-особенному, поглаживая пальчики при этом. – В основном городок населяют рыбаки, они спят перед вечерним клевом.
– Забавно… – Я шла, а хотелось или бежать, или подпрыгивать, никогда не была такой счастливой. – У нас рыбачат только дети да юноши иной раз, но чтобы мужчины…
– В Приграничье крупной рыбы в реках и озерах нет, за этим следят строго, – помрачнев, произнес Риан.
– Почему?
– Видишь ли, счастье мое, – он невесело усмехнулся, – там, где крупная рыба, там и крупные хищники, которые этой рыбой питаются. А хищники в Приграничье в основном…
– Нежить.
– О чем и речь, поэтому водяные строго следят и за количеством рыбы, и за ее размерами. К тому же у нас договор с русалками, – напомнил лорд-директор.
И пока я размышляла над его словами, мы подошли к единственному месту, откуда слышался шум бойкой торговли, досужих разговоров и вопли: «Бублики, кому бублики».
– Хочешь бублик? – поинтересовался магистр.
– Н-нет. – Я, запрокинув голову, рассматривала огромную скалу, нависающую над местом, где, по-видимому, и проходила рыночная торговля.
– Пряник?
– Тоже нет… Риан, а почему рынок именно здесь?
– Не так жарко, – весело ответил он.
– Да вроде и не особо жарко, – заметила я.
В следующее мгновение зной охватил. Жарко стало настолько, что захотелось снять и рубаху, и сарафан, и… Тут вновь температура вернулась к прежнему состоянию.
– Ты же не думала, что я позволю тебе бродить под палящим солнцем совсем без защиты? – Лорд-директор улыбнулся. – А вообще здесь действительно очень жарко, потому-то и рынок расположен в тени Гориги. Так что по поводу пряника?
Я улыбнулась, моя улыбка нашла отражение на его губах, мне было так хорошо.
– Не до пряника? – догадался магистр.
Кивнув, я утянула его по дороге вниз, к этому самому рынку.
Едва мы спустились по склону, ощущение морского воздуха стало сильнее. Было влажно, даже, наверное, сыро, словно мы входили в пещеру. И как-то незаметно мой порыв бежать навстречу приключениям угас сам по себе, и теперь я шла даже чуть позади Риана.
– Я уже был здесь утром, – скрывая улыбку, сообщил он.
– Было так же? – почему-то спросила я.
– Как? – последовал вопрос.
– Жутковато, – описала я свои эмоции.
– Мне сложно видеть мир твоими глазами, любимая, – признался магистр. – Для меня жутко – это скорее нечто любопытное, что было бы интересно исследовать. Но утром мне здесь любопытно не было.
– А сейчас? – осторожно поинтересовалась я.
– В свете обнаружения тобой обережной вышивки? Крайне любопытно.
Мне тоже стало очень любопытно, и я опять едва ли не бежала, поспевая за широкими шагами магистра.
Вообще, наверное, все рынки похожи один на другой – стоят торговые ряды, народ гуляет кто просто так, с важным видом на товар поглядывая, кто быстро и сноровисто стремясь закупиться быстрее и домой возвратиться. Торговцы расхваливают товары, разносчики призывают отобедать на ходу, разношерстная братия носильщиков гарантирует быструю доставку домой и покупателя, и покупок. И здесь тоже был самый обычный базар, разве что разносчики понаглее, продавцы ленивее – редко какой лавочник о своем товаре рассказывал, продавцы все больше сидели и бумажными веерами обмахивались.
– Самые лучшие рынки – в Хаосе, – вдруг произнес Риан. – Обязательно там побываем.
– А что там? – следуя за магистром и разглядывая разложенные на кожевенном ряду ремни, пояса, пряжки и жилеты, спросила я.
– Узнаешь, – последовал загадочный ответ, и лорд-директор свернул в следующий ряд.
Ткани, ткани, ночнушки, рубахи и вновь ткани. Я шла и задумчиво рассматривала как торговцев, в основном мужчин, и все они бородой отличались, так и товар – в основном грубый лен да хлопковую пряжу. То ли здесь иных тканей не ведали, то ли просто не в ходу они были. Из готовой одежды продавалось в основном исподнее и расшитые обережным орнаментом рубашки, готовых платьев, костюмов, плащей здесь не было. Как не продавалась и одежда черных цветов – все видела, а черной, даже просто ткани, на прилавках не имелось.
И тут я услышала скрипучий голос:
– Зло! Зло идет, по миру расползается, по свету разлетается! Придет в эти земли темный император, Черные всадники предвестниками беды станут, да пожрет император детей ваших, жен да дочерей в полон уведет, отцов и дедов поизведет! Истинно слово мое!
Орала все это страшная сгорбленная старуха, потрясая крючковатыми пальцами правой руки, левой она на клюку опиралась. И взгляд такой безумный, жуткий.
– Кому вы нужны, – едва слышно прошипел вдруг магистр. – С отцами, дедами и дочерьми!
Я невольно улыбнулась и тихо спросила:
– А зачем императору понадобились бы отцы и деды?
Риан остановился, на меня посмотрел, потом на полоумную бабку, вокруг которой собирался народ, дети плакали, глядя на нее круглыми от страха глазами, мужики сурово молчали и кивали в знак согласия, а женщины, утирая слезы, подходили и складывали к ногам кто деньги, а кто еду.
– Сейчас и спросим, – принял неожиданное решение магистр.
И, оставив меня стоять посреди торгового ряда, направился к старухе.
Как только Риан отошел от меня на три шага, высокий темный лорд исчез, и теперь я видела не менее высокого и широкоплечего местного мужика с русыми локонами, светлой кожей и даже бородой! А когда Риан обернулся, поняла, что глаза у него теперь голубые, а черты лица грубее и вместе с тем добродушнее стали – нос утратил остроту, присущую темным аристократам, лоб стал у́же, даже скулы не его. В общем, узнать великолепного лорда Риана Тьера в этом могучем жителе приморского городка было бы невозможно.
– Грядет, грядет зло! – продолжала орать старуха.
Голос у нее был хоть и скрипучий, но громкий, впрочем, предвестие грядущего ужаса перекрыл невинным тоном заданный вопрос:
– Уж прости, почтенная ведунья, да позволь вопрос задам, мудрейшая. Так пошто темному-то злыдню невмиручему отцы наши да прадеды?
И старуха умолкла, оборвав выступление на «пожрет он ваших детушек», развернулась всем корпусом к магистру и уставилась на него непонимающим взором.
– А и правду мужик говорит, – отозвался седобородый рыбак. Почему рыбак – да потому что красные сапоги у него в чешуе рыбьей были полностью.
– И то верно. – Молодой плечистый парень тоже решил высказаться. – Ну бабы знамо дело зачем.
Все мужики заржали, иначе и не скажешь, даже кентавров посрамили, те смеются тише и менее оскорбительно.
– Ну детей-то пожрать, тоже ясно, – снова парень. – А старых-то дедов к чему приспособить?
И все призадумались.
– Горе идеть! – заорала старуха. – Зло великое, а вы-то?!
И вот тут я узрела истинно коварную темнолордовскую улыбку на простоватом лице магистровской иллюзии, а затем Риан вкрадчиво произнес:
– Так сама, почтенная, тут давече вещала: «Отцов и дедов поизведет». Вот ты нам и ответь – на кой темному императору старики сдались.
И сказано это было так, что в толпе тут же послышалось:
– Да-да, пущай скажет!
– На кой деды ему?
– Сказала первое слово, второе говори!
И много чего еще в подобном духе, а лорд Риан Тьер мягко отступил и покинул толпу, не привлекая к себе внимания. И вскоре, вновь взяв меня за руку, прислушивался к им же спровоцированному происходящему.
– На ремни кожаные поизведет! – заорала старуха. – На плети смертоубийственные!
Но ее отчаянный вопль был воспринят с деловой точки зрения.
– Ты это, погодь, – начал кряжистый мужик в красной рубахе и, поглаживая бороду, продолжил: – На ремни, говоришь? Не, эта кожа дрянь дрянью, ужо поверь мне, Тругу-кожевеннику.
И все зашумели, поддерживая мужика.
– На мясо! – выдвинула предположение вещунья.
– Кому оно надо, мясо-то такое, – заговорила одна из женщин. – Солью морской провоняное, брагой пропитанное, куревом изведенное. На потраву только, мясо-то это!
Бабка перестала горбиться, встала ровно, горделивую осанку демонстрируя, руки на груди сложила и как рявкнет:
– Хватит!
Все примолкли.
– А почто, ежели на удобрения? – воскликнул какой-то ребятенок.
И понеслось по новой. Предположения, опровержения, коммерческие идеи даже, а потом прозвучало:
– Темный-то не дурак, очень ему нады деды да прадеды!
– Да и города наши с весями, почитай, своих территорий немерено!
Тихо рассмеявшись, Риан повел меня дальше, а позади шумела и гудела человеческая толпа, выдвигая предположения одно другого забавнее. И вот было мне очень интересно:
– Риан?
– Да, родная.
– А почему у нас на площадях никто не призывает готовиться к горю страшному?
– А что, у нас населению заниматься больше нечем? – весело спросил магистр. – Где ты видела гнома-кожевника, который с умным видом будет битый час полоумную бабку слушать?
Нигде, это точно, гномы свое время берегут, остальные, впрочем, тоже.
А потом мы свернули и вышли к лавочке, над которой висели несколько вытянутых расшитых полотенец, и вход преграждала занавесь, тоже обережной вышивкой украшенная.
– Ну вот и место покупки твоей рубашки, – сообщил Риан то, что я и так уже отчетливо поняла.
– А занавесь другая мастерица вышивала, – прошептала я, разглядывая.
– Утром ее не было, – сообщил магистр.
Мы переглянулись.
– Входить безопасно? – едва слышно спросил Риан.
Я, не отпуская его руки, подошла ближе, присмотрелась – что ж, рисунок был мне знаком. Он точь-в‑точь повторял ту схему, что я впервые увидела у ведьм Василены Владимировны, – оберег был древним, сработанным на совесть и опасным.
– Лично я отчетливо вижу магию, характерную для ведьм Седьмого королевства, – все так же тихо сообщил магистр. – По сути, мне она не опасна, если бы не одно «но» – отлив темно-фиолетовый, значит, я вижу не полную картину. Что видишь ты?
Видеть-то я многого не видела, но одно поняла четко.
– Мы не сможем войти, пока нам не позволят.
– Для меня войти не проблема, но сомневаюсь, что после этого обитательницы лавки смогут остаться в живых, – предельно честно ответил Риан. И, повысив голос, позвал: – Хозяйка! Эй, почтенная!
В лавке было тихо, затем мы услышали:
– Коли намерения добрые – приложи ладонь к косяку дверному, коли злые – уходи подобру-поздорову, путник.
Недолго думая, я потянулась прикоснуться к светлому дверному выступу, но мою ладонь стремительно перехватил Риан, а после зло прошипел:
– Ты что творишь?!
– Так у нас намерения добрые, – пояснила я.
– А у них? – задал резонный вопрос магистр.
Вот об этом я не подумала.
– Ты проклятийник, родная, и как адепт Академии Проклятий опасности не видишь, а я маг – мне хорошо известно, что большинство боевых заклинаний активируются прикосновением жертвы. На будущее – не касайся того, в безопасности чего ты не уверена!
Просто молча кивнула в ответ. Риан завел меня к себе за спину и, снова повысив голос, произнес:
– У вас два варианта – вы убираете оберег и мы входим либо я взламываю защитный контур.
Он произнес это так, что даже тот, кто никогда не слышал о лорде Риане Тьере, поверил бы сразу. Они тоже поверили. Дрожащая женская рука показалась за занавесью, и оберег был снят.
Нашему взору открылся вход в лавку, красный коврик у двери.
– Убрать! – приказал магистр.
Средних лет женщина в белой рубахе и сером льняном сарафане наклонилась, убрала и ковер. Только тогда Риан вошел в лавку, я следом за ним. Лавка казалась самой обычной – стойка торговая, полки с тканью и уже расшитыми рубахами, две перепуганные торговки, одна юная совсем, вторая средних лет – явно мать и дочь, слишком уж похожим был взгляд голубых испуганных глаз, да носы курносые у обеих.
– Отчего ж утром впустили, а к полудню мне угрожать пришлось? – ледяным тоном спросил Риан.
Ответила мать:
– Так утром маменька была, она вас как в начале ряда заприметила, сама все обереги убрала, да все радовалась, что вы к нам зашли, а после строго-настрого пускать незнакомых не велела, да и ушла.
– Куда ушла? – последовал очередной вопрос.
– Не сказала…
Пауза и магистр продолжил:
– А почему так радовалась, что меня заманила?
И как-то совсем неожиданно раздался тихий и тоже очень властный женский голос:
– Отблагодарить тебя хотела, темный лорд. Тебя и избранницу твою.
Меня мгновенно окутало странное мерцающее пламя, так что обернувшаяся к выходу я ничего и не увидела, зато услышала:
– Зря оберегаешь, не причиню я вреда.
Темные лорды всегда отличались недоверчивостью, так что пламя усилилось.
– Спалить не боишься? – насмешливо вопросила женщина. – Чистокровная она у тебя.
– Знаю, – спокойно ответил Риан. – Только на тебе, волхвица, черная петля… И тот, кто за тобой следует, очень опасен. Для чистокровных людей особенно.
В следующее мгновение пламя расширилось, и рядом со мной оказались те самые две насмерть перепуганные торговки и одна одетая в синее платье седовласая женщина.
– Темных вам, – пробормотала я.
– И… и тебе, – ответила волхвица.
И вдруг раздался жуткий вой!
Торговка постарше побелела и свалилась бы в обморок, но мы успели ее поддержать, а волхвица наградила пощечиной, и женщина пришла в себя почти сразу. А потом мы просто стояли, переглядываясь и прислушиваясь. Но было тихо… очень-очень тихо, а еще мешал что-либо расслышать гул оберегающего нас пламени.
Некоторое время я молчала, а после не выдержала.
– Риан! – мой крик, казалось, утонул в реве огня.
Но магистр услышал, и раздалось его спокойное:
– Все хорошо, счастье мое.
Меня эти слова почему-то не успокоили, лорд-директор, видимо, понял, поэтому добавил:
– Он только для чистокровных людей опасен.
Я ничего не поняла, но, побелев от услышанного, в обморок повалилась волхвица, мы с младшей торговкой уже привычно подхватили, а старшая радостно вернула должок в виде пощечины. Жаль, волхвица в себя так быстро не пришла, и держать ее пришлось довольно долго, пока огонь не схлынул.
– Весело вам, – заметил подошедший Риан, отобрал волхвицу и отнес к лавке под окном. Уложив, приказал торговкам: – Воды принесите.
А я в этот момент взглянула на пол у двери… где жалкой горсткой пепла осталось какое-то мне неизвестное существо… Но я смотрела не на пепел, а на черную руку с крюкообразными пальцами и черными же заточенными когтями…
– Прости, не заметил, – произнес Риан, и крючковатая конечность вспыхнула огнем… чтобы тоже осыпаться пеплом.
– И что это было? – с содроганием спросила я.
– Верух, – ответили мне. – Низшая нежить.
– Ничего не поняла, если честно, и название слышу впервые, – призналась я.
– Мм-м… сложно объяснить, потом покажу. У Эллохара в школе осталось десятка четыре, он ими первокурсников пугает, – сообщил магистр.
Появились торговки, принесли воду… обе. Старшая с перепугу облила волхвицу из обеих кружек. А воды там было предостаточно…
– Да чтоб вас деньги стороной обходили! – взревела несчастная и уже мокрая, подскакивая с лавки.
«Нужно будет Юрао рассказать – он проклятие явно оценит», – подумала я.
Однако в дальнейшем подобных высказываний не последовало, потому что волхвица увидела магистра и в следующее мгновение хриплым и дрожащим от волнения голосом потрясенно прошептала:
– Вы спасли нас… вы…
Риан поморщился и прервал начавшиеся благодарственные излияния недовольным:
– У меня мало времени и много вопросов.
И не знаю почему, но я не выдержала и спросила:
– А у вас есть книга?
– Какая? – волхвица посмотрела на меня.
– Со схемами обережного плетения, – пользуясь тем, что магистр не вмешивается, пояснила я.
– Есть, – ответила женщина и вдруг улыбнулась.
Не минуло и десяти минут, как я сидела за столом с вожделенным талмудом в сером кожаном переплете, оплетенной берестой тетрадью и карандашом. За тем же столом с чаем и ароматными рыбными пирожками устроились и магистр с волхвицей и, едва обе торговки вышли, повели свой неспешный разговор. Я изредка прислушивалась, но в основном попросту переписывала схемы заинтересовавших плетений.
– …Так сразу увидели, кто я? – задал очередной вопрос Риан.
– Над дверью оберег истины, – ответила женщина. – Как вы вошли, так личина и спáла, а вышли – вновь вернулась. Вам невдомек, а мне глаза открыло.
У меня сердце так и замерло! Вскинув голову, я нагло прервала их разговор насущным вопросом:
– А если в теле душа иная, оберег истины это показать сумеет?
Риан с улыбкой взглянул на меня, женщина, напротив, призадумалась, и ответ ее меня не обрадовал:
– Возрожденных-то? Да нет, не покажет, жизнь истинна, возрожденный истинен.
– Жаль, – откровенно расстроилась я и вернулась к книге.
А они вернулись к разговору.
– Так значит, вы мою истинную сущность в лавке разглядели. Почему же тогда ваша работница сообщила, что вы меня увидели раньше и обрадовались, едва в лавку вошел?
Волхвица замялась, но ответила честно:
– Мужчина вы видный, красивый, а то, что маг, оно каждому знающему видно – энергии в вас много. – Я оторвалась от книги, мне про магистра слушать нравилось, но, откровенно говоря, удивил виноватый взгляд женщины. А та явно свою вину чувствовала, и дальнейшие ее слова объяснили почему: – Тут вот в чем дело, темный лорд, у меня внучка без жениха осталась, страдает очень, а вы мужчина видный, да красивый, решительный такой… Мне многого не нужно – оберег верный, да обратили бы вы внимание на Жееру, а там, думаю, сладится…
И еще один виноватый взгляд на меня! А у меня от возмущения просто слов нет! Риан просто молчал и, улыбаясь, на меня поглядывал. Вот его улыбка мой пыл и остудила.
– А как вошли, тут и увидела, чьих кровей, чьего племени, – продолжила волхвица. – Растерялась сразу, а как вы нужную рубашку описали, так и признала. Жееру мою с ведьминского острова спас темный лорд, да при нем еще девушка была человеческая. Темный лорд да обычная девушка – вторых таких нет, это я сразу поняла, оттого и рубашку продала вам не простую, а ту самую, что для внучки расшивала. Уж думаю, хоть так отблагодарю, коли словами не получится, ведь признаться в том, что вижу вас истинного, я не решилась бы.
Пауза и виноватое:
– Вы простите меня, почтенный, да кольца-то поутру не было…
Риан просто улыбнулся ей и весело подмигнул мне. Издевается ведь, да еще так явно, но меня вдруг другой вопрос заинтересовал:
– Простите, но ведь с острова всех мужчин вывезли, – напомнила я.
– Жеера измены не простила, – тихо ответила волхвица.
Девушку было жаль, мне жаль, а Риан все с другой стороны видел.
– А как вы это допустили? – требовательно вопросил он.
– Ее поездку на остров? – уточнила женщина, тяжело вздохнула и пояснила: – Не ведала я. Иначе не допустила бы. Да сбежали оба, вечной любви желали, ведьмами освещенной… Дожелались.
Мне вдруг почему-то вспомнилась та рыженькая девушка, которая присоединилась ко мне по пути в храм ведьм, и ее злость на жениха, и обещание ведьмой стать. На этом мои мысли по поводу случившегося закончились, и я вновь вернулась к книге. А вот для Риана разговор только начинался.
– Что случилось с главным святилищем? – тон холодный и требовательный.
Волхвица тяжело вздохнула и начала рассказывать:
– Года так полтора назад у жрецов Яреня странное что-то началось. Мы не сразу и смекнули, только заприметили, что за оберегами к нам жрецы больше не ходоки, да все выше забор вокруг храмов Яреню ставить стали.
– И это вас не насторожило? – язвительно поинтересовался магистр.
– Поначалу нет, – женщина вдруг сгорбилась, – а потом… Не к кому нам было идти, некому и говорить. – Ее голос дрогнул на последнем слове. – К королю не пойдешь, что ему до древних культов, у него на глазах вера-то государственная, мы же силы в народе не имеем, важности, стало быть, не представляем. К лихим разбойным – да не с чем к ним, они нас завсегда от дурных людей защитят, а от неведомой угрозы им и самим не спастись… Не к кому нам идти было, темный лорд, не к кому… И подозрениями делиться не с кем, а когда жрецы в силу вошли да по деревням стали будущих ведьм отбирать, вот тогда и всполошились мы. Решено было совет собрать… Да там и полегли все, ни один оберег не уберег.
Я оторвалась от книги и взглянула на волхвицу и магистра. Со стороны они странно смотрелись – лорд Риан Тьер, великолепный даже в белой рубахе с разноцветной вышивкой по рукавам и вороту, такой сильный и уверенный, и женщина с сединой на висках и полными слез глазами, которая сгорбилась, и оттого ее длинное с широкими рукавами платье мешком висело…
– Осталась нас горстка всего – семнадцать только и осталось.
А Риан молчал. Сурово сжав губы. Посмотрел на меня, поймав мой взгляд, попытался улыбнуться. Только тогда поняла, что у самой слез полные глаза. Магистр тяжело вздохнул и вдруг действительно улыбнулся, коварно так.
И мне сделали предложение:
– Родная, а давай, если я добуду тебе вот такую книгу, только значительно более полную и древнюю, ты выходишь за меня до заката.
– Что? – потрясенно переспросила я.
– Ты все прекрасно слышала, – и улыбка такая, в стиле магистра Эллохара.
Перед моими глазами почему-то стоял талмуд втрое толще имеющегося, и от созерцания этой воображаемой картины я все никак не могла отделаться… до слов волхвицы:
– Так сгорело все, полыхало святилище так – сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли!
Не отреагировав на ее слова, Риан решил меня добить:
– Книга их хранительницы должна быть раза в четыре толще этого пособия по вышиванию, которое ты уже явно отдавать не хочешь.
Не хочу, это да.
– Дэя? – и улыбку с трудом сдерживает.
Сердце забилось быстрее, потому как соблазн был велик.
– Кстати, обереги там явно древние описаны, ну и схемы плетения с энергетическими потоками, уверен, что расписаны с использованием терминологии проклятийников.
– Да! – выдохнула я.
– Что да? – Лорд-директор продолжал измываться над несчастной адепткой.
– Да, очень хочу книгу! – призналась я.
– А замуж? – протянул он.
– Не хочу. – Я сникла. – Не сегодня, и даже не завтра, и…
Не пожелав слушать, хотя сам же обещал и слушать и слышать, Риан повернулся к потрясенной нашим диалогом волхвице и проникновенно спросил:
– Верно ли мое предположение по поводу того, что в вашем святилище хранились трактаты по древним проклятиям мага Селиуса и других великих магов-проклятийников?
Я дышать перестала! А женщина, пожав плечами, тихо ответила:
– Да, мы берегли наследие прошлого, свято веруя в неприступность святилища… Древние рукописи, летопись времен, тайные знания и, конечно, книги, те великие книги, что удалось вывезти в период завоевания… Но теперь все уничтожено…
– Сомневаюсь, – весело произнес магистр. – Одну из волхвиц мы видели в Хаосе, и вряд ли она относится к тем семнадцати, что, по вашим словам, выжили. Ко всему прочему сказанное вами – «ни один оберег не уберег» – более чем странно. Обереги волхвиц Забытого крайне эффективны, раз их ведьмы используют. Так что уверен – святилище осталось недоступным жрецам. И еще момент – когда вы добавили «сутки подойти не было возможности, а после жрецы все пепелище стеной обнесли», картина в принципе обрела ясность. Хотя, – Риан улыбнулся мне, – первая догадка посетила, едва трактирщик рассказал о смерти пятидесятилетней волхвицы. Не умирают служительницы Забытого так рано, совсем не умирают, если только смерть не единственная возможность скрыть знания от людей со злыми намерениями.
Я потрясенно смотрела на магистра, бледная женщина глядела не менее потрясенно, да еще и молитвы бормотать начала, а великолепный лорд Риан Тьер коварно вопросил:
– И?..
Книги! Все! Со знаниями древних магов, следовательно, с описанием того ритуала, что мы нашли на пластине в доме убитого мастера-кожевника! Да, я очень их хочу, хотя бы из соображений безопасности – если эти знания будут у нас, они никогда не попадут в руки заговорщиков!
– Да, я согласна.
Я вообще была согласна абсолютно на все, только бы жизни магистра ничто не угрожало.
– Свадьба на закате… – протянул Риан.
«Книги у меня», – подумала я.
Все испортила волхвица:
– В рубашке этой с ним не ложись, иначе к утру понесешь.
Стремительно покраснела так, что даже уши заалели, а магистр сделал вид, что суров и невозмутим, но плечи от смеха вздрагивали. Заметив мой взгляд, он просто улыбнулся и честно признался:
– Я пошутил. – Дышать стало легче, горящие от смущения уши и щеки показались незначительной мелочью. Риан добавил: – Про свадьбу, не про книгу, ее ты до заката получишь.
И вот не будь тут волхвицы, я бы точно расцеловала, а так пришлось радоваться очень сдержанно.
– На что только не готов мужчина ради сияющих глаз любимой, – с иронией над самим собой заметил магистр и, поднявшись, протянул мне руку. – Идем! Если мы хотим успеть, я должен быть там до заката.
* * *
Волхвица поехала с нами. Она начала просить, Риан почему-то не отказал, а едва вышел из лавки, еще и установил защитный контур, чтобы, пока волхвицы не будет, ее семье никто навредить не мог. И теперь магистр в белой рубахе, расшитой красной обережной вышивкой (ему тоже сделали подарок), я с тетрадью и карандашом и сама волхвица с платком, которым слезы вытирала, ехали к жрецам Яреня, в их новый храм, который бородатые воздвигли вокруг сгоревшего святилища волхвиц Забытого.
Ехали мы в открытой наемной управляемой бородатым извозчиком повозке, жесткой и тряской, так что срисовывать схемы мне не удалось, приходилось наслаждаться пейзажами и беседой.
– А вы руны никогда не использовали? – допытывалась я.
– Рунное письмо пришло к нам из-за моря. – Женщина старалась вежливо отвечать на все мои расспросы. – От северного народа, да не прижилось. Знамо ли дело: одна руна – одно слово, так и понять начертанное сложно, и самому изъясниться. То ли дело, каждая черта – одна буква, а из букв сколько слов составить можно.
– Значит, вы их знали, но не использовали, – уточняю на всякий случай.
– Мы – нет, маги с севера иной раз в записях использовали… Исправлялись опосля, черкали…
«При написании маг с севера может случайно использовать руны», – вывела я кривым из-за тряски почерком. Риан, сидевший рядом, заглянул через плечо, прочел, поинтересовался:
– Уверена?
– Мелочь, а может пригодиться, – пояснила я. – Дукта мы так и вычислили – он писал по-особенному.
– Пока только это? – Риан плавно обнял меня.
– Не только. – Я придвинулась к нему ближе и улыбнулась – просто очень хорошо было. – Но над остальным нужно подумать, а в последние дни как-то не до спокойных размышлений.
– А сейчас? – такой проникновенный шепот.
Я вскинула голову, взглянула в его глаза и честно призналась:
– Уже не получается.
Хитрая усмешка была мне ответом, после чего Риан отобрал у меня тетрадь, и теперь его правая рука обнимала мои плечи, левая нежно сжимала обе ладони, сам магистр загадочно смотрел куда-то вдаль. А я смотрела на него, смотрела и не могла насмотреться…
– Любовь, – улыбаясь, сказала волхвица.
Я смутилась, но даже не пошевелилась, просто не хотелось разрывать этого прикосновения.
– Весна, – в тон ей ответил магистр, обнимая меня чуть сильнее. – А по весне…
– Не скажите, темный лорд. – Женщина, посмеиваясь, переводила взгляд с него на меня. – Когда весна, оно сразу видно, страсть есть страсть, а коли любовь, тут и взгляды иные, и дыхание в такт. Да окромя этого еще отличие есть.
– Какое? – Мне стало очень любопытно.
Волхвица хитро взглянула на Риана, чуть подалась ко мне и прошептала:
– Он тебя никогда не отпустит.
Я почему-то сразу на магистра взглянула, его несколько напряженный взгляд в ответ мне не очень понравился… Но я почему-то отреагировала неожиданно, заверив лорда-директора:
– Это я тебя никогда не отпущу.
– Да-да, – протянул Риан, – но слово «свадьба» вмиг и кардинально изменит все твои планы.
– Даже спорить не буду, – призналась я.
Загадочная усмешка, и пальцы лорда-директора начали вырисовывать невидимые узоры на внутренней стороне моих ладошек, на запястьях, снова на ладонях… Чуть щекотно, но очень приятно, а минут через десять, когда волхвица в нетерпении смотрела куда-то за холм, Риан склонился к моему уху и прошептал:
– Будешь, Дэя, слово Риана Тьера.
И я вдруг понимаю, что все это время, закрыв глаза, просто наслаждалась каждым его прикосновением… Резко отодвинувшись, гневно взглянула на магистра. Коварнейшая ухмылка мне вот вообще не понравилась!
Но тут на холме впереди показалась огромная серая стена, кое-где выбеленная известью. Стена примерно в три человеческих роста, и выстроена она была не так давно, и знаки на ней…
– Попробую угадать – жрецы Яреня объявили случившееся карой своего бога и поэтому территории присвоили себе? – полюбопытствовал магистр.
– Да, – сдерживая слезы, ответила женщина.
– Просто, как и все гениальное, – мрачно произнес Риан.
– Как это знакомо, – вставила я, – про простоту и гениальность… Очень формулу катализатора проклятий напоминает.
– Да, почерк все тот же. – Магистр вгляделся в дорогу и добавил: – А сейчас остановятся лошади.
И действительно, две гнедые кобылки встали как вкопанные.
– Животные чувствуют. – Риан продолжал на дорогу смотреть. – Вот теперь пойдут.
Возница взмахнул кнутом, но лошади вперед сами направились, впрочем, пройти дальше им не позволили.
– Стой! – крикнул магистр и выпрыгнул из возка.
Пыльная, иссушенная жарким солнцем дорога подверглась тщательному осмотру. Риан то шел вперед, то возвращался, приседал и чертил сломанной веткой какие-то знаки в пыли, затем вновь шел вперед и снова возвращался. Я могла лишь предполагать причину его действий, но спустя час устала ждать каких-то результатов и вернулась к собственным записям в подаренной волхвицей тетради. Женщина, поначалу воодушевленная, в итоге сидела и тихо плакала, я старалась ей не мешать. Извозчик, наблюдающий за странным поведением магистра, пытался было предложить помощь «болезному», но на него так рыкнули, что и спустя время мужик сидел прямо, боясь пошевелиться. В общем, в нашей компании нетерпение проявляли только лошади.
А я писала. Наверное, впервые за эти несколько суматошных дней у меня была возможность подумать обо всем, и потому я старательно записывала собственные мысли по данному делу.
Первое, что мы имели, – заговорщики. Уже стало ясно, что это не одна морская ведьма, в деле оказались замешаны скаэны, отступники, кто-то из очень высокопоставленных темных лордов, потому что прожигать пространство могли только высшие, проклятийник (после тех проклятий, что я нашла на острове морских ведьм, сомнений в том, что это именно темный проклятийник, не осталось) и кто-то из Хаоса, кто сумел организовать полудемонов.
Второе – мы совершенно случайно нарушили планы заговорщиков, появившись на острове морских ведьм и предотвратив ритуал жертвоприношения человеческих девушек. Для чего им это было нужно – неизвестно. Но что-то подсказывало мне, что высвобожденную энергию они использовали бы для укрепления ловушки на Риана. Той самой ловушки в развалинах замка клана ХатарГжен, в которой мы появились слишком рано. На три дня раньше. Но Царапку они все равно убили, и если бы не моя догадка, леди Анриссия переселилась бы в тело феникса и потеряла все знания о прошлом.
Прошлом! Разгадка крылась в прошлом, и частично ответ содержался на той самой деревянной пластине, что мы с Юрао обнаружили в доме убитого гнома-кожевника. Ритуал возрождения, для которого заговорщикам требовался Риан. И есть предположение, что ловушка в Хаосе была предназначена как раз для того, чтобы захватить лорда-директора… Не хочется даже думать о том, что произошло бы, окажись мы в развалинах на три дня позже.
Я вскинула голову, посмотрела на магистра. Риан продолжал что-то искать в казалось бы пустом пространстве, сосредоточенный, суровый, уверенный в собственных силах и в том, что и с этим разберется. Сердце сжалось, едва я подумала о том, что и вчера, в развалинах замка ХатарГжен, Риан тоже был абсолютно уверен, что справится… И заговорщики знали об этой его чрезмерной уверенности, знали и рассчитывали именно на нее.
С тяжелым вздохом вновь вернулась к записям.
Спустя два часа Риан, который теперь не бродил, а сидел и что-то вычерчивал, вдруг решил обо мне вспомнить.
– Дэя, иди сюда.
Закрыв тетрадь, я осторожно спустилась и побежала к магистру, чтобы услышать:
– Это знаешь? – Риан указал на зигзаг в круге.
Присмотрелась, присела рядом с ним, отобрала палочку и разложила символ на составляющие. Выходило что-то странное. Совсем уж странное.
– Не знаю, – призналась я. – Но если сопоставить с имеющимся у проклятийников аналогом, это что-то вроде взаимоисключающего проклятия. То есть энергия направляется не по зигзагу, а идет по кругу, поглощая саму себя. Пустышка.
– Ну я так и понял, что с магией здесь проклятийник поработал. Есть предложения по взлому данной схемы?
– Только с точки зрения проклятийника.
– Давай что есть. – Мне весело улыбнулись.
– Для заклинания противодействия используется нисходящий энергетический поток, который поглощает энергию круга, разрывая его и…
– Я восхищаюсь тобой, – перебил меня Риан. – Теперь отойди шагов на двадцать.
– До повозки? – уточнила я.
– Да, примерно.
Лорд Риан Тьер стремительно поднялся. В следующее мгновение иллюзия исчезла, возвращая магистру истинный облик. Я быстро, как только могла, отбежала к повозке и уже оттуда наблюдала за его дальнейшими действиями. А извозчик свалился в обморок.
Сначала лорда-директора окутала тьма, и пелена становилась все больше и больше, словно огромный рой черных пчел кружил вокруг Риана, и странный гул перекрыл шум волн. А затем, раскинув руки, магистр темной магии произнес что-то, чего я не разобрала. И вдруг появился черный песок, расстелившийся от повозки и до самой стены, что шагах в трехстах от нас была, и восстал плотной стеной!
Прогремел гром… небо в мгновение почернело, а затем сквозь плотную песчаную завесу я разглядела взвивающуюся огненную плеть! Треск! Словно пространство разорвалось! Гул… Лошади обе повалились на дорогу, волхвица стояла в повозке, прижав руки к груди, а я… я ждала, когда все закончится. Нет, в Риана я верила безоговорочно, но лучше бы я там, рядом с ним стояла.
И снова огненная плеть рассекла небосвод, небо ответило громом и сотней молний… Ощущение, что воздух сейчас закипит… А потом в лицо нам ударил ветер! Он нес песок, запах надвигающегося дождя, аромат костров и почему-то хвои. Он взметнул мои волосы и унесся прочь по дороге, к самому морю… А я, утерев запыленное лицо рукавом, взглянула вперед и увидела… Риана. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на святилище Забытого. Целое и невредимое, правда, стеной окруженное, и вот до этой стены были не триста, а все пятьсот шагов.
– Ты как, родная? – Он обернулся ко мне.
Отряхивая сарафан, я подошла к магистру, и Риан, встав за мной, обнял, привлекая к себе.
– Святилище? – спросила об очевидном.
– Оно самое. – Лорд-директор указал на дорогу. – Видишь?
И я увидела – там дорога расходилась. Одна, уже заросшая, змеилась вверх, вторая, утоптанная, очень плавно сворачивала и вела вдоль холма.
– Впервые столкнулся со столь качественной иллюзией, – признался Риан. – В Мирах Хаоса, да и у нас в империи, потоки реальности не столь стабильны, как здесь, и создать нечто подобное невозможно.
– Такой плавный поворот дороги, – заметила я.
– Практически неощутимый, с таким-то углом поворота. Великолепная работа. Гениальная. И что интересно – это особая смесь темной магии, науки о проклятиях и знаний морских ведьм.
– Все те же, все так же.
– Да, Дэя. Безупречная работа. Если бы я не знал, что искать, не нашел бы.
Я удивленно посмотрела на магистра, тот невозмутимо ответил:
– Вторая дорога ведет к имитации сожженного святилища, от реальной обители волхвиц его отделяет стена, очень торопливо выстроенная. И не будь я уверен, что святилище сохранилось, мы бы с тобой потоптались на пепелище и уехали.
Улыбнувшись, я решила сообщить:
– А у нас извозчик в обморок упал. И лошади.
– А служительница Забытого? – поинтересовался Риан.
– За вами стою, – послышался ее голос.
– И как? – Настроение у лорда-директора явно было превосходное.
– Жду, – с небольшой заминкой ответила женщина.
– Чего ждете? – Риан едва смех сдерживал.
Пауза, затем звук удаляющихся шагов, и волхвица ответила, оказавшись подальше:
– Вы, темный лорд, только что расходовали энергию, так что сейчас вам нужна кровь невинной девы. Ваша, судя по постоянному румянцу смущения, явно невинная.
Поежившись, я мрачно пробормотала:
– Ну и представления у них о Темной империи.
– Нет, ну что касается данного момента, то они не так далеки от истины, – посмеиваясь, сообщил Риан.
– В смысле?! – возмущенно переспросила я.
– В смысле, – он развернул меня лицом к себе, склонился к моим губам и прошептал, – мне очень, очень, очень нужна невинная дева…
– Кровь пить? – прошептала перепуганная я.
– Предпочитаю смешивать, – весело ответили мне и наградили нежным поцелуем.
И пока я стояла и пыталась понять намек или шутку, тут уж как посмотреть, Риан сходил к извозчику, привел того в чувство. Мужик призвал к порядку лошадей, и вскоре мы двинулись по дороге вверх, направляясь к спрятанному святилищу Забытого бога.
– А почему он Забытый? – спросила я, разглядывая вытесанный из дерева огромный лик с пустыми глазницами и размытыми чертами лица, венчавший группу белокаменных башен.
Ответил мне не Риан, дар речи вновь пробудился у волхвицы:
– Потому что его забыли. – Женщина находилась в радостном нетерпении, руки ее дрожали, как и подбородок, глаза горели лихорадочным огнем.
– Более чем уверен, что они живы, – попытался успокоить ее магистр.
Волхвица всхлипнула, кивнула, всхлипнула снова, попыталась взять себя в руки и продолжила объяснять мне:
– Когда-то святилища Забытого простирались от границы Хаоса до самой Хешисаи…
– Юг империи, – пояснил для меня Риан.
Взглянув на магистра, женщина продолжила:
– Мы были верными служительницами справедливого бога…
– Который очень уважал человеческие жертвоприношения, за что народ очень не уважал данный культ и время от времени громил святилища, – вставил Риан.
Волхвица дернулась так, что ее седые волосы взметнулись, и прошипела:
– Это было давно!
– Это стало одной из причин того, почему народ перешел на сторону темного императора. Наверное, им надоело быть жертвами магических опытов, забытых культов и вообще жертвами быть. Если уж вы взялись рассказывать, будьте любезны придерживаться фактов.
Рассказывать больше никто не хотел, пришлось Риану самому завершить историю:
– Получив поддержку Черных всадников, крестьяне начали собственное восстание. Громили в первую очередь святилища и магические храмы. Волхвицы под прикрытием магического ковена отступили на территорию магистрата Аквела. Когда империя была практически завоевана и у них не осталось надежды отвоевать территории, маги выстроили портал сюда, в прибрежные территории. Волхвицы, забрав книги, бежали первыми, за ними уцелевшие маги. Вот такая история. Прибыв в приморское королевство, служительницы Забытого пытались восстановить былое величие, но столкнулись с имеющимся здесь культом Яреня. Отличий немного, разве что волхвицы магией владели, жрецы же просто были сказочниками-затейниками. Но победили жрецы – они своими были, народ к ним привык. Волхвицам пришлось договариваться с имеющимся культом. Так и жили. Проходили века, желали они того или нет, но служительницы Забытого все больше смешивались с местным населением, менялось мировоззрение, культура, менялась и сама вера.
– Вера неизменна, – не согласилась женщина.
– Да? – Насмешливо-ироничный вопрос. – Ваша обережная вышивка – весьма распространенный орнамент среди местного населения. Скажете, они украли секреты волхвиц?
Она промолчала.
– Вы входите в силу, лишь даровав жизнь, – продолжил Риан. – А рожали вы от местных мужиков, и никакой культ Забытого не защищал вас от чувств как к мужчине, которому отдавались, так и к рожденным детям. В заповедях Забытого этого не было, не так ли? А в жизни пришлось столкнуться и с болью расставания, и с отчаянием матери, которая вынуждена отдавать дитя в чужой мир… Многие из вас покидали святилище?
– Многие, – призналась волхвица.
– И разве возвращались вы прежними? – проникновенный вопрос.
– Нет, – едва слышный ответ.
– А как давно приносились жертвы Забытому? – Риан улыбнулся. – Я знаю ответ, но хотелось бы услышать вас.
– На моей памяти – никогда. – Волхвица сгорбилась. – Они ведь тоже чьи-то дети. Как же мы могли возложить их на алтарь?
Риан понимающе улыбнулся ей и, повернувшись ко мне, продолжил:
– Таким образом, волхвицы стали чем-то вроде культа матери-земли, в то время как жрецы Яреня проповедуют культ полного гнева бога-отца. И, вероятно, миролюбие служительниц Забытого сыграло с ними злую шутку – в заговоре с морскими ведьмами они участвовать отказались.
И Риан замолчал, потому что мы как раз подъезжали к огромным окованным железом воротам, и навстречу нам вышло за пятьдесят жрецов с бородами разной степени длины. И я почему-то даже не волновалась, лорд-директор также, извозчик оглянулся на магистра и тоже перестал бояться жрецов. Лошади после пережитого и вовсе ни на что не реагировали, видимо, смирившись со своей участью.
– Завертай, – гаркнул один из чернобородых.
– Ты, батюшка, не мне говорь, ты это злыдню невмиручему кажи, – зло ответил извозчик, и не думая тормозить.
«Злыдень невмиручий» усмехнулся, но ничего не произнес, хотя его слов явно ждали все, и, кажется, даже лошади, не вдохновленные перспективой идти по жрецам.
– Повертай подобру-поздорову, – уже как-то неуверенно повторил жрец.
– Да як жеж я тебе поверну?! – возмутился возница. – Кому говорю – злыдень у меня, невмиручий! Шел бы ты, батюшка, пока можешь! Оно тут такий Хавос призывало, шо у меня все ноги дрожать доселе. Иди, кому говорю, ворота отворяй.
Жрецы переглянулись, посмотрели на меня, на волхвицу, на… юную рыжеволосую девушку, которая сидела и с самой коварной улыбкой обнимала меня за плечи, делая вид, что вообще тут ни при чем.
– Где злыдень-то? – вопросил один из жрецов.
Извозчик лошадей остановил, гаркнул:
– Да вот жешь вин! – и указал на… юную рыжеволосую девушку, которая невинно хлопала огромными голубыми глазками. Да, чувство юмора у темных лордов неподражаемо.
Незабываемое выражение бородатого лица – и, обратившись ко мне, мужик просипел:
– Слышь, девонька, а злыдень-то где?
Под недоуменными взглядами окружающих я все же рискнула шепотом спросить:
– Магистр… а что вы делаете?
– Издеваюсь, – предельно честно ответили мне.
Повернувшись к вознице, я развела руками и ответила, что смогла. Смогла я только одно:
– Нету.
Минута молчания, после которой извозчик подскочил на козлах и взревел:
– Да вот тут вот был! Только что! Сам огромный, косая сажень в плечах, глазищи черные, руки во! – Судя по демонстрации мужика, магистр был как минимум полуорком, как максимум орком. – И волосы от таки, як ночь черные. Туточки сидел, отцом Яренем клянусь! А девки туточки не було!
В следующее мгновение на месте магистра сидел… жрец. Бородатый, причем борода в пол, серьезный, и глаза мутные старческие. Но эти глазки так кокетливо хлопали ресницами! А еще через мгновение я ощутила, как меня подхватывают на руки, и мы спрыгиваем с повозки. Опустив на землю меня, Риан вернулся и забрал из повозки волхвицу. Потом нас обеих повел к воротам, и все это в полном молчании. А когда я обернулась, увидела, что в повозке теперь вальяжно сидят обе лошади и мы с волхвицей между ними, а возница и длиннобородый жрец стоят взнузданные и травку пожевывают! Кто-то из жрецов взвизгнул, парочка длиннобородых свалилась в обморок…
И вот только я хотела спросить Риана, для чего все это представление, как ворота открылись, вышли еще около сорока жрецов, и все побежали к повозке. А мы, никем не замеченные, спокойно прошли через приоткрытые створки.
Там оказался огромный двор, широкий, камнем выложенный, и посреди него стоял храм. Огромный и деревянный, видимо, другого за год выстроить не успели.
Открылась дверь храма, а из него вышла…
– Алитерра, – вмиг севшим голосом прошептал магистр имя нашей кронпринцессы.
У меня же зрение было не столь потрясающим, и потому я дочь императора узнала, только когда услышала крайне недовольное:
– Что происходит? – Голосок был незабываемым.
В солнечном свете блеснули красные волосы, на красивом лице ярко сверкали красные глаза, и вишневого цвета губы подчеркивали цвет смуглой кожи, а черные ноготки нервно постукивали по перилам. Кронпринцесса Темной империи в черном, расшитом золотом платье тряхнула гривой распущенных волос и повторила:
– Ну?!
Десяток жрецов метнулись к ней, повалились на колени прямо во дворе, не замечая, что теперь бородами пол подметают, и самый длиннобородый покаянно ответил:
– Странные дела, о темнейшая.
– Например? – Ленивый тон, сквозь который так отчетливо слышится раздражение.
– Верховный жрец травкой балуется, – ответствовал один из задних подметающих.
Кронпринцесса на миг замерла, а потом по ушам ударило ее визгливое:
– Что??? Какой травкой?
Жрецы затряслись, один из переднего ряда пробормотал:
– Обычной…
Несколько мгновений Алитерра просто стояла, затем над двором пронесся ее рык:
– Вы пытаетесь мне сообщить, что в тот момент, когда я трачу драгоценное время на бесполезное ожидание, ваш верховный летает в мире курительных смесей?! Где эта козлина?!
Дрожащие жрецы указали на вход в огороженную территорию. Кронпринцесса в ярости сорвалась вниз по ступеням, промчалась по двору, выскочила за ворота… Убрав иллюзию невидимости, Риан подошел к огромным створкам и попросту запер их. На магистра было страшно смотреть – лицо казалось черным.
Он молча ударил раскрытой ладонью по воротам, огненная кромка разошлась по дереву и каменным стенам. Некоторое время стоял, уперевшись руками и опустив голову… Ему было очень тяжело, я видела… Значит, совсем не ожидал подобного.
– Риан, – тихо позвала я.
Не ответил. Я подошла, осторожно обняла его, прижалась к напряженной спине… И тогда лорд-директор дернулся, повернулся, взял меня за руку и повел к храму. Не говоря ни слова, только глаза были непроницаемо-черными и даже не мерцали. О чем сейчас думал лорд Риан Тьер, мне было неведомо…
Потрясенные подметающие пол бородами жрецы с момента появления магистра даже не пошевелились. Кажется, у них был шок или обморок. В любом случае они боялись обратить на себя внимание, и не зря.
– Во имя Бездны… – какой-то темный лорд выскочил на порог храма, там и застыл, узрев лорда Тьера.
Глядя на этого стройного, явно совсем юного лорда с огромными темно-серыми глазами и приоткрывшимся от удивления ртом, я вдруг тихо сказала:
– И пришла вам всем такая огромная и неласковая Бездна…
Зря сказала – после этих слов Риан и сорвался.
Отпустив мою ладонь, он рванул вверх, схватил не успевшего даже отшатнуться темного, и тот вмиг был прижат к стене с такой силой, что по зданию поползли огромные, словно живые трещины, а магистр прошипел лишь одно слово:
– Кто?
Темный лорд сверкнул зеленоватым сиянием, видимо попытавшись сбежать, и остался с расквашенным носом – Риан бил зло, уверенно и четко, не позволяя собраться, призвать магию, дать отпор. А затем избитого, окровавленного лорда швырнул в открытый дверной проем храма и шагнул следом, прорычав мне:
– Жди здесь.
И я осталась ждать, вздрагивая каждый раз, когда в святилище Яреня что-то громыхало, разрушаясь, или слышались страшные хрипы. Жрецы тоже вздрагивали, но даже не пытались встать или шевельнуться. Без движения стояла и волхвица… Присмотревшись, я поняла, что они все скованы магией.
А потом произошло нечто совсем неожиданное.
– Козлобороды непуганые! – заорала кронпринцесса. – Открыть немедленно!
И ворота содрогнулись от удара. Содрогнулись, но устояли.
– За какой Бездной здесь творится?! – Визг вызывал желание уши закрыть. – Открыть! – взревела принцесса.
Я стою, ворота стоят, жрецы глазами ворочают, а шевельнуться не могут… Одинокая чайка медленно пролетела над храмом…
– Откройте ворота! – повторно завизжала кронпринцесса.
В ответ тишина.
– Ндоран! – очередной вопль.
Я молчу, и все молчат.
– Бездна! – взревела монаршая особа, и в следующее мгновение по воротам ударило магией…
Кромка, та самая, огненная, наложенная магистром, сверкнула, и… ворота устояли.
И вот тогда стало тихо. Действительно очень тихо…
А затем раздался испуганный голос Алитерры:
– Риан?! – Она будто сама себе не верила.
Словно услышав ее зов, лорд-директор вышел на порог храма, вытирая окровавленные руки. Движение, всего одно, и ворота распахнулись, открывая нашему взору растерянную кронпринцессу и коленопреклоненных жрецов.
– Риан… – Алитерра испуганно отступила.
Лицо ее стремительно белело, глаза и те стали почти розовыми от ужаса, впрочем, такого магистра я и сама боялась, а уж если вспомнить, как он в Ардаме с небес спускался…
– Дрянь! – В одном этом слове было столько ярости, что вздрогнули разом и я, и принцесса, но один взгляд на меня – и остальное магистр озвучивать не стал, просто мягко скомандовал: – Счастье мое, бери волхвицу, ступай вокруг храма по тропинке, там служительница Забытого сама разберется.
Я молча спустилась по ступеням, оглянулась – Риан и не смотрел на меня, прожигая полным ярости взглядом кронпринцессу.
А я… я вдруг подумала вот о чем…
– Риан, – взглянула на него через плечо. – Это, получается, она из твоего второго круга, кто все действия наперед просчитывает?
Да, слова властителя Миров Хаоса подтвердились.
– Дэя, – Риан с такой нежностью произнес мое имя и добавил: – родная, иди.
Но я стояла, смотрела на него и понимала – заговорщики не ожидали появления магистра здесь. Император ведь ему четко сказал, что случившееся на острове морских ведьм не относится к проблемам Темной империи. Вот и сейчас в ситуацию со жрецами Яреня и волхвицами Забытого он не должен был вмешиваться, но Риан не такой, он мимо чужой беды никогда не пройдет. И я смотрела на него – огромного, мрачного и грозного, и понимала, что, возможно, даже пожалею, но мне уже было все равно.
– Риан, если до заката ты достанешь мне книгу, мой ответ – да, – беззаботно сообщила я, улыбаясь почему-то кронпринцессе.
– Да? – последовал удивленный вопрос. – А если я не сумею достать книгу?
– Тогда ты очень плохой муж, – весело ответила я и направилась к волхвице.
Магистр молчал, пока я пересекала двор, молчал и когда одним движением освободил женщину от чар, но вот когда мы уходили, вслед мне раздалось:
– Я достану книгу.
– Люблю тебя, – прошептала я.
И даже не подозревала, что буду услышана, пока ветер не принес в ответ тихое:
– А я тебя…
Счастье – это когда паришь над землей, невзирая на все обстоятельства.
* * *
За недавно отстроенным храмом в честь Яреня открывался вид на огороженную территорию святилища Забытого. Причем территория была полностью целая и даже с боков не подгоревшая. Увидев это, волхвица упала на колени и просто зарыдала. А еще тут были жрецы – много и без толку, потому как видеть они нас видели, а шевельнуться не могли. Силен магистр Темного Искусства лорд Риан Тьер, очень даже силен. Впрочем, если я правильно поняла, то жрецы магией вовсе не обладают, так что ситуация с полным и абсолютным поражением закономерна.
– Мм-м… – промычал ближайший ко мне чернобородый.
– Ничего не поняла, – честно сообщила я и поспешила к волхвице.
Поднять ее удалось не сразу, а успокаиваться она не желала категорически, плакала – и от радости, и от надежды, и от счастья, и оттого, что глазам своим не верила. Не поверила и ушам, когда из-за ворот, расписанных обережными знаками, послышалось:
– Мама?!
И мне стали понятны ее слезы. В итоге, пока открывались ворота, служительница культа Забытого и адептка Академии Проклятий рыдали вместе. Изможденные, исхудавшие и пошатывающиеся волхвицы вскоре к нам присоединились, правда, они с опаской рыдали за воротами, но слезы нам не помешали к ним войти. И вот там я осознала, насколько плачевным было положение волхвиц, которые практически год продержались в осаде. Дальнейшие мои действия можно объяснить только состоянием аффекта.
– А жрецы упитанные, – разглядывая бледные лица и впалые щеки, заметила я, имея в виду, что у них явно имеются полные еды кладовые. – Кто идет со мной?
Реакцией на мои слова стал робкий вопрос от худенькой девочки лет двенадцати:
– За жрецами?
Я не сразу поняла, о чем она, а когда дошло, было поздно – обозленным, изголодавшимся женщинам идея понравилась:
– На вертел их!
– И засолить!
– Мясо вяленое впрок заготовим!
Так как стояла я в воротах, имела возможность оглянуться и взглянуть на жрецов – двигаться-то они не могли, но слышали все! И по вмиг побелевшим лицам потекли капли выступившего от ужаса пота. Жалко мне их, кстати, совсем не было, а вот несчастных женщин – да, жаль до слез, и потому я внесла иное предложение:
– Мясо готовить долго, а жрецы в основном старые, но тут должны кладовые быть. Кто идет со мной?
Волхвицы оказались народом подозрительным и за ворота выйти согласились, лишь когда служительница сообщила, что бояться им нечего и жрецы пошевелиться не могут, и то со мной вызвались идти лишь трое. Остальные остались на защищенной территории.
Для начала волхвицы всласть исполосовали ногтями рожи застывших жрецов, тех, кто свалился – вдоволь избили ногами, ибо женщины лежащих бьют, да еще как. И лишь спустя двадцать семь поверженных жрецов мы добрались до местной кухни и кладовой. Назад я тащила кастрюлю с супом, волхвицы взяли по ножу, а также по мешку со снедью – в основном хлеб, сыры да колбасы с вяленым мясом. Зачем им ножи, я не понимала ровно до той минуты, пока волхвицы не передали за ворота благополучно уворованное. А вот после, жуя хлеб на ходу, они вернулись… Их возвращения не пережили бороды избитых жрецов.
Уподобившись жнецам в страдную пору, обозленные женщины принялись косить направо и налево всех под руку попавшихся. Я, как лицо ответственное, почему-то пошла за ними. В результате мы добрели до дворика перед храмом Яреня, несколько отвлекая своим появлением лорда Риана Тьера от беседы с бледной и дрожащей кронпринцессой.
– Дэя, что происходит? – узрев меня, стоящую позади обозленных женщин с ножами в руках, полюбопытствовал магистр.
Я молча пожала плечами, волхвицы оглянулись на меня, пришлось разъяснять ситуацию.
– Он свой, – сообщила я служительницам Забытого, а магистру ответила, чуть повысив голос: – У нас сезон жатвы наметился.
После моих слов женщины с рычанием бросились ко все еще коленопреклоненным жрецам.
– И кто чего пожинает? – не удержался от вопроса Риан.
– Жрецы пожинают плоды своих деяний, – улыбаясь, ответила я.
И стояла, просто глядя на него, а магистр смотрел на меня ровно до слов:
– Пошли, мы закончили.
Мы и пошли обратно… в кладовую. Там еще вкусный компот остался, а также конфеты – жрецы Яреня оказались сладкоежками, оттого и упитанные были.
* * *
Всего служительниц культа Забытого оказалось примерно двести – двести пятьдесят. К пиршеству под огромным раскидистым дубом не все присоединились, те, что старенькие, в кельях лежали, так как были совсем обессилены от голода.
– Первое время на припасах держались, – рассказывала мне Герата, которая здесь за главную считалась, пока старшая из служительниц болела. – Потом желуди, коренья… Детям тяжелее всех пришлось, ну да все выжили, всех сберегли.
Мне у волхвиц понравилось – на еду никто не набрасывался, все разделили, всем выдали понемногу, чтобы плохо никому не стало. Конфет хватило только детям, но никто не жаловался – наоборот, нет-нет да и вытирали искренние слезы радости. А еще поверить не могли, что все закончилось.
– Герата, а бороды вы зачем остригли? – Меня этот вопрос с момента «жатвы» очень интересовал.
– Аа-а, – волхвица коварно улыбнулась, – у остолопов этих как заведено – чем длиннее борода, тем более уважаем жрец, а коли бороды нет, то и посвящение не пройдешь!
Я несколько секунд смотрела на служительницу Забытого, а потом просто расхохоталась! Да, это посильнее, чем просто на мясо заготовить, это…
– Там за воротами еще штук сорок, – сообщила я Герате.
Женщина молча вытащила нож.
* * *
К сожалению, едва мы дошли до ворот, увидели идущего к нам лорда Тьера. Одного.
– Куда опять с ножами наперевес? – остановившись, поинтересовался он.
Я подробно расписала, куда и зачем, семеро волхвиц молча сжимали зубы и ножи. Магистр Темного Искусства улыбнулся, закрыл глаза, что-то прошептал… Волхвицы с явным разочарованием проследили за тем, как с недвижимых жрецов облетают остатки бород… а также волосы, брови и ресницы!
– И больше не вырастут, – пообещал лорд-директор.
Решимость отрезать хоть что-то не покидала служительниц Забытого, однако Риан добавил:
– Можете откромсать у них все, кроме того, о чем сейчас явно думаете.
Почему-то все семеро покраснели, развернулись и пошли по направлению к кладовой, спрятав ножи. Проследив за ними взглядом, лорд-директор выразительно посмотрел на солнце, затем на меня и с намеком произнес:
– Идем за книгой.
– А… кронпринцесса? – осторожно поинтересовалась я.
– Этот разговор мы продолжим в моем замке. – Лицо магистра заметно потемнело.
– А… где она сейчас? – В конце концов, я имела право знать.
С тяжелым вздохом Риан сообщил:
– Ждет нас в повозке.
– Ии‑и‑и… почему там? – путешествовать с кронпринцессой у меня не было ни малейшего желания.
Взяв меня за руку, магистр поднес ладонь к губам, нежно поцеловал и объяснил:
– Мы в человеческих королевствах, здесь стабильный мир, и прожигать пространство может быть довольно опасно, поэтому мы используем либо проверенные и нанесенные на карту точки выхода, как та, которой я воспользовался при перемещении сюда, либо водные грани на стыке преломления. Алитерра переместилась по водному пути на остров ведьм, оттуда порталом в храм Яреня, однако портал я уничтожил, а у нее не хватит сил на создание нового. Как маг Алитерра не стоит и волоса с головы собственного брата, что всегда бесконечно расстраивало императора. Очень жаль, что на силе Терры поводы для расстройств не завершились.
Очень жаль, что придется путешествовать с ней в одной повозке! Но вслух я, конечно, этого не сказала.
И тут открылись ворота и показались две волхвицы – та, с которой мы сюда и прибыли, и еще одна, очень немощная, которая с трудом стояла и с неменьшим трудом держала в руках сверток из плотной ткани.
– Дэя, – подозвала меня волхвица.
Я торопливо подошла, опасаясь за здоровье старушки в первую очередь. И не зря – едва я приблизилась, женщина передала мне тяжеленный сверток, действительно очень тяжелый, и слабым сиплым голосом почти прошептала:
– От добра к добру, во имя света, во имя правды, да принесет дар наш радость тебе, Дэя из Ада, да будут благословенны года твои и светла дорога… И пусть жажда знаний светом истины освещает путь твой, дитя…
Я так и замерла, прижимая к груди объемный сверток, а старушка улыбнулась мне, протянув руку, коснулась моей ладони и добавила:
– И что бы ни случилось, помни – в святилище Забытого для тебя всегда будет место и в наших сердцах, и в наших домах…
– Спасибо, – прошептала потрясенная я.
– Это подло, – вдруг произнес Риан. – И я бы даже сказал – жестоко.
Я не понимала, о чем он, пока не увидела коварную улыбку волхвицы. Такую коварную и очень довольную. И тогда я поняла – в свертке книга! Та самая, и, кажется, даже не одна. То есть волхвица, услышавшая мое обещание Риану, решила сама отдать мне книгу, чтобы я никаких обязательств на себя не взваливала. И да простит меня Бездна, но я тоже улыбнулась, коварненько так, надеюсь, магистр не видел.
Когда мы покидали храм жрецов Яреня, во двор как раз въезжали городские стражники, и усатый глава, спрыгнув с гнедого мерина, громко вскричал:
– Радомир, рад видеть вас.
Ну да, мне следовало бы догадаться, что магистр здесь не в первый раз.
– Всех благ, Пантелеймон, – весело ответил лорд Тьер. – Получил мою весточку?
– Получил, как не получить. – Мужик подошел к нам, и они с Рианом обменялись рукопожатиями. – А вот отыскать непросто было. И что, Радомир, стоит ли глазам своим верить?
– Иной раз стоит. – Лорд-директор отобрал у меня тяжелый сверток. – О волхвицах позаботиться надо бы, год их в полоне держали, да кто лыс – тех наказывай строго.
– Чай, о жрецах речь? – насупился глава стражников.
– Да какие жрецы! У разбойного народа и то совести поболее будет, – мрачно произнес Риан и мне: – Родная, в повозке подожди.
– Родная, – повторил Пантелеймон. – Жена?
– Невеста, – поправил магистр.
Я бросила взгляд на Риана, потом мило улыбнулась стражнику и отправилась к повозке.