27.Тюрьма из кварца
Выложила главу просто чтобы не скучали и впринципе надо было сделать пропуск между драками
Просто дайте Хару немного отдохнуть 😓
Конечно в команде тоже будет происходить пипец и без её присутствия, но что именно узнаете потом 😁
И ещё одна новость, 1 июля я уезжаю вдругую страну отдыхать и вряд ли у меня будет время писать, но я постараюсь писать по маленьким главам, чтобы добавить маленькие штрихи в работу
__________
Писк. Такой противный и заедающий в голове. Единственное, что ощущало тело на данный момент, так это лютый холод, что сковывал всё тело. Суставы ныли так, будто всю жизнь она занималась гимнастикой, а кости и вовсе чесались. Это было так неприятно, что аж не хотелось открывать глаза. Пока они закрыты её ничего не волновало. Ни важные вопросы по типу: где она или сколько времени, ни то, почему же у неё болит всё тело. И не где Джотаро. Ничего. Пока перед глазами пелена чёрного неба, всё хорошо.
Лишь противный писк в ушах не давал покоя. Что это? Будильник или крики мёртвых душ в её голове?
Хару медленно открыв глаза, почувствовала себя так, будто спала целую вечность. Яркий свет больничной лампы резанул по глазам, заставив ее зажмуриться. Голова была тяжелой, словно набитой ватой, а во рту стояла ужасная сухость.
Хару попыталась вспомнить, как она здесь оказалась, но мысли путались, словно лоскутное одеяло. Она попыталась приподняться на локтях, но острая боль пронзила ее тело, заставив упасть обратно на подушку.
Писк прибора не прекращался, словно напоминая о чем-то важном, о чем она не могла вспомнить. Он звенел в ушах, заставляя сердце биться чаще. Хару закрыла глаза, пытаясь прогнать звук, но это не помогало.
«Выключите уже, прошу!» -раздались мысли в голове.
_____________
Стоя перед дряхлой, но доверенной больницей, темные волосы изящно развивались на ветру, тут же попадая в глаза.
«И всё же ей тут не место» - прошептал Куджо, надевая на голову кепку.
Он всегда старался казаться невозмутимым, словно каменная скала, но внутри у него все сжималось от беспокойства. С того момента, как они начали это безумное путешествие, чтобы спасти его мать от проклятия Дио, Джотаро знал, что рискует жизнью. Он, как и все остальные члены команды, был готов к этому. Но Хару...
Это путешествие было слишком безумным и энергозатратным. Не сосчитать сколько ранений пришлось на это хрупкое тело за несколько дней. И все эти старания направлены вовсе не на кого-то родного, а на чужую мать. Но Куджо понимал, что она не отступит так легко.
Эта чужая женщина родила для неё родного человека, и сама успела стать самым близким в её сердце.
«Как же всё тяжело» - с выдохом он прервал свой взгляд с одного окна и развернулся в сторону своих товарищей с хмурым лицом. - Пошлите, мы должны продолжить путешествие пока она отдыхает.
Все взгляды устремились прямо на него, с сочувствием опуская глаза. Эта внезапно появившаяся девушка стала для них по истине близким человеком. То как она старалась всем безоговорочно помочь и вылечить, ярким рисунком отпечатывалось в их сердцах, но душа болела. Чертовски сильно. Это путешествие потихоньку забирало от неё кусочки плоти и сердца.
-Джотаро - тяжело произнёс Джозеф, отводя того в сторону - Я понимаю её стремление и желание помочь всем, но не думаешь, что для неё это путешествие может оказаться последним событием? - шепотом спросил тот.
Сердце в груди юноши больно сжалось, а в горле встал ком. Он прекрасно это понимал и ни раз в его голове появлялась мысль, что она может умереть в любой момент. Впринципе как и он. Но Джотаро не против отдать свою жизнь взамен, на того - кого любит всей душой. Просто знает, что дальше его жизнь без Хару, превратится в серое и безэмоциональное бельмо.
-Может мы отправим её домой...? - попытался предложить старик, но Куджо моментально отрезал.
-Нет, она не позволит. - сквозь зубы процедил он. Как бы не было велико его желание обезопасить Хару, он не может ограничивать её в своих же решениях. - Пока мы оставим её здесь, она успеет подумать об этом, так что просто будем ждать и продвигаться дальше... без неё.
___________
С каждым днем, проведенным в больнице, радость от возвращения к нормальной жизни покидала Хару, словно воздух из проколотого шарика. Первое время облегчение от спасения согревало её. Но дни превратились в неделю, однообразные, как удары часов, отмеряющих время ее заточения.
Физически она поправлялась, раны заживали, но что-то внутри начало гнить, словно цветок, лишенный солнечного света. Белые стены душили, стерильная чистота больницы казалась тюрьмой.
Смех посетителей за дверью, их торопливые шаги - всё это подчеркивало ее неподвижность, запертость в этой бесконечной паузе. Телевизор с его яркой, но пустой жизнью вызывал тошноту. Она отвернула голову к стене, пытаясь найти узоры в трещинах штукатурки, лишь бы не видеть этот бездушный экран.
Хару понимала: мир не остановился, приключение продолжалось, но уже без нее. Она превратилась в хрупкую фарфоровую статуэтку на полке, которую боятся задеть, но и не нуждаются в ней по-настоящему.
Это ощущение ненужности, брошенности разъедало ее изнутри. Она словно умирала, не телесно, но духовно, превращаясь в тень самой себя, забытую в стерильном холоде больничных стен.
Её интересовало лишь одно. Что же написано в этой бумажке на столе. Каждый раз когда врачи приходили к ней, она вновь и вновь засыпала, а двинуть рукой было практически невозможно из-за адской боли. Это ожидание чуда, лишь усугубляло её скуку и от неё невозможно было скрыться.
Дни в этой больнице были буквально адом в котором нет чертей, а лишь котёл с остывшей водой.