"ИЗГОИ ОБЩЕСТВА"
Плавными шагами... Размеренным темпом... Не отрывая друг от друга глаз... Зеркально повторяя каждое движение... Мы с моей копией шли по кругу. Как госпожа и говорила, при помощи моэцукири между нашими душами протянулось что-то вроде нити, при помощи которой силы госпожи Накамуры перетекли и в меня. Сейчас я учусь ими пользоваться, а именно жемчужной магии, основанной на иллюзиях. Мне ещё многое предстоит постичь, однако новые способности меня уже поражают.
- Ну, госпожа? - гордый собой, сказал я. - Сможете понять, какой Харуки настоящий?
- Тот, что слева. - не колеблясь, ответила она.
- Что!? - оторвался я от тренировки. - Как вы догадались?
- Я своего милого самурая узнаю из тысячи. - мечтательно закрыла она глаза и прикрыла губы рукавом. - Но если серьёзно, то на тебя указывало сразу несколько факторов. Во-первых, иллюзия повторяет движения твоих губ, однако не произносит ни слова, поэтому по направлению голоса можно изобличить оригинал. Ещё ветер колеблет твои волосы, а поскольку копия просто зеркалит твои движения, то её волосы развеваются ветру в лоб. И наконец, у твоего клона нету тени. Толики внимательности более, чем достаточно.
Получается, этой техникой не так-то легко одурачить... Ну вот, теперь я разочарован. Полагаю, лицо выдало мои эмоции.
- Не печалься. - сказала госпожа. - Со временем ты отточишь навыки владения иллюзиями и эти недочёты исчезнуть. Но ты действительно в праве гордиться собой. Ты схватываешь просто налету.
- Уверен, для вас это ерунда.
- Да, но я пользуюсь магией вот уже тысячу лет, а ты всего лишь один день. Даже тануки тебе бы позавидовали.
Тануки, да? Стоит ли говорить вам, кого именно я сейчас вспомнил? Не уверен, прольёт ли это свет на что-либо, однако я попробую поддержать данную тему.
- А что такого в тануки? - спросил я Цуяко. - Они ведь тоже иллюзионисты.
- Да, но в отличие от кицунэ, они не обладают этой магией с самого рождения. Им приходится долго учиться, тренироваться и практиковаться, прежде чем хотя бы поравняться с нами.
- Вот как? Значит, они слабее вас?
- Можно и так сказать. По крайней мере, многие из нас высмеивают их за это. Хотя это так неправильно... Словно бы в калеку швыряются камнями только потому, что у него нет ноги.
- Выходит, кицунэ не любят тануки? А... Тануки в свою очередь не любят вас?
- Да, всё примерно так. Но прямо-таки лютой ненависти между нами не наблюдается. Мы скорее просто... Соперники. Соперники, которые всегда готовы как-нибудь подставить друг друга. Но, конечно же, есть исключения и между некоторыми из нас время от времени наблюдается дружба.
Вот оно что? Тануки и кицунэ предвзято относятся друг к другу. А мог ли в таком случае Онато... Наговорить о госпоже небылиц? Теоритически мог, но это лишь моё предположение, которое ещё стоит подтвердить или опровергнуть. Вероятно, для этого мне стоит расспросить не тануки, а любую другую кицунэ. Например... Например, госпожу Нобуно. Просто кроме неё я больше кицунэ не знаю, за исключением госпожи Эчи. Но! - важный момент! - Она боится Цуяко. А значит, будет её сторониться и ни за что не проболтается, что я к ней приходил. А Эча... Глупенькая, скажем откровенно. Добренькая, но глупенькая. И кроме того, она не боится Цуяко и проводит с ней много времени. Мне вот интересно, она не действует госпоже на нервы? Думаю, Цуяко так изголодалась по общению с хвостатыми сестрицами, что ей уже всё равно, с кем именно говорить. И опять-таки, я против Мидзуки ничего не имею, просто временами она становится назойливой, хоть и не со зла.
Несколько часов спустя наши тренировки на сегодня подошли к концу. Я устал не столько физически, сколько умственно, так как постоянно приходилось концентрироваться и что-то воображать в своей голове. И всё же я остался горд собой за лёгкую обучаемость. И мне уже не терпелось опробовать магию в настоящем бою. А ведь если так задуматься, то полноценных поединков на службе у госпожи Накамуры, у меня ещё не было. Только с Нагахаши, но она могла только уворачиваться и иногда пытаться подсечь меня, так что... Чую, всё ещё впереди. Но я, пожалуй, не стану специально нарываться на неприятности.
Позволяя своей голове отдохнуть, я присел на торчащий из под снега пень, протяжно втянул в грудь свежий зимний воздух и устремил глаза к серому, затянутому тучами небу.
- Этот снег хоть когда-нибудь перестанет падать? - спросил я скорее сам этот мир, а не госпожу Накамуру. - С тех пор, как пришли сюда, он всё идёт и идёт.
- Это из-за амэ-онн.
- Амэ-онн? Это как юки-онны?
- Ну да. Тоже ёкаи, выглядят как гадкие старухи. Где бы они ни ступали, дождь следует за ними. Но так как нынешний сезон - зимний, вместо дождя идёт снег.
- Стоило догадаться, что с погодой что-то не так...
Сказав это, я поднялся на ноги и как следует потянулся, разминая суставы.
- На сегодня тренировок достаточно. - сказала мне Цуяко. - Как бы ты хотел провести остаток дня?
- Полагаю, это намёк на то, что вы жаждете внимания?
- Пожалуй, что так. - хитро улыбнулась она. - Кое-кто ведь обещал мне оставить о себе столько приятных воспоминаний, чтобы на всю жизнь хватило.
Если я и правда хочу перекинуться парой слов с госпожой Нобуно, то мне нужно отделаться от Цуяко. А ведь забавно, мы с ней, можно сказать, официальные любовники, но сейчас вся моя нежность словно бы куда-то улетучилась. Возможно, это было вызвано открывшимися передо мной возможностями - узнать о госпоже новые детали. Наверняка ведь есть что-то, о чём она мне побоялась рассказывать, верно?
- Понятно. - устало улыбнулся и я. - Но вы не возражаете, если я присоединюсь к вам позже? У меня что-то голова немного кружится.
- Голова кружится?
- Да...
- Когда я рядом? - с заинтересованным лицом подошла она поближе ко мне.
- Не знаю... А что такого? - забеспокоился я, как бы моя ложь не вскрылась.
- Просто скажи, возросло ли от моего приближения твоё головокружение.
- Вы любому голову вскружите. Но если серьёзно, то, кажется, да.
- Хм...
- Это странно?
- Нет, не очень. Возможно, твоему телу просто нужно время, чтобы привыкнуть к потокам магии, что начали проходить сквозь него. В таком случае тебе и правда не помешает развеяться без меня. Чем я ближе к тебе, тем ярче будут выражены эти симптомы.
Как всё удачно сложилось... Похоже, госпожа и правда не читает мои мысли. Или же читает, но не даёт виду... Ах, это бесконечный левелинг, на покерном языке. Лучше мне будет просто не думать об этом. Радость от возможности ненадолго улизнуть от госпожи вызвала улыбку на моём лице, но я постарался придать ей вид неловкости.
- Извините. - сказал я ей. - Вы не обидитесь?
- Конечно нет, чего нельзя сказать о том, если бы тебя стошнило из-за меня.
- Хах, весомая причина.
- Тогда до скорого. Если к тебе будет приставать какой-нибудь ёкай, ссылайся на меня. Если их не напугает твоя нагината, то уж за своё имя я могу ручаться.
- Хорошо. А вы чем без меня займётесь?
- Я так соскучилась по нормальной еде... На кухню меня не пускают, но госпожу Эчу, наверняка, не побоятся. Попрошу её стащить оттуда что-нибудь, а потом приготовлю это.
- В таком случае, желаю удачи. Я и сам соскучился по вашей стряпне.
И вот так мы с ней и разминулись. Отойдя от неё шагов так на сто, во мне проснулось неописуемое желание обернуться и посмотреть, не следит ли она за мной. Не совладав с ним, я всё-таки сделал это, но госпожа спокойно уходила в противоположном направлении. Порой мне становится стыдно за свою паранойю, но пока что я ничего не могу с ней поделать. К тому же это не совсем моя вина. Когда все вокруг утверждают одно и то же, ты невольно начинаешь думать, а насколько их слова могут быть правдивы.
Не зная, где именно искать госпожу Нобуно, я просто бродил вслепую вдоль и поперёк по всей долине лисиц. В очередной раз я изумляюсь, сколько же сюда пришло ёкаев... И меня по-прежнему нервируют взгляды некоторых из них. Технически меня не должны трогать, однако это демоны - никогда нельзя сказать наверняка, что у них в голове. А впрочем, с людьми по сути та же ситуация.
- Хей, ты. - вдруг послышалось у меня за спиной.
Я обернулся. Вот только подумал о людях, откуда ни возьмись со мной решил заговорить сородич. Передо мной стоял низкий молодой мужчина с заплетёнными в хвост длинными волосами и плутовскими глазками, одетый в поношенное и изодранное кремовое кимоно, на оби которого был закреплён скрученный в спирать хлыст и два кремниевых пистолета, пули и порох для которых явно и хранились в его перекинутой через плечо сумке.
- Да? - осторожно спросил я.
- С тобой тут переговорить хотят. - небрежно заявил он.
- Со мной? - удивился я. - Кто это?
- Идём, узнаешь. Не боись, не похороним.
Уже сама эта фраза заставляет побаиваться... Но за всё время, пока я тут пробыл, я ни разу не видел, чтобы кто-то открыто выказал кому-нибудь агрессию, поэтому остался относительно спокоен и решил всё-таки последовать за ним. Примерно через минуту я уже стоял перед ещё тремя мужчинами. Первый больше всего походил на монаха из-за своей робы и выбритой головы, однако парочка масакари у него на поясе ясно давали понять, что если когда-то он и молился, то эти дни давно прошли. Второй вызывал во мне наибольшие опасения, ибо вид у него был поистине грозный... Это был высокий, мускулистый седой старик со свисающими на плечи волосами и самыми грубыми чертами лица. В этой компании он был единственным человеком в доспехах, белых и покрытых многочисленными отметинами. На поясе у него висело несколько наборов метательного оружия, а за спиной крепились ножны с массивным цуруги. Третий лишь немного не догнал его по росту, но зато выглядел заметно опрятнее в своём будто бы новеньком чёрном кимоно с узорами облаков, да и глаза у него были самыми спокойными. Из-за спины, на которую падали его длинные прямые волосы, выглядывало оружие, близкое к нагинате - копьё яри. Лицо у него было вытянутое, чистое, выбритое и явно подвергающееся регулярному уходу.
- Хм... - пристально всматривался в меня тот, кого я только что описал.
- Что-то не так? - спросил я его.
- Да. Ваши глаза.
- Глаза? - растерялся я. - А что с ними не так?
- Да вот, вроде, не безумны... И в то же время их владелец присягнул на верность Накамуре. Вот что меня задачит.
Мне оставалось лишь устало вздохнуть.
- Мои решения вас не касаются. - сказал я им.
- Конечно, нет. Живи, как хочешь. - сказал мне тот, кого я нарёк бывшим монахом. - Нас просто одолело любопытство выведать, что именно сподвигло тебя на столь необдуманный поступок.
- Ага. - подхватил тот, кто привёл меня сюда. - Мы же тут все свои - еретики, продавшие души демонам во имя силы, расплаты, любви или просто забавы ради. Не боись нам открываться, здесь собираются безумцы, изгои общества и сброд всех видов и мастей. Боги, кого только я не успел повидать... Мужика, который похищал женщин, насиловал их, и отдавал младенцев своей амэ-онне. Каннибалку на службе у аманоджаку. Мальчугана, ржущего над повешанием и его хозяина ао-бодзу. Ах, вот это аристократия всех времён и народов!
- Сейчас вот впадёте в крайности, и наш новый знакомый точно решит, что мы какие-то ироды. - заметил самурай с копьём яри.
- А оно не так? Звиняй, не всем быть благородными, как Чибоши.
- Это ваше имя? - спросил я его.
- Верно. - вежливо улыбнулся он, кладя руку к сердцу. - Чибоши Фукуда, самурай на службе господина Судзумэ. Искренне надеюсь, что мы поладим.
- Я Сэнши Харуки, и я разделяю ваши желания. А вас... Вас не затруднит рассказать мне о своём господине, а заодно и о себе? Я просто здесь недавно, так что имена мне ни о чём не говорят.
- Нисколько. Господин Судзумэ - это баку, ёкай-пожиратель кошмаров, который выглядит как причудливое животное с небольшим хоботом и бивнями, поросшее шерстью.
- А, про баку я слышал... - понимающе закивал я.
- Думаю, про баку знает каждый. - подхватил монах. - Ведь все мы, просыпаясь из-за кошмара, просим баку пожрать его, чтобы заснув во второй раз, он к нам не вернулся.
- Выходит, баку всё-таки добрые ёкаи?
- Получается, так. - ответил мне Чибоши.
- И как же вы познакомились со своим господином?
- Да тут даже рассказывать нечего, если быть предельно честным. Просто ещё в раннем детстве было время, когда меня мучали бесконечные кошмары. Каждую ночь в своём отчем доме я просыпался в холодном поту и пробуждал всех остальных столь пронзительными воплями, что если бы те приняли физическую форму, то обратились бы в джуттэ. Меня даже ежедневно водили в храмы, пытаясь изгнать из моего создания порчу сею, но абсолютно тщетно. Они посещали меня из года в год, и мучали... Мучали, вплоть до прихода господина Судзумэ, который избавил меня от них. Прежде, чем он покинул мой дом, я его заметил и спросил, как мне ему отплатить, но он сказал, что если я правда этого хочу, то пускай сперва повзрослею. Так всё и произошло. Теперь я оберегаю его и мы вместе странствуем из города в город, избавляя людей от кошмаров. Господин же проявляет свою заботу в довольно необычной форме... Посылая мне блага во снах.
- Блага? - решил уточнить я.
- Да, удовольствия всех мастей. Не будем вдаваться в подробности.
- Такой вот наш Чибоши. - сказал самый первый самурай. - Воспитан, начитан, избавляет людей от кошмаров, а во снах напивается до одури, портит одну девку за другой и принимает золотые ванны.
- Потому что реальный мир воистину ужасен. - на удивление спокойно пояснил он. - За всё в нём приходится платить, и по большей части чужим счастьем, так что сны - это превосходная альтернатива, друг мой.
- Как знаешь. Во всяком случае, мне тебя не понять.
- А вы у нас?.. - намекнул я ему на вопрос своим взглядом.
- Хочешь, чтобы я представился? Да легко, имя мне - Учида Миямидзу. Некогда бедный крестьянин, а сегодня - самурай господина Шицуми.
- А господин Шицуми - это?.. - повторил я предыдущий приём.
- Это акашита. Знаешь ведь их?
- Что-то на слуху есть... Как раз от крестьян это имя и слышал.
- Акашита - это парящий над землёй ёкай, чьё тело закрыто тучей, чёрной как смоль. Из неё выглядывают разве что когтистые лапы и его широкая пасть с длинным гибким языком.
- Довольно гротескное создание... Как вы вообще с ним повстречались?
- Ты серьёзно не знаешь? - искоса взглянул он на меня. - Никогда земледелием не занимался?
- Я всегда охранял поля, а не занимался ими. - пожал я плечами. - Да и нам как-то парочки маленьких полей хватало.
- Парочки? Ты из глуши что ли?
- Допустим. Что с того?
- А, ну теперь всё понятно! И вода у вас была своя, чтобы рис выращивать?
- Да. Река-то была рядом.
- Ну тогда слушай. Для риса нужно очень... Очень... Очень много воды. Поэтому для земледельцев она крайне важна, а уж тем более в сезон засухи. Чтобы прокормить страну ещё при императорах были сооружены многочисленные акведуки для снабжения полей необходимым количеством воды. Но конечно же, не всем её хватало и поэтому люди иногда сливали воду свои соседей на собственные поля. И разумеется, для них это ничем хорошим не заканчивалось - они могли подохнуть с голоду. Так что слив воды по сей день является серьёзным преступлением.
- Дайте-ка угадаю - именно это вы и сделали?
- Не совсем. Это сделал мой старик.
- То есть отец?
- Ага, он по жизни тот ещё прохвост. И представляешь, мы даже избежали наказания. Люди шогуна нас не поймали и всё благодаря батиной хитрости.
- Занимательно... Однако, при чём здесь акашита?
- А при том, что если люди избегают наказания за этот грех, он их карает. И ты представь себе такое... Лежишь себе под сенью сливы, безмятежьем наслаждаешься... Как вдруг слышишь крик собственного отца, вскакиваешь на ноги, бежишь к нему и видишь, что его схватил акашита своим длинным языком. Это и был господин Шицуми... Намеревался сожрать его.
- И что же произошло в итоге?
- В итоге мы откупились от его казни. Я вызвался пожизненно служить ему, чтобы тот взамен помиловал моего старика. Зараза, конечно... Но родной ведь.
Вот оно что... Знаете, взглянув на него, я уже заранее приписал к нему пару-тройку грехов и преступлений, но на такой поступок способен только поистине любящий сын. Продать самого себя, чёрт возьми...
- Понятно... - только секунд через десять смог выдавить я из себя. - Тяжко вам приходится?
- Тяжко в каком плане? Служить демону? Не то, что бы... Мы просто странствуем туда-сюда и наказываем тех, кто повторяет тот же самый грех. А к общественным гонениям мне не привыкать. Меня всю жизнь приписывали к проходимцам, задолго до этой службы. Не знаю отчего... Из-за глаз недобрых что ли? Вот ты мне скажи, за что, а?
- Что? А... Я-то тут при чём?
- Ты ведь тоже заранее плохо про меня подумал, да? По крайней мере, спуск воды ты сразу свалил на меня.
- Я... Простите. - уронил я голову на грудь. - Не знаю почему, но это произошло как-то машинально.
- Ладно... - вздохнул он. - Всё в порядке, мне не привыкать.
- Полагаю, теперь настал мой черёд представляться? - спросил меня монах.
- Да, прошу. - кивнул я ему.
- Что ж... Я Акахиро Нанака, покорный слуга моей дражайшей госпожи Мио, моей бакенэко.
- Бакенэко? - занервничал я. - Они же злые, разве нет?
- Они как кицунэ - бывают разными. Но я в любом случае не стану судить госпожу Мио, ведь неважно что она затеет - да хоть сжечь дотла детский приют вместе со всеми его обитателями, я до конца буду с ней, без капли раскаяния на душе, с одной только любовью в сердце.
- С любовью? Забавно, Акахиро, вы ведь так похожи на монаха.
- Одно время я действительно им был, но не без личных причин. Видите ли, Сэнши, раньше я был помолвлен с прекрасной женщиной по имени Мио Нацуджима...
- Мио? Но ведь это ваша госпожа.
- Дослушайте меня.
- Хорошо, извините. Продолжайте.
- Спасибо. Итак, я был помолвлен с ней, пока несчастье точно снежная лавина не настигло нас, набирая обороты с каждым днём. Матушка моей дражайшей вдовствовала и потому-то была для Мио всей её семьёй. И когда она стала жертвой дорожных бандитов, горя моей любимой не было предела... Я ежеминутно был с ней и всячески утешал, но, видимо, этого было недостаточно. Вскоре Мио слегла с горячкой и через неделю скончалась сама.
Вдруг он замолчал, очевидно, собираясь с силами.
- Мне очень жаль. - сказал я ему чтобы хоть как-то приободрить.
- Несколько дней я провёл взаперти в её доме, не зная, как мне теперь жить. - продолжил он, никак мне не ответив. - Лучший друг посоветовал мне уйти в храм и отыскать душевное спокойствие за его стенами. Но... Всего двух дней мне хватило, чтобы подтвердить то, что и без того всегда знал... Что Мио была всем моим миром. Моей Богиней, моим воздухом, моей жизнью, всей, всей моей жизнью! И я знал, что Боги мне её не вернут, значит выход у меня был всего один - обратиться к демонам! Ночью я втихаря ушёл из храма, направился на кладбище и выкопал её тело. Мне было плевать, сколько грязи на ней было - я всё равно прижимал её к сердцу. И на то, сколько червей ползало у неё во рту - я всё равно целовал её в губы. Правда, меня тогда заметил сторож, но я просто забил его лопатой до смерти, бросил в могилу любимой и закопал его там, чтобы избавиться от улик. Затем я угнал повозку, прихватил с собой первую попавшуюся уличную кошку и помчался высоко в горы, где обустроил себе небольшое жилище, а Мио закопал в снегу, чтобы хоть как-то уберечь её тело.
Честно говоря, я уже выпал из колеи... Этот человек просто больной на голову психопат. То, о чём он говорит - это не любовь, а самая что ни на есть одержимость.
- Проклятые падальщики только и мечтали, что раскопать её и обглодать, но каждый раз я отгонял их прочь. Иногда, правда, приходилось чем-то жертвовать... - демонстративно показал он руки, на которых частично или полностью отсутствовали некоторые пальцы. - И вот так вот я провёл почти пять лет, пока та уличная кошка старела. Пренебрегая всеми правилами, я старался держать её как можно ближе к трупу, не отрезал ей хвост и заботился о ней, как если бы та уже была моей Мио.
- И в конце концов... - протянул я.
- И в конце концов кошка и правда обратилась в бакенэко, приняв облик Мио. Тогда я глазам своим поверить не мог... Она и правда вновь предстала передо мной. Она, живая, во плоти... В тот самый день я плакал от счастья! Моя Мио, наконец, вернулась!
- Но ведь это была не она... - осторожно сказал я. - Это бакенэко.
- Я знаю! - взвыл он, хватаясь за остатки собственных волос. - Но для меня это неважно! Я тону в иллюзиях, но для меня это было единственным выходом, понимаете? Поэтому... Поэтому я стараюсь не думать о том, что госпожа Мио - это подделка. Самообман или отчаяние... Я выбрал первое и в моей жизни снова появился смысл.
Он, конечно, безумец, но мне его очень жаль... Но что-то мне подсказывает, что его такая жизнь более, чем устраивает.
- Молодец. - сказал ему Учида. - Вернул таки свою девку, хоть и относится она к тебе, как к собаке.
- О, это неважно. - спокойно ответил ему Акахиро. - Главное, что она со мной.
- Значит, ваша госпожа вас не любит? - задал я вопрос.
- Как на это посмотреть. - вмешался Чибоши. - Бакенэко очень жестоки и кровожадны, и тот факт, что Акахиро всё ещё ступает по земле говорит о том, что ей хотя бы на него не всё равно.
- Твоя правда. - согласился Учида.
Внезапно я понял, что вообще-то нас здесь было не четверо, а пятеро, и что последний в этой компании самурай до сих пор не проронил ни единого слова. Ему настолько неинтересны другие? Да не сказал бы... По крайней мере, он всё это время смотрел на нас, а значит и слушал. Это был тот самый седой громила, которого я испугался больше всего.
- А вы? - обратился я к нему. - Не хотите представиться?
Но он лишь искривил лицо в странной гримасе, выражавшей то ли насмешку, то ли сожаления.
- Его звать Момоцуки Рюширо. - сказал мне Учида.
- Вот как? Тогда... Я рад знакомству.
Но вместо того, чтобы хоть как-то шевельнуть губами, Момоцуки стал показывать руками какие-то знаки, значение которых мне не дано было понять.
- Взаимно. - сказал мне, глядя на них, Чибоши.
- Эм... Что это? - спросил я его.
- Язык жестов. К сожалению, его здесь знаю только я.
- Но к чему он? Можно же просто ответить. Или вы, господин Момоцуки...
Поняв к чему я клоню, он кивнул.
- Вы немой? - удивился я. - Но почему?
- А он раньше был шиноби. - сказал мне Учида. - Ну знаешь, ниндзя и диверсантом. Поручили ему однажды чего-то там выведать, он это сделал, вернулся и дома ему в горло залили расплавленный свинец, чтобы сжечь голосовые связки. Ну, чтобы он никому не проболтался. Настолько была важна информация, которую он украл.
Выслушав моменты собственной истории, Момоцуки видимо решил привнести кое-какие правки, переводить которые снова пришлось Чибоши:
- Позже, правда, люди поняли что я могу общаться с помощью письма, поэтому решили в придачу отрубить мне руки. А потом сошлись на мнении, что без них я стану бесполезен клану и от меня решили просто-напросто избавиться. Но я вовремя сбежал и всё скитался по стране, перебиваясь заработком головореза. Но эта жизнь оборвалась в тот день, когда я встретил мою госпожу. Сейчас всё иначе.
- Чёрт... - только и оставалось сказать мне.
- Подробностями мы не располагаем. - сказал мне тот же Чибоши. - Если заинтересовало, можете побеседовать с хозяйкой Момоцуки, госпожой Тоджо. Но временами она молчаливее его самого. Может, поэтому он ей и приглянулся.
- А кто она, кстати?
- Хэби.
- Хэби? Это которые полулюди-полузмеи?
- Верно. Знаете о них?
- Лишь немного.
- Как и все мы. Крайне загадочные ёкаи.
Может, госпожа Тоджо действительно выбрала Момоцуки неспроста? Немой точно о своей хозяйке ничего не разболтает, сохранит загадки в тайне. Так или иначе, настал мой черёд представиться. У меня не было причин что-либо таить от других самураев, и к тому же их истории были одна замечательнее другой, так что... Думалось мне, моё банальное положение не вызовет у них и капли реакции. Ведь что такого - просто ощутил связь со своей госпожой. Однако же, они моё мнение не разделили.
- А я-то думал, что тебя на службу заманили силой. - сказал мне Учида. - Но ты оказался ещё большим психом, чем этот кошатник.
- С чего это вдруг? - раздражённо спросил я.
- Прежде всего... - подхватил вдруг Чибоши. - Потому, что ваша хозяйка это Накамура.
- Вы совсем не знаете её.
Вдруг Момоцуки легонько шлёпнул по руке Чибоши, привлекая к себе внимание. Он снова заговорил на азбуке жестов, а Чибоши вновь выдалась возможность блеснуть навыками переводчика:
- "Или же напротив, её не знаете вы."
- Я несколько месяцев провёл под её крылом и, как видите, ещё жив.
- Ударение на "ещё". - спокойно заметил Акахиро.
Стоит кому-то усомниться в госпоже, как я машинально завожусь и пытаюсь отстоять её. А ведь я только сейчас вспомнил, что хотел уточнить у госпожи Нобуно, за что Цуяко так боятся. Я имею ввиду... Я знаю, что она погубила целый человеческий клан, но я уверен, что среди ёкаев - это не такое уж и достижение. Госпожа Накамура не может быть худшей из худших, так почему её так сторонятся? Быть может, вот - мой шанс всё выведать?
- Слушайте, а... - неловко сказал я четырём самураям. - А почему её вообще боятся?
В летнюю пору наступившее молчание должен был нарушить одинокий сверчок в траве, но так как нынче царствует зима, эта роль легла на порыв воющего ветра, сдувающего снег с голых ветвей.
- Ты поступил к ней на службу, даже не зная, почему её все избегают? - задал Учида свой риторический вопрос.
- Вы в самом деле психопат. - подхватил Акахиро.
- А по-моему, это как раз логично. - призадумался Чибоши. - Знай господин Сэнши о грехах своей хозяйки, он бы ей не присягнул. Очевидно, она была крайне конфиденциальна в своих тайнах или лжива в ваших разговорах.
- Мне известно, что она перебила весь клан... Ёчишима, кажется? Вы об этом? - прямо спросил я их.
- Это лишь половина причин всеобщего страха. - сказал Акахиро, попутно стряхивая с плеч налетевший на них снег.
- Половина?.. - насторожился я. - А что произошло помимо этого?
- Ну... - промычал Учида. - Подробностей никто из нас не знает, однако насчёт Накамуры ходило много слухов. Мутные это, конечно, истории, но если верить им, то твоя хозяйка всего два века назад втиралась в доверие к людям - может, даже заставляла их присягнуть ей на верность, как пришлось тебе - а затем странным образом связывала их верёвками или цепями и собственноручно заставляла их совершать самоубийства.
Я почувствовал, как страх начал пронзать меня холодными иглами, начиная с затылка, и спускаясь вниз по спине. Это ещё что за истории? И почему госпожа не рассказала мне об этом: оттого, что это небылицы или же... Она нарочно утаила это от меня? Так вот, о чём мне говорил Онато? Доверие этих мёртвых людей госпожа завоёвывала, а затем предавала их?
- Что значит... - переборов себя, спросил я. - Странным образом?
- По-кукловодски, насколько я предполагаю. - высказал своё мнение Чибоши. - Она привязывала их за тело и ноги к деревьям, а руки как-то по-хитрому, с целой системой верёвок, перекинутых через ветви повыше. Видите ли, ни одна из её жертв не была заколота ею собственноручно. Почему-то она убивала их, так сказать, дёргая за ниточки. Зачем - в прок не беру. Все сошлись на мнении, что Накамура просто получает от этого маниакальное наслаждение. Теперь вы понимаете, почему её все боятся? Кицунэ жестоки, но они не маньяки. Они получают удовольствие от безобидных шалостей или от воздания по заслугам. А такое поведение достойно только... Ногицунэ.
- П-Погодите! - отчаянно выкрикнул я. - Не так быстро... Я не успеваю всё это переварить... Что ещё за ногицунэ!?
Самураи переглянулись. Меня не волнует скромная широта моих познаний в области мифологии, сейчас меня заботят лишь ответы на собственные вопросы.
- Существует несколько разновидностей кицунэ. - продолжил всё тот же Чибоши. - Генко, мёбу, бьякко... Но самый ужасный их вид - это ногицунэ. Жестокий, безжалостный и кровожадный оборотень, сеющий хаос и разрушение всюду, где бы он ни ступил. Но главная беда этих лисиц в том, что никто толком и не знает, как они должны выглядеть. Возможно, визуальных отличий у них даже нет.
- И вы предполагаете... Что госпожа Накамура - это ногицунэ?
- У тебя есть другие варианты? - ответил Учида вопросом на вопрос.
- Этого быть не может. Если ногицунэ - такие монстры, как вы утверждаете, то почему госпожа так стремится помогать людям?
- Может, заманивает к себе дурачков вроде тебя? Скажи вот, она совершала добро после того, как расположила тебя к себе?
- Н-Нет, но... - отчаянно выискивал я оправдание. - В городе сновало много Широтамаши и ей было опасно выходить наружу.
- "Кицунэ видят будущее". - перевёл мне Чибоши жесты Момоцуки. - Кстати, и правда. Она могла заранее прозреть, что в ближайшие сроки ей более не придётся помогать другим.
Мне уже было хотелось рассказать им о нашей схватке с рокурокуби, но вовремя одумался, ведь это ровным счётом ничего не значит. Мы тогда просто спасали самих себя от обнаружения, а Ямано выручили просто потому, что наши пути удачно пересеклись. В конце концов, я сдался и протяжно выдохнул, выпуская на волю всю скопившуюся в моём кровоточащем сердце скорбь.
- Так значит... - заговорил я. - Вы считаете, что госпожа Накамура просто хочет меня убить?
- Скорее всего. - кивнул мне Акахиро. - Но, очевидно, снова по-особенному.
- По-извращённому. - бросил ему Учида. - Серьёзно, начерта это нужно? Чтобы человек резал себя собственноручно.
- А у этих убийств было ещё что-то общее? - поинтересовался я.
- Кажется... - начал вспоминать Чибоши. - Она везде использовала один и тот же нож.
- Нож?
- Нож, кайкен, кинжал, танто... Никто его толком не разглядел, так как боялся приближаться к Накамуре. Однако все утверждали одно и то же - у него была чёрная рукоятка. Немного, конечно, но это хоть какое-то основание полагать, что нож везде использовался тот же самый.
- Ритуальная вещь... Явно нечистая. - сказал Акахиро.
Эти самураи не казались такими уж плохими людьми, но стоит признать, веру мою они как следует поколебали... Я изначально опасался подобной измены, но теперь, когда между нами с госпожой наконец-то выстроилось доверие, мне особенно больно осознавать грядущее предательство. И что же мне теперь делать? Просто ждать своей кончины? Или же... Предотвратить её? Если для госпожи так важно умертвить меня тем самым ножом, то мне стоит отыскать его. И я даже знаю, как... Если же я его не найду, то вздохну с облегчением и сочту только что услышанные истории за банальные выдумки.