Будь моим смыслом|Турбо

Но и в этот раз судьба решила посмеяться над своими пешками-людьми, напомнив им правила: «Если чего-то боишься —  обязательно получишь» и «если чего-то сильно хочешь — оно пройдет мимо тебя». Ведь Айза, которая так ждала отца, чтобы выпить чай с печеньем и поболтать, проведет ночь одна – отца задержали на работе, и он попросил не ждать его, а ложиться спать. Айза, не на шутку расстроившись, снова взялась за любимую тетрадь, погрызанный карандаш и начала выписывать новые строки, поглядывая в окно на равнодушную луну. При внимательном взгляде на неё можно было заметить насмешливую ухмылку, будто даже спутник Земли насмехался над людьми, за которыми наблюдает так внимательно. А Турбо, успевший обрадоваться, что его "папаня" сделает доброе дело, не явившись домой, вздрогнул, когда услышал царапающие звуки в коридоре.

— Твою мать! — нервно выпалил Валера, прикусывая фильтр сигареты и глядя в потолок, прислушиваясь к звукам.

Раздался скрип и хлопок двери о стену – очевидно, отец настолько пьян, что не смог удержать дверь. Шумный топот, звон стеклянных бутылок и хриплый прокуренный кашель с мокротой. Турбо сжался в комочек на кровати, потушив сигарету в пепельнице, и затих, кажется, даже стал дышать реже и тише. Турбо ещё в детстве научился определять настроение отца по шагам – чем громче топает, тем злее он сегодня. И в этот раз Валера убедился в своём навыке – через секунду ручка двери начала дёргаться.

— Дверь открой! — в приказном тоне рявкнул отец – Максим Александрович, дёргая ручку так, будто хотел выломать её.

Валера молчит, надеясь, что отец подумает, что он спит.

— Я знаю, что ты не спишь, я видел тебя, когда ты смотрел в окно. Открой, сука, дверь! — не унимался Максим Александрович, и начал ударять по хлипкой двери плечом.

Турбо, судорожно выдохнув, рывком встал с кровати и распахнул дверь так, что отец едва не потерял равновесие. Между ними в очередной раз завязалась борьба взглядами — чей взгляд суровее. Валера сжал левый кулак и едва заметно сморщил нос, почувствовав вонь перегара от отца. Максим Александрович немного ниже Турбо, и для самого Валеры это считается преимуществом — он может смотреть на отца свысока. Да и телосложение Максима Александровича оставляло желать лучшего – пивной живот растет всё больше и больше, как и его второй подбородок. В голове Валеры промелькнуло воспоминание из детства, когда отец, напившись, решил отвести его на первое сентября в школу и стоять с ним во время линейки. Маленький Валера, стыдившийся отца, едва не расплакался перед одноклассниками, которые демонстративно зажимали нос пальцами и размахивали ладонями у лица, намекая, что от отца Турбо плохо пахнет, а также хихикали, когда заметили мокрый блеск в глазах Валеры.

— На мамку похож стал, — хриплым бормотанием прогремел голос отца, вырвав Турбо из воспоминаний. — Смотреть на тебя противно. Тьфу, бля.

Валера до боли в дёснах сжал челюсть, кулак в кармане задрожал от напряжения и концентрации силы в нём, но парень продолжал упорно молчать, однако его внутреннее бешенство выдавали расширившиеся глаза и участившееся дыхание.

— Ты виноват в том, что с Алёнкой случилось. Ни у неё мозгов, ни у тебя. Яблоко от яблоньки, знаешь? А тираном дружно меня делали. Да я для вас!..

— Закрой пасть! — рыкнул Турбо, резко сделав шаг вперёд и нависая над отцом, чьи брови мгновенно взметнули вверх в гримасе удивления. — Я не виноват! Всё произошло из-за тебя!

Валера сам не верил в свои слова. Возможно, за него кричал его внутренний ребёнок, так и не сумевший принять свою вину, которая не была доказана никем, но ложилась на его плечи тяжёлым грузом из-за навязчивых мыслей.

— Ты как со старшими разговариваешь, а, сопляк? У тебя молоко на губах не обсохло, чтобы мне что-то предъявлять! — пьяный язык отца путался, он запинался, практически после каждого слова вставляя излюбленное "бля". — Совсем страх потерял?!

Максим Александрович занёс руку для удара, однако алкоголь в его крови замедлял все его движения, поэтому Турбо успел перехватить его кисть и отшвырнуть отца в сторону, как надоедливую шавку под ногами. Ударившись спиной о стену, Максим Александрович скатился на пол, исподлобья глядя на сына убийственным взглядом, но сил дать отпор, очевидно, не было. Турбо же зверел с каждой секундой всё больше и больше, но до крайней точки его довела последняя фраза отца:

— У Алёнки угроза выкидыша была на четвёртом месяце. Знаешь, как я надеялся, что ты не родишься? Лучше б ты в утробе сдох, — тяжело дыша, отец поднялся на ноги, стёр капли пота со лба и облокотился на стену, довольный тем, какой эффект произвели его слова на Турбо.

Пелена ярости и детской обиды заволокла глаза Турбо, и он, не отдавая своим действиям отчёт, ринулся на отца, сбив его с ног и полетев на пол вслед за ним. Зажав бока коленями, Валера схватил Максима Александровича за воротник с такой силой, что ткань захрустела под нажимом дрожащих пальцев. Поднимая голову отца за воротник, Турбо наносил удары по лицу, пачкая кулак родной кровью, которая стекала по лицу отца на пол, превращаясь в тёмную лужицу. Но чувство облегчения не наступало, и с громким рыком Валера поднялся с отца, даже не взглянув на него напоследок, направился в ванную, чтобы смыть кровь. Застыв перед раковиной, подставив кулак под ледяную воду, Турбо смотрел на своё отражение в зеркале, но видел себя в подростковом возрасте: лохматый, с натянутой улыбкой и грустными глазами, а на подбородке красовался яркий синяк от жестоких рук отца. В тот день маленький Валера верил в чудеса, надеясь, что синяки умеют проходить за пару часов, до прихода мамы, которая бы расстроилась, увидев травму на лице сына. Но чудес не бывает, Турбо давно это понял. Мотнув головой, Турбо выключил воду и вернулся в свою комнату, перешагнув через Максима Александровича, который не удосужился встать с пола, и после избиения уснул под дверью комнаты Валеры. Турбо лег на кровать лицом к стене и почувствовал знакомое жжение в носу и глазах. В глубине души маленький Валера навзрыд рыдал — раньше плакать было нельзя, а сейчас тем более. Мальчик вырос. Но обиды и боль остались, лишь засыпают на время. Шмыгнув носом, парень сунул руку под подушку и вынул оттуда помятую фотографию в тусклых цветах, но зелёные глаза матери светились как изумруды, пока пухлые губы, которые мама так любила красить яркой красной помадой, были растянуты в искреннюю улыбку. В руках у матери букет дешёвых, но подаренных Валерой с душой белых роз. На обороте фотографии стоит дата 16.01.1986 — за три дня до трагедии. Эта фотография последняя. Больше фотографировать некого — только надгробие.

***

Шагая по улице, Айза жует беляш, купленный на местном рынке. Отца она так и не видела — он остался после задержания подростков из группировки на допрос, а в конце концов решил поспать в кабинете милицейского отделения, ибо большую часть времени потратил бы на дорогу до дома, а так сумел поспать пару часов. Настроение у Айзы было приподнятым, даже несмотря на то, что с Фаридом Назаровичем она так и не отведала печенья. Проходя мимо Дома Культуры, Айза остановилась, краем уха уловив разговор двух школьниц с красными галстуками.

— Да, вечером будет дискотека! Я уже отпросилась у мамы, она мне два рубля дала на покушать. Пиво купим? — воодушевленно тараторит девочка со смешными хвостиками по обеим сторонам головы.

— Ты чего! Пиво пахнет! Мама точно узнает, что я пила, — сконфуженно отвечает вторая, задумчиво накручивая на палец рыжий локон.

Айза подошла ближе к девочкам, от чего те зашуганно вздрогнули, испугавшись, что кто-то чужой услышал их планы на вечер.

— Дискотека будет сегодня, да? — жуя беляш, поинтересовалась Айза, щурясь от слепящего солнца.

— Ну да.. Хиты Аллы Пугачевой, «Миража», «Комбинации», «Наутилуса Помпилиуса», «Ласкового мая» и «Кино», — ответила хозяйка смешных хвостиков, хвастаясь своими знаниями о знаменитостях.

— И песни Валерия Леонтьева! — выкрикнула её рыжеволосая подружка, краснея то ли от солнца, то ли от того, что к ним подошла Айза. — В 6 часов начало.

Айза кивнула, уже предвкушая, как пойдет на дискотеку с Дашей. Махнув девчонкам на прощание, она со всех ног побежала домой, чтобы позвонить Даше и предупредить, что вечером их ждут особые приключения.

По пути до дома Айза забежала в магазин, чтобы купить зажигалку, и как назло столкнулась с Турбо, а если точнее — с его спиной, в которую она влетела лбом и мгновенно пожалела о том, что не замедлилась на входе в магазин. Валера медленно обернулся — на лице был свежий синяк, будто полученный несколько часов назад: синее пятно на скуле. Турбо брезгливо осмотрел Айзу с головы до ног и сморщился, будто увидел кучу дерьма, а не девушку, однако от колкостей в этот день отказался.

— Аккуратнее ходить надо, а то лоб расшибёшь, — глухо посоветовал Валера, закидывая в карман кожанки пачку сигарет и даже не окинув Айзу очередным взглядом.

— Стоять на проходе как истукан не надо, — огрызнулась Айза и нарочно толкнула Турбо плечом, проходя к кассе. – Встал, как баран...

Турбо лишь фыркнул, закатив глаза, а затем раздался звон колокольчиков, висящих над дверью магазина — он ушел. Айза удивилась, видеть Турбо таким спокойным очень неожиданно, ведь парень обычно любил пререкаться и кидаться оскорблениями, но в этот раз оказался слишком тихим. Решив не забивать себе голову ненужными вещами, Айза купила зажигалку и продолжила путь до дома, фантазируя о том, как будет танцевать на дискотеке и однозначно влюбит в себя какого-нибудь парня, желательно, привлекательного.

Но все её мечты разобьются вдребезги, но она об этом ещё не подозревает.

***

На крыльце Дома Культуры уже собралась толпа курильщиков, и Айза с Дашей не стали исключением. Дарья вновь нарядилась, как в последний раз – украденные у мамы туфли на высокой танкетке, красные колготки со стрелками (Айза так и не поняла, это стиль или неряшливость), юбка-карандаш из серой джинсовой ткани, черная туника, покрытая блёстками, в которых отражались фары мимо проезжающих автомобилей, а светлые кудрявые волосы заплетены в подобие пучка, уже практически распавшегося. Айза же не была сторонницей моды, однако Даша запретила идти на танцы в джинсах, поэтому образ был подобран Дашей: красные туфли-лодочки на невысоком каблуке, черные колготки и вязаное платье бордового цвета, длина которого едва доставала до колен, с тонким ремешком на талии. Волосы распущены, пряди бьют по лицу, сморщенному от неудобства обуви.

— Лицо попроще. Танцевать идём, а не картошку копать, — ободряюще воскликнула Даша, косясь в сторону толпы людей, окружившей драку между панком и каким-то лысым парнем.

— Ага, — легкомысленно откликнулась Айза, выдыхая кружочки сигаретного дыма в воздух, а затем щелчком пальцев выбросила окурок в сторону урны, как всегда промазав. — Всё, погнали.

Взяв уже на ходу танцующую Дашу под локоть, Айза ринулась сквозь толпы людей прямиком внутрь ДК. Из новомодных колонок во всю гремели хиты группы «Мираж», а по залу, как тараканы, расползлись группировки и школьницы. Даже те забавные девочки, у кого Айза спрашивала про дискотеку, стояли у сцены и, прячась за спины других подруг, из горлышка хлебали пиво в стеклянных бутылках. Даша вырвала руку из хватки Айзы и заняла свободное место ближе к центру, сразу подняв руки и качая всем телом под «Музыка нас связала». Айза скривилась, внутренне захотев напомнить Даше о том, что она вообще-то скромная и закомплексованная для таких танцев в центре зала, но знакомый румянец на щеках подруги дал ей понять – перед походом в ДК подруга нехило пригубила спиртного.

— Танцуй, дура! — закричала Даша, перекрикивая музыку, а затем, не дав Айзе и рта раскрыть, схватила её за руки и принялась скакать вокруг неё, вынуждая ту неохотно повторять действия и чувствовать себя идиоткой. — На Новый год ты такую ламбаду устроила, а сейчас стесняешься!

— Так я пьяная была! — возразила Айза, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из знакомых не видит этот позор.

Наверное, к лучшему, что Айза не заметила Турбо, стоящего в углу зала и маскирующего смех за кашлем. Взгляд его не отрывался от Айзы.

С заговорщическим лицом Даша вынула из маленькой сумочки бутылку водки 250 миллилитров. Айза моментально выхватила её из рук подруги и зубами открыла крышку, выплюнув её куда-то в сторону и попав в спину огромного парня, чья лысина блестела в свете прожекторов, но бугай даже и не почувствовал. Присосавшись к бутылке, Айза подняла руку вверх и начала танцевать, закрыв глаза.

— Во, вот это я понимаю: настрой! Тебя хлебом не корми, водки дай хряпнуть! — засмеялась Даша, и сразу же переключилась на то, чтобы во всё горло голосить трек «Миража».

Спустя несколько треков заиграл любимый всеми Наутилус Помпилиус – «Я хочу быть с тобой». Все разошлись по парам, и Айза и Даша не стали исключением — танцуют вдвоём, наступая друг другу на ноги, но делая вид, что так и задумано. Обернувшись, взгляд Айзы выловил Турбо, танцующего медляк в обнимку с кареглазой брюнеткой, на лбу у которой буквально было написано «я стерва». В момент, когда лицо Айзы исказилось в смеси восхищения и насмешки (девушка действительно была красивой, но факт того, что Турбо нашёл себе напарницу по танцам, смешил до жути), Валера тоже поднял взгляд и впился им в Айзу, ухмыльнувшись уголком губ. Айза сделала вид, что плюнула в его сторону, а Турбо, на пару секунд отлучив ладонь от спины партнёрши по танцам, показал ей средний палец, нахмурившись.

— У той суки волосы как у меня. Дылда какая-то неказистая! — зашипела Даша на ухо Айзе, не заметив их немое общение с Турбо.

Айза оглянулась и увидела кудрявую блондинку, танцующую с парнем в тельняшке, и их взгляды были влюблёнными, аж до тошноты. Блондинка улыбалась, размахивая светлой гривой.

— Да у неё завивка. У тебя то натуральные, — поспешила успокоить Айза, щурясь и рассматривая парня в тельняшке — слишком знакомым показалось лицо.

Даша сверлила взглядом блондинку, а Айза пыталась найти Валеру в толпе, но он будто исчез. Буквально через пару секунд прогремело два выстрела, танцующие девочки завизжали и бросились врассыпную — кто к основному выходу, кто к черному, а кто-то даже прыгал из окна, благо, первый этаж. Сердце Айзы против её воли неприятно сжалось за считанные мгновения — Турбо в толпе видно не было. Запахло порохом и кровью, прольющейся с секунды на секунду.