...
- И даже не начинай спрашивать меня о том, как я смог туда попасть.
- Тогда ты и правда был влиятельнее и богаче.
- Деньги, деньги, что те деньги? Если хочешь знать, повидать мир мне помогли не они.
- Да, не они, а умение их тратить! - Стефан посмотрел на своего друга с приветливой ухмылкой и хлопнул по плечу.
- Вот сейчас назло не расскажу тебе эту удивительнейшию историю! - Марио говорил с наигранной обиженностью.
- Ну, право, мой друг. Лучше я подалью тебе амаретто и постараюсь не перебивать поток твоих мыслей, а ты продолжай, не серчай на меня. Сколько мы знакомы, а истории из твоей молодости продолжают брать меня за сердце, что ни день твоей жизни - то песня.
- Лей же до краев, дружище и слушай! О, Гавайи... О, мои моложавые годы.
Мне было двадцать и на вид, в том числе. Я долго не стригся и отрастил на голове шикарные патлы солнечного цвета. Если бы ты лицезрел, Стефан, каким я был Казановой. Поджарый, рельефный, с белоснежной улыбкой и голубыми глазами.
- Даа.. Даже и не представляю тебя, Марио, - он отвел фантазирующий взор на чистое небо и очередной, плавающий теплоход, затем поймал осуждающий взгляд Марио и, робко краснея, улыбнулся, разливая на двоих горячительный напиток.
- Я продолжу, но прошу заметить, что я и сейчас очень даже ничего, вернее еще чего!
- Да-да! - Стефан одобрительно кивал другу.
- У меня был товарищь - Ричард. Еще богаче меня на то время, сейчас его, конечно, нет в живых, его поглотили акулы или глубина какого-то моря еще пять лет тому назад, однако, не заостряясь на грустном, он тоже был парень хоть куда. Мы быстро нашли язык с местным населением. Нас приютила у себя пожилая пара, добрейшие люди, может даже, живущие ныне. Только вообрази: уютный домик, сочные фрукты на завтрак, неспешная жизнь. Нам не нужен был кофе, мы пили воду, как будто вино, мы могли уснуть в уличных гамаках и этот сон мог стать самым крепким за все наши несколько лет странствий.
Я познакомился там с девушкой, смуглакожей, грациозной. Ее звали Полаленой. Она двигалась как пантера, носила цветные шнурки на ногах и талии, обожала навешивать на свою тёмно-каштановую гриву венок из гибискуса и папоротника. Вся, словно бронзовая, Палалена цепляла на мочки ушей золотистые кольца. Я влюбился в нее безпамяти, увидив первый раз на вечернем пляже. Небо багрянело, а я глядел на нее из барной станции. На движение ее рук, бедер, на ее купальник и зеленую юбку. Я смотрел на обвязанные ленточками икры и сходил с ума от плавности танца. Она подошла ко мне и протянула руку. Я с удивлением посмотрел на бармена и оставил свою кокосовую водку. Мне не забудется тот приятно-приторный запах ананаса и маракуйи. Она опустила руки на мои крепкие плечи, а я неспешно взялся за осиную талию. Я смотрел на ее потресканные губы и в ярко изумрудные глаза.
- Мое имя - Палалена, - голос был чертовски приятным. Она мурчала как кошка, а я подобно собаке, растерялся при виде лакомства, от которого меня отделяет опасный этап охоты.
Мы не расставались до самой темноты, а после, в гамаке я ночевал уже не один.
Какого было мое удивление, когда на утро я не увидел пред собой капну густых волос и не почувствовал тяжести вспотевшего тела. Я вернулся в тот бар и спросил у бармена не знает ли он ту девушку. Парень представился ее приятелем и даже дал адрес. Я нашел тот дом, однако не нашел в нем Палалены. Ричард помог мне пережить страдание после мгновенной разлуки, даже назвал пару имен, чтобы забыться, тех девушек, с которыми он завел интрижки менее суток назад. Мы обусловились пойти на пляж сызнова, на этот раз не ища себя в прекрасных девушках и танцах, мы просто договорились о дегустации коктейлей, только и всего. Как же это было опрометчиво. Палалена опять пленила меня, словно птицу свобода. Я поддался ее чарам дважды, стоило ей мелькнуть в поле моего зрения. Я не видел в этом ничего плохого. Сейчас, думаю, я поступил бы так же.
С того момента, мы уединялись с ней почти каждую ночь, но каждое утро я проводил одиноким холостяком.
- А почему же ты не спросил о том, куда она убегала ночью, оставляя тебя одного? И вообще, как долго вы были вместе? Кто она была в целом?
- Я не знаю, Стефан, а если и знаю, то уже не помню, да и это в прочем не важно, - Марио опустошил свою рюмку и, не закусывая, долил оставшийся амаретто себе - скореее всего, она была официанткой, а убегала она из-за родителей. Как то я увидел ее близь пожилого мужчины, хотя может это был ее любовник.
- Скорее ты. Мне кажется, в такой ситуации, любовником был ты, Марио.
- Да, ты, наверное, угадал. А что касается точных фактов, то, что я о ней знаю только то, что она любила ракушки и рисовать на песке. Спустя неделю нашего знакомства, она стала писать под моим гамаком - Aloha. Она могла подрисовать пальмы или солнце, как то даже нарисовала нас с досками. Все-таки загадок было больше чем отгадок. Ответы на твои вопросы я не найду, а на свои я перестал искать спустя месяц той совершенно необоснованной жизни. Мне нравилось все, мне нравилось плыть по течению, и блеск рифов, и возгласы чаек. Ни тот пляж, ни те напитки, ни те виды я не позабуду никогда в своей жизни. Это было самое беззаботное время в моей молодости, время, когда мне не приходилось грести, ведь волны вели меня сами. Хорошо то или нет, но у Ричарда появились неотложные дела в Лондоне и нам пришлось уезжать спустя месяц и девять дней. В последнюю ночь нашего прибывания там, я так же уединился с Палаленой, только в этот раз старался не засыпать, а дождался пока моя грациозная пантера смежит очи первой. Ждал я не долго, она быстро уснула, а я, встав с гамака, написал под её ногами - Aloha. Мы ушли вместе с Ричардом, а позже уехали на пароходе.
Нас стерло с истории того удивительного места, как стирает надписи могучий ветер на песке, и только одно осталось моим проводником в тот мир - засохший венок перевязанный разноцветными ленточками и украшенный блестящими ракушками.
- А как же твоя татуировка на ключице? - Стефан широко раскрыл свои веки.
- Закажем еще амаретто, дружище? - Стефан одобрительно кивнул в знак согласия.