Реакция персонажей "Атака Титанов" на Т/И

[Заказ]

Пс. ПРИЁМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ ЗАКАЗОВ, Я СООБЩУ.

Эрен
Сначала просто смотрит. Не отворачивается, не пытается сделать вид, что ничего не заметил. Он переводит взгляд со шрама на лицо девушки, потом снова на шрам.
— Кто это сделал?
Голос тихий, спокойный, та опасная тишина перед взрывом. Он сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Для Эрена этот шрам не следствие несчастного случая. Это несправедливость. А на несправедливость у него только один ответ.
— Мы найдём их. И сотрём их, всех до единого.

Микаса
Она просто молчит. Дольше, чем остальные. Её лицо не выражает ни шока, ни сочувствия, она вообще редко позволяет эмоциям отражаться на лице . Но она запоминает. Запоминает расположение шрама, его длину, глубину ткани вокруг. Микаса знает цену таким ранам. У неё на запястьях остались следы от верёвок работорговцев. Потом она подходит ближе и поправляет ее воротник, не спрашивая разрешения.
— Ты всё ещё здесь, - тихо говорит она. — Этого у тебя не отнять.

Армин
Он отводит взгляд первым. Не потому что ему противно, а потому что это кажется слишком личным, почти запретным.
— Т/И, - Армин подбирает слова, нервно сцепив пальцы. В его голове уже прокручиваются десятки сценариев битва, несчастный случай, нападение. — Прости. Я не должен был, наверное, тебе неприятно, когда на это смотрят.
Он замолкает, потом добавляет тихо, с грустью:
— Знаешь, говорят, шрамы это память о том, что ты выжил. Но я думаю иногда тяжело иметь такую память.

Жан
Он издаёт короткий, нервный смешок защитная реакция. Но быстро замолкает.
— Чёрт, - Жан запускает пятерню в волосы, взъерошивая их. — Слушай, я не собираюсь делать вид, что это "круто" или что-то такое. Потому что это не круто. Это пиздец. Ты, наверное, через многое прошла.
Он смотрит прямо, без фальшивой жалости.
— Но ты же всё ещё здесь. Значит, выиграла. Разве нет?

Конни
Конни застывает с открытым ртом, на секунду теряя свою обычную дурашливую манеру. Он таращится на шрам, потом резко переводит взгляд в потолок, потом на свои ботинки, куда угодно, лишь бы не смотреть.
— Блин, Т/И, - голос у него садится. — Это когда успела?
Он не говорит ничего глубокомысленного. Конни не умеет подбирать правильные слова. Но когда он снова поднимает глаза, в них плещется тот самый липкий, тёмный страх, который он носит в себе с момента, как увидел маму в своем доме.
— Тяжело, да? Ну, если захочешь поговорить, я рядом. Или просто поесть. Я умею молчать. Ну, когда стараюсь.

Саша
Саша не сдержав первый порыв, она тихо ахает, прикрывая рот ладонью. Её глаза мгновенно становятся влажными. Она импульсивна, но не бестактна.
— Ох, - Саша подаётся вперёд, но не касается. — Это же больно было. Очень-очень больно, да?
Она вдруг сжимает кулаки с такой яростью, что это выглядит почти комично в контрасте с её обычной легкомысленностью.
— Кто бы это ни сделал, я бы ему, я бы... ой, прости. Я просто ненавижу, когда хорошим людям делают больно, - шмыгнула она носом.

Хистория
В первую секунду она не смотрит на шрам, а смотрит на лицо подруги.
— С тобой всё в порядке? - мягко спрашивает Хистория, наклоняя голову.
Только потом её взгляд скользит ниже. Она не вздрагивает, не отшатывается. Хистория видела достаточно и не только за стенами, но и внутри них, в королевских подземельях. Она знает, что шрамы бывают не только на коже.
— Ты очень сильная, - тихо говорит она. — Но тебе не обязательно быть сильной прямо сейчас. Если захочешь плакать, я никому не скажу.
И улыбается той самой светлой улыбкой, за которую кадеты прозвали её ангелом .

Райнер
Он не двигается. Не отводит взгляд.
Райнер смотрит на шрам на спине Т/И так, словно видит зеркало. Длинный, рваный, уродливый, он знает цену таким отметинам. У него их полно, только спрятанных под тканью, под бронёй, под многолетней ложью самому себе.
— Это было не за стенами, да? - спрашивает он. Девушка молчит, а Райнер кивает, будто она ответила.
— Я думаю, если мы уничтожим всех врагов, внутри станет легче.
Он встаёт и отворачивается к стене, ссутулив плечи.

Флок
Флок присвистывает, растягивая губы в усмешке, которая не касается глаз.
— Ого. Ну ни фига себе. И как это жить с таким напоминанием?
Флок всегда проверяет людей на прочность, пытаясь понять, кто действительно готов бороться, а кто просто жертва. Он сам выбрал жизнь, а не смерть в Тросте и с тех пор ненавидит слабость.
— Надеюсь, тот, кто это сделал, уже мёртв. Если нет, скажи. У меня найдутся лезвия.
Он усмехается, но на этот раз почти искренне.

Командиры
Эрвин
Эрвин смотрит спокойно, изучающе, без тени смущения или фальшивой тактичности.
— Такая травма требует долгого восстановления. Судя по качеству ткани, тебя лечил неопытный медик. Возможно, ты вообще обходилась без помощи.
Он делает паузу, но не надолго.
— И всё же ты здесь. Значит, у тебя была причина выжить.
Он не спрашивает какая. Он просто кивает, давая разрешение не отвечать.

Ханджи
— А можно посмотреть  поближе?!
Ханджи уже на полусогнутых, глаза горят тем самым безумным огнём, от которого у Леви дёргается глаз .
— Края неровные, заживление вторичным натяжением, похоже на рваную рану, но без признаков инфицирования! Удивительно, как ты вообще не потеряла подвижность плечевого сустава!
Она внезапно замирает, осознавая, что перешла границы.
— Ох. Прости, - Ханджи поправляет очки, убирает улыбку. — Я просто.. ты выжила. Это чертовски круто, понимаешь? Не все выживают. А ты да.
И хлопает Т/И по здоровому плечу, словно они только что вернулись из удачной экспедиции.

Леви
Леви поджимает губы. Его взгляд скользит по шраму холодно, оценивающе, как по карте местности.
— Грязная работа. Кривые края, неаккуратные стежки. Кто бы это ни шил, ему нельзя доверять даже носки штопать.
Он отворачивается, берёт тряпку и начинает протирать клинок, хотя тот и без того идеально чист.
— В следующий раз обращайся к нормальному врачу. Даже в Развед-корпусе есть приличные.
Он не смотрит на нее, когда говорит это. Леви не умеет говорить о чувствах.