Глава 2
Оказавшись в просторном коридоре тёплых тонов, я на секунду прикрываю глаза и втягиваю в себя знакомый запах: печенья, миндального молока и свежей сирени. Стены этого дома словно пропитались ароматами детства. Нашего с Томасом. Счастливого, мирного детства....
В голове всплывает день, когда я впервые увидела Томаса Девинсона. Обычного мальчишку, с очаровательной улыбкой и дружеским настроем.
Воспоминания*
Мне семь. Наконец-то! Чувствую себя взрослой и ответственной, ведь мне уже поручили важное дело.
Стоя на ровно стриженной зелёной лужайке нашего двора, в новом платьице, я поливаю жёлтые тюльпаны, рассаженные по кругу территории вместо оградки. Мамины любимые цветы. До этого их поливала только она, теперь и я... Ведь я взрослая.
Погода чудесная. Птички поют. Но одно остаётся неизменным...
С той стороны дороги, напротив нас, расположен большой белый дом. Я украдкой на него поглядываю, как и каждый раз, когда он попадается в моё поле зрения. Очень красивый, и очень одинокий. Я жду, когда в него заселятся новые хозяева, но они почему-то не спешат. От этого становится немного грустно.
Позавчера, за ужином, папа сказал, что его уже купила семья родом из Испании. Испания — это ведь не так далеко? Думаю, что нет. Почему они тогда ещё не здесь? Может они передумали переезжать?
Только я об этом подумала, как напротив одинокого дома, останавливается старенький лексус синего цвета. Окна машины настолько сильно тонированные, что я не могу разглядеть её пассажиров.
Прикусив щёку изнутри, я с трепетом ожидаю увидеть кто из неё выйдет. Надеюсь – это семья из Испании, про которую говорил папа. Долгожданные соседи?
Боже. Я так долго ждала этого момента, что неосознанно задерживаю воздух надувая щёки, будто я на самом деле могу повлиять на что-то и спугнуть их, своих громким дыханием. Конечно же это не так, но мне всё равно страшно от одной мысли, что они сейчас заведут мотор и уедут не оглянувшись.
Однако мои мысли, подпитаные странным страхом, растворяются, стоит водительской двери открыться. И вместе с этим я снова начинаю дышать.
Первым машину покидает мистер медведь в спортивном костюме, на столько он огромный и кажется неуклюжим. Затем Миссис утончённость. Женщина словно плывёт, а не идёт. Она одета в нежное лёгкое летнее платье, персикового цвета и босоножки с завязками. У моей мамы тоже такие есть.
Пара не спешит отходить от машины, и я словно чувствую, что-то там есть кто-то ещё.
Прищурив глаза наблюдаю за задней дверцей, будто коршун. И не ошибаюсь. Дверца наконец открывается, и на асфальт ступает нога парнишки моего возраста, может чуть старше. У него волнистые светлые волосы и странная майка с числом и надписью, которую я, к сожалению, не могу прочитать. Он ловким движением скручивает провод от больших наушников, и передаёт своей маме. Обойдя машину вслед за родителями, он неожиданно задирает голову и встречается со мной взглядом наполненным любопытством. На его юном лице появляется лучезарная улыбка, и я сама не замечаю, как отвечаю ему взаимностью.
Моё сердце начинает биться сильнее от волнения и пальчики сжимаются на шланге. Что если мы не подружимся и сейчас он проявляет обычное воспитание? Но, когда мальчик поднимает высоко руку и растопырив неестественно широко пальцы машет мне, я понимаю, что это может быть началом крепкой, замечательной дружбы. Что теперь я не буду одинока в своём маленькой мире. Что этот мальчишка, может стать для меня не просто другом, но и самым близким человеком.
И я снова не ошиблась. Единственное, что я не учла, это то, кем я в итоге окажусь для него.
– Томас, где твои родители? – выныриваю из болезненных воспоминаний. Голос немного дрогнул, но я быстро беру себя в руки.
– Не волнуйся, они не услышать твоих криков, - с издёвкой произносит Том.
Чего? Каких криков?
Задираю голову, чувствуя лёгкий дискомфорт в шее.
– Что это значит?! Ты будешь меня пытать? Бить? ... Насиловать?
Даже смешно от своих предположений. Хотя...
– То-о-ом, - жалобно тяну я. – Ты же не маньяк, - натянуто хохочу, скрывая истеричные нотки. – Давай поговорим, а? По-человечески, - ещё раз предлагаю.
Одно дело вести бой, где полно свидетелей, а другое в пустом доме. Без этих самых свидетелей. Да и что я сделаю против махины под два метра один на один? Ни-че-го. Ничего я, мля, не сделаю.
– Смейся, Джерри, смейся, - с задоринкой произносит Томас, поднимаясь неспеша по лестнице.
Снова лестница и мои мысли о...
Подождите, как он меня назвал? Джерри?! Ух, зря это он.
Терпеть не могу своё детское прозвище. Не переношу на дух. В далёком прошлом, меня может и забавляло сравнение котика Тома и мышки Джерри. Но мы уже выросли, в конце-то концов, и сейчас это звучит больше, как оскорбление. Особенно в связи с последними событиями.
– Сам ты – мыша, Девинсон, - взревев, луплю ладонями по пояснице паршивцу. – Настолько сильно атрофировался мозг из-за ненависти ко мне? О, о чём это я. Какой мозг. Моё упущение. Ты ж тупой идиот. Был. Им. Всегда. А ну ка, отпустил меня! Немедленно! Или, клянусь, расцарапаю твою смазливую физиономию, что и родители не опознают родненького сыночка.
– Обожаю, когда ты прыскаешь ядом, - хмыкает Том, продолжая подниматься на вверх. Никакой опаски с его стороны. – Это чертовски заводит, Джерри.
Я его прибью. Как пить дать – прибью. Вот, своими хрупкими ручками вцеплюсь в его шею и сверну к чертям собачим. Без жалости и зазрения совести.
Дёргаю ногами и руками, желая воплотить выше сказанное, но ему хоть бы хны.
Том заносит меня брыкавшуюся в свою комнату, и я начинаю орать дуриной.
Ненавижу эту комнату. Ненавижу эту кровать, на которую меня скинули, как мешок с картошкой. Миллион раз ненавижу это место.
– Ублюдок, - пружинисто вскакиваю на ноги, словно меня швырнули в логово ползучих тварей. Начинаю стряхивать с себя невидимую гадость, прыгая на месте, как припадочная. Со стороны наверно так и выгляжу. Плевать собственно. – На хрена ты меня в этот блядушник притащил? Поиздеваться? Иди ты к чёрту, Девинсон. Понял? Твоя хреновина не настолько хороша.
Я хочу уйти. Мне неуютно. Мне противно. Мне... больно. Я не готова быть здесь. Кажется, что я никогда не буду к этому готова.
Перевожу взгляд полный ненависти и осуждения на Томаса.
– Прекрати истерить и нести чушь, Роксана, - нервно вышагивает Томас возле двери, словно цербер оберегающий выход из ада. Как символично, ведь это место для меня таким и является. Адом. Реальным Адом, наполненным самыми жуткими воспоминаниями. – Где мой байк? И как вообще ты умудрилась его незаметно вывезти из гаража?
Аха... Так взяла и выложила всё. СЧАС. Мечтать не вредно.
Складываю руки на груди, высказывая своё молчаливое упрямство, при этом, совсем позабыв, что на мне жалкие лоскутки, под названием – нижнее бельё. Плед то я потеряла, когда вскочила с кровати. Эм... не подумала я об этом. Не подумала. Вести переговоры почти голой, конечно, так себе, но и суетится чтобы прикрыть красоту тоже не спешу.
Том же, остановившись напротив, расставляет широко ноги и заводит руки за спину, как заправский солдат. Он без зазрения совести проходится по мне взглядом, оценивая то, что ему открылось. По блеску в глазах вижу – нравится.
Ещё бы ему не нравилось. Может я и не изнуряю себя ежедневными тренировками, как его фитоняшки, но и жирком не заплываю от слова совсем. Высокая грудь третьего размера, подтянутый живот, округлые женственные бедра и стройные длинные ноги. Я не совершена, но знаю, как моё тело привлекает мужчин.
Выпрямив спину, смотрю на Девинсона с вызовом. Моя паника начинает медленно отступать, проталкивая в голову более разумные исходы. Да, мне противно здесь находиться, но я не должна быть слабой. Не перед ним. Успею ещё сопли на кулак намотать.
– Без понятия, - всё же отвечаю я, чтобы скрыть неловкость. – Может ты надрался со своей кучкой дегенератов под названием «друзья», и оставил его на какой-нибудь парковке? Кто знает, - развожу руки в стороны.
– Дам тебе последний шанс, Рокс, - предупреждение сквозит в каждом слове. Затем он медленно опускает хитрый взгляд на моё еле прикрытое декольте атласным топом, на что моё тело незамедлительно отвечает томлением. Я вопросительно изгибаю бровь, когда он приоткрывает рот и высунув кончик языка, ведёт им по нижней губе, словно по моим соскам. Чего это он вздумал? Прекратить зрительное домогательство. – Дальше, ты сама будешь виновата во всём, что здесь произойдёт... Где. Мой. Байк?
Ууу... Он что считает, что, держа меня в сексуальном напряжении, я упаду на колени и всё выложу?
Не сдержавшись, начинаю смеяться и качать головой в неверии.
Взгляд парня возвращается к моем лицу, и о да, я вижу в них похоть и хорошо сдерживаемую агрессию. Тому не нравится моё откровенное издевательство. Эх, опять страдает раздутое эго?
Томас, угрожающе, делает шаг ко мне, криво улыбнувшись одним уголком губ, а я остаюсь на месте. Не в моих правилах бежать.
Только сейчас замечаю, что его блондинистые кудри в полном беспорядке, и майка одета наизнанку. Правда, это не делает его неряшливым, скорее домашним. Через чур домашним и родным.
– Я тебя не боюсь, Девинсон, - хмыкаю я. Боюсь... ещё как боюсь, но совсем не в том понимании о каком может подумать Томас. – Всё, что ты мог сделать, уже сделал.
– Ошибаешься, стерва, - цедит сквозь зубы, парень. – У меня для тебя много чего припасено. Очень. Много, - и так уверено говорит, что я верю. С него не убудет. – Последний шанс, - напоминает он.
...
– Адрес.
...
– Значит так, да, Джерри?
– Значит так, да, Том! – коверкаю его голос, фыркнув напоследок.
Несмотря на мою показательную смелость, я испытываю жуткое волнение.
Томас, тот который когда-то мне был близок, сейчас смотрит на меня и ведёт себя – по-другому. Ни как мой друг, или... любимый человек. Томас, кардинально изменился за последнее время, но глубоко внутри я всё ещё надеюсь, что он прячет того мальчишку, с которым я любила проводить досуг. Того, в кого я влюбилась и которому доверяла все свои секреты.
– Ты сама виновата, Рокс, - качает головой, Том. И мне кажется, как-то сочувственно. – Я держался от тебя подальше. Но ты... Ты просто довела меня до кондиции. Ты сама виновата! Только – ты, - повторяет он. – Сама напросилась. Помни об этом, когда будешь покидать мою комнату.
– Теперь чушь несёшь – ты, - цокнув, закатываю глаза в потолок.
И тут происходит то, чего я ожидала меньше всего. Меня вообще, как бы тяжело удивить, или ввести в состояния эффекта, но, когда Том тянется к низу майки и резво задирает её вверх, а затем и вовсе избавляется от неё, бросая на пол... Я зависаю. Без преувеличений. Я не просто зависаю, я, не моргая пялюсь на его шикарный торс, с чёртовыми идеальными кубиками. И вроде бы, что я там не видела. Но, блядь. Запрещённый приём.
Девинсон баскетболист – один из лучших игроков. Лицо команды. Он следит за своей внешностью, занимаясь чуть ли не каждый день. И не зря. Такое тело само себя не сделает.
Отвлёкшись на созерцания запрещёнки, не сразу улавливаю движение в мою сторону. Оно настолько стремительное, что я даже пошевелиться не успеваю. Том оказывается через-чур близко, что я слышу его запах, ударивший меня наотмашь: ледяная мята, древесина, лавандовый гель для стирки и его собственный. Настолько ошеломительно и знакомо.
Блядь блядский.
Мысленно даю себе затрещину, возвращая на землю адаву. Злюсь на себя и... собственно снова на себя. Нашла время слюни пускать, да и на кого? На врага.
Заскрипев зубами, вскидываю гордо подбородок, имея бешеное желание высказать, о нарушениях личных границ и что я о нём, собственно, думаю. Но вместо этого успеваю лишь ахнуть... в рот Тома, которым он агрессивно врезается в мой без предупреждений. Наши тела болезненно сталкиваются, выбивая из меня вздох возмущения. Одна рука парня ложится мне на затылок, фиксируя, а вторая больно сжимается на бедре.
– Ты ах – ри – нел? – шокированная, пытаюсь оттолкнуть придурка от себя. И добившись крохи пространства, между нами, бью по широким плечам, лицу, обнажённой груди, на что он лишь сильнее прижимает меня, купируя никчёмные удары. – Не смей меня трогать своим грязным ртом, – верещу, как ненормальная.
– Ты, моя злобная стерва, от этого грязного рта кончала. И ни один раз, - рявкает Томас.
Ублюдок.
Я говорила, что его ненавижу? Плевать. Повторение мать учения. Я его ненавижу. Это не мой Томас. Не мой.
– Если ты ещё...
Меня снова затыкают.
Я мычу ругательства, сомкнув плотно губы, не давая шанса исполнить его коварный план по уничтожению моей и так помятой самоуверенности. Возможно мне не по силам оторвать его от себя, но я стараюсь не сдаваться. Хотя бы в своей голове.
Зачем он это делает? Проучить?
Сволочь полоумная.
Взвываю раненым зверем и прекращаю бесполезные попытки вырваться. Том усмехается моей капитуляции и бережно засасывает мою нижнюю губу себе в рот, сбивая боевой настрой. Затем он начинает посасывать мои губы по поочерёдно. Приятно. Настолько приятно, что мне даже нравится.
Когда мы целовались раньше, я не обращала внимание на детали. Всё было обыденно. Сейчас же, то, к чему я привыкла, кажется новым. Он дразнит меня лёгкими касаниями, от чего я испытываю нарастающее возбуждение. Признаю, Том стал искусным соблазнителем. От этого ещё горче. Опыт, отточенный не на мне, даёт плоды.
– Ответь мне, - хрипит Том, лаская мои губы, как нечто запретное и безумно вкусное – Я знаю, что ты этого хочешь, Рокс.
Нет. Не хочу. Потому, что если это так, то всё, что я копила столько времени в себе – зря. Наша война – зря.
Сжимаю руки в кулаки, чтобы не чувствовать собственной дрожи. Моя кожа покрывается мелкой россыпью мурашек, стоит Тому прихватить волосы на затылке.
– Я не брала твой байк, - сглатываю слюну, когда язык Тома щекочет уголок губ. – Прекрати это делать.
– Делать что? – сжимает сильнее волосы в кулак, натягивая кожу головы. Дыхание предательски спирает. Пульс ускоряется. Чёрт. Этого ещё не хватало. – Или так? – впивается в мои губы с необузданной страстью.
В животе конвульсивно задёргалась сокрушённая бабочка, готовая взмахнуть поломанным крылом, но я внутренним криком заставляю её лечь на дно. Я не могу так. Не могу хотеть целовать Тома. Не хочу прижиматься к нему, ощущая тепло его сильного тела. Но именно это я и делаю. Интуитивно. Будто я нутром тянусь к свету, окутанному тьмой.
Я приоткрываю губы и Том ныряет языком внутрь издавая утробное рычание. Он с умением трахает мой рот. Зверски и возбуждающи. Том знает, что делать, чтобы моё тело отозвалось, и прекрасно это использует против меня.
Я сильно жмурюсь и вижу нас со стороны. Не такие, какие мы сейчас. Нет. В моих мыслях- воспоминаниях нам по семнадцать...
Я лежу на безумно красивом парне и заглядываю в его влюблённые глаза теряя в них себя. Он мило смеётся, и крепко прижимает к себе нашёптывая на ушко глупости. На тот момент я уверена, что то, что происходит, между нами, нечто уникальное. И никто никогда не сможет нам заменить друг друга. Мы словно пазлы одной картины – созданные друг для друга.
Затем появляется другой кадр... Тот, который уничтожил пазл.
Том, трахает мою лучшую подругу загнув раком в туалете, неудосужившись даже трусы до конца стянуть. Перед глазами его крепкий зад с маленькой еле заметной родинкой на правой ягодице, который работает в режиме отбойника. В ушах эхом стоит крик Трикси и просьбы, чтобы Том был ещё жёстче. И чем яростнее Девинсон работал бёдрами, тем ниже я падала.
Тогда, я первый раз ошиблась.