В тени запрета
Две с половиной недели тянулись, словно бесконечная лекция по марксизму-ленинизму. Мой старший брат превратился в надзирателя, читая мне нотации о чести и правилах поведения советской девушки. Каждое утро начиналось с его наставлений, каждое действие сопровождалось его строгим взглядом. Я была лишена былой свободы, отчего сильно уж бесилась. Внутри меня кипел протест, словно чайник на плите, готовый вот-вот взорваться.
Домашний арест означал не только запрет на выход из дома, но и полный запрет на общение с Универсамовскими. Никаких встреч с Турбо, никаких разговоров с ребятами. Я чувствовала себя отрезанной от мира, словно меня отправили в ссылку за чрезвычайно опасные преступления. За мной вечно присматривали, и я чувствовала это всем своим нутром. Кто-то из суперов или молодняка постоянно дежурил у подъезда, следя за каждым моим шагом и провожая меня везде и всюду. Они сопровождали меня, не давая ни на минуту расслабиться.
За это время я с головой ушла в учебу. Учебники по физике и математике стали моими лучшими друзьями, а тетради – полями для сражений с формулами и теоремами. Я часами просиживала за столом, решая задачи и готовясь к экзаменам. Словно компенсируя недостаток свободы, я стремилась к знаниям, как к кислороду. Помогала маме по дому: протирала пыль с хрустальной люстры, мыла полы, варила борщ по ее фирменному рецепту. Ходила в магазины за продуктами, стараясь не задерживаться на улице. Иногда, все же удавалось встретиться с Айгуль, и мы часами обсуждали Марата. Она рассказывала о его робких попытках ухаживания, о его неуклюжих комплиментах, и мы вместе смеялись над его промахами.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Иногда, вечерами, Марат приходил ко мне в комнату и спрашивал совета, как подкатить к Айгуль.
– Дамирка, ну скажи, что ей нравится? – шептал он, теребя в руках вязаную шапку. – Может, стихи почитать? Или песню спеть?
– Маратик, ну ты даешь, – улыбалась я. – Лучше просто будь собой. Скажи ей, что она красивая, пригласи в кино.
– В кино? – переспрашивал он, краснея. – А вдруг она откажет?
– Не откажет, – подбадривала я его. – Просто будь увереннее.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Но я не могла сидеть сложа руки. Жажда приключений, словно голодный зверь, рвалась на свободу. Я начала сбегать из дома, придумывая различные предлоги. То я шла к Айгуль - "готовиться к экзаменам", то "помогала соседке с уборкой". Мой младший брат, Маратик, однажды поймал меня на лжи, но, слава тебе Господи, прикрыл меня перед Адидасом. Он понимал меня. Понимал, что я не могу сидеть взаперти.
Каждый вечер, когда мой суровый старший брат находил занятия поинтереснее, чем следить за мной, под мои окна приходил Турбо. Он приносил цветы, конфеты, жвачки – маленькие знаки внимания, которые в условиях домашнего ареста казались бесценными сокровищами. Мы сидели у подъезда, шепотом разговаривая о жизни, о любви, о будущем. Иногда, не в силах сдержать чувства, мы целовались в темном подъезде, словно Ромео и Джульетта эпохи застоя, прячась от случайных прохожих и бдительных старушек.
Один из вечеров.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я возвращалась домой из магазина, нагруженная пакетами с продуктами. В сумках позвякивали стеклянные бутылки с молоком и кефиром, а из пакета выглядывал батон свежего хлеба. Когда я подходила к своему дому, заметила тёмный силуэт, сидящий на скамейке у первого подъезда. Сердце ёкнуло, и я невольно напряглась. Присмотревшись, я узнала Валеру.
– Ты чего тут сидишь? – спросила я, подходя ближе. – Уже поздно.
– Ждал тебя, кукла, – ответил он, поднимаясь. – Хотел убедиться, что у тебя все нормально.
Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Его забота тронула меня, но я старалась не показывать этого.
– Я в порядке, – ответила я, пожимая плечами. – Сама дойду.
– Знаю, что дойдёшь, – улыбнулся Валера. – Но всё равно волнуюсь. Давай пакеты, негоже девушке тяжести носить.
Он выхватил у меня пакеты и, не дожидаясь ответа, направился к моему подъезду. Я последовала за ним, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
– Спасибо, – пробормотала я, когда мы подошли к двери квартиры.
– Не за что, – ответил он, – Спокойной ночи.
Он поставил пакеты на пол и, не говоря ни слова, коснулся губами моей щеки. Затем, развернувшись, он быстро спустился по лестнице, оставив меня стоять в дверях с улыбкой на лице
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Начало декабря, поздний снежный вечер.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Адидас старший, как по расписанию, свинтил в общагу. Сегодня вечером он собирался на свидание к Наташке, медсестричке из поликлиники. Он уже несколько недель ухлестывал за ней, и иногда, в редкие моменты нашей откровенности, делился со мной новостями о развитии их отношений. Я улыбалась, слушая его рассказы, и радовалась, что у него наконец-то появилась девушка. Он когда-то обмолвился, что познакомит меня с ней, но не сейчас, мол, время не подходящее.
– Познакомлю, когда все устаканится, – буркнул он, поправляя воротник своей адидасовской олимпийки, и вышел, оставив за собой легкий шлейф одеколона.
Оставшись одна, я вернулась в свою комнату и села за стол, чтобы сделать домашнее задание. Учебники и тетради были разбросаны по столу, а из магнитофона доносилась тихая мелодия "Кино". Я пыталась сосредоточиться на задаче по физике, но мысли постоянно возвращались к Турбо и ребятам.
Вдруг в окно прилетел камень. Я вздрогнула и подняла голову. К моему удивлению, под окном стоял Турбо. Он улыбался и махал мне рукой. Я быстро подбежала к окну и открыла его.
– Турбо, ну ты идиот, скажи мне, – возмущенно прошептала я, выглядывая из окна. – А если бы разбил? Адидас тебя и так в трубочку скрутит, если тут увидит.
– Я соскучился, кошка. Хотел увидеть тебя, – ответил он, – И кое-что тебе передать.
– Хорошо, – сказала я, улыбаясь, – Подожди минутку. Я сейчас выйду.
Я быстро накинула куртку поверх пижамы и выскользнула из квартиры. Турбо ждал меня у подъезда.
– Тебе, подгон, – он протянул мне несколько жевачек "Турбо", – Я принес тебе твои любимые цветы, кошка, – и охапку цветов, перевязанных резинкой. Я улыбнулась и приняла подарки.
– Спасибо, – сказала я, и потянулась к его щеке, смазанно целуя, – Но тебе лучше уйти. Если Вова увидит, у нас двоих будут проблемы. Тебе фанеру пропишет, а мне покажет все прелести Афганистана, – тише добавила я, пуская смешок.
– Не нерви, – ответил Турбо, – Все будет порядок. Я не мог не прийти.
Я посмотрела на него и почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Он был таким красивым, таким смелым, таким... моим.
Мы сели на скамейку у подъезда и начали разговаривать. Мы говорили обо всем, так и не заметили, как прошло достаточно много времени. Опомнились мы тогда, когда моя мамочка позвала меня домой, с улыбкой на лице наблюдая за нами с кухонного окна.
– Иду, ма! – крикнула я и поднялась со скамьи, – Мне пора...
Турбо кивнул, и я вернулась в квартиру. Я чувствовала себя счастливой и умиротворенной. Валера всегда умел поднять мне настроение. Рядом с ним было хорошо.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
И вот, спустя время моих мучений, Адидас объявил, что мой арест окончен.
– Я вижу, ты усвоила урок, – сказал он, – Но помни, Дамира, ты – моя сестра, и всегда будешь под моей защитой.
Я кивнула, сдерживая улыбку. Свобода! Наконец-то! Быть послушной девочкой, оказывается, сложно...
– Спасибо, Вовочка! – раздались мои счастливые возгласы, и я бросилась его обнимать.